Текст книги "Роузуотер. Восстание"
Автор книги: Таде Томпсон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Глава двадцатая
Алисса
Алисса просыпается первой.
Аминат и ее подруга – как там ее звали? Эфе? Они упомянули ее имя лишь однажды – проговорили большую часть ночи; ничего серьезного, простая фатическая болтовня двух подружек. Потом они утихли – точнее, нет, они перестали разговаривать, однако Аминат громко храпела.
Алисса бродит по дому. Гостиная увешана фотографиями в рамках, и Аминат на них встречается часто. На паре снимков обе подруги запечатлены с партнерами-мужчинами – спутник Аминат немного старше ее, но они, похоже, любят друг друга. Алисса вспоминает о Сатклиффах, муже и дочери, Марке и Пэт; ее не мучит ощущение утраты, не терзает чувство любви или вины из-за того, что она не связалась с ними. Она подходит к окну и глядит на предрассветное небо. Алисса знает, что она – не человек. Это единственное объяснение: она не человек и не больна, не чувствует себя сумасшедшей – хотя разве она чувствовала бы себя сумасшедшей, если бы и вправду сошла с ума? А вот следующий вопрос оказывается сложнее. Кто она, если не человек? Инопланетяне существуют, и жители Роузуотера знают это лучше, чем кто-либо на свете, но есть ли среди них гуманоиды? Такие, которые могут выглядеть, как Алисса? Нет, это неверный ход мысли. Пришельцу нужно всего лишь обладать совместимым разумом. Этот разум будет перемещен в тело Алиссы. Тело у нее человеческое – порезы и кровь это подтверждают. Но как ее переместили? Откуда? И зачем? Как она должна относиться к людям? Время от времени к ней до сих пор возвращаются воспоминания. Планета, лишенная растительности; густой, как суп, воздух; углерод сожжен, продукты сгорания выброшены в атмосферу; небо замусорено тем, что осталось от сверхуспешной космической программы. Повсюду развалины и следы истощенной, загнанной промышленности. Заводы, которые ничего не производят, дороги без машин, дома без жильцов, ветры, беспрепятственно проносящиеся по планете. Задача Алиссы – снимать показания приборов. К этому времени все население планеты – те, кто выжил, – обитает в космосе. Имени своего она пока не помнит, но воспоминания продолжают прибывать. Алисса не настолько испугана, чтобы не суметь самой о себе позаботиться.
К середине утра дом оживает, и до нее доносятся шум кухонной возни и запахи завтрака. Аминат и Эфе смеются. По улице проезжает грузовик. Алисса слышит его прежде, чем видит, – малогабаритный, болотного цвета транспорт, в кузове которого сидят шестеро бойцов с оружием; стволы смотрят в небо. Сопровождение для Аминат. Грузовик останавливается перед домом, двое солдат спрыгивают с него, и он продолжает движение. Хм. Ей нужно будет держать остальных в голове.
– Аминат, они здесь!
Она видит, как солдаты берут оружие наизготовку. Возможно, это нормально, но Алисса настораживается. Звенит звонок, и она надевает обувь. Из кухни плавно, точно ангел, выплывает босая Эфе, похожая на танцовщицу, и невинно улыбается Алиссе, прежде чем сосредоточиться на пульте охранной системы. Солдаты, похоже, готовятся…
– Эфе, отойди от двери.
Алисса видит, как один из солдат вскидывает свой пистолет-пулемет и стреляет очередью в дверь. Словно в замедленной съемке, второй солдат замечает ее и наводит на нее оружие. Прежде чем пули разбивают окно, кто-то роняет Алиссу на пол. Аминат обхватила ее ноги руками.
– Держись подальше от ебаного окна. – Она сделалась жесткой, ее лицо – точно маска.
– Я думала, это наше сопровождение, – говорит Алисса.
– Я тоже. Очевидно, что-то изменилось. – Аминат по-крабьи приседает, сжимая в руках пистолет. Бросает взгляд на окно, утратившее прозрачность из-за паутины трещин. Эфе все еще стоит у двери.
– Еще двое сзади, – сообщает она. – О…
– Что такое? – спрашивает Аминат.
– Они заряд устанавливают. Черт. Мы за эту дверь целое состояние отдали. Офор расстроится.
– Она выдержит?
– Охранная система рассчитана на обычных взломщиков и сталкеров, а не на спецназ. Они войдут в дом. Сигнал тревоги ушел в полицию, но… – Уверенной Эфе не выглядит.
– Пушки в доме есть?
– Нет. Есть несколько…
Они вздрагивают от громкого хлопка и, пригнувшись, бегут следом за Эфе в маленькую, похожую на бельевой шкаф, комнатку с одним входом и одним выходом. Алисса выше всего этого. Страха нет. Не ее тело, не ее заботы. Она – зритель. Аминат сооружает из шкафчиков укрытие и ждет, держа пистолет наготове. Они наблюдают за вторгшимися с заднего хода солдатами через экранчик на охранном пульте Эфе. Солдаты проверяют каждую комнату, и когда они оказываются посередине коридора, Эфе нажимает на кнопку.
– Проваливайте из моего дома, уебки.
Куски штукатурки отделяются от стены и летят в солдат. Сотни одинаковых полосок облепляют их, а потом сокращаются, будто мышцы. Солдаты конвульсивно дергаются и корчатся. Каждые несколько секунд отделяется новая полоска, и в конце концов головы и торсы солдат скрываются под их неразрывным слоем. Они перестают двигаться.
– Они умрут? – спрашивает Алисса.
– Не знаю. Систему не я устанавливала, – отвечает Эфе.
Экранчик переключается на другие камеры.
– Оставайтесь здесь и отключите эту штуковину. Я не хочу кончить, как они, – говорит Аминат. Она неслышно выходит. На экране видно, как она идет по коридору. Аминат поднимает винтовку одного из солдат и что-то еще – Алисса думает, что это запасные магазины. Достает нож и втыкает его в шею солдата. Алисса не знает зачем, но исступления в этом не чувствуется, а значит, дело не в злости; это часть плана. Аминат пролезает в дыру в задней стене дома. Экран переключается на другую камеру: солдаты уже открыли переднюю дверь. Переключается снова: Аминат преодолевает полосу препятствий, перепрыгивая мебель или пролезая под ней. Только что проверявшие углы и тыкавшие во все стволами солдаты валятся под огнем. Аминат встает над ними и проверяет каждого, для верности пиная их ногой. Потом поднимает руку с оттопыренным большим пальцем. Эфе встает и с улыбкой поворачивается к Алиссе:
– Ух ты, это оказалось проще, чем я думала. Дорого, но просто.
Они присоединяются к Аминат, которая смотрит в стену, пытаясь связаться с кем-то по телефону.
Алисса говорит:
– Солдат было шестеро, плюс водитель.
Эфе кивает и поднимает винтовку.
– Где чертовы полицейские? – Она подходит к распахнутой двери, чтобы выглянуть на улицу.
Аминат поворачивается и замечает это.
– НЕТ!
Винтовка издает приглушенный хлопок и разрывает Эфе надвое. На ее лице застывает изумленное выражение, а Аминат кричит от горя и ярости. Алисса не понимает, что случилось с винтовкой, но наблюдает за этим без эмоций.
Аминат приходит в себя, бережно собирает тело подруги воедино, накрывает его, торопливо отряхивается, встает, оглядывает кровавый бардак и качает головой.
– Возьми бронежилет, – говорит она наконец.
Убийство солдат, похоже, беспокоит Аминат меньше, чем смерть человека, убитого ею накануне. Алисса думает о своей работе на Доме; единственное, что она помнит, – это сбор и изучение информации. В этот режим она и переключается.
– Мне жаль твою подругу, – говорит Алисса.
Аминат благодарно кивает.
– Можно я задам тебе вопрос? Ты забрала одну из винтовок. Она до сих пор висит у тебя на плече – и все еще не взорвалась.
Аминат запускает руку в карман и показывает ей что-то крошечное и плоское, похожее на деталь от компьютера.
– Идентификационный чип. Винтовка с ним синхронизирована. Оказавшись от него на определенном расстоянии, она взрывается. Эфе этого не знала. Я должна была ей сказать.
Алисса выжидает минуту, а потом говорит:
– Твои товарищи только что пытались тебя убить.
– Я знаю.
– Разве это тебя не беспокоит?
– Беспокоит.
– Ты знаешь, почему они обернулись против тебя?
– О да, я знаю. Наш тупоголовый мэр, Джек Жак, с утра пораньше объявил Роузуотер независимым. Это были солдаты, не агенты. Их отправили к нам до его выступления, но по ходу дела их приказ изменился. Нас чуть не убили из-за Жака.
– И что это означает для нас? Для меня?
Аминат замирает. Они стоят на обочине дороги и слышат шум армейского грузовика.
– Я думала украсть у них грузовик, но личность армейских водителей проверяет центральная система, так что вырезанный чип тут не поможет. Придется идти пешком, по крайней мере, до тех пор, пока я не смогу связаться со своими коллегами. Своими настоящими коллегами.
– А на какой стороне будут твои настоящие коллеги?
– Не знаю. Мы – агентство. Мы работаем на федеральное правительство. Это делает наше положение неустойчивым; впрочем, твоя ситуация от этого не меняется. Умные люди хотят тебя изучить, вне зависимости от того, кто ими правит.
Они прячутся за живой изгородью, пока грузовик не проезжает мимо.
– Я хочу вернуться в лабораторию. Там мы сможем составить план. Я продолжу вызывать начальницу. – Плечи Аминат на секунду обмякают. – Мне так хочется позвонить своему парню. Для него все это, должно быть, нелегко. Он так пугается.
– Чего?
– Всего. Боюсь, что Кааро – не храбрец. – Лицо Аминат смягчается, и Алисса ловит себя на том, что гадает, был ли человек, стоявший рядом с ней на фотографиях, тем самым Кааро.
– Ты любишь его?
– Да.
– Какой он?
– Я… мне не позволено обсуждать с тобой свою личную жизнь. – Аминат извлекает из волос воображаемую соринку. – Но он замечательный.
Алисса понимает, что должна заговорщически улыбнуться в ответ, и делает это.
– Мне придется избавиться от винтовки, иначе нас заметят или арестуют. Военные скоро догадаются аннулировать охранный сертификат и взорвать ее удаленно.
Аминат извлекает из винтовки магазин и разбирает ее, а затем выбрасывает детали и чип мертвого солдата в разные канализационные решетки и только лазерный прицел прячет в карман. Пройдя по улице, они обнаруживают, что автомобильное течение на дорогах возобновилось. Машину Аминат вместе с остальными оттащили к обочине. Шины у нее сдуты, все окна разбиты. Значит, она не самоуничтожилась.
На перекрестке стоит реанимат – неподвижный, в залитой кровью форме регулировщика, ничего не ждущий. Алисса думает, что было бы лучше, если бы ее переселили в одного из этих бездумных плотских призраков. Движение кажется медленным, словно никому не хочется достигнуть места назначения. Война неизбежна. Нигерия не отпустит свой самый развитый город.
Глава двадцать первая
Жак
У Джека болит голова. Он снова властвует в своем кабинете, однако поток сообщений, по сути, блокирует телефонные линии. Дахун что-то говорит ему, и Джек не знает, как давно. Какие-то потоки слов прошли мимо него. Перед ними открыта голокарта Роузуотера.
– Прости, о чем ты говорил? – переспрашивает Джек.
Дахун указывает на красные точки.
– Казармы, расположенные рядом с северным и южным ганглиями, пусты. Мы можем предположить, что солдаты верны правительству Нигерии. Невозможно узнать, все ли они ушли, или кто-то переоделся в гражданское и слился с населением, чтобы заниматься диверсиями и шпионажем.
– Если они не ясновидящие – а это, посмотрим правде в глаза, вполне возможно, – для таких случаев есть протокол. Отступить к границе города и ожидать дальнейших указаний.
– Зачем им отступать? У вас нет другой армии.
– У меня есть Полынь. Они считают, что она нападет, если почует угрозу на территории города. Времени изменить планы у них не было, потому что даже я сам не знал, что провозглашу независимость.
– Простите за паранойю. Я буду исходить из предположения, что в ночи они устанавливали бомбы и перерезали линии электропередачи. Так бывает всегда.
– Как тебе будет удобно, Дахун.
– Что мы будем делать с солдатами?
– Полынь…
– Сэр, Полыни не приходилось этим заниматься с пятьдесят пятого года. Быть может, она больше не воспринимает нигерийскую армию как противника. Быть может, она ударилась в Старую Добрую Религию. Быть может, она отреклась от насилия. Повторяю, простите ебанутого параноика, которому вы платите, чтобы оставаться в живых. Солдаты?
– У нас примерно пятнадцать тысяч заключенных. Они согласятся воевать в обмен на смягчение наказания.
– Необученные. – Голос Дахуна сочится презрением.
– Я бы назвал их недисциплинированными. К насилию они привычны.
– У меня есть пятьсот опытных мужчин и женщин. Нам придется муштровать ваших заключенных.
– Я позвоню начальнице тюрьмы.
– Сколько автоматонов?
– Лора должна знать.
– Как насчет запасов съестного?
– Еда у нас есть.
– На какое время хватит этих запасов, если мы окажемся в блокаде?
– Тебе лучше спросить у Лоры, но полагаю, что на год или два.
– Вам известно, как долго греки осаждали Трою?
Джек пожимает плечами:
– Просто скажи мне.
– Десять лет. Вы прекрасно понимаете, что исход этой войны Нигерия не может оставить на волю случая и не оставит. Будьте готовы к противостоянию, которое продлится поколения.
– Я сформирую оперативную группу. – Впервые в жизни Джек произносит эти слова без иронии. Оперативные группы – это то, что ты формируешь, когда не хочешь, чтобы что-нибудь было сделано.
– Мне нанять контрактников, чтобы усилить наши ряды?
– Да.
Дахун поднимает бровь.
– Это недешево.
– Я уже сказал «да». Продолжай. – В голос Джека закрадывается раздражение.
– Что будем делать с черными точками?
– Говори по-английски. Если не получается – переходи на йоруба. Что еще за черные точки?
Дахун указывает на карту. Три места.
– Три правительственные базы. Я не знаю, что это за места и чем там занимаются, но они существуют.
– Пойдем. – Джеку ничего не известно об этих базах, но он знает, кому о них может быть известно.
Феми улыбается:
– Сколько бы ты ни платил этому парню, господин мэр, этого мало. Дайте мне карту. – Джек проецирует ее с помощью своего полимерного телефона. Феми тыкает в карту пальцем. – Это лаборатория, она вам не угрожает. Там ведется работа по спасению всего человечества, так что я бы на вашем месте ее защищала. Здесь, в Убаре, расположена укрепленная база О45, в которой подземных этажей больше, чем у вас пальцев на руках и ногах. Штурмом вам ее не взять. Окружите ее и следите за ней, если возможно – с помощью кибернаблюдателей. Третье место… я бы от него держалась подальше.
– Почему? Что там?
– Токсичные отходы.
– Что?
– Успокойся. Возьми себя в руки. Подумай. Просто подумай. Во-первых, Полынь исцеляет жителей Роузуотера. Они не болеют подолгу. Разве есть лучшее место для сброса таких веществ? Во-вторых, они – федеральное правительство – хотели знать, может ли пришелец обезвредить эти отходы. По крайней мере, сначала хотели. Пришелец фильтрует воздух, и загрязнение, отравляющее жизнь остальному миру, здесь сведено к минимуму. Это разумное предположение.
– И как долго это…
– С самого начала. Первый сброс был в пятьдесят пятом.
Джек думает о том, какой потенциал это открывает для пропаганды. Он поворачивается, чтобы уйти.
– Постой.
– Что?
– Ты разве не собираешься меня выпустить? Я думала, мы в одной лодке.
– Не собираюсь, потому что ты убийца и ведьма.
– Ты до сих пор из-за этого дуешься? Уж сколько часов прошло.
– Пока.
– Подожди. Позволь мне позвонить моим людям и проинструктировать их. Они без меня пропадут.
– Нет. До свидания.
– Я могу тебе помочь.
Джек уходит.
Он смотрит, как Лора тренируется на установленном в ее кабинете гимнастическом оборудовании, и пересказывает ей всю новую информацию.
– Это интересно, но нам нужно узнать больше. И еще: мне кажется, она что-то скрывает.
– Я уверен, что она что-то скрывает, но это нормально. Я на ее месте поступал бы так же.
Лора переходит к приседаниям.
– Но отдел пропаганды нам нужен. Тут я с вами согласна. Я составлю список кандидатов для вашего одобрения. Дайте мне час.
– Зачем ты вообще упражняешься? – спрашивает Джек.
Лора перестает приседать, поворачивается к нему и поднимает брови.
– Потому что вы мне велели.
– Так это сколько лет назад… Ладно, неважно. Лора, есть ли что-то, о чем ты знаешь, но мне не рассказываешь?
– Не знаю, сэр. Вам известно, что халиф Али, двоюродный брат Пророка, был убит 24 января 661 года, что стало причиной раскола между суннитами и шиитами?
– Я не такие факты имею в виду. Я имею в виду то, что ты скрываешь, чтобы защитить меня от вызовов в суд. Если я о чем-то не знаю, то и показания давать не могу – и тому подобное.
– А почему вы об этом спрашиваете?
– И Дахуну, и Феми известно о Роузуотере такое, чего не знаю я. Мне не нравится это ощущение. Как мне принимать решения, если я не в курсе того, что происходит?
– Сэр, могу я ответить честно?
– Валяй.
– У хороших лидеров есть помощники, которые рассказывают им достаточно, чтобы они могли править, но недостаточно, чтобы их можно было в чем-нибудь обвинить. Я – ваш изоляционный слой, сэр. Не любопытствуйте.
– А если я прикажу рассказать мне все, что ты знаешь о Роузуотере, ты расскажешь?
– Да.
Но все же Джек замечает легкую паузу перед ее ответом. «Мы оба знаем, что я лгу», – говорит эта пауза.
– Один мой мудрый друг однажды задал мне вопрос: в какой момент попавшее в капкан животное осознает, что обречено? В момент, когда ловушка срабатывает и челюсти смыкаются на его лапе? Или когда оно ощущает боль в сокрушенных металлом костях? Или когда чувствует себя преданным, обнаружив, что листья, небрежно разбросанные, чтобы выглядеть естественно, не были безопасны, но скрывали под собой судьбу? А может, когда пытается отгрызть собственную лапу?
– Я не понимаю, о чем вы, сэр.
– Я хочу знать, когда мне грозит опасность. Я хочу знать, когда попадаю в капкан. Я хочу знать, я хочу знать, я хочу знать. Mo fe mo gbo-gbo e. С этого момента рассказывай мне все до последней ебаной детали. Никаких больше сюрпризов.
– Да, сэр. Простите, сэр.
Его телефон вибрирует. Срочное сообщение от президента.
«ГОВНЮК МЕЛКИЙ. ТЫ ПРАВДА ДУМАЕШЬ, ЧТО ЧЕГО-НИБУДЬ ДОБЬЕШЬСЯ?»
Президент уже несколько часов непрерывно бомбардирует его злобными посланиями. Джек и так знал, что тот мелочен, но это какой-то совершенно новый уровень.
– Могу я заблокировать президента? – спрашивает он у Лоры. – В смысле, а что, если он захочет мира?
– Для этого он напрямую к вам обращаться не будет, сэр.
– Ничего полезного он не пишет. Надо его заблокировать.
– У вас нет времени. Вы должны встретиться с советниками.
Дерьмо.
– Жду этого с нетерпением.
Кучка избалованных политиков, жалующихся на то, что с ними не проконсультировались. «Мы на такое не подписывались». Выскочки, не упускающие возможности привлечь к себе внимание. Криптолоялисты, мутящие воду. Десять процентов из них покинут город, но большинство остальных его поддержит. Джек легко может оценить настроения собравшихся, но времени их успокаивать у него нет. Он извиняется, но заканчивает собрание досрочно.
Сразу после этого он встречается с представителями семнадцати крупнейших строительных компаний Роузуотера. Представители явно нервничают, как будто ожидают, что он прикажет их всех расстрелять. Джек предлагает им расслабиться и улыбается в четверть мощности. Он оповещает их, что ждет от них точную карту всех бункеров Роузуотера. Он отклоняет их протесты, произносит смутные иносказательные угрозы и дает им срок в двадцать четыре часа. Представители уже направляются на выход, но Джек останавливает их, смотрит на часы и сообщает, что время это они проведут здесь. Они начинают объединять усилия.
Джек возвращается в кабинет. Смотрит на свои руки. Они сухие, потому что он мыл их после неискренних рукопожатий с советниками. Джек мажет их кремом с эвкалиптом и закрывает глаза, чтобы унять угасающую головную боль.
– Западная стена, – говорит он комнате, и кирпичи становятся прозрачными – по крайней мере, выглядит это так. Миниатюрные камеры снаружи проецируют изображение вовнутрь. Отсюда Джеку видна значительная часть Роузуотера, и в центре панорамы – покрывшийся пятнами купол в своем нынешнем шипастом воплощении. Может, он предвидит будущее? И в какой-то своей извращенной инопланетной манере готовится к войне? Джек слышал много теорий о причинах появления этих острых наростов и их назначении, но, насколько он может судить, ни одна из них не имеет под собой оснований. Йеманжи свободно и величественно несет свои воды к Нигеру. Присутствие Полыни неожиданно оказало на реку положительное влияние. Буйство растительности остановило береговую эрозию, которой страдала Йеманжи; трофический каскад привел к увеличению роста деревьев, а это в свою очередь привлекло множество разнообразных птиц и мелких животных, создало заводи и отмели, породило взрыв биоразнообразия. Да, инопланетные виды в этом поучаствовали, но и земные тоже. Роузуотер, возможно, самый зеленый город в мире, и на борьбу с сорняками выделяется солидный бюджет. Ломающая асфальт растительность – серьезная проблема, но Джек понимает, что иметь такую проблему хорошо. До сих пор не выяснено, безопасно ли употреблять в пищу инопланетную флору и фауну, однако леса в городе и вокруг него кишат дичью. В Роузуотерском ботаническом саду есть образцы почти всех известных видов и нескольких неизвестных. Подумать только – прежде, до Полыни, эта земля была саванной. Но, хоть это и благословение, Джек не может не видеть в растительности прикрытие для вражеских солдат. Они уже где-то там, но заметим ли мы их? Купол способен пережить даже прямое попадание из пучкового оружия, но вдруг у правительства есть что-то более современное? «Роузуотеру всего лишь нужно продержаться до тех пор, пока нигерийские власти не обанкротятся». Джеку хотелось бы, чтобы купол накрывал весь город. Тогда восемь миллионов душ были бы в безопасности.
– Музыка, «Bilongo» Исмаэля Риверы.
Начинается песня, и Джек танцует. Нерон играл на лире, пока горел Рим, а он будет танцевать, пока в Роузуотере еще ничего не горит. Он подпевает хору – испанского Джек не знает, но сальса его успокаивает. Под конец песни его охватывает эйфория. Он в хорошем настроении, когда телефонный звонок преодолевает все заслоны и на его предплечье высвечивается надпись:
«Вызов: Уставшие».
О черт.
