Текст книги "Колыбельная для взрослой Девочки"

Автор книги: Таня Талант

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Глава 39. Про дикую Девочку

Жила-была дикая Девочка. Она танцевала под музыку своего сердца, слушала ветер на берегу древних озер, разговаривала с туманами. Она жила в лесу и была свободна как ветер. Они с ним, кстати, дружили – летали наперегонки по лесу, играли в догонялки, чувствовали легкость на вкус. Дикая Девочка понимала язык птиц – они пели ей песни по утрам. Она отвечала им мелодией души. Дикая Девочка жила в окружении могучего леса, дружила с мудрыми духами, грелась у костра мироздания. Она знала все древние сказки и легенды Вселенной, лечила души прикосновениями теплых рук. Она купалась в реке на рассвете. И слушала музыку планеты на закате. Дикая Девочка без страха забиралась на самые высокие скалы и смотрела на девственный мир с высоты птичьего полета. Она чувствовала себя его частью и сама вмещала его целиком.

Дикая Девочка ощущала естественное биение ритмов жизни. Она просыпалась с рассветом. И закрывала глаза, когда на небе загоралась последняя звезда. Лес обнимал ее перед сном. Утром солнце ласково гладило ее по щеке: просыпайся, милая.

Дикая Девочка дружила с волками. И знала секреты дикорастущих трав. Она чувствовала, как зимой замедляется течение крови, как весной каждая живая клетка пульсирует с новой силой и хочет жить, как летом все наливается соком, происходит оплодотворение мира, а осенью – рождение новой жизни и одновременный медленный закат. И все повторяется вновь. Из года в год. Порядок самой жизни.

Она ходила босыми ногами по ковру из зеленых трав. Ее волосы расчесывал порывистый ветер. Ее окутывал туман. И дождь смывал все лишнее, наносное. Она питалась сочными ягодами и спелыми плодами. Не знала усталости и никуда не спешила. Она разговаривала с миром на своем языке. И на раскрытую ладонь ее садились бабочки и птицы.

Она была живой. Лучезарно улыбалась навстречу новому дню. Она была свободной. Чувствовала биение собственного сердца и кружилась в собственном ритме. Она знала, что день сменяет ночь, а вслед за рассветом обязательно придет закат. Она шептала звездам свои сокровенные мысли, которые рождались в глубине ее грудной клетки. А они отвечали, что такова мудрость природы.

Однажды в лесу заблудился путник. Он увидел, как дикая Девочка играет с волчатами, которые ластятся к ней, как ручные котята. Он увидел, как капли дождя стекают по ее оголенной коже. Как легко она танцует под музыку своей души. Путник захотел приручить дикую Девочку и позвал ее с собой в большой город. Он явственно ощутил где-то в глубине своей природы инстинкт охотника. Инстинкт, который шепчет «Это мое» и жаждет победы. Инстинкт, который мечтает закрыть дикую пантеру в клетке, обрезать крылья вольной птице, одомашнить зверя.

– Я не пойду с тобою, путник, – ответила дикая Девочка. – Здесь мой дом. Я не смогу жить там, где свет луны давно заменили искусственные лампочки. Где зеленым растениям придают правильные формы и высаживают в горшки. Где люди перестали общаться душами. Где столько шума, что невозможно расслышать голос своего сердца. А вместо освежающего ветра – мертвый кондиционированный воздух. Я не могу пойти с тобой туда, где люди перестали смотреть на небо, дети – ходить босиком, а старики умирают в одиночестве. Прости, я останусь здесь, дома. Ты можешь остаться со мной, если хочешь. Но тогда, боюсь, тебе нужно будет кое с кем познакомиться.

– С кем?

– Да есть тут кое-кто. Это не всегда бывает просто и приятно. Тебе потребуется много смелости. Ты готов?

Путник ушел, не сказав ни слова. Он решил вернуться в свой большой мир. Потому что испугался дикой Девочки. Все вокруг говорили, что она неуправляемая, что ярость ее страшна, а гнев ее неукротим. Шептались, что она может убить, защищая себя и свое потомство. Что она сильнее любого мужчины. Мол, она не знает усталости. И может переплыть океан. Поговаривали, что она ведьма и умеет колдовать, дружит с духами, разговаривает с деревьями и дикие звери послушны одному ее взгляду.

Говорили, что никому еще не удалось ее приручить и кормить с руки.

– Если я не могу приручить дикую Девочку, тогда мне нужно ее одомашнить. – Путник снова пришел в лес. Он выследил дикую Девочку и набросил ей на тонкую шею ошейник с шипами. Он насильно связал дикую Девочку и привез ее в большой город. Где день перепутан с ночью, добро – со злом, а правда – с ложью.

Путник привез дикую Девочку в крохотную нору, вырытую в огромной горе на восемнадцатом этаже – так высоко, что Девочка не могла почувствовать биение сердца Земли, как ни старалась. Она выла, как волчица, ревела, как медведица, царапала стены, как тигрица. Билась в стекло, как птица в клетке. Ее душа просилась на волю. Она хотела спастись.

Она много дней подряд не видела живого солнечного света. И не ощущала вкуса родниковой воды. Дикая Девочка не слышала пения птиц и очень скучала по нежным прикосновениям ветра к волосам. Дикая Девочка разучилась спать на голой земле и кутаться в покрывало из опавших листьев. Она не могла понять язык домашней кошки и не кормила птиц с руки. Она разучилась слушать музыку собственного сердца. И перестала танцевать. Она больше не была свободной. Дикая Девочка стала домашней.

Но каждую ночь она видела один и тот же удивительный сон. Ей снился могучий древний лес, наполненный звуками и ароматами. Лес был живой, он дышал полной грудью и на каждом вздохе шумел листвой. Во сне дикая Девочка тоже ощущала себя живой. Она скидывала с себя одежду, снимала обувь, распускала волосы по плечам. Она становилась под струю водопада и чувствовала, как кто-то очень родной и все понимающий смывает с нее все лишнее, наносное, неправду. А потом ложилась на мягкий ковер из зеленой травы и чувствовала, как капли стекают по прохладной коже, сливаясь с росой и слезами. Прогретая до самой сердцевины планета отдавала ей свое тепло, ветер гладил по волосам. Она закрывала глаза и слышала голос, который всегда был у нее внутри. Видела голубизну неба сквозь ресницы. Вдыхала аромат распаренной хвои. Подставляла ладони птицам и бабочкам. И, выдыхая, шептала: «Спасибо. Я наконец-то дома. Это был какой-то страшный сон. Хорошо, что я проснулась».

А потом и правда просыпалась под звон будильника, открывала глаза в потолок и шла заваривать кофе водой из фильтра.

Со временем Девочка совсем забыла, что когда-то была дикой и свободной. Но отголоски воспоминаний иногда выныривали откуда-то из глубины подсознания, когда она смотрела на дождь, грелась у костра или снимала кроссовки, чтобы пройтись немножко босиком по траве.

1. Как выглядит ваша дикая Девочка?

2. Когда вы в последний раз чувствовали себя дикой и свободной? Что вы тогда делали?

3. Что для вас значит «танцевать под музыку своего сердца»?

4. Что умеет дикая Девочка такого, чего не умеет «домашняя»?

5. Кто из путников пытался вас приручить? Какие ошейники вам надевали?

6. Какой сон снится вам по ночам?

7. Какие отголоски дикой жизни иногда выныривают в обычной?

Глава 40. Про Девочку-гусеницу

Жила-была Девочка, и однажды она вдруг с удивлением обнаружила, что превращается в гусеницу. В гусеницу, которая никуда не спешит, как, собственно, никуда и не стремится. Она спокойно жует свой листок в одиночку и молится, чтобы ее никто не потревожил в этот момент.

«Наверное, я схожу с ума, – подумала Девочка, обнаружив себя в пижаме под одеялом в 13 часов рабочего дня. – Но мне, пожалуй, это даже нравится».

Она поплотнее укуталась, как шаурма. Для верности сверху обернув всю эту конструкцию дополнительным покрывалом, уткнулась в стенку и сладко-сладко задремала. Дремала она три дня и три ночи. Периодически встречая курьеров с едой.

«Как же я не хочу работать», – подумала Девочка, написала начальнику: «Я заболела» (что было отчасти, конечно же, правдой) – и снова забралась в кроватку. Отвернулась к стенке и сладко засопела, обложившись подушками. Сопела она еще три дня и три ночи. Пока ее не разбудил настойчивый стук в дверь, потом звонок домофона, затем снова стук и трезвон телефона. Кто-то явно очень хотел ее видеть.

На пороге стояла испуганная мама:

– Ты где пропадаешь? Я думала, с тобой что-то случилось. – Мама выложила на стол запас провизии, которой можно было бы накормить население Рима вместе с туристами.

Следом за мамой ворвались подруга, соседка снизу, сверху, коллега по кабинету и секретарша начальника, которая хотела выяснить, когда Девочка приползет на работу. Но Девочка не могла и сама толком ничего объяснить. Она выбралась из своего кокона, пожевала ветку петрушки и заползла обратно:

– Увидимся весной. Я точно превращаюсь в гусеницу. А моя квартира – в кокон.

Девочка заметила, что паутина в углах уже приближается по размеру к кружевной скатерти. Но не стала ей препятствовать. «А что, даже красиво». И задремала.

Она все реже выбиралась из своего кокона. Внутри ей было мягко, уютно и тепло. Можно было ни о чем не думать, ничего не решать, никуда не бежать и не спешить. Внешний мир представлялся ей чем-то далеким, холодным и быстрым. И ей туда не хотелось.

«Мне и здесь хорошо». Иногда Девочке, правда, становилось немного не по себе: «А что подумают люди? Что люди скажут? Со временем я превращусь в зеленую гусеницу… И все будут шарахаться от меня, как от чумы. Я бы и сама не стала с такой общаться».

Но поделать ничего не могла.

«Надо встать, вылезти из кокона, сделать зарядку, смахнуть паутину и вековую пыль». Девочка даже пыталась доползти до ванной. На этом ее подвиги обычно заканчивались, и она возвращалась в кокон. Кажется, все процессы в ее организме замедлились. Немного посопротивлявшись и пройдя все стадии от торга до принятия, она опустила руки.

«Гусеница так гусеница. Будь что будет». Девочка завернулась в свой кокон, устроилась поудобнее и заснула. Когда она высунула нос из своего укрытия, на улице ярко светило солнце. Девочка-гусеница сладко потянулась всем телом от макушки до пят. Откинула свой кокон из одеял и с удивлением обнаружила, что ей что-то мешает. «Нет, показалось. Такого просто не может быть». Она протерла кулаками глаза, надела очки и уставилась в зеркало.

Из Зазеркалья (в котором, кстати, царил порядочный бардак) на Девочку смотрела прилично помятая бабочка. Яркие крылья упирались в потолок. Тонкая талия и стройные ноги звучали как заявка на «Мисс мира». «Вот и похудела, пока спала. И никаких мешков под глазами». Она пошевелила крыльями и вышла на балкон, оттолкнулась от перил и ощутила радость полета.

Оказывается, если чувствуешь, что превращаешься в гусеницу, надо не сопротивляться. Из любой гусеницы рано или поздно вылупляется бабочка. Нужно об этом помнить.

1. Как выглядит ваш кокон? Как там внутри – мягко, тепло, безопасно?

3. Кто стучится в дверь, когда вы там? Что они просят?

4. Что вы чувствуете, когда разрешаете себе не сопротивляться, а просто быть?

5. Что вы позволяете себе делать в коконе, чего не позволяете в обычной жизни?

6. Как вы понимаете, что пора выходить?

7. Кем вы просыпаетесь, когда позволяете себе завернуться?

Глава 41. Про Девочку и гречку

Жила-была Девочка, которая очень любила гречневую кашу. Она ела ее на завтрак, обед и ужин. С самого детства. Много лет подряд. Тридцать, наверное, может быть, даже и больше. Столько, сколько себя помнила. Гречка уже стала для Девочки чем-то родным и привычным. Как кровать, зубная щетка или домашние тапочки. На такое обычно не обращаешь внимания. Ну есть и есть. Подумаешь, ничего необычного. У всех так.

Она всегда была – утром, в обед и вечером. И никогда не подводила. Схема проста: голодна – поешь гречку и дальше занимайся своими делами. Гречка ни к чему не обязывала, ничего не требовала. И всегда была готова прийти на выручку. Но однажды, глядя в тарелку, Девочка вдруг высказала то, в чем боялась себе признаться последние несколько лет:

– Господи, как же ты мне надоела! Видеть тебя больше не могу. Каждый день одно и то же. Ничего нового. И так по кругу. День сурка какой-то.

Девочка слушала умных психологов и в глубине души понимала: над гречкой надо работать. Нужно снова наладить с ней контакт, проводить больше времени, как-то разнообразить их отношения. Возможно, найти новые рецепты и немного поэкспериментировать. Добавить хотя бы немного соли, специй и жгучего перца, например. Чтобы она стала пикантной, будила аппетит. Возможно, стоит найти новые места для завтрака, обеда и ужина, чтобы каждый раз вокруг было что-то интересное, и взгляд не замыливался. Или, может быть, стоило купить красивую посуду, чтобы взглянуть по-новому на привычные вещи. Ну, или есть с закрытыми глазами и без рук.

Девочка все это знала и понимала. Но уже не хотела ничего менять. Выгорела, наверное. Или разлюбила гречку. Да, ей казалось, что она больше ее не любит.

– В мире столько всего вкусного! Пора отправляться в гастрономический тур! Когда, если не сейчас! Жизнь проходит мимо, а я слаще гречки ничего не видела! – Девочка упаковала в сумки ферменты для пищеварения, активированный уголь и джинсы на пару размеров больше. И отправилась в путь.

Оставив целую жизнь на одной гречке в прошлом, Девочка отправилась во Францию есть круассаны, пробовать разные сорта винограда в обед и закусывать сыром на летних террасах с видом на Елисейские поля. Она объедалась сексуальной пастой болоньезе в Риме и наваристым честным борщом у бабушки в деревне, жареными каштанами на центральной улице Стамбула и лепешками с зеленью на побережье Средиземного моря.

Она заглушала голод горьким шоколадом в Испании и обжигающими роти в Индии. Узнала вкус морепродуктов, только что выловленных из моря, и кокосов, только что сорванных с пальм.

– Ты такая голодная! Тебя что, никогда не кормили? – спрашивали у Девочки те, с кем она делила трапезу.

– Кажется, я никогда по-настоящему не ела. И видимо, не жила, – отвечала она неразборчиво, засовывая в рот кусок изумительного стейка с кровью.

Девочка никак не могла наесться и совсем не вспоминала гречку.

«Это было лучшим моим решением! Отказаться от нее насовсем, – думала Девочка, уплетая Биг Мак. – Мир полон вкусов! И я просто обязана их попробовать!» Но со временем она все чаще не могла справиться с тем, что происходит. Все чаще пила ферменты, которые помогали ей переваривать незнакомую пищу. Все чаще переедала. Со временем Девочка поняла, что не каждая пища ей подходит. Например, сырую рыбу она так и не смогла полюбить. А желудок европейца сложно адаптируется к кухне другого менталитета. Что нельзя все-таки бросаться на все подряд, как человек с голодного края. Что нужно быть избирательным в еде и соблюдать хотя бы какую-то диету. Желательно не ставить пищу во главу угла всей своей жизни. В мире много и других занятий, кроме еды.

Постепенно Девочка осознала, что даже самые экзотические блюда со временем приедаются. Когда проходит первый интерес, наступает стадия насыщения, и тебе больше не хочется фуа-гра или устриц каждый божий день. Что даже самые причудливые роллы состоят из риса. А стейк – это просто мясо. И незамысловатые вкусы обладают особой прелестью. А вкусы, знакомые с детства, останутся с нами навсегда. Бабушкино варенье или манная каша, например…

Со временем Девочка поняла, что устала скитаться по миру в поисках лучших ресторанов, еще не опробованных блюд, экзотических сочетаний и новинок сезона. Она поняла, что скучает… по гречке. Она так давно про нее ничего не слышала, даже на время забыла, что та существует. Неожиданно, между десертом из молока буйвола и лазаньей с фенхелем, Девочка осознала, что хочет насыпать один стакан крупы в маленький ковшик с отколотым краем, добавить два стакана воды и поставить на медленный огонь привычным движением руки. Добавить немного соли и ждать, стоя босиком на кухонном полу, усыпанном крошками, пока уютную квартирку наполняет на всю жизнь знакомый аромат.

Попробовав все вкусы этого мира, перебрав миллион вариантов и сотни раз мучаясь от несварения желудка, Девочка влюблялась множество раз в самые разные по характеру и темпераменту блюда. Но каждый раз пресыщалась их сложными сочетаниями, причудливыми послевкусиями и замысловатыми подачами. И с удивлением поняла, что любить всерьез и надолго можно что-то с простым и честным вкусом. То, от чего у тебя никогда не бывает изжоги. То, что всегда под рукой.

Она привезла с собой из Индии разные специи: от карри до кардамона, из Италии – красивую посуду, из Турции – хлопковые скатерти с вышивкой ручной работы. И решила, что из гречки можно хоть каждый день готовить новые блюда. Главное, добавить капельку любви.

Она положила в тарелку немного сливочного масла, подула и с мечтательной улыбкой отправила в рот первую после такого долгого расставания ложку:

– И как я могла от тебя отказаться? М-м-м, так просто и так вкусно…

1. Что в вашей жизни стало настолько привычным, что вы перестали это ценить?

2. Когда вы поняли, что вам надоело? Что вы почувствовали?

3. Что вы пробовали вместо? Какие блюда были самыми экзотическими, а какие самыми сытными?

4. Что вы поняли о себе, когда перепробовали «все вкусы мира»?

5. От чего у вас болел «живот»? Что оказалось не вашим?

6. Что вы привезли из путешествий, чтобы добавить в привычное?

7. Как изменился вкус «гречки», когда вы вернулись к ней с новыми специями?

Глава 42. Про обыкновенную Девочку

Жила-была совершенно обыкновенная Девочка. Каждое утро она смотрела на себя в зеркало и думала: «Вот, ничего особенного. Обычный нос, слегка картошкой, совсем немного. Обычный цвет волос, как у многих, – не темный и не светлый. Обычные глаза неприметного оттенка. И уши тоже совершенно ничем не примечательные».

Каждое утро совершенно обыкновенная Девочка просыпалась в своей совершенно обыкновенной квартире и в своей совершенно обычной кровати с постельным бельем в простенький полевой цветочек. И смотрела в совершенно обычное окно на обыкновенный небольшой провинциальный город. Он медленно, в своей обычной манере, просыпался ото сна, отряхивался и потягивался каждой водосточной трубой. Умывался из поливальной машины бодрящей ледяной водой, будил сонных голубей и слушал колокольный перезвон, зажигая свет в окнах самых ранних «жаворонков», которые уже успели с зубными щетками в зубах проковылять на кухню и поставить пузатый чайник на плиту.

Обыкновенная Девочка просыпалась в своей обыкновенной квартире на четвертом этаже обычной типовой многоэтажки. Потягивалась, как и город, каждой клеточкой своего помятого и теплого ото сна тела, поправляла обыкновенную пижаму в клетку и нащупывала ногой простенькие, ничем не примечательные мохнатые тапки, которые ночью всегда прятались под кровать.

Заплетая непослушные, как у многих, волосы в обычный пучок привычным жестом одной левой, Девочка, как и все, шла с закрытыми глазами прямиком на свою обычную кухню и наливала стакан обычной воды одной рукой, а второй – нажимая кнопку «Вкл.» на чайнике. Доставая из обыкновенного кухонного гарнитура с глянцевыми фасадами свою любимую обыкновенную кружку из магазина за углом, насыпала в вазочку обычное печенье, в кружку – заварку самого простого черного чая «со слоном».

«Не матча-латте с круассаном, конечно», – думала Девочка свои первые за день мысли и шла, сильно хлопая тапками по полу, в ванную умываться, как обычно.

Тщательно прочищая в полусне все свои тридцать два уже порядочно запломбированных зуба, она смотрелась в зеркало:

– Обыкновенные губы, ничего такого. Лоб вроде тоже как у всех – ничего выдающегося.

Девочка делала самый обыкновенный макияж на каждый день, надевала обычные джинсы и белые кеды с футболкой и завтракала на своей самой обыкновенной кухне под привычные звуки самой обычной музыки, которую по утрам можно услышать по самому обыкновенному радио из каждого динамика.

Закрыв дверь самым обыкновенным ключом, Девочка выходила из среднестатистического умеренно грязного подъезда, садилась в самый обыкновенный автобус и ехала на самую обыкновенную работу. Ничего примечательного – как у всех. Усаживалась за свой обыкновенный стол на свое привычное место, привычно здоровалась с коллегами, обменивалась обычными любезностями, сплетнями и «Как дела?». На работе все как обычно: обыкновенные текущие задачи, квартальные отчеты, сотрудники, разговоры, романы, перерывы на кофе с бутербродами и сборы на подарок какому-нибудь новорожденному.

Вечером по пути домой обыкновенная Девочка шла своим привычным маршрутом через обыкновенную набережную, обыкновенный парк, обыкновенные гаражи и обязательно заходила в обыкновенный продуктовый за углом, чтобы купить свое любимое обыкновенное печенье на завтрак, яйца и кирпичик белого хлеба на обед и самую обычную курицу – на ужин.

Девочка поднималась в свою обычную небольшую квартиру стандартной планировки на самом обычном скрипучем медленном лифте, наполненном самыми обычными неприятными запахами. И готовила простой ужин, включив на комфортной громкости самый обычный банальный сериал про любовь, недопонимания и обычные житейские радости. Неспешно ужинала с видом на город, который по привычке каждый вечер рисовал свет в окнах многоэтажек, и строила обыкновенные планы на завтра. Затем по заведенному раз и навсегда обычаю звонила маме, следом – подруге. Надо же, как обычно, обсудить свежие новости. Как обычно, набирала ванну с любимой пеной.

И, засыпая в постели с узором из обыкновенных полевых цветов, привычно с улыбкой думала о том, что она, Девочка, очень-очень счастливый человек. Потому что очень любит свою обыкновенную жизнь. Со всеми ее обычными делами, радостями, заботами, встречами и разговорами. С обычными вещами, простой едой и знакомыми ритуалами, которые делают ее понятной, предсказуемой и родной. И всего в ней, в этой жизни, Девочке достаточно.

1. Что в вашей жизни самое обыкновенное?

2. Какие ритуалы делают ваш день приятным?

3. Что в вашей обыкновенной жизни делает вас счастливой?

4. Какой самый обычный ритуал вы любите больше всего?

5. Что вы чувствуете, когда идете привычным маршрутом, готовите привычный ужин, смотрите привычный сериал?

6. Что в вашей жизни вы перестали замечать, потому что это стало «обычным», но на самом деле это драгоценно?