Текст книги "Осколки. Книга 2 (СИ)"
Автор книги: Тали Крылова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)
– Что ты творишь?!
Комиссар промолчал, довольный результатом направил парящую печать на грудь Дариуса, в район сердца. Глухо застонав, Дариус, больше не сдерживаемый силой Альваро, упал на пол, зажимая свежую, еще кровоточащую печать.
– Чтоб тебя демоны сожрали, – от души, сквозь зубы пожелал Дариус. Альваро жестко усмехнулся, поправляя пиджак и с нежностью, ведь его касалась Анна, погладил галстук, оставляя небрежно смятым.
– Раз мы достигли соглашения, я покину вас. Ужасно много дел. – И присев на корточки рядом с Назаром, продолжил, – нарушишь запрет печати – сдохнешь в мучениях. Всего хорошего.
Дариус со стоном облокотился на стену, разрывая на себе футболку и рассматривая остывающую печать запрета. Просто потрясающе. Самое обидное, Альваро был в своем праве, Дариус мог бросить вызов, однако какое у них могло быть противостояние, если у него даже капли силы нет? А его род, явно не будет гореть желаем ради простой человечки, вступать в конфликт с влиятельным родом де ле Куэва. Что изменилось? Как простой интерес трансформировался в столь одержимое желание обладать Анной?
Выбегая из Академии, Анна быстро преодолела парковую зону, не замечая даже, что она босиком. Выбежав за ворота, Анна ускорилась, избегая людных мест и камер слежения, поплутав по городу и изрядно устав она дошла до гнезда.
– Моя госпожа, я тебя не ждал. – Санитас с неодобрением оглядел ее грязные ноги и спутанные волосы. – Что случилось? Ты выглядишь нервной….
– Много чего. Готовь ванную, – махнув ему рукой, она прошлепала на кухню, сразу доставая холодную бутылку красного вина, нервно ломая горлышко, налила полный бокал и быстро выпила, затем еще, пока бутылка не оказалась пуста. Лишь после этого, Анна растерянно присела на стул, отчаянно сжимая голову.
– Ванна готовая, моя госпожа. – Санитас подхватил ее на руки, превращая всю ее одежду в черный пепел, осыпающийся на пол. Обнаженная Анна мелко дрожа, прижалась к Хранителю, обнимая за шею. – Сейчас согреешься. – Прижимая к себе крепче тихо прошептал Санитас.
Вода в ванной уже кипела, поднимаясь горячим паром, Хранитель отпустил Анну, которая уже сама зашла в воду.
– Добавь соли, – Анна погрузилась на дно с головой, оставшись там на пару минут, затем быстро вынырнула, жадно хватая воздух. Хранитель оставил ее одну, как никто, зная, когда его госпожа желает единения. Пока ее не было, он принес пару бутылок вина в комнату, рядом с доской, поставил рядом пару бокалов.
Обнаженная Анна вошла в комнату, оставляя за собой мокрый, горячий след. С кожи быстро испарялась вода, волосы уже высыхали, лишь слегка влажные и медленно меняли цвет с пепельного на пшеничный.
– Прости…, – тихо, виновато отводя глаза прошептала Анна.
– Что случилось? – Хранитель накинул на плечи своей госпожи шелковый легкий халат, Анна покорно позволила себя одеть и затем продолжила.
– Я сорвала печать.
– Надеюсь, ты сожгла это Академию?
– Нет, что ты, лишь полигон, – они оба знали, что она сказала совсем не то. И оба знали, что она продолжит, когда будет готова.
– Вот, что мне удалось найти, пока тебя не было, – Санитас включил запись на камеру, старая привычка, что все опыты необходимо документировать, ведь нечто важно можно заметить лишь потом. – Я расшифровал этот элемент печати Дариуса….
– Это Назар. – Анна обвела мелом центральный символ на печати. – Как же все просто оказалась. Классическая печать Назара.
– Да, – Хранитель отошел на пару шагов от доски внимательно оглядывая печать под новым углом, – верно. Печать Назара. Но он еще жив, сколько ему лет?
– 29, ты прав это странно. Что демон ждет? – Анна налила в свой бокал вина и сделала легкий глоток. – Смотри здесь, здесь – изменения, вплетены в классическую печать.
– Неограниченность по времени и нет имени демона. Они не знали кому дар?
– Ситуация вообще выглядит странно. Смотри, его род, отбирает ребенка, сильного, могущественного, не отсекают, но отдаляют от рода, даруя новую фамилию, шутники, додумались назвать Назар, – Анна усмехнулась, делала снова глоток, задумалась, – дают возможность развиться дару, а затем в посвящение блокируют. Зачем?
– Демоны любят утонченные чувства, в особенности страдания. Ребенок жил в одиночестве, затем на посвящении, я уверен, его проводник погибла, и он, наверняка, это видел.
– Эмоциональный срыв и смерть в кругу подняли ему резерв, сделав еще более нестабильным и… – Анна вопросительно посмотрела на хранителя.
– И утонченным деликатесом для демонов. – Кивнул Санитас, делая пометки на доске, вычерчивая круг посвящения и несколько коротких рун.
– Затем еще одно посвящение, темные делают несколько попыток….
– Его отчислили в 17, это не меньше еще трех попыток. И только после этого печать, ограничения силы и сверху печать Назара. Чтобы поставить печать дара демону, нужно добровольное согласие жертвы. И он его дал, ему ведь уже самому хотелось избавиться от силы, я видела на нем следы его жертв….
– Его внутренняя тьма весьма агрессивна, что вполне говорит, о его ненависти и непринятии своей сущности. Я помню твои травмы, после его посвящения. – Анна развела руками, задумчиво допивая вино. – Это позволит демону претендовать не просто на его силу и тело, но и душу….
– Вот символ дара души, тела и силы, – Анна, ноготком по шкрябала мел на доске. – Но это дар, а печать Назара, классическая печать, это жертва демону, в обмен на силу. Откормленная, качественная жертва, демоны от таких жертв не отказываются. А тут, дар.
– И нет имени демона.
– И Дариус не знает о своем предназначении. – Хранитель вопросительно поднял брови, Анна уверенно продолжила. – Он учится, выживает, строит планы. Род дал ему самостоятельность, но при этом лишь приглядывает за ним, не привлекая внимания других темных. Они могли просто запереть его в клетке и отдать демону. А он учиться в Академии. Работал. Но насколько я поняла, его род совсем не против наследника, ведь при правильной селекции, его сын будет обладать значительным потенциалом. Но Дариус против, и его глава рода не сильно на него давит, опасаясь отречения. Ты бы отказался от такой жертвы?
– Я за меньшую жертву стал хранителем, но это не приманка. Если бы мне такую жертву дали, я бы с легкостью сорвал цепи хранителя. Нет, это именно дар.
– Зачем так тщательно растить и формировать личность, чтобы просто бесполезно подарить демону? Я не понимаю, Санитас. Зачем? Ты же демон, думай, за какие заслуги такой подарок?
– Задобрить, с сытым демоном проще договориться, – после раздумий предположил Хранитель. – Может себе возьмем? У него уйма энергии, сможешь сорвать печать Назара?
– Нет, печать затрагивает нити силы, тела и души. Хотя один из трех я бы смогла, но тут, никак. Он просто умрет. Только если хозяин подарочка откажется или наоборот примет его. Тогда будет уже проще. Его хорошо защитили и даже в жертву его принести в нашем круге будет неэффективно. Ни силы, ни тела, ни души не достать.
– Прискорбно. – Анна допила уже бутылку вина, задумчиво кроша мел в руке, размазывая по подушечкам пальцев.
– Никогда не спрашивала, но раз мы затронули это тему, почему ты… как стал Хранителем?
– Знаешь ли, моя госпожа, в мире, где существуют такие как я, скучно. Уныло. И общение со смертными, развевает бесконечность нашего существования.
– Но тебя можно убить.
– Помещая нас в такой и накладывая на нас цепи с привязкой к Книге Рода. Нам даруется и смертность. Но и в нашем мире нас не убивают, а поглощают более сильные. Что-то вроде слияния. Но у нас нет ни борьбы за власть, ни за силу. Поэтому даже слияния у нас происходят редко. Многие из нас, вполне довольны своим существованием в роли Хранителя. Но кто-то начинает желать и свободы. Обретая подобия жизни, мы становимся теми, кого смертные называют «демоны».
– А тебе призвал твой господин? – Анна сжала кулаки с такой силой, что ногти распороли кожу и закапала кровь. Но волнение ей скрыть удалось.
– Его дед. Он был главой роды. А внук обладал большим исследовательским талантом. И его дед дал ему свободу, отлучив от рода и дав новый. Я, наверное, был последним Хранителем. Больше я чувствовал призывов. А сейчас, технология утеряна. Если она и хранится в какой из Книг Рода, то сами темные уже не состоянии расшифровать эти знания.
– Да, они многие знания утратили во время Великой Инквизиции.
– Они всегда жили обособленно, каждый род хранил знания лишь для себя. Обрывая один род, автоматические утрачивали и уникальные открытия этого рода. – Весьма безразлично заметил Хранитель. Анна промолчала, задумчиво косясь на Книгу своего Хранителя. На книгу она была и не похода, так, черная толстая тетрадь, в мягкой обложке, где черные листы разбавлялись и белыми, и желтыми уже выцветшими. Неровно подшитые, да, этот артефакт с трудом можно было назвать гордыми имением Книга Рода. Но как много было крови на каждом из этих листов, как много мучительных страданий и более горьким и соленых, чем сама кровь, слез….
– Ты только своего темного увидела, во время срыва печати?
– Что? – Анна резко вынырнула из раздумий, повернув голову к своему Хранителю. – Да. Срыв был коротким.
Молчание прервалось неожиданным:
– Я его поцеловала. – Хранитель молча смотрел на нее, ожидая приложения. – Палача. – Уточнила она, скривившись.
– Не замечал в тебе извращенных наклонностей. – Метко заметил Санитас, осуждающе складывая руки на груди.
– По-настоящему….
– Идиотка.
– Он взбесил меня! – вспылила Анна, с треском опуская бокал на стол. Хрупкое стекло не треснуло, но жалобно зазвенело. – После срыва печати мне было сложно сдержаться, жаждала увидеть, как он, забыв про гордость, будет валяться и унижено умолять меня лишь об одном взгляде….
– И что? Утешила самолюбие? Сколько ты силы в него влила, если замерзла? – Хранитель, говорил холодно, как никогда отражая свою демоническую сущность.
– Не утешила! – Анна сорвалась на крик, волосы взметнулись серым пеплом, глаза вспыхнули красно-желтым пламенем, ногти заострились, окрашиваясь в черный, вместе с фалангами пальцев. – Прости, – с жалобным стоном-всхлипом она опустилась на пол, отчаянно сжимая голову, – я хотела убить его, усилить его родовое проклятье….
– Сколько ему оставалось?
– Год, проклятье уже набрало силу и усиливалось…. – Хранитель присел рядом в ней, обнимая за плечи и прижимая к себе, – я…, я стянула нити и увидела…. Увидела девушку. Я видела ее жизнь, ее судьбу и ее смерть. И лишь этот проклятый палач сможет ее спасти. И я подумала…. Может хватить? Неужели все должно повториться? Зачем еще одна девчонка, с такой покореженной и разбитой судьбой, как моя? Такая же сломанная, неполноценная… как я? Санитас? Может, хоть на одну поломанную игрушку судьбы станет меньше?
– Ты видящая и ты ткач нитей и полотна судьбы. – Хранитель погладил ее по голове, вздохнув, – если ты приняла такое решение, значит такова судьба.
– Она еще не родилась даже. – Продолжила Анна, – я ее жизнь будет полна страданий. Я посмотрела всю ее жизнь.
– Ты увидела в ней себя. Разве людям не свойственно жалеть тех, чьи страдания напоминают их собственные? Я лишь надеюсь, ты не сняла де ла Куэва проклятье?
– Нет, отсрочила, и увеличила вероятность их встречи с 10,5 процента до 78,9. – Хранитель протянул ей бокал. – Зря я это все?
– Только вы, люди, и переживаете о своих поступках. Верно или не верно. Стоило или нет. К чему эти терзанья, моя госпожа, важна лишь ты одна. Желай ты уничтожить или же спасти этот мир, я буду лишь стоять рядом с тобой, разделяя твою боль и счастье.
Анна молча допила свой бокал, отставляя в сторону и аккуратно разрезая вены. Кровь тонким ручейком наполнила бокал, и она протянула Хранителю, который одним глотком опустошил его.
– Ты пойдешь сегодня на охоту?
– Ты чего-то хочешь?
– Твоя кровь вкусна, но не утоляет голод. – Санитас одним движением встал и поднял Анну.
– Да, нужно ускориться с наложением печати. Иначе можем и не успеть. Я принесу тебе что-нибудь вкусненькое.
Перебирая вещи в шкафу, Анна подобрала себе неброское, но короткое платье, невысокий каблук, украшения она подбирала уже более тщательно среди артефактов, изменяющих внешность. Провожал Хранитель уже стройную, но незаметную брюнетку с идеальным каре.
Анна вернулась глубокой ночью, вполне довольная собой.
– Санитас, готовь ванну и сразу в Академию. Форму нашел?
– Твое зелье, – Анна начала раздеваться прямо в коридоре, раскидывая одежду, Хранитель подал ей высокий бокал с черным напитком. – Пей.
– Фууу, оно такое отвратительное, – но все покорно сделала большой глоток и скривилась. – Жуть.
– Это восстановит тебя после срыва печати. Мы ведь уже не успеем наложить печать? – хотя в его вопросе прозвучало больше утверждения.
– Нет, прошло слишком мало времени, – задержав дыхание, Анна быстро допила напиток, с закрытыми, слезящимися глазами отдавая бокал Хранителю. – Беэээ, когда у тебя уже ингредиенты закончатся, в зелье идет чешуя саламандры. Их уже лет 500 как нет.
– Я запасливый. – Наморщив носик, Анна босиком прошлепала в зал к доске с мелом, где была начерчена их схема, сделав пометки, высчитала время.
– Следующую жертву нужно искать на полнолуние, энергии много даст. Пойдем вместе искать, ты хорошо чуешь их, все ж демон. Себе кого подберешь….
– Меня могут почуять темные. Твоя ванна готова. – Анна последовала в комнату, задумчиво растирая в руках кусочек мела. – Я тебе приготовил успокоительного и зелье забвения. Тебе хватит приглушить приступы.
– Забвения, ты уверен, – устало откинувшись на бортик высокой ванны, Анна прикрыла глаза, Хранитель промыл ей волосы и аккуратно втирал густой, пахнущий перцем бальзам. – Уверен? – Не открывая глаз повторила вопрос.
– Я изменил немного рецептуру, пей на ночь, воспоминания тебя не будут беспокоить. – Санитас тщательно прополоскал волосы, аккуратно расчесывая. – И форму достал, несколько экземпляров. Ты хочешь сразу надеть?
– Да, – Анна повернулась к нему лицом, задумчиво рассматривая лицо своего Хранителя, – я думала об артефакте…. – она непроизвольно погладила шею, в красных глазах отразилась затаенная боль. – Он хорошо запечатывает силу….
– Он поврежден, Альваро почувствует артефакт. Как, впрочем, и любой другой темный. Ты и так привлекла внимание палача. А он сможет найти всю информацию о тебе.
– Ты прав…. – легким движением перемахнув через бортик ванной, Анна изящно приземлилась на сухой пол, который она успела мгновенно высушить. Впрочем, себя она также мгновенно высушила. – Все-таки, твое зелье прекрасно, – она провела рукой по поломанным линиям сорванной печати, огнем выжигая ее остатки с тела. – Но пить больше не буду.
– Кар вызвать? – Хранитель помогал своей госпоже одеться и аккуратно и неброско нанести косметику на лицо. Анна отрицательно мотнула головой и терпеливо ждала, пока Санитас магией завьет крупные локоны.
– Перестать, – холодно отдернул свою госпожу, бросив на нее осуждающий взгляд.
– Ты единственный во всем мире демон-парикмахер, – стараясь не растягивать губы в улыбке протянула Анна.
– Твоими стараниями. Все.
– Благодарю, – покрутившись у зеркала, она упорхнула, направляясь в Академию.
Глава 7
Ночью ворота Академии были закрыты, в прицепе, как и днем, ведь только старшим курсом можно было покидать учебное заведение.
Анна прошлась вдоль стены, выбирая подходящее место, где записи мешала разросшаяся крона деревьев. Впиваясь отросшими когтями в твердый камень стены, Анна ловко залезла на самый верх, рассматривая пустой внутренний двор. Прыжок. И вот, на уже стоит внизу, слегка проваливаясь высокими каблуками в дерне. Аккуратно, на цыпочках дошла до тротуара, отряхнула землю и последовала в свой блок.
Зайдя в комнату, она с удивлением обнаружила их капитана – Павла, ректора Ди Синтра и Дариуса, с несколькими ссадинами на лице и сбитыми руками. Ее приход не остался не замеченным, ректор первым обернулся к двери:
– Анна! Где ты была?! – он тут же подошел к ней, взволнованно схватив за плечи и рассматривая со всех сторон.
Стойко выдержав вспыхнувшее беспокойство Отто, Анна отошла в сторону и прищурившись еще раз всех обвела взглядом.
– Что происходит? – Тут ее взгляд зацепился за смятые, растрепанные цветы на столе, – Альваро. – Уже утвердительно протянула она, нахмурившись, складывая руки на груди.
– Комиссар искал тебя по всей Академии, орал тут. – Хмурый Павел встал с дивана, осуждающе исподлобья глядя на нее. – Увидел Дариуса, и началась драка, как видишь. Мы их с трудом разняли.
– Комиссар подал прошение на отчисления тебя из Академии. – Уже ректор продолжил. – Уже сегодня утром собирается срочный совет. Меня отстранили, обвинив в предвзятом отношении к тебе, в связи с опекунством.
Быстро копает, лишь эта раздающая мысль бродила по кругу в ее голове, мешая думать. В городе он не мог отследить ее похождения. И тем более не сможет отследить ее гнездо с Хранителем. Но пока лучше не стоит ходить в город. Во избежание, так сказать. Анна расстроенно простонала, собрать столько жертв и пропустить удачный день для закрывающей первый круг.
Гнетущее молчание окутало комнату. Анна постукивала пальцем по локтю, размышляя. Но совсем не о том, что хотелось бы ректору и капитану. Уже бывший ректор Ди Синтра не выдержал первым:
– Где ты была?! Ты же знаешь, что нельзя покидать Академию! Анна!?
– В женском туалете. – Последовал ровный ответ.
– Что?!
– В женском туалете искали? – Отавиу отрицательно мотнул головой, – значит, я была там.
И Анна сделала шаг по направлению к своей комнате, старательно обходя всю компанию.
– Ты издеваешься?!
– Отто, – усталый вздох, – я устала, дай мне поспать пару часов, мне потом присутствовать на совете и выслушивать нудные выводы, престарелых маразматиков. Оснований для моего отчисления у них нет, для твоей отставки также.
После этого в гнетущей тишине, она прошла в комнату и спокойно легла на заправленную кровать, сложив руки на груди, мгновенно уснула.
– Вау, ты умеешь так спать? – восторженный голос Маши заставил Анну быстро открыть глаза. Она села на кровати, свесив ноги, и бросив мимоходом взгляд на часы. Уже пора на совет. Маша видимо специально уже будила ее. – Как у тебя такое получается. Волосок к волоску лежит и одежда, совсем не мятая…
– Чтобы не тратить время на сбор. – Анна лишь чуть взглянула на себя в зеркало, отмечая безупречный внешний вид. Зелья Хранителя творят чудеса. Оказавшись в общей комнате, где сидел нахохлившийся капитан. Судя по настроение и внешнему виду, он не спал. Сделав себе кофе, Анна, облокотившись на высокий стол, сделала глоток горячего напитка.
– Тебя хоть что-нибудь способно вывести из себя? – устало, зло и раздраженно спросил Павел, взгляд его также не светился дружелюбием.
Анна задумалась, на самом деле, ей стало даже интересно. По ее позвоночнику пробежала нить страха, стоило ей вспомнить истекающего кровью Дариуса…. Это все связь после обряда, старательно убеждала себя в этом Анна. Сама же, при этом понимая, что она просто….
Анна, резко махнув головой, словно отгоняя эту мысль быстро ответила:
– Даже не знаю. Ничего, – тут появился и сам Дариус, Анна внимательно смотрелась в темного. Да, драка была жесткая, на его скуле виднелся весьма крупный синяк с ссадиной. Темный не задержал на ней своего взгляда, лишь слегка мазнув, чем вызвал в ней буру эмоций, которые вспыхнули красным пламенем в ее блеклых глазах. Предчувствуя жар, Анна скрыла свои чувства лишь прикрыв глаза и делая глоток обжигающего напитка и даже не ощущая кипятка. – Действительно, ничего. – Ровно, безразлично добавила Анна, споласкивая пустую чашку и поправив серую форму отправилась на совет. Уже приближаясь к административному корпусу, было заметна необычная оживленность. Отавиу ее уже ожидал, по-военному вытянувшись возле двери, чтобы не пропустить ее. Но до него еще нужно было дойти. Коридоры были полны.
Приемная и зал совета наполнился влиятельными людьми… и не людьми. Да, темные здесь имелись, все-таки Альваро не зря был темным комиссаром, даже сгорая от страсти, он воспользовался случаем и протащил в Академию темных, чтобы проверить до конца ту трагедию на полигоне. Она видела, как они старательно и не заметно плетут сложные арканы, проверяя каждый камень в Академии. Сам комиссар едва заметил ее, сразу вытянулся, подобрался, сгущая возле себя темную энергию. Все темные, как, впрочем, и люди едва заметно поежились, люди постарались отойти в сторону. Хотя они уже наверняка, ощущали головные боли и накатывающие волнами негативные эмоции, апатию. Альваро проницательным взглядом обвел ее, не заметив ничего предосудительного, слегка успокоился и продолжил прерванный разговор, продолжая цепко следить за ее передвижениями. Анна пожалела, что печать сорвалась, а зелье она утром не выпила. Ее маскировка безупречна, если он ее не выведет, никто не поймет кто она такая. Хотя ей было еще хуже, чем смертным, находится в окружении такого количества колдующих темных, то еще мерзкое ощущение. Старательно обходя темных, она подошла к Отто и чинно сложив руки перед собой замерла рядом с ним, покорно опустив глаза в пол.
Мистер Ди Синтра промолчал, однако ободряюще сжал ее холодные ладошки. Хотя Анне показалось, что пытался успокоить скорее себя. Уважаемые люди и… нелюди еще некоторое время обсуждали разные вопросы друг с другом, пока выбранный председатель, уважаемый профессор, ректор другой Академии, не объявил начало заседания.
Их с Отавиу посадили отдельно, словно обвиняемых и заседание началось. Темный комиссар объявил публично свое обвинение о недопустимости обучение студентки Розанны Оливии Зегель, в связи с отсутствием вступительных экзаменов и испытаний, а также несоответствия ее заявленных знаний для обучения в Академии. Затем, он обратил внимание совета на статус Отавиу Ди Синтры, как ее опекуна, и опять же покровительство в обучении как ее, так и ее команды.
Впрочем, как Анна и ожидала, заседание совета было до отвращения скучно. Разбирательства начались с разбора протокола ее вступительных экзаменов. Но подняв архив и просмотрев видео – все идеально. Затем, они подняли первичные оценки, закрывающие прошлый учебный год, снова просмотрели протокола совета. И снова ничего. Анна умела вести документацию идеально.
Не особо скрываясь, Анна зевнула.
Ощутила на себе несколько осуждающих взглядов, как уважаемых людей, так и особо не уважаемых темных. Тут уже сама Анна не вытерпела, обрывая обсуждения по полуслове:
– Может быть, нам стоит перестать тратить время на бюрократические ошибки и стоит перейти к непосредственно предмету обсуждения? Вопрос был в следующим, стоит ли мне здесь продолжить обучение или нет.
– Вы не воспитаны и не сдержаны. – Один из темных сделал весьма высокомерное замечание, даже не желая на нее смотреть.
– Личностные качества к делу не относятся. Или вы желаете заявить о своей личностной неприязни? – На лице девушки заиграла легкая, холодная улыбка.
– Хватит, – темный комиссар оборвал назревающий скандал, взглядов заставив вспылившего темного сесть на свое место, – прошу перерыв 10 минут.
Первым встали темные, беспрекословно признавая власть темного комиссара, за ними покорно потянулись и люди. Лишь Анна и мистер Ди Синтра остались на своих местах.
– Отавиу, вы позволите, нам остаться наедине? – и тут же, не дожидаясь его отрицательного ответа, отправил внушение. Анна едва сдержалась, чтобы не бросить рассерженный взгляд на Альваро, для этого лишь отвернулась, дожидаясь пока она не останется с ним наедине.
– Анна, – его голос стал мягким, нежным, Анна почувствовала движение воздуха, как он приблизился к ней, но заметив ее напряжение, замер, вдыхая аромат ее кожи и волос, – я не позволю, чтобы моя….
– Твоя?! – Анна мгновенно взвилась, делая несколько стремительных шагов от него и не скрывая отвращения на лице, – я не твоя, и никогда не буду твоей. Я буду там, где посчитаю нужным. И с тем, с кем посчитаю нужным.
– С Назаром тебе быть, – жестко отрезал комиссар, прожигая ее темным взглядом. – Ты даже на одной территория с этим быть не будешь.
– Мне плевать на твое мнение. – Анна отвернулась, чтобы не видеть его лица. – Отчисление меня не твоей власти. И предвосхищая твои слова, отмечу. Я тоже могу усложнить твою жизнь, я признана несовершеннолетней, ограниченной в правах. Пользуясь этим, я буду откладывать заседания. Снова и снова. А тебе продеться собирать весь этот совет в полном составе постоянно. Как долго ты сможешь это проделываться? А еще с удовольствием буду писать жалобы и отводы уважаемых по причине личностной неприязни.
– Такая маленькая, а такая воинствующая. Восхитительна, – тихо с придыханием произнес Альваро, от его восхищенного взгляда Анне стало тоскливо. Да уж, именно от этого темного ей такого не хотелось, – хорошо, моя девочка, пока ты останешься здесь. Но, чтобы рядом с Назаром я тебя не видел.
– Ты меня вообще не увидишь. – Анна попыталась покинуть зал, когда быстро переместив, Альваро возник перед ней, мягко оглаживая по щеке. Анна дернулась. Но человеческая сила не могла сравниться с силой инициированного темного комиссара. Анна зло сжала зубы, бессильно трепыхаясь.
– Ну что же, моя прелесть, еще как увидимся. – Мягкий, скользящий поцелуй по щеке, и он выпускает ее. – Постепенно ты ком не привыкнешь, – Анна стремительно вылетает, сжимая кулаки.
Собственно, на этом совет и завершился. Ректора восстановили в должность, нарушений обнаружено не было. Темные покинули Академию. Но конкретно Альваро покинул ее лишь на время. Конечно лично ему хотелось именно так думать. А сама Анна, хотела, как раз наоборот. И ее голове уже формировались мысли, как свести их взаимодействие на полное и безоговорочное отсутствие оных.
Анна влетела в общую комнату на ходу уже срывая с себя одежду, не заботясь о ее сохранности. Ее не смутило наличие всей команды, ведь пока они все были отстранены до решения совета. Не слыша их вопросов, Анна стремительно ворвалась в ванную комнату, включая воду, не заботясь холодная она или горячая.
Обнаженная, встав под струю обжигающе холодной воды, она с жутким фанатизмом терла кожу, раздирая ее до крови, где прикасался Альваро. И лишь увидев, как вода становиться слегка розовой, бессильно опустилась на холодный пол и тихо, едва слышно, пронизывающе, отчаянно завыла. С трудом сдерживая боль и льющиеся слезы, сжимая кулаки, чтобы не раздирать кожу и сосуды на шее….
– Моя госпожа…, – руны на руке бледно засветились, показывая беспокойство Хранителя. Он мягко обхватил ее темными, туманными жгутами словно обнимая. Замерев на секунду, Анна не сдержала отчаянного, полного боли всхлипа, что сорвался с ее прокушенных губ и был услышан каждым в соседней комнате.
Именно из-за него, Маша неловко замерла под дверью ванной, прикусив губы, отводя глаза, наполненными слезами, братья отвернулись, смутившись, словно увидели что-то запретное, капитан поджал губы, а Дариус сделал быстрый шаг к ней, но тут же замер, сжимая кулаки.
Раздирая кожу ногтями, прикладывая невыносимые усилия, чтобы не разорвать уже когтями горло и прекратить мучения, Анна подставила лицо под холодные струи воды, смывая слезы.
– Все хорошо, Санитас, – одними губами произнесла она, бледная руна полностью исчезла, как растворился призрачный туман.
Убрав от шеи дрожащие руки, Анна смотрела как мелко подрагивают пальцы, ощущая холод только в душе или ее рванных остатках. Она старательно пыталась взять себя в руки, закрыть и спрятать чувства, возвращая себе привычное безразличие. Нельзя жить прошлым. Нельзя об этом думать. Нельзя вспоминать.
Слегка промокнув полотенцем влажную кожу, она брезгливо выкинула совсем новую форму, лишь бы не было никаких намеков на комиссара Альваро.
– Анна, чем помочь тебе? – капитан команды сразу перехватил ее у дверей стоило выйти.
– Разве мне нужна помощь? – Несмотря на покрасневшие глаза, Анна ответила ровно, холодно. Неглубокие царапины, располагающиеся поверх шрамов, притягивали взгляд. Кровь слегка сочилась, тут же впитываясь в полотенце. И если бы не этот болезненный, душераздирающий возглас, Павел бы поверил.
– Анна, мы команда, мы можем помочь тебе…. – Анна мимоходом оглядела всю команду, было видно, что каждый обеспокоен ее состоянием. Однако, сожаление в ней даже не шелохнулась, перед тем как произнести весьма резкие и жестокие слова.
– Тебя это не касается. Как, впрочем, и любого из вас. – Оттолкнув Павла, Анна направилась в свою комнату, лишь у комнаты, не поворачиваясь продолжить, – пора на занятия. Я присоединюсь чуть позже.
Дверь захлопнулась, Маша шмыгнула носом, разрывая тишину.
– Пойдем, мы уже и так опоздали, – отдал приказ капитан, подавая Маше платок. Маша благодарно кивнула, высморкавшись и отправилась на выход, бросив жалобный взгляд на дверь их комнаты. Дариус выходил одним из первых, не желая показывать даже отблеск бушующих в его душе эмоций.
Прикусывая губы, Анна обессиленно сползла на пол, оглаживая рукой руну Хранителя, успокаивая себя. Надо срочно накладывать печать, чтобы воспоминания не накрывали черным пологом отчаяния и отнюдь не застарелой боли потерь.
Позволив себе лишь несколько минут отчаяния, она быстро заклеила широким пластырем свежие царапины, выбирая серую блузку под самое горло, с воротником стойкой, лишь затем уже сверху, серый пиджак и юбку. Волосы собрала в растрепанный узел на затылке. Макияжем уже не стала себя задерживать, не желая скатываться в омут отчаяния и боли.
Медленно блуждая по коридорам Академии, она отчетливо ощущала чувство торжества, долетающее до нее от других студентов. Так приятно было увидеть ее, пусть и не сломленную, но уже и не блистательную, как раньше. Хотя Анна, как и всегда с прежним безразличием и холодом шла лишь ей понятной цели.
Наконец-то она добрела, словно в тумане до нужной аудитории, едва заметно кивнув профессору, села на свое место, привычно устремив взгляд в окно, ничем не подкрепляя интерес одногруппников.
Благодаря ее обычному поведению, интерес к ней быстро исчез. Староста сделала несколько выпадов в ее сторону, желая задеть. Но, как и всегда, Анна лишь проигнорировала ее подстрекательства, оставшись безразличной.
На обеденном перерыве она присоединилась к своей команде, в этот раз сев с краю и с привычным отвращением разглядывая свой обед. Но все же приступила к его поглощению. За столом стояла неловкая тишина, Анна быстро проглотила свою еду и покинула группу.
Встретиться им предстояло уже лишь вечером на консультациях с куратором и его старшей группой Рамиля.
– Ты сегодня даже больше звезда, чем обычно, – Рамиль небрежно облокотился на стол, пока профессор Иванов работал с Миной над расчетом. Анна безразлично черкала в блокноте карандашом. Рамиля не удостоила и взглядом, чем вызвала у него улыбку. – Не нравиться был столь популярной?
