290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Любовник из каменного века (СИ) » Текст книги (страница 3)
Любовник из каменного века (СИ)
  • Текст добавлен: 3 декабря 2019, 21:30

Текст книги "Любовник из каменного века (СИ)"


Автор книги: Тару Халла






сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)

Глава 3

Глава 3

Июль баловал петербуржцев ливнями, грозами и ночными заморозками. Каждый день женихи и невесты боролись со шквальным ветром, который выворачивал зонты наизнанку, а Вера фотографировала их отражения в лужах и успокаивала: «Дождь – это символ плодородия», хотя была уверена, что дождь на свадьбу – это к слезам.


Вечером она приходила домой и лежала на раскладушке с ноутбуком. Ей нужно было обрабатывать свадебные фотографии, ставить невест на ладошку, а женихов класть на руки друзьям, но вместо этого она читала в интернете стишки-пирожки, листала рецепты и тестировалась на интеллект. Выходило, что она очень умная. Если её донимал голод, она заказывала суши из «Рыбной лавки», надеясь, что от них попа не вырастет ещё больше. Японки-то все стройные.


Так проходили дни и недели, но легче ей не становилось. Случайно сжечь флешку с уникальными фотографиями – это ещё полбеды; катастрофа в том, что она обнаружила невосполнимую потерю только в Питере. Вера в сотый раз вызвала в памяти картину дымящихся останков рубашки и застонала от горя.


В тот день, когда она выпала из Гростайна в дружеские объятия профессора Олафсона, за дверью музея бесновался Антон:


– Эй, мужик, выходи, или я всё тут разнесу! Последний раз Веру видели с тобой! Куда ты её увёл? Верни мне мою девушку!


Английский язык Антон знал, но орал почему-то на русском. Олафсон испуганно прошептал:


– Этот человек целый день за мной гоняется. Кто это? Твой муж? Такой страстный! Я его боюсь.


– Я сама его боюсь, – буркнула Вера. – Он то пассивный, как дохлый тюлень, то отжигает за троих. Подожди меня тут, о’кей? Я разберусь с моим бывшим, потом вернусь и всё тебе расскажу. Олафсон, ты не представляешь, как там здорово!


Но вернуться Вере не удалось. Антон, переволновавшийся за последние сутки больше, чем за всё время их знакомства, накинулся на неё с претензиями и даже немного потряс за плечи. Вера отвечала в меру сил, но весовые категории были не равны, к тому же она стеснялась мутузить Антона на глазах туристов. Некоторые достали телефоны, чтобы заснять видео потасовки. Подняв руки в жесте капитуляции, Вера села в машину. Антон сообщил, что они выбились из графика, а кемпинг, в котором планировалась ночевка, уже закрылся, поэтому придётся вернуться в Финляндию и проложить новый маршрут с учётом отставания. Как говорил Суворов, дисциплина – мать победы. Мать-мать-мать. Вера сползла по сиденью, закрыла глаза и притворилась мёртвой. На самом деле она перебирала свои эротические переживания, как Кощей Бессмертный перебирает злато и серебро. И часа не прошло, как она лежала под Ру. Стояла. Задом стояла, передом лежала.


– Так где ты шлялась целые сутки? – спросил Антон, когда выехал на трассу. – Почему телефон был вне зоны?


Вера не ответила. Она мысленно загородилась от Антона волосатой грудью Ру, его мускулистыми ногами и толстым пенисом и чувствовала себя как в домике. Этот приём психологической защиты она вычитала в женском журнале. Никакой враг не заберётся внутрь, пока там горячо, влажно и пахнет...


– Чем от тебя воняет?


– М-м-м... оленями?


Антон нюхнул в сторону Веры и скривился. Задумчиво проехал ещё с километр и затормозил на обочине горного серпантина.


– Нет, олень – это я. Рогатый такой олень. От тебя несёт коньяком, потным мужиком и сексом.


– Не может быть.


– Какая же ты шлюха, Вера! Я переживал, что бросил тебя на дороге, где одна машина в час проезжает. Думал, ты плачешь там в тундре и делаешь правильные выводы. Раскаиваешься... А ты за сутки успела кого-то подцепить, переспать с ним и сидишь теперь передо мной и хлопаешь глазами, как пьяная школьница. Кто он?


Вера сглотнула и выпрямилась. Если он кинется драться, лучше сидеть, а не лежать.


– Я попала в прошлое. Познакомилась с вождём племени...


– Ты идиотка?


– Когда-нибудь это должно было случиться. Я тебя не люблю.


– А его что, любишь?


– Да.


Антон вышел из машины и попинал камни на обочине. Пыль относило в сторону обрыва, и она медленно исчезала за ограждением. Вера сжалась на сиденье. Антон сел в машину, пристегнулся ремнём безопасности и сказал:


– Я довезу тебя до ближайшего аэропорта. Полетишь в Хельсинки, оттуда вернёшься домой на автобусе. Соберёшь вещи и съедешь из моей квартиры. Всё поняла? Возражений нет?


– Поняла, не дура.


Всё время до вылета Вера провёла в туалете аэропорта, проклиная Антона, который накаркал диарею. Не стоило есть грибочки и прочие экзотические блюда.


На следующий день она от него съехала. Поселилась в своей мастерской на Васильевском острове. Это была небольшая комнатка в коммуналке на первом этаже, рядом с метро, на улице с высокой проходимостью. Для бизнеса удобно, но для жизни – ужас. Потом, после продажи доисторических фотографий, можно будет купить квартиру в хорошем доме.

Вера поставила раскладушку под вспышками и отражателями, развесила вещи на штативах. После этого решила глянуть, что же она наснимала в неолите. Но драгоценной флешки нигде не было. Она осталась в кармане сгоревшей рубашки. Зато интеллектуальные тесты Вера щёлкала на раз-два. По ним выходило, что она очень умная. Ага.

***

Работа свадебного фотографа не так весела, как думают люди, далёкие от искусства. Ладно, таскать на себе тяжёлое оборудование в морозы, дожди и зной – это часть работы, от этого никуда не денешься. Самое страшное – неадекватные клиенты. Невесты, требующие снимать себя только с левой стороны и непременно сверху, ни в коем случае не снизу. Снизу у них второй подбородок и первые морщины. Женихи, мечтающие получить за три рубля африканскую страсть: шестьсот качественных фотографий, коллажи для родственников и альбом класса премиум. Гости, которые уверены, что она обязана снимать их до конца банкета, а потом прислать фотографии на электронную почту. А в чём проблема? Это же пять секунд.


И хотя обычно Вера работала с огоньком, и даже притворялась, что снимает невесту с нужного ей ракурса, этим летом всё шло наперекосяк. Штатив валился из рук. В буквальном смысле слова.


Знакомый тамада сказал, что больше не будет рекомендовать её заказчикам. Вера ответила, что ей всё равно.


Однажды, когда хандра совсем её измучила, она набрала в поисковике: «Петроглифы в Норвегии». На первой же фотографии она увидела оленей за оградой и мужчину с дубинкой наперевес. Он был похож на Ру. Сердце застучало, ноздри защекотал запах первобытных костров. Нужно вернуться! Вот решение проблемы! Добраться до Хельсинки или Осло, сесть там на самолёт, летящий на север, а оттуда доехать до музея. Не обязательно же пилить три дня на машине. Северные сияния в тех краях бывают часто, портал наверняка активирован большую часть года. Надо поговорить с Олафсоном! Только серьёзно, без спешки. Сходить с ним в ресторанчик, выпить вина и поболтать в душевной обстановке. А ещё нужно запастись памятью и батареями, чтобы хватило на несколько съёмочных дней. А девчонкам накупить подарков, особенно Му, пусть порадуются. Духов из недорогих, но стойких, типа «Красной Москвы», и бус, бус. Все аборигены обожают яркие бусы! И Павлово-Посадские платки, они красивые и зимой пригодятся. И нормальный чугунок литров на двадцать, чтобы готовить рагу на весь колхоз. И конфет, они же никогда не пробовали! Хоть килограмм «гусиных лапок». А для Ру... Для Ру – швейцарский армейский складной нож. Его можно подарить в первый день. А во второй, после ночи любви (долгая прелюдия, поцелуи, взаимные оральные ласки, серия затяжных оргазмов), можно подарить что-то ещё. Спиннинг с блёснами. Охотничью винтовку. Своё сердце на блюдечке с золотой каёмочкой.


Глаза Веры увлажнились от собственной доброты и щедрости. Оказывается, она страшно соскучилась по своим новым подругам и своему новому любовнику.


Вера открыла мобильный банк и увидела, что на её счёте три тысячи семьсот рублей. Потом позвонила знакомому тамаде и извинилась. Попросила впихивать её на любые свадьбы и пообещала щедрый откат. Что ж, пара месяцев ударной работы, и можно накопить на поездку в Норвегию. В ту ночь Вера впервые спала спокойно.

***

В августе ей в голову пришла гениальная мысль: разведать обстановку и подготовить рынок сбыта. «Нэшнл Географик» – само собой, но и местные учёные должны заинтересоваться. Это же научная сенсация. Недолго думая, она позвонила на кафедру археологии Института истории. Бестолковая секретарша долго не могла понять, чего она хочет:


– Вам нужен какой-нибудь профессор, который занимается каменным веком?


– Всё верно. И наскальными рисунками. Петроглифы там всякие с оленями и человечками.


– Но... но у нас все этим занимаются. Мы же Институт истории.


Вера вздохнула, открыла сайт института и нашла перечень сотрудников:


– С заведующим кафедрой археологии доктором исторических наук Новиковым я могу поговорить?


– Разумеется.


– Так переключите меня на него. Пожалуйста.


– Он на раскопках.


– Понятно... А вот этот, профессор Савицкий, с ним я могу пообщаться?


– Разумеется! Только он тоже на раскопках.


– Петрищев?


– На раскопках.


– Давайте так: кто у вас есть в институте прямо сейчас?


– М-м-м... Рудов был.


– Будьте так добры, соедините меня с профессором Рудовым.


– Он доцент.


– А профессоров нет?


– Разумеется, есть! – обиделась секретарша.


– На раскопках? – уточнила Вера.


– Да!


– Согласна на доцента. Соединяйте.


– А я не знаю, где он. Он читал лекции заочникам, а потом общался с абитуриентами. А сейчас, наверное, в столовую пошёл. У нас обед, между прочим. Я случайно трубку взяла.


– Ну, извините! Я тоже не каждый день обедаю. Так что, никакой надежды поговорить с Рудовым, я правильно понимаю?


– Ну почему же? Приходите и поговорите, пропуск я вам выпишу. Как вас зовут?


– Вера Сидоренко.


Институт располагался на Васильевском острове недалеко от мастерской, и Вера решила прогуляться пешком, несмотря на ураганный ветер и дождь. Погода всё никак не налаживалась. Нарядный дореволюционный особняк с ажурными балкончиками так и просился на свадебные фотографии. Вера оценила здание профессиональным взглядом и юркнула в парадную.


Кабинет доцента Рудова находился в таких закоулках, что без схемы, выданной вахтёром, Вера заблудилась бы насмерть. Потом студенты-археологи очищали бы её косточки своими беличьими кисточками. Она постучала в дверь, на которой сохранились остатки золотой росписи. Пахло пылью и старьём.


– Да-да, входите, – пригласили её.


Вера вошла. В маленьком помещении, от пола до потолка заваленном книгами, картами, обломками камней и стопками иллюстрированных журналов, за старинным резным столом сидел Ру. На нём была водолазка и потёртый пиджак с короткими рукавами. На лацкане красовался эмалевый значок с надписью «Турист СССР». Волосы вождя были убраны в гладкий хвостик, бородка аккуратно оформлена, на носу – круглые очки в стиле Джона Леннона. Одно очко было треснуто.


Вера замерла посреди кабинета. Доцент Рудов вежливо подождал, пока посетительница отомрёт, не дождался и спросил:


– Чем могу служить, барышня? Вы по поводу поступления?


Вера ответила:


– Нет, я по поводу... по поводу...


– Да-да?


– Что «да-да»? Хочешь сказать, ты меня не узнал?


Рудов поправил очки:


– А должен был?


– Ты... Мы... У нас был секс месяц назад! Ты выкрутил мне руки и минут сорок... – она сбилась. – Ты должен был меня запомнить!


– Кхм-кхм... Простите, а где происходил сей акт изнурительной любви?


– Где?! В неолите, на оленьей шкуре!


– Неолит – это название ночного клуба?


Вера задохнулась от возмущения. Подбежала к столу и перегнулась через груду бумаг:


– Ах, ты не знаешь, что такое неолит?! А ты точно доцент исторических наук? Подумай хорошенько! Может, ты вождь первобытного племени? Гыр-гыр?


Рудов снял очки и посмотрел на Веру голубыми глазами, такими же яркими, как эмаль на его значке. В них не было ни насмешки, ни вражды, ни затаённого превосходства. Стоп. Глаза. У Веры подломились ноги, она медленно опустилась на стул. Овал лица плавный, надбровные дуги вполне современные, губы полные и розовые. Но главное – нет бешеных чёрных глаз, пылающих яростью, страстью и властью. Глаза – зеркало души, их не подделать.


– Извините меня, ради бога, – залепетала Вера, чувствуя как загорелись уши. – Я, кажется, обозналась. Господи, как стыдно-то...


– Ничего, барышня, бывает. Я со своими минус пять тоже часто ошибаюсь, – доцент улыбнулся, и сходство с Ру рассеялось.


Интеллигентная близорукая улыбка смягчила и опростила его лицо. Он стал похож на соседа-ботаника, который попадался Вере под ноги в коридорах коммуналки и неизменно извинялся. Наверное, за то, что не помогал Вере таскать туда-сюда гигантские софт-боксы.


– Если вы на меня не сердитесь... Извините, не знаю вашего имени?


– Рудов Олег Петрович к вашим услугам.


– Вера, – представилась Вера. – Если вы и правда на меня не сердитесь, Олег Петрович, разрешите угостить вас кофе и пирожными. Я должна как-то загладить свою дикую выходку. Это всё из-за него, нервы ни к чёрту.


– Ну, что вы, не стоит.


– Или вы предпочитаете пиво и колбаски? Я не отстану. Пожалуйста! К тому же есть серьёзный разговор, я ведь не просто так пришла.


– Ну, хорошо, Вера, пойдёмте. На сегодня я свободен. Выпьем по чашечке кофе, но с одним условием, – Олег Петрович вышел из-за стола и надел зелёные резиновые сапоги. – Вы расскажете мне о человеке, с которым меня перепутали. И про неолит тоже, я всё-таки историк, мне интересно.

***

Как все высокие грузные люди, пренебрегающие спортом, Рудов сутулился и был неуклюжим. Старомодный костюм и резиновые сапоги превратили бы его в законченного фрика, если бы не свежее одухотворённое лицо. Вера подумала, что такой препод должен нравиться студенткам. По крайней мере, ей самой во времена студенчества именно такие и нравились – мягкие, добродушные и глубоко влюблённые в науку.


Они сидели в полуподвальном ресторанчике у выщербленной кирпичной стены, которая наверняка помнила и работяг с завода Карра и Макферсона, и их возлюбленных белошвеек. На столе горела свеча в латунном подсвечнике и остывал «Айриш кофе», наполняя воздух жарким ароматом ирландского виски.


Вера шиковала. Денег у неё было мало, и жила она в режиме строжайшей экономии, но внезапное желание обаять доцента победило здравый смысл. Вера заказывала уже третью порцию кофе и всё рассказывала, рассказывала Олегу Петровичу свою невероятную историю. О том, как поссорилась с бойфрендом и пошла бродить по музею петроглифов. Как познакомилась с профессором Олафсоном, которого уволили за абсурдные теории и общую психическую нестабильность. О том, как профессор открыл ей портал в прошлое, и Вера провалилась в каменный век. О том, как встретила там великолепного дикаря, отказалась разделить ложе с его холопами и в итоге соблазнила его самого. О том, как проворонила флешку со ста двадцатью восемью гигабайтами сенсационных фотографий.


Олег Петрович пил кофе, фыркал и смеялся над тем, как Вера в лицах изображала то профессора Олафсона с его корявым русским, то разъярённого Ру с его «пуу-пуу хрям-хрям», то несчастного Антона, который так и не понял, какая муха укусила его девушку. Отсмеявшись, Олег Петрович сказал, что фотографии Веры (если она их добудет и они окажутся подлинными) взорвут научное сообщество почище Хиросимы. Это будет открытие века, Нобелевская премия мира и деньги, которых хватит до конца жизни.


– Вот и я так думаю! Поэтому коплю деньги на вторую экспедицию, – поделилась Вера, довольная реакцией слушателя. – И таких глупых ошибок я больше не совершу. Слишком дорого они мне обходятся.


– О, да, – согласился доцент, – как ни прискорбно осознавать, деньги в нашей жизни играют немаловажную роль. Если бы я был богат, я бы целиком посвятил себя разгадке археологических тайн.


– Типа Гростайна?


– Да, типа Гростайна. К сожалению, моей зарплаты едва хватает на жизнь. Я и не мечтаю увидеть норвежские петроглифы собственными глазами.


Вера подумала, как было бы здорово взять доцента с собой. Во-первых, он всё-таки специалист по каменному веку, во-вторых, приятный собеседник, в-третьих, симпатичный мужчина, несмотря на облезлый пиджак со значком. Весь вечер она присматривалась к Олегу Петровичу и подмечала детали: жест, которым доцент заправил за ухо прядку волос, манеру смеяться, откидывая голову назад, сильные кисти рук.


Набравшись смелости, Вера спросила:


– А сколько вам лет, Олег Петрович?


– Тридцать.


– Ого! – вырвалось у Веры.


– Думали, я намного старше? – он горько улыбнулся. – Я живу с матерью, она тяжело больна. Это налагает определённые обязательства и накладывает отпечаток на всю мою жизнь. И на внешность тоже.

Особенно на гардероб. Он что, носит вещи своего дедушки?


– Сочувствую. Вы не женаты?


– Нет.


– А девушка у вас есть?


– Нет.


Вера помялась и спросила в открытую:


– А вы не гей случайно?


Доцент сгорбился ещё больше, уткнулся носом в кофейную пенку и пробормотал:


– Я не знаю... Теоретически такая вероятность не исключена, но я не проверял. Я девственник.

С ума сойти!

***


Перед Ру было неловко. Теперь, засыпая, Вера представляла не красавца-мачо с кубиками на прессе, а скромного и обаятельного увальня. Было в доценте Рудове что-то невыразимо притягательное: добрые влажные глаза, тихий нрав, увлечённость археологией и преподавательской деятельностью. Все разъехались на раскопки, а он торчал в своём институте с утра до ночи. Подтягивал отстающих студентов, принимал экзамены.


Вера представляла, как входит в аудиторию, а там никого нет, только Олег Петрович сидит за столом и что-то пишет.


– Я бы хотела пересдать экзамен по истории неолита.


Доцент поправляет очки:


– Похвальное усердие, Верочка. С чего начнём?


Вера усмехается уголками губ и присаживается на край стола, изящно скрестив ножки, обтянутые чёрными чулками.


– А вот с этого, – и ставит лаковую туфельку на гульфик старомодных доцентовых брюк.


Под туфелькой взбухает и твердеет. Какой пылкий девственник!


– Что вы делаете! – говорит Олег Петрович. – Прекратите. То есть продолжайте... О, да, да...


На этом фантазия обрывалась, и Вера уплывала в оргазм, ни о чём не думая. Через несколько дней она так соскучилась по Олегу Петровичу, что пригласила его в кино. И тот согласился.


Они договорились встретиться на площади Восстания, и сердце Веры ёкнуло, когда она различила в толпе высокую неуклюжую фигуру. Олег Петрович ускорил шаг и запыхавшись спросил:


– Я опоздал, да? Прошу прощения, час пик, мне пришлось пропустить два автобуса. А маршрутка – слишком дорогое удовольствие.


– Всё нормально, мы успеваем на наш сеанс. Надеюсь, вам нравятся истории про Тарзана? – спросила Вера. – Я с детства была влюблена в этого дикаря. Помню, выпросила у родителей денег, чтобы купить журнал с его фотографией.


– Кажется, ваши пристрастия с возрастом не изменились, – мягко пошутил Олег Петрович, намекая на Ру, а Вера подумала, что в данный момент не дала бы за Тарзана и трёх копеек.


Робкие девственные доценты намного соблазнительнее.


В темноте кинозала она склонила голову на плечо Олега Петровича. Тот не протестовал. Он словно потерялся в экранных джунглях и не замечал ничего вокруг. Приняв такое поведение за молчаливое поощрение, Вера положила руку на круглое колено, а потом украдкой понюхала пиджак Олега Петровича. Он пах дождём и городом. Настоящий питерский пиджак. И настоящий питерский мальчик. Не какой-то там дикарь из неолита.


– Вы мне нравитесь, – шепнула Вера, но Олег Петрович не отреагировал. То ли не расслышал, то ли смутился.


После кино Вера предложила зайти в Макдональдс или другое недорогое кафе.


– О, к сожалению, я не могу составить вам компанию.


– Почему? – спросила Вера с улыбкой. – Я вам не нравлюсь? Хотите побыстрей от меня отделаться?


– Ну, что вы, Вера! Как вы могли такое подумать?!


Толпа их обтекала, толкая друг к другу. Олег Петрович был выше на голову, но он так сутулился и переминался с ноги на ногу, что казался одного роста с Верой.


– Тогда почему? Пойдёмте, вы наверняка голодны после работы.


Эмалевые глаза доцента блеснули слезами, и Вера догадалась. У доцента в кармане ни копеечки, ему стыдно перед девушкой. Бедный, бедный.


– Я угощаю! Устроим пирушку за мой счёт.


– Благодарю, но...


– А вы расскажете мне о петроглифах! Неужели ваша лекция не стоит гамбургера и стакана пепси?

***


– Сам я в Норвегии не бывал, но мои коллеги, работающие с наскальной живописью, ездили на раскопки и семинары. Ещё в советское время. Я вчера поднял из архива отчёты тех экспедиций.


– Спасибо! – Вера была тронута. Рылся в архивах ради неё, тратил время. – Приятно, что вы мне поверили. Я боялась рассказывать о своём путешествии во времени, люди могли подумать, что я ненормальная. Ведь даже Олафсону не поверили, а он профессор и всю жизнь изучал петроглифы.


– Кстати, Олафсон сотрудничал с русскими экспедициями.


– Так вот откуда он знает язык!


– Возможно. Он тогда был аспирантом. Именно он обратил внимание учёных на скалу необычной формы, которая получила название Гростайн. В переводе с норвежского это «серый камень». Петроглифов на нём мало и они не такие, как на «бараньих лбах» из серого песчаника.


– Точно! На круглых валунах олени, рыбы, лодки и человечки, а на Гростайне – символы, похожие на письменность. Олафсон сказал, что никто не может их расшифровать.


– Он не соврал. Эти символы настолько необычные, что руководство музея решило изолировать скалу от остальных экспонатов. Построили вокруг неё помещение и пускают туда только организованные группы туристов. А то многие пытались отколоть кусочек на память.


– Ещё бы! Гростайн мерцает и светится, а внутри него плавают разноцветные штуки и взрываются фейерверки. Я бы тоже хотела себе кусочек!


К их столику подошла официантка с тяжело гружёным подносом:


– Бургер с грибами, бургер с сыром, барбекю чикен салат, луковые кольца, картофель фри и два молочных коктейля на десерт.


– А попить? – спросил доцент.


– Напитки без ограничений около кассы.


Олег Петрович с такой жадностью набросился на свой бургер, что Вера застыла. С каким аппетитом он ест! Дежавю. Она сунула в рот луковое колечко и наморщилась, вспоминая, где могла видеть подобную картинку. Из ступора её вывел громкий хруст: Олег Петрович кидал в рот картошку фри и со вкусом чавкал. Вера засмотрелась на его белоснежные зубы и розовые губы. Мысли потекли в ином направлении, далёком от археологии.


– Да, лакомый кусочек, только никому не удалось его заполучить.


– Что? – переспросила Вера.


– Кусочек Гростайна. Даже учёные не смогли взять пробу камня. Хотя они и колотили по нему, и пилили, и пытались заложить в трещину взрывчатку. Ничего не вышло. Трещин не нашли. Гростайн – это монолит, абсолютно цельный и невероятно твёрдый. Его состав так и не был определён. Может, это и не камень. Каким образом люди оставили на нём надписи – неразрешимая загадка для всего археологического мира. В настоящее время таких инструментов нет.


Олег Петрович присосался к соломинке и потянул пепси-колу. Его заросшие мягкой бородкой щёки втянулись вовнутрь.


– Ну, не знаю, я легко выцарапала на нём своё имя.


Ломтик картофеля упал Олегу Петровичу на штаны, но он, кажется, не заметил.


– Что вы сказали? Повторите.


– Я написала на Гростайне: «Вера».


– Где?!


– У земли, в самом низу. Немного справа. Я была капельку пьяна, у меня было радостное настроение, а неподалёку старичок стучал по зубилу. Мне тоже захотелось что-нибудь выцарапать. На память.


– На бесценном артефакте, обладающем уникальными свойствами?! Рядом с древними петроглифами вы нацарапали свои... вероглифы?!


– Ха-ха, вероглифы! Я там песочком присыпала, никто не заметит. Интересно, в наши дни эта надпись видна? Наверняка стёрлась за пять тысяч лет, я там не сильно камешком поработала. Совсем чуточку.


Олег Петрович тщательно вытер руки салфеткой и достал из портфеля планшет. Открыл какую-то фотографию и зашевелил пальцами, увеличивая масштаб.


– О, у вас есть фото Гростайна? – догадалась Вера. – Дайте глянуть.


Олег Петрович повернул планшет и спросил:


– Значит, «Вера»?


Внизу скалы явственно виднелась чёткая надпись. Будто вчера сделана. Коряво, но миленько. «Верунчик + Ру».


Олег Петрович молниеносно высосал молочный коктейль и сказал, что у него много работы. Он должен срочно бежать в институт. Расстроенная Вера только и успела спросить вслед:


– Мы ещё увидимся?


– Не сомневаюсь, – как-то чересчур угрюмо ответил Олег Петрович.



    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю