Текст книги "Плохая девчонка и Зеркало Мира (СИ)"

Автор книги: Тата Сван

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 5 страниц)

Глава пятая. Зеркало мира

Глава пятая. Зеркало мира

Едва за несостоявшимся клиентом захлопнулась дверь, и корабельная рында, подвешенная Роном вместо колокольчика, известила об этом густым тревожным звуком, как Рон, склонив голову в уважительном поклоне, поинтересовался у Лики:

– Завтрак подавать, босс?

От этого, на первый взгляд простого вопроса, Лика буквально опешила. Она медленно с подозрением осмотрела фигуру Рона снизу вверх. И, наконец, разродилась вопросом:

– А тебя точно Роном зовут? Или все-таки Берримором? Где это ты нахватался манер потомственных Букингемских дворецких? Ты же еще совсем недавно механикусом был. И даже не вздумай мне говорить, что на завтрак у нас овсянка.

Судя по ярко красному цвету лица Рона, овсянку он и приготовил. Короткое расследование быстро прояснило ситуацию. Оказалось, что в куче всевозможного хлама Рон раскопал книжицу про Шерлока Холмса. Вернее, свободное изложение знаменитого произведения английского писателя, неким волком оборотнем. Видимо, один из агентов, вернувшись на Терру с Земли, решил приобщить местных оборотней к классике детективного жанра. Особым писательским даром оборотень не отличался, но тем не менее его опус произвел на Рона неизгладимое впечатление. Тут еще сыграло свою роль то, что Рону очень хотелось оправдать высокое доверие, оказанное ему Ликой. И стать подобающим сотрудником настоящего детективного агентства. Рон пришел к выводу, что на роль доктора Ватсона он явно не тянет, к тому же, в агентстве уже был штатный лекарь в лице тети Джэйн. И парень сделал свой выбор в пользу Бэрримора. Фигура слуги сэра Генри, который, ни много ни мало, запросто управлялся с диким оборотнем, носящим странную кличку «Собака Баскервиля», показалась Рону заслуживающей подражания.

– Не, не, не, так дело не пойдет, – решительно заявила Лика. – «Свадьбу отменить, пельмени разлепить, невесту считать девушкой». И больше никаких дворецких. Давай сюда свою овсянку. Есть хочется жутко. С этим сумасшедшим даже кофе толком попить не удалось. И вот что еще, Рон, сними как ты, наверное, этот Царь -колокол со входной двери. Или, по крайней мере, обмотай язычок войлоком. Не приведи господь, какой нибудь идиот ночью устроит всему кварталу внеплановую побудку.

Рон уважительно склонил голову, выслушав начальственные указания, и величественно удалился на кухню за овсянкой, по дороге размышляя о том, как ему выполнить приказания Босса. Он решил, что вопросы свадьбы и проблемы невесты не относятся к его компетенции. И ему следует сосредоточить свои усилия на том, как изловчиться, чтобы разлепить пельмени, которые он сделал к обеду. От образа Бэрримора Рон совершенно не собирался отказываться. Опять же, в одной из найденных книг юноша познакомился с идей итальянской забастовки. Это когда со всем соглашаешься, но делаешь так, как считаешь нужным. Очевидно, что такая трактовка итальянской забастовки мало в чем соответствовала оригиналу. И была вольной интерпретацией того самого оборотня плагиатора, чьи книги Дэн Браун как-то спьяну выиграл в покер (на трезвую голову он ни за что не принял бы такую ставку). Впрочем, у кого он их выиграл и зачем хранил в особняке было покрыто мраком. Зато, теперь несколько десятков книг заняли почетное место на полке в комнате у Рона.

Знай об этом всем Лика, она могла бы и забеспокоиться. Непонятно, что могла выдумать и как исказить факты, фантазия писателя оборотня, плохо ориентирующегося в реалиях Земной жизни. А у Рона, впервые дорвавшегося до литературного печатного слова, напрочь отсутствовала прививка, позволяющая критично относиться художественному вымыслу и не путать реальное и придуманное. Вот только Лике и в голову не могло прийти, какую бомбу подложил под ее детективное агентство Дэн Браун своими неразборчивыми ставками при игре в покер.

А что, убеждала себя Лика, размазывая по тарелке овсяную кашу. Сытная и здоровая пища. И дешевая, что немаловажно в нашем случае.

Вот станем побольше зарабатывать, перейдем на трюфеля с куропатками. А когда доход достигнет совсем уж неприличной цифры, снова вернемся к овсянке. Очень богатые люди помешаны на здоровой пище. И хорошо, если дело ограничится овсянкой, как бы сырую морковку вместе с брюквой вместо завтрака, обеда и ужина жевать не пришлось. От одной этой мысли девушку передернуло.

– Кажется, нечто подобное было в одном философском учении, – вспомнила Лика. – Про то, что все в мире развивается по спирали. Интересно, а чем мы будем питаться, на десятом витке пищевой спирали.

Не сумев придумать по этому поводу ничего вразумительного, кроме странного фиолетового желе, которое целеустремленно выползало из тарелки. Желе было пищей богов и норовило само сожрать всех окружающих. После этого Лика в своих размышлениях вернулась к более насущным вопросам.

Надо разобраться, что там, с этим злополучным Портретом. Сразу три необычных события связаны с ним. Предсказания Йокко. Дурацкие надписи на пергаменте в исполнении Добби Валеры. И совершенно ни в какие ворота не вписывающееся поведение мошенника в клетчатом пальто. Если все это сложить вместе то получится, что с Портретом не все в порядке.

Поэтому, не откладывая в долгий ящик, Лика решила начать исследование Портрета. Первым делом. Она вооружилась самой передовой криминалистической теорией, вычитанной из Руководства для чайников. Там в аналогичных случаях советовалось, первую очередь, попытаться силой разума проникнуть в потаенную суть изучаемого объекта.

Поскольку у Лики возникли определенные сомнения в силе своего разума и его возможностях проникать в потаенную суть, она решила сделать копию полотна. Резон в таком подходе базировался на том, что художники при создании своих полотен проникали в самую глубь натуры. Во всяком случае, так говорил ей один знакомый художник по Питеру, подбивающий клинья к тете Джэйн. Хотя, все его пространные размышления на эту тему отличались изрядной двусмысленностью. Особенно, когда дело заходило о проникновении.

И, собравшись с духом, Лика приступила к испытаниям. Для чего, с помощью волшебника Рона, организовала рабочее место художника.

Лестницу стремянку приспособили в качестве мольберта. Вместо холста пришлось взять огромную полированную доску, зато о подрамнике беспокоиться не пришлось. Кисти и краски в большом количестве остались от предыдущих Ликиных художеств. В качестве натуры был взят тот самый Портрет Императора в стиле Ню, торжественно доставленный Роном из спальни.

Могло показаться, что Лика за ночь превратилась из огненно рыжей оторвы в платиновую блондинку, которая не задумываясь верит во все, что написано на заборе. Ничего подобного. Просто в девушке вдруг проснулся творческий зуд, требующий немедленного утоления. А поскольку делать ей, по большому счету, было нечего, клиенты в ближайшее время не предвиделись, то почему бы и не порисовать.

К тому же, вчерашний опыт с вывеской показал, что за этим занятием Лике прекрасно думается. Не бегать же каждый раз в кафе на террасе, чтобы пораскинуть мозгами. Мало ли с кем там еще можно столкнуться. Вот вчера встретила Йоко, и – пожалуйста, еще один сотрудник в детективном агентстве. А агентство, между прочим, не резиновое и всех трудоустроить не сможет. Так что девушка засучила рукава и, высунув язык от усердия, стала тщательно перерисовывать многочисленные прямоугольники, овалы и завитушки с оригинала на доску. После двухчасовой напряженной работы она отошла в сторону, пытаясь оценить полученный результат. Вердикт был однозначен. Ее работа значительно превосходила оригинал по всем параметрам. Даже мелькнула мысль, назвать свою работу: «Император в окружении лепестков роз» и попытаться толкнуть ее на выставке продаже живописи.

Но, к сожалению, разгадать тайну портрета оригинала таким способом не удалось.

Она переводила глаза со своей копии на подлинник и ничего не понимала.

– Что может быть ценным в подобной мазне? – поинтересовалась Лика сама у себя. И тут же ответила, – НИ-ЧЕ-ГО!!!

В защиту девушки можно сказать, что вынося подобный вердикт, она имела в виду, как портрет оригинал, так и свое художество.

– Стоп, может быть, под слоем краски замаскирован шедевр мировой живописи, – осенило Лику. – Была же такая история, когда на картине какого-то известного авангардиста обнаружили нижним слоем полотно Ван Гога. А потом художники, приверженцы разных направлений в живописи, чуть не поубивали друг друга, выясняя какая из работ представляет большую ценность, и что оставлять на холсте. Кажется, тогда победили авангардисты. Наверняка, и здесь происходит нечто подобное.

И Лика, подошла к Портрету императора в стиле Ню. Она попыталась очень осторожно отковырнуть кусочек краски на самом краю холста. Ногтем. Там, где был нарисован небольшой голубой кружочек. Содрать краску не получилось. А вот кружок как будто прилип к пальцу и начал скользить по полотну вслед за движением кисти. А когда девушка испуганно отдернула руку, тут же вернулся на прежнее место. Неожиданный результат заинтриговал. Она увлеченно принялась изучать странное поведение картины. Оказалось, что «прилипают» к пальцам все геометрические фигуры, изображенные на портрете. Более того, если сдвинуть какую нибудь из них подальше, то она в некоторый момент меняется местами с соседней фигурой. Такой обмен провоцировал движение соседних элементов, и они лавинообразно начинали обмениваться позициями друг с другом. При этом изображение на Портрете меняется самым радикальным образом. Это напоминало игру «Три в ряд». Там тоже нужно было тащить пальцем шарик по экрану и, если получалась комбинация из трех шариков одинакового цвета в горизонтальном или вертикальном направлении, то конструкция в сопровождении красочных эффектов и бравурной мелодии исчезала, а освободившееся место занимали новые шарики.

Фигуры на портрете двигались по схожему принципу. Однако, новые фигуры не появлялись, а старые не исчезали, и предугадать результат очередного обмена было невероятно трудно. Впрочем, часа через полтора Лика нащупала определенные закономерности и принялась творить осознанно. Она все-таки решила переделать портрет Императора в портрет любимой тетки. И контуры будущего шедевра начали проявляться. Особую трудность доставила Лике теткина шляпка. Подходящий по форме и размеру треугольник категорически не хотел занимать место, отведенное ему творческой фантазией девушки. Проблему удалось решить после того, как она обнаружила, что фигуры можно не только сдвигать в том или ином направлении, но и вращать.

Наконец, портрет тети Джэйн был практически готов. Правый глаз, правда, вернее то, что в её представлении символизировало правый глаз, находился в районе левой груди, а ярко синие губы оказались смещены ближе к уху, так на то оно и художественное видение.

– И не чуть не хуже чем у Пикассо с его Герникой, – заключила Лика сделав пару шагов назад, с удовольствием рассматривая творение рук своих.

Нет, Лика, конечно, в душе понимала, что до Пикассо ей еще расти и расти, но начало было положено.

– Вот осталось только шляпку еще немного поправить, и можно будет знакомить широкую общественность с моим творчеством.

Что она имела в виду под широкой общественностью, Лика и сама себе ответить не могла. Во всяком случае на суд местных художественных мэтров это точно нельзя было отдавать.

Впрочем, ответ на этот вопрос быстро потерял всякую актуальность. Поскольку сразу после того, как Лика немного сдвинула вниз, тот самый треугольник, символизирующий шляпку, как картина радикально преобразилась. Она наполнилась объемным содержанием и через мгновение превратилась в нечто, напоминающее зеркало. Только вместо отражения Лики в зеркале четко просматривалась тетя Джейн в своем натуральном облике. Причем слово натуральный следовало понимать буквально, поскольку вся одежда любимой тети состояла из изумрудного колье и парных к нему сережек. Рядом с молодой женщиной, возлежащей на кушетке, стоял склонившись двухметровый амбал. Он напоминал профессионального игрока в Американский футбол. Возможно тем, что своими действиями вызывал ассоциации со спортсменом, надежно закрепившимся на Верхней Базе, и теперь успешно продвигающегося к Нижней. Похоже, тетя Джейн определилась с типажом, мельком отметила Лика. Общение с Дэном Брауном не прошло для нее даром.

Тетя приоткрыла затуманенные поволокой глаза, увидела Лику и сказала: «Милая, ты немного не вовремя. У меня сеанс омолаживающих процедур». После чего зеркало покрылось сеткой помех и снова вернулось в исходное состояние Портрета Императора в стиле Ню.

– Система вернулась к заводским настройкам, – с тоской констатировала Лика, глядя на Портрет. – А жаль, так хотелось пообщаться. Сказать пару ласковых слов. Пожалуй, сегодня уже не удастся повторить сеанс связи. Я устала и в ближайшее время не готова к творческой деятельности. Да и кайф не хочется ломать тете. В конце-концов, она заслужила такую маленькую радость.

И, преисполненная восхищением собственного благородства, Лика решила навестить ночного собеседника. Слова тети Джэйн, обращенные к девушке, подтвердили её догадку о том, что с помощью Портрета можно разговаривать, находясь в разных местах. И у Долби Валеры появился, наконец, шанс поведать свою историю без помощи хаотичной жестикуляции.

То ли образ Второго, оставил у Лики неизгладимое впечатление, то ли благодаря возросшему умению, но контакт с Долби был установлен буквально за полчаса. Спусковым крючком, обеспечившим трансформацию картины, на этот раз послужил образ черепа, который ей так понравился прошлый раз. Как только Лика увидела в подходящем овале череп, украсила его маленькими белыми прямоугольниками – зубами, так это и случилось в очередной раз. Картина начала стремительно наполнятся деталями, красками и объемом и через несколько секунд перед Ликой предстала знакомая лаборатория сумасшедшего алхимика.

– Два из двух, – вынуждена была заключить Лика, имея в виду, что и тут ей не очень рады. Но если тетка в сравнительно корректной форме предложила племяннице «Зайти позже», то Долби Валера встретил Лику откровенным наездом

– И где тебя носило? Сколько я должен тебя ждать? – Завопил он визгливым голосом, привычно сопровождая обвинение экспрессивной жестикуляцией.

Затем он вытащил из-под конторки холщовый мешок и начал сгребать туда со стола все, что под руку попадется. Нисколько не заботясь о сохранности предметов. Наполнив мешок под завязку, Валера с натугой подтащил его к Зеркалу и начал пропихивать сквозь прозрачную границу. Лика едва успела отскочить в сторону. Мешок, набитый различными алхимическими прибамбасами грохнулся на пол в ее комнате, а его внутреннее содержимое со звоном разлетелось в разные стороны. Второй в спешке не удосужился его завязать.

Вслед за мешком в комнату к Лике протиснулся и сам Долби. И тут же в своей привычной манере начал орать на девушку:

– Чего стала, будто оглоблю проглотила? Закрывай быстрее. Сейчас вертухаи набегут.

Лика не очень понимала как закрывать порталы в иное место. Она и открывать их научилась всего-то пару часов тому назад. А, самое главное, ей не очень хотелось этого делать, поскольку Добби забыл, с точки зрения Лики, самую ценную вещь. Тот самый череп с полным набором зубов. И сейчас этот предмет Ликиного вожделения печально, грустно и одиноко щерился на девушку всеми сорока восемью своими зубами, способными привести в отчаяние от зависти любого стоматолога.

– А почему 48, а не 32? – размышляла Лика, предпринимая значительные физические усилия, чтобы протиснутся сквозь картину. – Откуда лишние 16 зубов?

Эти нехитрые арифметические расчеты позволили девушке отрешиться от криков Долби, голос которого по громкости приблизился к реву турбореактивного самолетного двигателя, а высота тона минимум на октаву превысила диапазон сопрано.

– Куда?! Да куда же ты поперлась? Дура! – Визжал Добби. – Сейчас стража прибежит.

Лике было плевать. Она бережно прижала к груди череп и протиснулась назад, так и не удосужившись повернуться. Пятилась задом. Так что ударной частью ее тела, раздвигающей завесу Зеркала, выступала ее попка. И это как раз помогло ей разглядеть дюжину человекообразных монстров, видимо, тех самых вертухаев, которыми пугал Добби. Они напоминали смесь троллей и утопленников, далеко не первой свежести. Зато стало понятно, откуда у черепа взялись лишние зубы. Все монстры демонстрировали великолепный прикус. Тролли были облачены в нечто, напоминающее черное латексное белье, и вооружены огромными дубинами. Они протискивались в лабораторию сквозь невысокую дверцу в стене, расположенную в темном отдаленном углу.

Эту дверцу Лика раньше не видела. Оказавшись в помещении, Тролли на секунду замирали. Или в ожидании подкрепления, или адаптировались к изменению освещения. Наконец, монстры углядели причину всех своих неприятностей и, размахивая дубинками, бросились к Лике. Хорошо, что на преодоление расстояния, разделяющего взбешенных троллей и их жертву, атакующим понадобилось не меньше двух секунд. По ощущениям Лики, этого времени ей бы вполне хватило, чтобы добежать до канадской границы. А визг, который она при этом издавала, мог соперничать с визгом Валеры.

Лика пробкой вылетела из лаборатории. Зеркало тут же покрылось рябью и потеряло прозрачность. А кусок дубины, успевший частично попасть в Ликин кабинет, был просто срезан поверхностью Портрета и с грохотом упал на пол, составив компанию другим предметам обильно разбросанным по комнате.

– Ладно, пусть остается Берримором, – рассуждала Лика расслабленно и благодушно наблюдая за тем, как Рон наводил порядок в кабинете. Уже был возвращен в спальню на свое место портрет Императора в стиле Ню. А его копия, творение Ликиного художественного гения, заняла достойное место на стене, сразу за креслом босса. Куда подевались многочисленные предметы из числа тех, которые притащил с собой Добби Валера, Лику мало интересовало. Главное, что череп занял полагающее ему место на столе.

– Механикусов на Эдеме не так уж и мало. А вот ты попробуй хорошего дворецкого отыскать, – продолжала убеждать себя Лика.– К тому же, у него, наверняка, и гоглов нет. А какой механикус без гоглов.

Чудо, совершенное в считанные минуты Роном не ограничивалось наведением чистоты и порядка. Главное, ему удалось успокоить Добби Валеру. И теперь Второй с удовольствием смаковал кофий с печеньками, вольготно расположившись в кресле напротив Лики. В том самом уголке для ВИП персон. И неспешно излагал свою историю.

Оказалось, что Добби не сомневался в том, что девушка выполняет поручение, данное ей старым подельником Второго, сотрудником Департамента Внутренней Безопасности республики Сэт по кличке Патриарх. Причем выполняет она эти поручения совершенно бездарно. Понадобилось совсем немного времени, чтобы, при содействии Рона, разобраться в ошибке. К тому же Добби смог за это время связаться с помощью одноразового амулета, прихваченного из лаборатории, с кем-то из старых приятелей и узнал, что Патриарх две недели тому назад почил в бозе, а сообщение, направленное ему с помощью зашифрованной открытки, было перехвачено.

А вся история Добби сводилась к тому, что его, талантливого артефактора, похитили люди таинственного преступника Мага и держали в подземелье замка, принуждая изготавливать артефакты. Добби так и не смог выяснить имя своего похитителя. Чудом ему удалось передать весточку на волю, вернее две весточки. В одной он отдал распоряжение выставить портрет, хранящийся в его банковском хранилище в столице Терры на продажу по минимальной цене. Магически заверенный свиток с оттиском ауры самого Добби и условия договора с банком, позволяли отдавать такие поручения. Другая весточка была отправлена непосредственно Патриарху, который знал, что надо делать в подобном случае. Схема передачи артефакта через выставку продажу живописи была оговорена сторонами много лет тому назад и числилась резервной, на чрезвычайный случай. Партнеры совершенно не опасались того, что артефакт в виде портрета, купит кто-нибудь посторонний. Залогом служило название Портрета. Ну кто в здравом уме в Империи рискнет купить картину с голым Императором?! Вот только тут они просчитались. Вмешалась Лика.

И теперь Добби, вместо того, чтобы томиться в застенках Департамента Внутренней Безопасности республики Сэт, куда его непременно бы определили, попади артефакт в руки начальника скончавшегося Патриарха, благополучно сидит в мягком кресле и попивает кофеек.

В заключении своего рассказа Добби преподнес Лике две горькие пилюли.

Во-первых, в ближайшие пять лет Портрет не сможет функционировать в режиме портального Зеркала, поскольку все эти перемещения до донышка осушили его магический заряд. А магическая зарядка – дело ох какое небыстрое.

А во-вторых, самому Добби, в связи со смертью Патриарха и, учитывая то, что его разыскивают люди Мага похитителя, податься некуда. И он решил остаться жить тут у Лики, между делом выполняя работу штатного артефактора детективного агентства. Естественно, за достойную заработную плату.

Возмущению Лики на это предложение, сделанное в форме ультиматума, не было предела.

Но не успела она открыть рот, чтобы высказать все, что она думает по этому поводу как густой тревожный гул, разнесся по столице Империи. От этого звука зашатались стены, а разумные начали в панике паковать вещи.

– А ведь просила же я Рона, сними ты этот колокольчик со входной двери, – с сожалением отметила Лика.

Дверь особняка с треском вылетела, будучи сорванной с петель и в кабинет ворвалось отделение Снежных Барсов во главе с капитаном, знакомым Лике по истории пропажи Внука Императора. Его сопровождал незаметный человечек, судя по унылому виду и форменному штатскому сюртуку, кто-то из судейской братии. Именно этот тип и зачитал Лике постановление, которое гласило, что в ее доме хранится артефакт неизвестного предназначения, принадлежащий врагам Империи из республики Сэт. В силу чего, вышеназванный артефакт подлежит конфискации, с компенсацией владельцу суммы затраченной на его приобретение. После этого тип сделал попытку всучить Лике 20 золотых, а когда девушка отказалась их брать, возмущаясь таким откровенным произволом, просто положил деньги на стол.

– Да это просто грабеж среди белого дня, – продолжала распинаться Лика. – Двадцать золотых за бесценный артефакт. А кто за выбитую дверь платить станет?

Впрочем, на ее слова посетители не обращали никакого внимания. Пришла очередь действовать капитану. Он решительным жестом указал гвардейцам на картину, висящую над столом, и скомандовал: «Взять!».

– Вы уверены, что это тот самый артефакт, – с сомнением поинтересовался судейский.

– Взгляните сами,– успокоил его капитан. – По описанию шпиона, барона Отто Фон Клауленда, артефакт оформлен в виде картины. И представляет собой самую отвратительную мазню, которую только можно вообразить.

– О! Да. Картина на стене полностью соответствует этому описанию

После чего нежданные визитеры тут же отбыли. Рон занялся ремонтом входной двери, а Лика принялась взвешивать все за и против состоявшегося визита. С одной стороны, она выручила 20 золотых за свое творение. С другой, ее картину обозвали отвратительной мазней.

Не придя ни к какому выводу, она наконец дала ответ Долби на его ультиматум: «Ладно, приступайте к работе артефактором .

О зарплате предметно поговорим после того, когда появится тетя Джэйн».

А про себя подумала: «Жаль, что артефакт разрядился. Мне бы сейчас тоже не помешал сеанс омолаживающих процедур. Интересно, чем там еще радуют эльфы тетю Джейн».

Третья книга цикла «Детективное агентство «Рыжая Кошка»»  – "Плохая девчонка и Другие Оборотни"

Дорогие читатели. Начала выкладывать новую книгу «Блонда и Магия Мира». Посмотрите на досуге. Надеюсь, получилось смешно и динамично. Уверена, Вам понравится

https://litnet.com/ru/book/blonda-i-magiya-mira-b355898

https://litnet.com/ru/blogs/post/324798

Тата