Текст книги "Сорняк из райского сада"

Автор книги: Татьяна Иванова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

– Давай, полезай! – рявкнул ее истязатель, а второй, отделившийся от остальных и подоспевший ему на подмогу, подтолкнул Серафиму сзади. Она сопротивлялась изо всех сил, отчего получила от подростков сначала сильный удар в спину, а затем тот, которого звали Генкой, схватил ее за волосы и потянул следом за собой в солон.

Марии, тем временем, каким-то чудом удалось вырваться, и она, с криком "помогите" изо всех сил рванулась к своему дому. Подростки побежали за ней, а затащившие Серафиму в солон принялись досадливо материться.

– Вот шланги-то, не могли девку удержать!

– Да, ладно, "Хобот", не парься, сейчас догонят!

А до Серафимы, которую уже начинало трясти от страха, доносились возгласы подруги.

– Спасите Серафиму, Спасите Серафиму! – кричала Мария, так, словно ей самой, освободившейся, это спасение уже вовсе не требовалось. Однако вскоре подростки настигли ее и схватили за руки. Они потащили ее к машине, и тут произошло нечто странное, совершенно не поддающееся никакой логике. Один из парней остановился и выпустил руку Марии, заставив второго замедлить шаги и вопросительно на него взглянуть.

– Девушка, Вы уж простите нас! – улыбнувшись, сказал Марии остановившийся. – Мы просто пошутили.

Второй же, воспринимая слова друга как пикантную издевку над своей жертвой, не преминул сделать ему замечание по этому поводу.

– Кончай прикалываться, "Бубен", для этого у тебя еще целая ночь впереди. Она ж орала как сумасшедшая, сейчас глядишь, кто-нибудь и ментов вызовет. Потащили ее скорей в тачку, нам лучше смотаться с этого места. – И он снова потянул Марию за руку.

– Отпусти ее! – повелительно сказал ему "остановившийся".

"Второй" недоуменно на него уставился.

– Чего это ты, "Бубен", а?

– Ты, что, не понял? Я сказал, немедленно отпусти ее!

– Да, пожалуйста! – ответил "второй" и обиженно пожав плечами, выпустил руку Марии.

Девушка, опешив, уставилась на этих двоих. Она, естественно, не собиралась верить в ниоткуда взявшееся благородство одного из своих преследователей и принимала его поведение, как и "второй" за издевку, однако тут же лихорадочно принялась думать, как бы возникшую ситуацию обратить в свою пользу.

Бежать? – не выйдет! Кричать они тоже ей не дадут! А что тогда делать?

– Оставь нас и отправляйся к машине! – снова скомандовал "остановившийся" "второму".

Тот, ухмыльнувшись, последовал приказу друга.

– А он, похоже, у них лидер. – Отметила Мария.

– Еще раз простите! – и минуту назад, будучи отвратительным, парень вдруг превратился в приятного молодого человека. Мало того, он подошел к девушке, и нежно взяв за руку, прикоснулся к ней губами со словами, – стойте тут и ничего не бойтесь, а я пойду вызволять вашу подругу, и гарантирую, что через несколько минут вы сядете в свою машину и отправитесь туда, куда собирались. – И он, оставив Марию в полной растерянности, скрылся в ночи.

Увидев приближающегося к машине парня в совершенном одиночестве, у Серафимы мелькнула мысль. – Машка все-таки сбежала, и теперь, возможно, вызовет милицию.

И тут же страшная догадка снова обуяла ее.

– Но ведь эти подонки сядут сейчас в машину и заставят ее уехать отсюда как можно скорей. Господи, что же делать?! – Хоть бы Машка догадалась сообщить в ГАИ номер машины! Их задержали бы тогда на первом попавшемся посту!

– Ну, что там, "Паха"? – высунувшись в окно, спросил у подходящего парень, которого друзья называли Хоботом.

– Не знаю, "Бубен" чего-то выпендривается, – ответил тот, и, открыв дверцу, молча уселся в машину.

– А где же он? – снова спросил "Хобот".

– Там, с телкой разбирается.

У Серафимы захолонуло сердце. – Господи, что же теперь с ними будет?!

– Ладно, пусть разбирается! – с ухмылкой ответил его сосед, – Генка. – А мы начнем разбираться с этой. – И он грубо обняв Серафиму за плечи одной рукой, протянул вторую к ее груди.

Серафима попыталась его отпихнуть.

– Убери свои грабли, молокосос!

– Чего? – и Генка грубо схватил ее за грудь.

– Слышь, "Хобот", а сиськи у нее классные, потрогай!

И тут Серафима вспомнила о мобильном телефоне, лежащем у нее в кармане пиджака. Она незаметно просунула освободившуюся руку в карман, и, нащупав телефон, попыталась нажать на единицу. Под этой цифрой был закодирован домашний номер телефона ее родителей, которые жили в соседнем от Марии доме.

– Господи, хоть бы они сняли трубку! – взмолилась она, – хоть бы сняли! Может, она тогда сумела бы крикнуть им, где находится, а они понять, что с ней происходит.

Она затихла, предоставив малолетним выродкам возможность беспрепятственно себя полапать, ибо сейчас все ее нервы были обращены в слух. – Длинные гудки, которые она едва расслышала, вдруг прекратились. – Так! Значит, кто-то снял трубку!

Приняв решение, Серафима моментально выдернула телефон из кармана, и, приставив его к уху, закричала.

Папа, я у Машкиного дома! На нас напали, вы…

– Ах ты сука! – взревел Генка и в тот же миг вырвал у нее телефон.

И вслед за этим Серафима получила удар по лицу. Как не пыталась она себя сдержать, слезы покатились у нее из глаз, и она молча опустила голову.

В этот самый момент открылась дверца, и в проеме показалась физиономия "Бубна".

– Быстро все вышли из машины! – скомандовал он.

Однако, "Хобот", оставив его реплику без внимания, шутливо поинтересовался, куда он дел вторую телку.

– Я сказал, чтобы все вышли из машины! – повторил "Бубен". – Или, может, кто-то из вас не расслышал?

– "Буб", ты чего такой злой-то? – спросил его Генка. – Может, тебе эта больше понравилась? Так ты присоединяйся, тут на всех хватит! – и наглец снова провел рукой по груди Серафимы.

– Может вас вытряхнуть по одному? – громко крикнул "Бубен", никак не реагируя на предложение друга.

– "Буб", ты что, серьезно что ль? – удивленно спросил его "Хобот".

– Серьезней не бывает! – и "Бубен", не долго думая, схватил "Хобота" за шиворот и потащил наружу.

Серафима съежилась. Она подумала, что этот самый "Бубен", вышвырнет сейчас из машины всех остальных и предпочтет заняться ею без союзников. А "Паха", до сих пор молча сидящий на заднем сидении, которому уже пришлось столкнуться с новыми странностями "Бубна", подумал, – уж не узнал ли тот в убежавшей девке какую-нибудь свою знакомую. По крайней мере, иначе объяснить его поведение он не мог!

"Хобот", тем временем, почувствовав волевую, авторитетную руку товарища на своем загривке, завопил.

– Ладно, ладно! Я сам вылезу, чего тянуть-то?!

Когда все трое оказались на улице, "Бубен" выхватил из рук Генки телефон, а потом наклонился к дрожащей от страха Серафиме.

– Девушка, возьмите телефон и простите нас, пожалуйста! Мы кажется, серьезно Вас напугали. Вы теперь можете ехать. Ваша подруга ждет вас вон там, за углом.

Серафима, не веря своим ушам, машинально взяла у него телефон, и дрожащей рукой схватилась за ключи. Однако вставить их в замок зажигания ей никак не удавалось.

– Давайте я помогу. – Предложил ей "Бубен".

Однако Серафима недоверчиво отдернула свою руку, от его, протянутой для услуги руки.

– Хорошо, хорошо, вставляйте сами, только не волнуйтесь, Вам теперь нечего бояться.

Серафима и впрямь собралась с духом, после того как "Бубен" захлопнул дверцу и улыбнувшись, помахал ей рукой.

Она завела машину и тут же сорвалась с места, оставив позади себя, по меньшей мере, странную четверку молодых ребят. За углом ее действительно ждала Мария, расхаживая взад и вперед от волнения. Серафима притормозила.

– Быстро садись! – нервно крикнула она, приоткрыв дверцу, и подруга, не заставив себя ждать, тут же влетела в машину. Выбравшись из переулка, они не говоря друг другу ни слова, выехали на трассу и увеличили скорость. И только тут Серафима смогла заставить себя вздохнуть с облегчением. Она машинально направила машину к своему дому, совершенно забыв о Марии.

– Ты куда? – спросила у нее подруга. – А я-то?

– Слушай, Машка, я туда ни за что не вернусь! – и она достала телефон из кармана.

– На, позвони своей маме. Скажи, что поехала ночевать ко мне.

Мария не стала с ней спорить и позвонила, взамен получив от Галины Дмитриевны весьма весомый выговор за нашедшую дурь и блажь среди ночи.

После этого подруги с минуту помолчали, а потом Серафима спросила у Марии, чего такого она сказала "Бубну".

– Я? – удивилась та в свою очередь.

– Абсолютно ничего!

– Как ничего?

– Да так!

– Но ведь что-то же произошло!? Машка, ты шутишь со мной?

– Сим, я совершенно ничего ему не говорила, клянусь! Какие шутки, мне сейчас совсем не до них!

Серафима резко притормозила, направляя машину на обочину. И когда они остановились, недоуменно посмотрела на подругу.

– Ты что-нибудь понимаешь?

– Нет! – ответила та, одарив Серафиму таким же недоуменным взглядом.

– Но ведь что-то же произошло?! Как иначе объяснить его поведение? Послушай, Машка, а мажет, он тебя знает?

– Да ты что! Я никогда не видела этого придурка!

– Точно?

– Абсолютно точно!

– А может, его кто-то напугал в тот момент, когда они гнались за тобой?

– Да, нет же! Я не встретила на своем пути ни одной живой души! – и Мария в подробностях рассказала Серафиме о том, как преследователи настигли ее и о том, как изменилось поведение "Бубна" после этой погони.

– Я сама удивилась не меньше чем ты, и вплоть до той самой минуты, пока не увидела тебя за рулем одну одинешеньку, не поверила в то, что все это не является большим подвохом со стороны этих молокососов!

– Мама дорогая! – воскликнула Серафима, и устало опустила голову на руль.

– Ну, тогда я вообще ничего не понимаю!

– Ладно, поехали! – посоветовала ей подруга, – может до нас потом что-нибудь дойдет, главное, что все обошлось!

Однако сколько девушки не анализировали события этого странного вечера на следующий день, до них так ничего и "не дошло", и вскоре, плюнув, Серафима попыталась и вовсе об этом забыть. Но именно с тех самых пор ее и стало посещать злополучное чувство преследования.

…… Самолет, между тем, заполнялся пассажирами, и вскоре к Серафиме подошли попутчики, занимающие соседние места под номером 27"Б" и 27"В". Ими оказались пожилая женщина и ее внучка, – девочка лет четырех. Серафима привстала с кресла, чтобы пропустить их на свои места и мило улыбнулась девчушке, без стеснения разглядывающей ее во все глаза.

Как только они разместились, малолетняя пассажирка тут же принялась удовлетворять свое любопытство.

– Бабуля, а почему эта тетя сидит вместе с нами?

Женщина улыбнулась.

– Анечка, тетя тоже летит в Ялту.

– К бабушке Вере?

Удивилась девочка.

– Нет! К бабушке Вере она не летит. – Вновь улыбнулась женщина и взглянула на Серафиму.

Серафима, растроганная непосредственностью девочки, тоже ответила женщине улыбкой.

– Я лечу к своей сестре, Анечка. Тебя, кажется, так зовут? – сообщила она девчушке.

– Да! – утвердительно кивнула ей любопытная малышка.

В этот момент в салоне появилась стюардесса, и все внимание девочки переключилось на нее.

Девушка с проницательными серыми глазами, которая встречала их на пороге лайнера, мило улыбнулась, и, поприветствовав, объявила о взлете, после чего попросила всех пристегнуть ремни.

Серафима откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. В полете обычно она предавалась воспоминаниям, и за этим занятием время ускоряло свой темп.

Вот и теперь ей сразу вспомнился позапрошлогодний роман, который и случился-то в Ялте, куда она летала довольно часто. Там, с мужем и племянником жила ее двоюродная сестра Ирина, которая предоставляла ей для отдыха одну из комнат в своем большом двухэтажном с мансардой доме, доставшимся им с мужем по наследству от его покойных родителей.

Тогда, в августе Серафима прилетела в Ялту, и у нее впереди было целых три недели отдыха перед занятиями. Папа, правда, предлагал ей поехать по путевке за границу, но Серафима так соскучилась по Ялте, – месту, к которому она приросла с самого раннего детства, отдыхая там постоянно, правда тогда еще не в доме мужа Ирины, а в небольшом домике ее мамы, – тети Вали, которая приходилась родной сестрой Анне Сергеевне. И к тому же, зимой на каникулах она уже летала на десять дней в Египет, да и по Ирине с племянником Серафима очень соскучилась.

Серафима тогда еще училась в МГУ, и это лето как раз было предшествующим последнему году обучения. Она встретила Богдана в первый же день на пляже.

Полна нетерпения, после пары часов общения с родными, она отправилась к морю. Время близилось к полудню, и к этому часу на пляже было полно народу. Пробравшись сквозь торчащие то тут, то там зонтики, навесы и лежанки с распластавшимися на них загорелыми телами, она, отыскав свободное местечко, небрежно бросила туда свои вещи. Потом, закрутила на затылке длинные русые волосы, и в предвкушении долгожданного блаженства, бросилась в воду. Когда она вернулась, и, расстелив на песке голубое махровое покрывало, с удовольствием на него улеглась, надвинув на лицо панаму, мимо нее сначала прошел какой-то мальчик, а вслед за ним мужчина. И вдруг возле самого уха Серафимы раздался треск. Она тут же сдвинула с глаз панаму и обнаружила, что треск раздается из – под ступни мужчины, которая в этот момент как раз и находилась возле самого ее уха.

– Ой! – воскликнул мужчина, – я, кажется, на что-то наступил.

И тут Серафиму осенило. – Уж не на мои ли очки он, "кажется" наступил! – Она приподнялась на локте, желая изо всех сил усомниться в своей догадке, и не увидеть раздавленными любимые солнечные очки. Мужчина, тем временем, тоже наклонился, и, встретившись взглядом с Серафимой, с любопытством приподнял брови. А потом, покопавшись рукой в песке, извлек оттуда ее очки, а вернее то, что от них осталось.

– Девушка, это Ваши очки?

Серафима горестно вздохнула.

– Это были мои очки, – сказала она, особо значимо выделив слово "были".

– Действительно были. – Подтвердил мужчина. – И что, они вам уже надоели?

– Надоели? – возмущенно переспросила его Серафима.

– Ну да, раз Вы решили положить их у меня на пути и заставили безжалостно раздавить. И теперь за эту услугу я попрошу у Вас компенсацию.

– Компенсацию? – возмутилась Серафима, не преминув обратить внимание на приятную внешность мужчины.

– Конечно! И причем, двойную. За раздавленные очки и моральный ущерб.

– Интересно! – возмутилась Серафима. – Уж кому требуется компенсация за все сразу, так это мне!

– Ничего подобного! – возразил мужчина. – Я испытал досаду от содеянного, а это, согласитесь, является немалым душевным потрясением!

Между тем, спутник мужчины, – мальчик, примерно восьми лет, взял его за руку и потащил за собой.

– Пошли, Богдан, – сказал он, и при этом возмущенно взглянул на Серафиму, которая так некстати появилась у них на пути.

А Серафима, в свою очередь, обратив внимание на то, что мальчик называет мужчину по имени, почему-то с радостью, совершено не объяснимой для постороннего человека, подумала, что он вовсе не его сын.

– А ты иди, Славик, иди! – сказал мужчина мальчику.

– Один?

– Ну да.

– А ты?

– А я приду попозже. Скажи бабушке, чтобы она пока для меня обед не разогревала, хорошо?

– Хорошо! – ответил мальчик, снова метнув на Серафиму возмущенный взгляд, и обиженно поджав губы, медленно побрел с пляжа.

– Он кто? – Спросила Серафима.

– Внук хозяйки, у которой я снимаю комнату. – Ответил Богдан, а потом представился Серафиме.

– Как Вы уже слышали, я Богдан, а Вы?

– Серафима. – Ответила она.

– О! – удивился он. – Мне еще не приходилось знакомиться ни с одной девушкой, носящей такое редкое имя.

– Да, это так. – Улыбнулась Серафима. – Имя у меня действительно редкое, да и у Вас, по моему, если уж не редкое, то неизбитое!

– Ну, так как насчет компенсации, Серафима?

Серафима понимала, что приглянулась ему, и он подбивает к ней клинья. Она прицельно окинула его взглядом с ног до головы, подумав, – почему бы и нет?

Молодой человек, примерно тридцати лет, был высок и красиво сложен. Темные волосы, карие глаза, прямой нос – это как раз то, что в большей степени соответствовало ее вкусу. Скулы, правда, были у него слегка широковаты, но высокий открытый лоб компенсировал этот едва заметный недостаток на его лице.

– Что ж, видно придется отвечать за нанесенный урон. – Сказала Серафима и развела руками, в знак того, что с этим нельзя не согласиться.

– Ну тогда, может, начнем с совместного купания? – обрадовался Богдан, и склонившись, взял ее за руку.

– И что же вы хотите компенсировать совместным купанием, услугу за раздавленные очки или моральный аспект своего "Я"?

– Думаю, второе. Потому как жара еще больше усиливает мой душевный дисбаланс.

– Ну….если вшей душе нужно немедленно остудиться, то придется заняться купанием в одиночку, ведь я только что из воды.

– Нет, нет! – запротестовал Богдан. – Думаю, душа еще немного подождет!

Он опустился на песок рядом с Серафимой.

Так начался их роман.

Богдан был геодезистом и находился в Ялте в двухмесячной командировке.

– Ничего себе, хорошая у тебя работа! – завидовала ему Серафима. – Два месяца в Ялте, да еще в самый разгар сезона.

– А как тебе моя перспективка на следующий сезон? – Три месяца в Ханты– Мансийском автономном округе!

– Н – да! – ухмыльнулась Серафима. – Перспективка на все сто! Интересно, какой будет твоя следующая пассия? Наверное, какая-нибудь молодая, страстная ханта!

Он засмеялся и нежно поцеловал ее в шею.

– Не знаю, сможет ли она оказаться более страстной, чем ты, но имени такого у нее точно не будет!

Серафима приподнялась с подушки и, облокотившись на локоть, заглянула ему в глаза.

– И ты сможешь меня забыть всего через год? – возмущенно воскликнула она.

– Забыть тебя?! – Богдан шутовски приложил руку к сердцу и отрицательно замотал головой.

– Ни за что! Я вообще никогда ничего не забываю.

– Правда?

– Правда!

– Значит, ты помнишь всех девиц, которым вскружил голову в разных концах нашей необъятной родины?

– Не всех, только самых самых!

– Ах, вот как!

– Угу! – и Богдан потянулся к ее губам.

Серафима нежно его обняла.

– Ну, что ж, придется мне постараться, чтобы быть не только самой, самой, а супер-самой!

Он замер на полпути к поцелую, – как это понимать?

– Я хочу остаться в твоей памяти на веки вечные!

Богдан был женат, и сообщил об этом Серафиме сразу после первой их интимной встречи.

– Наверное, для того, чтобы она не строила насчет него никаких серьезных планов. – Подумала Серафима. – Ну и правильно! Было бы гораздо хуже, если б он это утаил. – Она усмехнулась. – Похоже, у него уже были с этим проблемы. Наверное, какая-нибудь очередная "залетная птичка", приняв его блуд за серьезное ухаживание, решила, что может претендовать на него, а, разочаровавшись на этот счет, предъявила претензии.

Богдан никогда больше не заговаривал с ней о жене. Серафима, завистливого интереса ради, пыталась выведать у него хоть какие-нибудь подробности о супруге. Однако он, либо умело от этого увиливал, либо просто отмалчивался. Серафиму, конечно, остро волновал вопрос, – любит ли он свою жену? Но, увы, этого она так и не узнала!

Богдан страстно дарил ей свою временную любовь, вызывая и у нее ответные чувства, однако Серафима подспудно ощущала, что в Москве продолжение их романа не состоится. Горестное чувство, вызванное этим предчувствием и предстоящая близкая разлука с Богданом, заставляла Серафиму тяжело вздыхать по ночам, а после таких ночей с нетерпением нестись к нему на свидание и снова предаваться любви с еще большей страстью.

А он восхищался ее чувственными порывами, от которых испытывал немалое наслаждение.

– Ты сегодня была просто восхитительна! Я давно не испытывал ничего подобного! – с радостью сообщал он ей и благодарно целовал в щеку или плечо.

Серафима шутила. – Напитываюсь впрок, ведь нам скоро расставаться, – и при этом, тяжело вздыхала, пряча от него грустные глаза, всем сердцем желая услышать его признание в любви, а не восхищение ее сексуальностью.

– Ах, если б только он влюбился в меня так, как я в него! – мечтала Серафима! – Тогда бы…Тогда бы наши встречи непременно продолжились!

Она не чувствовала вины перед женой Богдана.

– Какая разница, – оправдывала себя Серафима. – Ведь я такая же женщина и вполне имею право на его любовь! У них нет детей, а в этом случае Богдан ничем жене и не обязан! И он вполне может расстаться с ней, чтобы уйти ко мне, если… Если только сможет меня полюбить! Но, увы! Мечты есть мечты! И двадцать дней, пролетевших в любовном угаре, вскоре помахали Серафиме на прощание джинсовой панамой Богдана, зажатой в его руке с площадки аэродрома. И это было последним, что видела Серафима, шагая к самолету, разлучившему их навсегда.

Ее чувства к Богдану оказались такими сильными, что после него она долго не могла ни с кем встречаться. Прошло полгода, прежде чем Серафима смогла пофлиртовать со своим однокурсником на дне рождения подруги и пригласить его на ночь к себе. После этого они встречались еще несколько раз, но Серафима оставалась к нему равнодушной, а потому ничего хорошего из этого не получилось. Затем у нее была еще одна короткая связь с парнем из боксерского клуба. Мария, решив развеять совсем закисшую подругу, откопала его где-то среди своих друзей-однокурсников и пригласила праздновать Новый Год. Но и эта связь Серафиме ничего хорошего не принесла. Богдан маячил в ее памяти вечным соблазном, отпугивая всех остальных, и она ничего не могла с этим поделать. Конечно, спустя время ее чувства к нему притупились, и в этом не последнюю роль сыграли преддипломные хлопоты, а также выбор предстоящей работы. Однако Серафима твердо знала, появись Богдан где-то на горизонте, и ей снова будет не обуздать своей любви. И даже сейчас, воспоминания о недавнем прошлом, навеянные полетом в Ялту, заставили ее разволноваться. Серафима тяжело вздохнула и открыла глаза.

Взлет завершился, и самолет, рассекая необъятные небесные просторы, плавно парил в вышине, с каждой минутой приближая своих пассажиров к конечному пункту путешествия. Серафима повернула голову и взглянула на Анечку. К ее великому удивлению, девочка спала.

– Я дала ей снотворное в дорогу. – Сообщила Серафиме бабушка девочки.

Серафима с пониманием кивнула женщине, и снова откинувшись на спинку сидения, прикрыла глаза.

И в тот же миг стройный силуэт Богдана, стоящего на пирсе и объятого мягким розовым предзакатным отблеском солнца, возник в ее памяти. И его улыбка, обращенная к ней, и озорной ветерок, теребящий его слегка выгоревшие темные волосы, и взмах руки, манящий ее к себе. – Ах! У нее захолонуло сердце!

Серафима снова тяжело вздохнула, пытаясь отогнать ностальгическое видение, и вздрогнула, услышав за своей спиной чей-то ответный, тяжелый вздох. Она резко повернула голову и уперлась взглядом в круглое, в таких же круглых очках лицо мужчины, с интересом уткнувшегося в журнал. Почувствовав внимание к своей персоне, мужчина нехотя оторвал глаза от чтива, и вопросительно посмотрел на Серафиму.

– Извините! – растерявшись, зачем-то сказала она, и снова отвернулась, услышав в ответ его ироническое – да, пожалуйста.

– Опять! – с раздражением подумала она. – Господи, как же мне это надоело!

Самолет совершил посадку, и через несколько минут Серафима оказалась на сером плацу аэродрома, с удовольствием вдохнув полной грудью первую порцию горячего южного воздуха. Выбравшись из толпы пассажиров, она принялась выискивать среди встречающих Ирину, и, увидев ее, помахала рукой.

– Ира! Я здесь! – крикнула Серафима, как только приблизилась к металлическим ограждениям, отделявшим встречаемых от встречавших.

– Серафима! – обрадовалась Ирина, и ее лицо озарилось улыбкой.

Встретившись, девушки обнялись.

– Пошли скорей! – поторопила сестру Ирина, и, повесив себе на плечо одну из ее сумок, взяла Серафиму за руку. – Володька вырвался с работы, чтобы встретить тебя на машине.

– О! Какая благодать! – обрадовалась Серафима, мысленно поблагодарив зятя за то, что он избавил ее от душной езды в автобусе.

Девушки, болтая на ходу, прошли через зал ожидания, чтобы напрямик выйти к автомобильной стоянке, где их поджидал Володя. И в тот момент, когда они уже открыли массивные стеклянные двери, на них налетел молодой человек.

– Ты, что, ненормальный?! – воскликнула Ирина, у которой от этого внезапного столкновения свалилась с плеча сумка.

Молодой человек, явно, и сам не ожидая такого пассажа, на минуту замер на месте, оценивая происходящее, и воззрился на девушек.

– Простите, я не хотел! – сказал он, и, оглянувшись назад, побежал дальше.

Серафима, встретившись с ним взглядом, не преминула отметить, что молодой человек был очень красив. Она бы даже сказала, что подобная красота была слишком яркой для мужчины: – каштановые вьющиеся волосы обрамляли точеный профиль его, слегка небритого широкоскулого лица, высокий лоб, прямой нос, чувственно очерченный красивый рот и большие голубые глаза под изогнутыми как у девушки широкими бровями.

– Какой красавец! – удивилась она, – ну, надо же! – такому только в рекламе сниматься.

– Черт бы его побрал! – выругалась Ирина, поднимая сумку. – Летит так, словно за ним гонятся!

– Наверное, на самолет опаздывает. – Высказала предположение Серафима.