Текст книги "Французский поцелуй (СИ)"

Автор книги: Таша Эвер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 6 страниц)

Видеокамеры

Михаил стоял в зале ресторана и смотрел на дверь, за которой только что исчезла Саша. Что-то было не так. Она ушла слишком быстро. Слишком резко. Сказала что-то про срочную встречу, про сообщение от секретаря, но он видел её лицо – она была бледна, растерянна, и она даже не поцеловала его на прощание. За все месяцы их романа она никогда не уходила, не поцеловав его. Ни разу.

Он проводил её взглядом, чувствуя, как внутри зарождается тревога, а потом медленно пошёл в свой кабинет. Сел за стол, рассеянно посмотрел на бумаги. И тут он увидел тот самый документ, где значилось имя Андрея Валерьевича. И записка – «А. должна быть готова к октябрю». Alexandrine.

У него похолодело внутри. Он открыл ноутбук, запустил программу камер наблюдения и прокрутил запись на пятнадцать минут назад. Вот она выходит из зала. Вот идёт по коридору. Вот останавливается у его кабинета, заглядывает в приоткрытую дверь. Вот входит. В кабинете видеокамер нет. Но все стало и так понятно. Потом Саша быстро выходит, почти бежит обратно в зал.

Мишель откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Она всё видела. Она всё поняла. Или почти всё. Теперь эти бумаги уже не имели для него того значения, которое имели раньше. Он давно отказался от мести. Не формально – внутри. Он больше не хотел разрушать жизнь Андрея. Он хотел быть с Сашей. Но теперь она знала. Или догадывалась. И это меняло всё.

Он схватил телефон и набрал её номер. Длинные гудки. Сброс. Он набрал снова – и услышал механический голос: «Абонент временно недоступен». Она выключила телефон. Он вскочил, схватил ключи от машины и выбежал из ресторана. Через пятнадцать минут он уже был у её офиса. Секретарша – та самая, которая всегда улыбалась ему и предлагала кофе, – посмотрела на него с удивлением.

– Михаил, добрый день. Вы к Александре? А её нет. Она не приезжала сегодня после обеда.

– Она написала мне, что у неё срочная встреча с клиентом, – сказал он. – Вы не в курсе, куда она поехала?

– Встреча? – секретарша нахмурилась. – Нет, у неё не было запланировано никаких встреч на сегодня. И она мне не писала. Странно.

Мишель кивнул, поблагодарил и вышел. Он сел в машину, положил голову на скрещенные на руле руки и закрыл глаза. Он понимал: это, возможно, была их последняя встреча. Если она расскажет мужу о том, что видела, если сопоставит факты, если поймёт, кто он такой на самом деле и зачем всё это начал, – она возненавидит его. И будет права. И он потеряет её навсегда. Он сам всё разрушил. Своими руками. Своей ложью. Своей местью, от которой давно отказался, но которую уже не отменить.

Он сидел в машине и думал о том, что, возможно, сейчас она где-то плачет. Одна. Из-за него. И он ничего не может с этим сделать. Разве что ждать и надеяться на чудо. На прощение. На неё.

Отчёт

Андрей открыл письмо от Игоря Семёновича поздно вечером, когда Саша уже спала. Он сидел в своём кабинете с чашкой остывшего кофе и смотрел на экран ноутбука, чувствуя, как внутри всё сжимается. Он знал, что сейчас откроет что-то, что изменит его жизнь. И всё же он нажал на вложение.

Отчёт был составлен профессионально, сухо, без эмоций. Фотографии. Даты. Адреса. Имена. Андрей листал страницы, и перед ним разворачивалась картина, которую он боялся увидеть. Михаил Николаевич Соколов. 39 лет. Разведён. Ресторатор. Владелец Le Château. Брат-близнец – Николай Николаевич Соколов, бывший предприниматель, в настоящее время находится на лечении в психиатрической клинике. Причина госпитализации – нервный срыв, связанный с потерей бизнеса.

Андрей замер. Он помнил это дело. Год назад. Рейдерский захват. Его фирма осуществляла юридическое сопровождение сделки и его подпись стояла на документах. А теперь он смотрел на фотографию человека, чью жизнь разрушила эта сделка, и понимал, что его собственная жизнь сейчас тоже может быть разрушена.

Он пролистнул дальше. Фотографии. Саша и Михаил вместе входят в Le Château. Садятся в его чёрный джип. Стоят у входа в ресторан, и она улыбается ему той улыбкой, которую Андрей не видел уже много месяцев. А потом – отдельная папка. «Рим». Совместный вылет из Москвы. Совместное возвращение. Один отель. Один номер.

Андрей закрыл глаза. Он чувствовал, как внутри что-то рушится. Не просто ревность – хотя и она тоже, – а что-то более глубокое. Осознание того, что его жену использовали. Что она стала пешкой в чужой игре. Что этот человек, этот Михаил, не просто спал с ней – он мстил. Холодно, расчётливо, целенаправленно. И она, его Саша, ничего не знала.

Он открыл глаза и посмотрел на фотографию Михаила Соколова. Потом на фотографию его брата-близнеца в больничной палате. Потом на фотографию Саши, которая смеётся, глядя на Михаила. И он понял, что должен сделать. Он должен рассказать ей правду. И он должен защитить её – даже если она уже не хочет быть с ним. Даже если она его больше не любит. Потому что она не заслуживает того, чтобы её использовали. И он не позволит этому человеку разрушить её жизнь так же, как когда-то разрушили жизнь его брата.

Разговор

Утром я проснулась поздно, чувствуя себя разбитой после бессонной ночи. Андрей ждал меня в гостиной. Когда я вошла – бледная, с отсутствующим взглядом, – он сидел на диване, и я сразу поняла: сейчас будет трудный разговор. Он готовился к нему всю ночь, с того самого момента, как получил отчёт от детектива. Отчёт, в котором было всё: фотографии, даты, адреса, имена. И главное – мотив.

– Саша, – сказал он, когда я села напротив. – Нам нужно поговорить. Я всё знаю.

Я не ответила. Просто смотрела на него, и в моих глазах он, наверное, увидел не страх и не удивление, а какую-то странную, пустую отстранённость. Я уже знала, что он скажет. Я уже прошла через это – одна, без него, ещё там, в кабинете Мишеля, когда увидела документы и записку.

– Его зовут Михаил Соколов, – продолжил Андрей. – Он ресторатор. Владелец Le Château. И он не случайно оказался рядом с тобой. Это не было совпадением. Он знал, кто ты. Знал, что ты моя жена. Он выбрал тебя специально.

Он рассказывал мне всё – спокойно, методично, как юрист, излагающий факты. Про брата-близнеца Николая, который потерял бизнес и попал в клинику после нервного срыва. Про судебный процесс, который он вёл. Про то, что юридическое сопровождение той сделки осуществляла их фирма. Про то, что это была месть. Холодная, продуманная месть.

– Саша, пойми, – он говорил всё более эмоционально, его голос срывался. – Ты стала жертвой. Тебя использовали. Он не любит тебя. Ему нужна была не ты, ему нужно было разрушить мою семью. Оставить Машу без отца. Чтобы у меня не было жены, а после развода он бы просто тебя бросил. Понимаешь? Он хотел сделать мне больно – и использовал для этого тебя.

Я сидела и смотрела в одну точку. Ни слёз, ни истерики, ничего. Потому что я уже знала. Я уже всё это поняла ещё там, в его кабинете, когда увидела документы и записку. «А. должна быть готова к октябрю». Я знала. Я просто ещё не нашла в себе сил, чтобы признаться в этом вслух.

– Саша! – Андрей схватил меня за плечи и начал трясти. – Очнись! Посмотри на меня! Мы справимся. Мы всё переживём. Я не сержусь на тебя. Я понимаю, что тебя заманили в ловушку. Ты не виновата. Мы всё обсудим, мы всё решим. Я не буду иметь к тебе претензий.

Я медленно убрала его руки со своих плеч и встала.

– Мне нужно подумать, – сказала я спокойно, почти безэмоционально. – Я не могу сейчас говорить. Мы поговорим, но потом. Сейчас мне нужно побыть одной.

Я оделась и вышла на улицу. Андрей остался стоять в гостиной, глядя на закрытую дверь. Он, наверное, хотел броситься за мной, остановить меня, но что-то удержало его. Может быть, моё спокойствие. Может быть, осознание того, что я уже всё решила.

Я села в машину. Я не знала, куда поеду. Я просто завела двигатель и поехала без всякой цели, чувствуя, как внутри что-то ломается. Не из-за того, что сказал Андрей. Я уже это знала. Я знала, что Мишель – не тот, кем казался. Знала, что их встреча не была случайной. Знала, что за всем этим стоял холодный расчёт. Но я также знала другое. Что-то, что не укладывалось в логическую схему моего мужа. Что-то, чего он не мог понять. Что где-то по пути – может быть, в Риме, может быть, в его квартире, когда мы танцевали босиком на паркете, – игра превратилась в реальность. Что он действительно полюбил меня. Я чувствовала это. И я должна была понять, что мне делать с этим знанием.

Визит к Николаю

Я не знала, зачем еду в клинику. Просто понимала: мне нужно услышать это не от Мишеля, не от Андрея, а от человека, который не будет мне врать. От того, кто знает всю историю с самого начала и кому уже нечего терять. От брата-близнеца, который, возможно, единственный, кто может рассказать мне правду.

Клиника встретила меня тишиной и запахом лекарств. Я прошла через пост охраны, поднялась на лифте на четвёртый этаж и оказалась в длинном коридоре с бледно-зелёными стенами. Всё было точно так же, как в прошлый раз, когда Мишель привёз меня сюда знакомиться с Николаем. Только теперь я шла одна, и внутри у меня всё дрожало. Я не знала, захочет ли он со мной говорить. Не знала, что я ему скажу. Но я знала, что должна быть здесь.

Медсестра узнала меня и кивнула: «Он сегодня в хорошем настроении. Разговаривает». Я открыла дверь и вошла.

Николай сидел у окна и, кажется, ждал меня. Когда я вошла, он повернул голову и улыбнулся – слабо, но тепло. Он выглядел так же, как в прошлый раз, но теперь я смотрела на него другими глазами. Я знала, что он – жертва. Что его жизнь была разрушена. И что мой муж был частью этого.

– Alexandrine, – сказал он. – Я знал, что вы придёте. Миша звонил. Он сказал, что вы, возможно, захотите поговорить. Садитесь.

Я села на стул рядом с его кроватью и несколько минут просто молчала, разглядывая его лицо. Оно было таким же, как у Мишеля, и в то же время совершенно другим. Более бледным, более уставшим. В его глазах была глубокая, застарелая печаль.

– Расскажите мне, – попросила я. – Всё. С самого начала. Я хочу знать.

И Николай рассказал. Он говорил медленно, иногда останавливаясь, чтобы перевести дыхание. Он рассказал о своём бизнесе – небольшом, но успешном. О том, как конкуренты решили его уничтожить. О судебном процессе, который длился больше года. О юридической фирме, которая представляла интересы его врагов. О том, как он потерял всё – деньги, компанию, семью. Жена ушла через месяц после суда. А ещё через месяц он оказался здесь.

– Я не виню вашего мужа лично, – сказал он. – Он был одним из многих. Но его подпись стояла на тех документах. И когда Миша узнал, что у него есть жена, что у него есть слабое место... он решил ударить в ответ. Разрушить его семью так же, как разрушили мою. Он думал, что это будет справедливо.

– И он выбрал меня, – прошептала я.

– Да, – сказал Николай. – Он выбрал вас. Он изучил всё: вашу работу, ваши поездки, ваши привычки. Он знал, что вы полетите в Ниццу. Он купил билет на тот же рейс. И когда вы сели рядом в бизнес-классе, это не было случайностью. Это был план. Холодный, расчётливый план.

Я закрыла глаза, чувствуя, как внутри всё рушится. Я знала это. Я уже видела документы. Но услышать это от его брата было всё равно что получить подтверждение из первых рук.

– Но знаете, что случилось потом? – продолжил Николай. – Он влюбился. По-настоящему. Я видел, как он менялся. Каждый раз, когда он приходил ко мне, он рассказывал о вас. Сначала это было: «Всё идёт по плану, она клюнула». Потом: «Она другая, она не такая, как я думал». А потом: «Коля, я не могу. Я люблю её. Я не хочу ей лгать».

Я открыла глаза и посмотрела на него.

– Вы верите ему?

– Я знаю его, – сказал Николай. – Мы близнецы. Мы чувствуем друг друга. И я никогда не видел его таким. Таким счастливым и таким испуганным одновременно. Он отказался от мести, Alexandrine. Он уже давно не хочет мстить вашему мужу. Он хочет быть с вами. Но он боялся признаться. Боялся, что вы его возненавидите.

– Я не знаю, что чувствую, – сказала я. – Я люблю его. И я ненавижу его. За то, что он сделал. За то, что он лгал. Но я не могу просто выключить то, что было между нами. Это сильнее меня.

– Я понимаю, – сказал Николай. – Я не могу вам советовать. Но я могу сказать одно: он не идеален. Он совершил ошибку. Огромную ошибку. Но он любит вас. Правда любит. И если вы сможете его простить – он никогда вас не предаст.

Я сидела и молчала. За окном шёл дождь. Где-то в коридоре звучали шаги медсестры. А я думала о том, что моя жизнь только что разбилась на тысячу осколков, и я не знаю, как собрать её заново. Но, может быть, среди этих осколков есть что-то настоящее. Что-то, ради чего стоит попробовать.

– Спасибо, – сказала я, вставая. – Мне нужно подумать.

– Думайте, – сказал Николай. – Только не слишком долго. Он вас ждёт. И ещё, Alexandrine... спасибо, что пришли. Спасибо, что выслушали.

Я вышла из клиники и села в машину. Я не знала, куда ехать. Домой – к Андрею, который ждал меня? К Мишелю – который лгал мне, но которого я всё ещё любила? Или просто уехать куда-нибудь далеко, где никто меня не найдёт? Я завела двигатель и поехала. Просто поехала. Куда глаза глядят.

Поиски

Андрей проснулся рано утром, он всю ночь не спал, только под утро немного смог заснуть. Но через час уже проснулся. За ночь он обзвонил всех кого знал. Её подруг – Иру, Катю, Ксюшу. Никто ничего не знал или отвечал одно и то же: «Нет, она не у меня. А что случилось?» Её коллег – секретарша сказала, что Саша на работе не появлялась. Её родителей – он звонил им осторожно, стараясь не напугать, но они тоже ничего не знали. Он проверил её машину – на парковке её не было. Он съездил в её офис – там было пусто и темно. Он сидел в своей машине у подъезда, сжимая руль, и чувствовал, как внутри разрастается ледяной ком. Она пропала. Его Саша пропала. И в этом был виноват только один человек.

Михаил сидел в своём кабинете и смотрел на телефон. Он тоже не спал всю ночь. Он писал ей сообщения – «Alexandrine, пожалуйста, ответь», «Я знаю, что ты всё поняла. Дай мне шанс объяснить», «Я люблю тебя». Ни одно не было прочитано. Он набирал её номер и слушал механический голос: «Абонент временно недоступен». Он не знал, что делать. У него не было номеров её подруг. Он не знал, где живут её родители. Он не мог позвонить её коллегам – они не знали, кто он такой. Он вообще понимал, как мало знает о её жизни за пределами их тайного романа. Он знал её телефон, её офис, её любимый завтрак, её запах, её стоны, её глаза, когда она смотрела на него, но он не знал, где она сейчас. И это сводило его с ума.

Он сел в машину и поехал к её офису. Припарковался у входа, вышел и смотрел на тёмные окна. Никого. Потом поехал к её дому – просто проехал мимо, не зная, что делать дальше. Он не мог подойти к двери. Он не мог ничего сделать. Он просто кружил по городу, надеясь на чудо. Чуда не было.

Потом он вернулся в Le Château, прошёл в свой кабинет, сел за стол и опустил голову на руки. Он не заметил, как в зале хлопнула дверь. Не услышал быстрых шагов по коридору. Он услышал только, как дверь его кабинета распахнулась и ударилась о стену. Андрей стоял на пороге. Он был без пальто, в мятом пиджаке, с красными от недосыпа глазами. Он нашёл адрес в отчёте детектива и приехал сюда без звонка, без предупреждения.

– Где она? – спросил он, и его голос дрожал от ярости. – Где моя жена?

Мишель поднял голову и медленно встал.

– Я не знаю, – сказал он тихо. – Я сам её ищу.

– Ты её ищешь? – Андрей шагнул вперёд. – Ты, который всё это устроил? Ты, который использовал её, как пешку в своей мести? Ты думаешь, я не знаю? Я знаю всё. Про твоего брата. Про тот процесс. Про то, как ты специально подстроил встречу в самолёте. Я нанял детектива. У меня есть отчёт. Ты разрушил мою семью. Ты разрушил мою жену. И теперь ты сидишь здесь и говоришь, что не знаешь, где она?

– Я люблю её, – сказал Михаил, глядя ему прямо в глаза. – Это начиналось как месть. Да. Я признаю. Я хотел отомстить тебе за брата. Но потом... она изменила всё. Я влюбился. По-настоящему. Я отказался от мести. Я просто хочу быть с ней. И сейчас я хочу только одного – чтобы она была в безопасности. Чтобы она вернулась. Всё остальное неважно.

Андрей смотрел на него и чувствовал, как внутри всё клокочет. Он хотел ударить его. Он хотел разнести этот кабинет. Он хотел уничтожить человека, который разрушил его жизнь. Но что-то в голосе Михаила – в том, как он сказал «я люблю её», – заставило его замереть.

– Если ты её любишь, – сказал Андрей, – помоги мне найти её. Потому что если с ней что-то случится, я тебя уничтожу. Не как юрист. Как мужчина.

Михаил кивнул. Они стояли друг напротив друга – два мужчины, которые любили одну женщину, – и впервые за всё время у них была общая цель. Не месть. Не соперничество. Просто найти её. И вернуть. А всё остальное – потом.

Одна

Я не знала, куда еду, я просто вела машину, глядя на серое небо и мокрую дорогу, и в какой-то момент поняла, что Москва осталась позади. Я выехала на трассу и поехала на север, сама не зная куда. Мне нужно было уехать. От Андрея, который хотел меня спасти. От Мишеля, который меня предал. От всех. Я просто хотела тишины.

Через пару часов я оказалась в небольшом городке, названия которого даже не запомнила. Увидела вывеску «Гостиница» и свернула на парковку. Администраторша – пожилая женщина с усталыми глазами – посмотрела на меня с сочувствием, но ничего не спросила. Просто дала ключ от номера на втором этаже.

Номер был маленьким, но чистым. Кровать, тумбочка, телевизор, который я даже не включила. Я сняла пальто, бросила сумку на пол и села на кровать. И только тогда, в этой тишине, в этом пустом номере, я наконец позволила себе думать.

Я думала о нём. О Мишеле. О том, как он впервые посмотрел на меня в самолёте. О его голосе, когда он сказал: «Bollinger – это дом с историей». О том, как он придумал мне имя Alexandrine. О той ночи в Ницце, когда мы целовались на тротуаре у аэропорта, а потом поехали в отель. О том, как он готовил мне утку с апельсиновым соусом. О том, как он смотрел на меня, когда думал, что я не вижу. О том, как он сказал: «Ты была всем моим планом».

И о том, что всё это было ложью. Нет, не ложью. Правдой, которая выросла из лжи. Он действительно меня любил. Я знала это. Я чувствовала это каждой клеточкой своего тела. Но он также меня обманул. Он использовал меня. Он хотел разрушить мою семью. И если бы не та случайно увиденная записка, он, возможно, никогда бы мне не признался.

Я думала об Андрее. О том, как он смотрел на меня вчера вечером, когда рассказывал всё это. Он не злился. Он не кричал. Он пытался меня защитить. Даже после всего, что я сделала, он хотел меня спасти. Он говорил: «Мы справимся. Мы всё переживём». И я знала, что это правда. Мы могли бы справиться. Мы могли бы попытаться всё исправить. Ради Маши. Ради тех двенадцати лет, что мы прожили вместе. Но я не знала, хочу ли я этого.

Я думала о Маше. О её смехе, о том, как она обнимает меня перед сном. Она ни в чём не виновата. И если я уйду от Андрея, её жизнь изменится навсегда. Она будет жить на два дома. Она будет спрашивать: «Почему папа не живёт с нами?» И что я ей скажу? Что я встретила другого мужчину? Что я полюбила его так сильно, что разрушила нашу семью? Или что он меня обманул, но я его простила? Как объяснить это десятилетнему ребёнку?

Я просидела так до вечера. За окном стемнело. Я не включала свет. Я просто сидела в темноте и думала. А потом я достала телефон. Он был выключен всё это время. Я включила его, и на экран посыпались сообщения. От Андрея: «Сашуль, пожалуйста, вернись. Я люблю тебя. Мы справимся». От Мишеля: «Alexandrine, я знаю, что ты всё поняла. Я не хочу оправдываться. Я просто хочу, чтобы ты знала: я люблю тебя. Это единственная правда, которая имеет значение». Я читала их и плакала. А потом я приняла решение. Я знала, что делать дальше.

Билет

Я вернулась в Москву на следующий день. Над Москвой висело холодное солнце. Я не стала звонить никому заранее – просто ехала по знакомым улицам, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Я приняла решение. Осталось только произнести его вслух.

Андрей ждал меня дома. Он вскочил с дивана, когда я вошла, бросился ко мне, обнял, прижал к себе так крепко, будто боялся, что я снова исчезну.

– Сашуль, – прошептал он. – Господи, я так волновался. Я не знал, где ты. Я думал... я не знал, что думать. Ты в порядке? Ты цела?

– Я в порядке, – сказала я, высвобождаясь из его объятий. – Но нам нужно поговорить. Серьёзно.

Он посмотрел на меня и, кажется, всё понял по моему лицу. Мы сели за стол, и я рассказала ему всё. Что я была у Николая. Что я слышала его версию. Что Мишель действительно меня любит – так же, как и я его. Что это не просто интрижка и не просто месть. Что я не могу это игнорировать.

Андрей слушал молча. Его лицо становилось всё более бледным, но он не перебивал. А когда я закончила, он долго молчал, глядя в стол, а потом сказал:

– Я знал. Я знал это с того самого вечера, когда ты вернулась из Рима. Ты уже была не со мной. Ты была где-то далеко. С ним. Я просто не хотел в это верить. Я думал, что смогу всё исправить. Что это просто кризис. Что ты вернёшься ко мне. Но ты не вернулась.

– Прости меня, – прошептала я. – Я не хотела, чтобы так вышло. Я не планировала этого. Это просто случилось.

– Я знаю, – сказал он. – Я не виню тебя. Ты не виновата. Ты стала жертвой. И я тоже в этом виноват. Если бы не моя работа, если бы не тот процесс, ничего бы этого не было.

– Дело не в процессе, – сказала я. – Дело во мне. В том, что я чувствую. В том, что я не могу это контролировать. Я люблю его, Андрей. Я не хотела этого. Но это так.

Он кивнул. Медленно. Тяжело. Как человек, который только что принял неизбежное.

– Что ты собираешься делать? – спросил он.

– Я не знаю, – сказала я. – Я знаю только, что больше не могу лгать. Ни тебе, ни ему, ни себе. Мне нужно время. Мне нужно побыть одной. Понять, чего я хочу на самом деле. Без тебя. Без него. Просто я.

Он снова кивнул. Потом встал, подошёл ко мне и поцеловал в лоб – нежно, почти по-отечески.

– Я буду ждать, – сказал он. – Если ты решишь вернуться – я здесь. Если нет – я пойму. Я не буду тебя держать. Я просто хочу, чтобы ты была счастлива.

Я обняла его и заплакала. Мы стояли так, обнявшись, посреди нашей кухни, и я знала, что это, возможно, наше последнее объятие. Наше прощание. Наш конец.

Потом я оделась и вышла. Я села в машину и поехала к Мишелю.

Я не помнила, как доехала до его дома. Просто вела машину, а потом оказалась у его двери. Поднялась на этаж и позвонила. Он открыл сразу – был без рубашки, в домашних штанах, и выглядел так, будто не спал всю ночь. Увидев меня, замер. Всё понял по моему лицу.

– Ты знаешь, – сказал он. Это был не вопрос.

– Да, – ответила я. – Знаю. Всё.

Он отступил вглубь квартиры, и я вошла. Мы стояли в гостиной друг напротив друга, и между нами повисла тишина – тяжёлая, наполненная всем, что мы не сказали за эти месяцы.

– Я хочу услышать это от тебя, – сказала я. – Без лжи.

И он рассказал. Про брата, про суд, про разорение, про то, как Николай оказался в клинике, про клятву отомстить. Про самолёт, который не был случайностью. Про меня, которая была частью плана. Он говорил долго, сбивчиво, иногда замолкая, и я слушала, не перебивая. А потом он замолчал и посмотрел на меня.

– Я всё это начал как месть. Но где-то по пути всё изменилось. Ты перестала быть пешкой. Ты стала всем. Я люблю тебя. Это единственная правда, которая у меня осталась.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри борются боль, гнев и – любовь. Да, любовь. Я не могла её выключить. Но я не могла и сделать вид, что ничего не было.

– Мишель, – сказала я. – Я не могу сейчас. Мне нужно время. Я должна подумать. Я должна побыть одна.

Он кивнул. Ничего не сказал. Только смотрел на меня, и в его глазах была такая боль, что у меня сжалось сердце. Я развернулась и вышла.

Два дня я почти не спала. Не отвечала на звонки. Я опять вернулась в ту гостиницу. Я думала. Я перебирала в памяти каждую нашу встречу – от самолёта до его квартиры, от Рима до того утра, когда он впервые сказал, что любит меня. Я пыталась понять, где заканчивалась месть и начиналась любовь. И в какой-то момент я поняла: это не имеет значения. Важно только то, что я чувствую сейчас. А сейчас я чувствую, что не могу без него.

На третий день я открыла почту и увидела письмо. Тема: «Москва – Ницца». Я открыла его дрожащими пальцами. Внутри был билет. Бизнес-класс. Рейс через два дня. И несколько строк:

«Alexandrine. Это наш рейс. Тот самый. Если ты приедешь, я пойму, что ты меня простила. Если нет – я буду знать, что потерял тебя навсегда. Я буду ждать тебя на регистрации. Мишель».

Я читала и плакала. Слёзы катились по щекам, капали на экран телефона, и я не могла остановиться. Я знала, что это безумие. Знала, что весь мир скажет мне «нет». Но я уже приняла решение.

В день вылета он стоял у выхода на посадку и смотрел на часы. Её все ещё не было. Он не дождался её на регистрации и надеялся что она зарегистрировалась раньше него. Теперь до окончания посадки оставалось пятнадцать минут. Десять. Пять. Её не было. Он прошёл на борт, сел в своё кресло, пристегнул ремень и закрыл глаза. Он понимал: она не придёт. Он сам всё разрушил. И это был конец.

Всё, посадка была закончена. И в этот момент в проходе появилась она. Запыхавшаяся, раскрасневшаяся, с маленькой дорожной сумкой через плечо. Она остановилась у его ряда, посмотрела на него и села в соседнее кресло. Он открыл глаза и увидел её, он не верил, что она всё-таки пришла, что она здесь. А Саша повернулась к нему, улыбнулась и сказала:

– Bonjour, месье. Меня зовут Alexandrine. Я очень плохо разбираюсь в шампанском. Не поможете мне выбрать?