Текст книги "Тени над Даирнасом (СИ)"

Автор книги: Т. Бердникова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Мистер… мистер Харед! – он с трудом вспомнил имя, упомянутое опальным лордом и взволнованно шагнул к мигом помрачневшему человеку, – Извините… у меня к вам есть просьба…

– Боюсь, я сейчас занят, господин… спаситель, – Харед, церемонно склонив подбородок, окинул собеседника холодным взглядом, – Сейчас не время для просьб.

– Я понимаю, что вы злитесь на меня из-за лорда Кинела, – Себастьян, несколько поникнув, тяжело вздохнул, – Вы симпатизируете ему и, конечно, недолюбливаете меня… Но мне нужно увидеться с ним.

– Вы желаете увидеть лорда Кинела? – начальник стражи скептически вздернул бровь, – Боюсь, он не будет рад вам, господин спаситель, а мне бы не хотелось усугублять его состояние.

– Быть может, именно мне он и будет рад! – юноша нахмурился, сжимая кулаки, – В конце концов, ему будет, на кого поругаться и покричать, а я должен узнать… Харед, не заставляйте меня просить Ноэ… Его Величество приказывать вам!

Харед сам шагнул вперед, даря собеседнику еще один леденящий душу взгляд.

– Вы не симпатичны мне, господин спаситель, – процедил он, глядя на него в упор, – И я полагаю, что с лордом Кинелом вы поступили несправедливо, вы оболгали его! Я не желаю допускать вас к нему, я не хочу, чтобы издевались…

– У меня и в мыслях такого не было! – совсем вскипел Себастьян, – Хотите – присутствуйте при нашей беседе, хотите – спросите его, хочет ли он видеть меня, хочет ли говорить со мной, но, черт побери, не стойте столбом, делайте хоть что-нибудь! Я хочу видеть Кинела, хочу говорить с ним – отведите меня к нему!

Начальник стражи прищурился, хмурясь сам и всматриваясь в него с каким-то очень неприятным интересом.

– Вы стали очень дерзки, мальчик… – медленно вымолвил он наконец, – Видимо, ощутили заступничество Его Величества? Думаете он всегда будет защищать вас, думаете это спасет вас от всего, защитит ото всех проблем и неприятностей? Вы всего лишь мальчишка, щенок и король ошибся, назначая вас спасителем, он зря возложил на вас такие надежды! Ваша дерзость не поможет…

– Вы отведете меня или нет?! – спаситель Даирнаса, не желая и далее выслушивать оскорбления от человека, по статусу, видимо, бывшего ниже, чем он сам, вызывающе расправил плечи, поднимая подбородок и самому себе напоминая лорда Кинела, – Или, быть может, мне сказать королю, что предателем я считаю вас?

Харед вспыхнул, открыл рот, пытаясь что-то сказать, однако, не сумел выдавить из себя и слова и, гневно выдохнув, развернулся на каблуках.

– Следуйте за мной, – отрывисто бросил он, – Милорд сам скажет вам все, что посчитает нужным.

Себастьян, как-то очень быстро остывая, вздохнул и, опустив плечи, зашагал следом за своим весьма недовольным провожатым.

– Вы действительно считаете, что он невиновен?.. – они уже спускались по лестнице, очевидно, приближаясь к темнице, когда он решился задать волнующий его вопрос. Харед затормозил, не оборачиваясь.

– Я считаю, что среди всех, преданных Его Величеству, лорд Кинел – самый преданный и самый принципиальный человек, – резко бросил он, – Я считаю, что вы поступили подло, возведя на него поклеп. Если вы намерены извиниться и надеетесь получить прощение… Вы идете зря.

– Я надеюсь убедиться или разувериться в своих подозрениях, – парень негромко вздохнул, сверля взглядом затылок своего спутника, – Лорд Кинел, увы, не кажется мне приятным человеком, но и врагом в полном смысле слова я его не считаю. Хочу лишь справедливости и, если ошибся… – он примолк и махнул рукой, – Впрочем, об этом я буду говорить с ним.

Начальник стражи хмыкнул и, предпочитая не отвечать, уверенно распахнул тяжелую деревянную дверь, окованную железом, потянув ее за большое металлическое кольцо, вделанное в пасть выкованной из железа же змеи. Впечатление от этой двери создавалось самое неприятное, и Себастьян, представив, как вчера сквозь нее проходил опальный лорд, невольно поежился.

В душе его, взявшееся невесть откуда, прочно поселилось чувство неправильности собственных действий, даже более того – их противозаконности, и юноша, испытывая неимоверное желание удрать, попытался скрыть его.

Ухмылка Хареда дала ему понять, что попытка эта провалилась – начальник стражи, безусловно, понял, какое чувство вызвал в душе спасителя Даирнаса вход в темницу и, по-видимому, испытывал злое удовольствие, видя, как тот смущен.

– Как спустимся – подождите, – велел он, – Я не могу позволить вам приблизиться к милорду, не спросив его на то дозволения.

Себастьян уныло кивнул. Куковать в одиночестве на входе в темницу ему совершенно не хотелось, да и слова собеседника казались глупыми – в конце концов, Кинел сейчас находился на позиции преступника, заключенного, и спрашивать его дозволения было просто глупо. Однако, Харед, судя по всему, так не считал. Он вообще, видимо, полагал лорда априори невиновным и не способным на совершение какого бы то ни было злодеяния, тем более столь тяжкого преступления, как предательство, поэтому предпочитал даже сейчас обходиться с ним с прежним уважением, оказывая ему всевозможные почести.

Лестница вниз оказалась не длинной, подвал с клетками, в которых должны были сидеть заключенные, не был глубок, хотя и казался довольно обширным.

Себастьян замер у последней ступеньки и, проводив уверенно устремившегося вперед провожатого взглядом, неловко огляделся. В темнице было мрачно, как того, в принципе, и следовало ожидать, очень неуютно и неприятно. Клетки, где должны были сидеть преступники, представляли собой и в самом деле клетки – громоздкие, сплошь состоящие из прутьев конструкции, отстоящие друг от друга на четко выверенном расстоянии.

В массе своей они были пусты.

Под потолком – весьма низким и неприятно давящим, – покачивались маленькие светильники, озаряющие пространство слабым свечным светом, потрескивающие при малейшем дуновении ветерка и так и грозящие потухнуть. Света они давали, конечно, немного, но рассмотреть в той или иной степени обстановку было возможно.

Шаги Хареда, ушедшего куда-то вперед, продолжали отдаваться гулким эхом под этим неприятным потолком, придавая пустой темнице какой-то зловещий оттенок, и спаситель Даирнаса, в эти секунды чувствующий себя просто мальчишкой, по случайности забредшим в страшный подвал, только и мечтал, что о возвращении начальника стражи. Уж куда приятнее ругаться с ним, чем переминаться с ноги на ногу среди пустых клеток! Создавалось чувство, что каждая из них с радостью приняла бы его в свое лоно, что каждая уже открыла пасть, чтобы поглотить его, и куда скрыться от этих разверстых пастей, он не знал.

Шаги, все еще глухо звучащие вдали, внезапно затихли, сменяясь негромким почтительным голосом.

– К вам пожаловал спаситель Даирнаса, милорд, прошу прощения за беспокойство.

Себастьян прислушался. В ответ на слова Хареда донесся смутный шорох, а затем гневный рык разорвал тишину темницы:

– Себастьян?! Этот мерзавец, как он… – Кинел, чей голос узнать труда для парня не составило, неожиданно примолк и прибавил уже значительно тише, – Черт с ним, пусть подойдет. Харед… – он выдержал небольшую паузу и весомо прибавил, – Наша беседа должна быть строго конфиденциальна.

– Ваше слово – закон для меня, милорд, – с готовностью отозвался начальник стражи, и шаги его застучали в обратном направлении.

Себастьян выпрямился. Подавать вид, что подслушивал, он не хотел, хотя, наверное, Хареду должно было быть известно, что в темнице тайну утаить весьма затруднительно, и предпочитал изобразить искреннее изумление от согласия Кинела побеседовать с ним.

Попытка эта, впрочем, вновь провалилась.

Начальник стражи, приблизившись, окинул его долгим взглядом и неожиданно сдвинул брови.

– Не притворяйтесь, что не слышали нас, господин спаситель. Милорд примет вас… Следуйте за мной, – он еще не успел дойти до своего спутника, когда произнес эти слова, как уже остановился и, махнув рукой, повернулся, направляясь в обратную сторону. Юноша, следующий за ним, с сочувствием подумал, что Хареду, должно быть, тяжело вот так бродить туда-сюда по приказу опального лорда. Впрочем, коль скоро начальник стражи никакого дискомфорта не выражал, он свое сочувствие тоже предпочел не озвучивать.

До клетки Кинела идти было недалеко, однако самому Себастьяну, мысленно просчитывающему варианты беседы с гневливым лордом, путь показался вечностью.

– Итак, ты пришел, – пленник, едва завидев приближающегося визитера, гордо выпрямился в клетке, окидывая его надменным взглядом. Себастьян мгновенно ощутил себя пожаловавшим на прием к императору.

– Я пришел, – тем не менее предпочел ответить он, заставляя себя расправить плечи и приподнять подбородок, – Надеюсь, ваша светлость соблаговолит побеседовать со мной приватно? Не хотелось бы посторонних ушей.

Кинел, совершенно точно уверенный, что его разговор с начальником стражи визитер слышал, тонко усмехнулся, переводя на того взгляд.

– Харед, прошу тебя оставить нас.

Харед склонился в почтительном поклоне.

– Как прикажете, милорд.

Задерживаться он не стал – шаги его, как и прежде, гулко разнеслись под потолком, а через несколько мгновений хлопок двери возвестил, что пленник и его посетитель остались одни.

Кинел развел руки в стороны.

– Надеюсь, ты доволен, мальчишка, – губы его скривила злая улыбка, – Я в опале, я заключен в темницу, тогда как ты вознесся до небывалых высот! Мой дядя, мой родной дядя доверяет тебе, пришлому чужеземцу, больше, чем мне, и я не удивлюсь, если твоими стараниями Даирнас падет!..

– Прекрати молоть чепуху, – парень поморщился, недовольно переступая с ноги на ногу, и мимолетно окинул взглядом камеру, где содержался несчастный лорд.

Мда, неуютно. Кувшин с водой, миска с каким-то смутным подобием еды, да охапка соломы вместо постели. С пленниками в этом дворце обходятся действительно сурово…

– Я не желаю падения Даирнаса, – он помолчал, прежде, чем продолжить, и лорд Кинел, к его вящему удивлению, не стал заполнять эту паузу своими словами, – Можешь мне не верить, но, если Ноэль определил быть его спасителем мне, я готов грудью на амбразуру броситься, лишь бы защитить королевство! Кинел… я… не уверен насчет тебя.

– Да неужели? – пленник ухмыльнулся, скрещивая руки на груди, – А как же мой шипящий голос, мое умение беседовать со змеями? Как же слова королевской воспитанницы, которой ты, конечно, веришь больше, чем мне?!

– Она была со мной вежлива, а ты постоянно норовишь задеть – кому я, по-твоему, должен верить? – спаситель слегка пожал плечами, пытаясь сообразить, как выстроить дальнейший диалог, – Кинел, ну… Я не буду просить прощения, потому что все еще думаю, что ты можешь быть предателем. Просто уже не так уверен, это… шипеть ведь мог и не ты!

Лорд недовольно поморщился и неожиданно опустил руки. На лицо его набежало выражение беспредельной усталости.

– Зачем ты пришел ко мне сейчас, Себастьян? Ты прямо обвинил меня в предательстве, ты уговорил дядю отправить меня сюда, в темницу, в тот самый миг, когда мое присутствие остро необходимо на дворцовых стенах, а теперь, когда там, наверху, идет осада, когда спаситель Даирнаса должен, обязан идти впереди войска, эту осаду прорывая, ты заявляешься ко мне?! За каким чертом?! – он говорил и распалялся все больше, говорил и дрожал от ярости, – Ты кричишь, что бросишься грудью на амбразуру – так иди! Бросайся, Ящер тебя побери! Что ты делаешь здесь, возле моей клетки, зачем тратишь время просто так?!

– Потому что хочу знать правду! – Себастьян, и сам несколько разозленный, негодующе топнул ногой, – Прекрати орать на меня! Я хотел просто спокойно побеседовать, поговорить, я… Знаю, если ты предатель, ты не скажешь мне правды, и было бы глупо верить твоим словам, но… Ты по-прежнему кажешься мне благородным человеком, Кинел, – он попытался обуздать собственное негодование, – Если бы это было в моих силах, клянусь, я бы вытащил тебя отсюда, я бы… Скажи, это в самом деле ты шипел тогда?.. Знаешь, то, что я слышал… это и в самом деле, как сказал Ноэль, были «речи предателя».

Кинел промолчал, отводя взгляд и принимаясь созерцать один из светильников. Визитер его тяжело вздохнул. Как беседовать с упрямым лордом, понять было весьма затруднительно.

– Я слышал шипение, а после встретился с Васантой… – медленно продолжил он, изучая лицо собеседника, отслеживая малейшую его реакцию, – Но тот голос был мужским, я в этом убежден. Позже подошел ты, и ты, насколько я помню, шел как раз с той стороны коридора, откуда пришел и я сам… Значит, напрашивается вывод – шипел ты. Но почему, зачем?.. Кинел, – он вгляделся в непроницаемое лицо пленника, – Я не хочу верить, что ты предатель.

– Не хочешь – не верь, – последовал равнодушный ответ, – Но ты оболгал меня и упек сюда. С чего бы мне доверять тебе сейчас?

– А если я скажу, что я – твоя единственная надежда на спасение? – Себастьян немного склонил голову набок, – Ты знаешь, Ноэль прислушивается к моим словам, я могу… замолвить словечко. Знаешь, я почему-то убежден, что ты знаешь намного больше, чем говоришь, и я… если уж король означил мне спасти королевство… я тоже хотел бы знать это. То, что ты скрываешь.

Лорд ухмыльнулся и, словно размышляя о чем-то, прошелся по своей клетке и замер, глядя на стену позади нее. Затем неожиданно вновь повернулся к собеседнику.

– А если я скажу тебе… – неспешно начал он, провокационно щуря темные глаза, – Что Даирнас не нуждается в спасении?

– Что?.. – молодой человек, таких слов не ждавший, невольно отступил, торопливо вспоминая, что именно это, эти слова, эти абсурдные заявления шипел тот голос за дверью, что он слышал, – Но я…

– Да! – Кинел развел, насколько это было возможно, руки в стороны, – Да, Себастьян, ты – спаситель! Так означил Ноэль, но он не понимает, что само твое присутствие может погубить его королевство!.. Вагрант… – он тяжело вздохнул, – Вагрант поступил очень подло. Пойми, «спаситель», здесь, в этом королевстве, нет, не существует беды! Война с дамнетами – это естественно, как дыхание, ибо нет света без тени, и не может быть добра без зла, она идет от начала времен, и в ней никто до конца не может победить! Периодически верх одерживает то одна, то другая сторона, но баланс сохраняется, а если он будет нарушен… – лорд шумно выдохнул и хлопнул себя ладонями по бедрам, – Даирнас падет. Вагрант поступил подло, безмерно подло, Себастьян! Своим появлением, своей силой он давал перевес дамнетам, делал тень гуще и мрачнее, а исчезнув, заменил себя на тебя, тебя, который дает перевес свету, от усилий которого солнце на небе засияет нестерпимо и беспощадно! Для Даирнаса опасны вы оба, Себастьян, оба и я прошу тебя вникнуть в мои слова! Поэтому я ненавижу тебя так же, как и его, поэтому я считаю, что ты не должен занимать такую должность, ты не должен быть спасителем! Дьявол… – ярость иссякла, и Кинел стиснул пальцами собственные волосы, – Почему дядя никогда не слушает меня… Его рвение спасти королевство приведет нас только к гибели, а он не хочет этого понять! И не позволяет мне помочь ему.

Себастьян, ожидавший, наверное, чего угодно, но не таких откровенных и нестерпимо-поразительных признаний, медленно переступил с ноги на ногу. Слова просились на язык, спешили на волю, слова нужные и правильные, и он произнес их.

– Тогда помоги спасти Даирнас мне.

– Тебе? – Кинел скептически изогнул бровь, – Ты плохо слушал, парень? Ты – погибель Даирнаса, а не его спасение, тебе его не спасти!..

– Знаешь, что? – визитер нахмурился, мимолетно сжимая кулаки, – Я, может быть, не такой уж спаситель и не особенно мудр, но в одном убежден точно – ни в одном из миров нет того, что нельзя было бы изменить! Пока человек жив… – он на миг умолк, затем уверенно продолжая, – Пока жив человек, пока живы другие люди – возможно все! По твоим словам, я – погибель Даирнаса, но по твоим же словам, спасти королевство шанс все-таки есть. Только ты теперь не можешь сделать этого, поскольку сидишь в темнице, так передай этот шанс мне! Если я, как ты говоришь, даю перевес «нашим», разве я не могу просто вести себя иначе? Вести себя так, чтобы уравнять силы Ноэля с силами Вагранта, чтобы привести Даирнас в состояние равновесия снова?

На несколько секунд воцарилось молчание – лорд размышлял, переваривал слова собеседника, искал в них подвох и, по-видимому, никак не мог найти.

– Как горячо ты говоришь… – он закусил губу, качая головой, а затем вдруг неожиданно улыбнулся, – Я почти готов поверить, что ты и вправду на моей стороне, что ты действительно хочешь помочь. Вот только… чтобы я мог помочь тебе, Себастьян, мне придется сообщить тебе нелицеприятную истину о себе, – улыбка пленника стала грустной, – И после этого ты вряд ли возжелаешь принять помощь от меня, после этого ты только укрепишься в своих подозрениях на мой счет.

Себастьян немного склонил голову набок, всматриваясь в собеседника пристальнее: слова его интриговали, вызывали жгучее любопытство и, вместе с тем, – опасливое, осторожное желание все-таки узнать ту самую нелицеприятную истину, о которой упоминал опальный лорд. Может быть, конечно, после этого он разочаруется в нем еще больше, может быть, в самом деле будет вынужден бросить его здесь, в темнице, и даже попросит короля никогда, ни за что не выпускать его… а может быть, обретет друга, которому сможет безоговорочно доверять, и который будет так же доверять ему.

– Я хочу узнать то, что ты скрываешь, – голос молодого человека прозвучал негромко, но уверенно. В собственных словах он не сомневался.

Кинел глубоко вздохнул и, словно опасаясь чего-то, отошел от решетки на один шаг, затем горделиво приподнимая подбородок. Говорить, сознаваться, ему не хотелось, и Себастьян видел это, но также он замечал и решимость молодого лорда, и невольно трепетал пред нею.

– То, что я скажу, не известно никому в стенах этого дворца… кроме одного человека, – здесь он мимолетно поморщился, – И это должно остаться между нами! Поклянись, что не скажешь ни слова моему дяде или кому-то из слуг, поклянись мне жизнью, Себастьян, иначе я не пророню ни слова!

– Клянусь, – парень развел руки немного в стороны, – Клянусь жизнью, если тебе так хочется, Кинел, клянусь, что твой секрет останется со мной до конца. Говори же…

Лорд стиснул кулаки и медленно потянул носом воздух. Признание давалось ему нелегко.

– Я… – начал он немного охрипшим голосом и, закрыв для уверенности глаза, резко закончил, – Я – дамнет.

Разверзнись сейчас пол под его ногами, упади с неба метеорит или даже достань его собеседник мобильный телефон – игрушку из другого мира, каковых здесь не было и быть не могло, – Себастьян и то не поразился бы больше.

Он неуверенно отступил, недоверчиво глядя на пленника, такого гордого, такого уверенного, бледного и решительного, на человека, только что расписавшегося в одном из самых страшных грехов, человека, пусть с неохотой, но все же вверившего ему ужасный секрет.

– Но… – спаситель Даирнаса закашлялся, пытаясь собраться с мыслями, – Если ты… но тогда почему ты не покинешь темницу самостоятельно? Если ты… и в самом деле… я думал, они способны? Ты. Способен.

– Я способен, – теперь уже голос Кинела зазвучал глухо; плечи его поникли, от былой гордости, казалось, не осталось и следа, – Пойми… пойми меня, Себастьян, я не предатель! Я… я клянусь жизнью, своей жизнью, своей кровью, клянусь даже жизнью своего дяди, я бы никогда не предал его! Если он желает видеть меня здесь – я останусь, пусть я и… Ты знаешь, как становятся дамнетами?

– Ноэль говорил, – осторожно отозвался парень, – Вроде, они похищают детей, потом воспитывают их по-своему… даже не детей, а подростков, молодых людей или… да?

– Да, – опальный лорд горько кивнул, с трудом заставляя себя выдавить улыбку, – Мне не сравнялось и тринадцати лет, когда они нашли меня и, схватив, оттащили куда-то в пещеры. Там были и другие… меня учили, нас учили самым разным вещам, обучали магии, пытались сделать из нас настоящих колдунов, проклятых колдунов, чертовых дамнетов, нам говорили, что это наша судьба!.. Многие верили. Многие остались по своей воле, и по своей воле вступили в армию Вагранта. Кое-кого заставили… А я бежал, – он медленно потянул носом воздух, разворачивая плечи, – Когда дамнеты обучают новичков магии, они каким-то образом стирают из их памяти воспоминания о родных, воспоминания о прошлой жизни. Но не сразу, нет… Это происходит очень постепенно, очень медленно, ты сам не замечаешь, как эти воспоминания исчезают и тебе начинает казаться, будто всю жизнь ты только и делал, что жил в этих пещерах, служа колдовству и магии, что иной жизни у тебя не было и быть не могло. Если что-то и остается, то эта память не вызывает тоски, ты не хочешь возвращаться… Но со мной этот фокус не удался – я помнил дядю, помнил его слишком хорошо, я жил только памятью о нем и каждый день твердил себе, что, сбежав, вернусь к нему. Я даже не знал, что он занял трон, пока не заговорили об этом в пещерах… Тогда я понял, что больше не могу оставаться там, – Кинел развел руки в стороны, – Я сбежал. Было трудно, за мною гнались, но в те времена Даирнас был очень силен и крепок, и когда я добрался до подножия Да-эр-на, – горы, на которой расположен дворец короля, горы, где находимся сейчас мы с тобой, – мои преследователи отстали. Оставалось дело за малым – подняться на вершину, и представиться дяде… По счастью, он узнал меня. Я не говорил ему правды о том, что произошло, он знал лишь, что я пережил нечто, о чем мне тяжело говорить… – он тяжело вздохнул и, опустив голову, покачал ею, – Он выпестовал меня, привел меня в чувство и, в конце концов, приблизил к себе, дал мне титул лорда. Знания дамнетов я сохранил… но никогда, клянусь, Себастьян, никогда я не применял их против моего короля, против моего дяди!.. Верь мне, верь, спаситель Даирнаса, я не лгу!

– Я верю тебе, – Себастьян, чуть сдвинув брови, немного опустил подбородок, – Если ты выжил там, среди дамнетов только благодаря памяти о нем… вряд ли ты бы предал его сейчас. Конечно, мне трудно сполна оценить весь трагизм ситуации – как ты верно подметил, я чужак здесь, но я понимаю, насколько могло бы быть неприятно Ноэлю такое известие. Я не скажу ему! – заметив неприятный подозрительный огонек в глазах собеседника, парень торопливо замахал перед собой руками, – Я не хочу еще больше мутить воду! В конце концов, у меня и без того уже голова идет кругом – если предатель не ты, то мне снова надо кого-то искать, а Ноэль говорит, что война начнется с минуты на минуту… Хотя войны я не вижу. Говорят об осаде, но я и осады не вижу, и не понимаю ровным счетом ничего в этих хитросплетениях.

– Война уже идет, – Кинел безнадежно махнул рукой, тяжело вздыхая, – Междоусобицы, помрачение ума – это лучшее, это излюбленное оружие дамнетов, можешь поверить мне. Война идет вовсю, Себастьян, а я – ее первая жертва. Чтобы остановить ее, нужно восстановить равновесие, нужно… просто заключить мир. Но на это не пойдет ни одна из сторон, увы. Что же до других твоих слов… – он нахмурился, – В стенах дворца и в самом деле есть предатель. И я знаю этого человека… но открыть тебе его имя не могу.

Себастьян помолчал, переваривая это заявление и пытаясь подобрать наиболее веские аргументы, чтобы заставить упрямого лорда переменить свое мнение. От логики обитателей Даирнаса он, надо признаться, уже начинал активно уставать, никак не мог синхронизировать ее с собственными мнениями и принципами, и порою подозревал, что миссия его по спасению королевства должна будет идти в сплошной борьбе с его упертыми жителями.

– Ноэль велел мне защитить, спасти Даирнас… – наконец медленно вымолвил он, – Но чем больше я узнаю местных жителей, тем больше понимаю, что сами они спасения не желают – мне непрестанно вставляют палки в колеса! В моем мире, Кинел, твое поведение назвали бы пособничеством – скрывая имя предателя, ты потворствуешь его делам, не даешь мне остановить его! Неужели ты не…

– Я понимаю значительно больше, чем ты можешь себе представить! – лорд несколько вскинулся, хмуря четко очерченные брови; в глазах его вспыхнул ставший уже привычным гнев на спасителя королевства, – Я знаю, что говорю и что делаю, глупец, это ты не можешь осознать этого! Если король узнает… – он сжал губы и упрямо мотнул головой, – Этот человек очень близок дяде, он ближе ему, чем я. И, если он узнает… это разобьет его сердце. Мое предательство пережить ему было тяжело, но ее предательства он не переживет.

– Ее? – Себастьян, слушающий пленника с большим вниманием, мгновенно уцепился за небольшую оговорку, – Ты сказал «ее»?

– Ничего подобного! – Кинел, явственно пугаясь, замахал перед собой руками, – Нет, я не говорил…

– Ты сказал, – безжалостно уточнил его собеседник, слегка сужая глаза, – Близкий королю человек, «она»… неужели это… – дойдя в мыслях до нужной персоны, он даже растерялся, – Кинел… да не может быть…

– Не может? – лорд, прекрасно понимая, что тайна его раскрыта, скривился, продолжая с откровенным омерзением, – А кто убедил тебя в моем предательстве больше всего? Кто вешался тебе на шею, пытался совратить с непонятными целями? Кто это был, ты можешь ответить мне, Себастьян?!

Парень тяжело сглотнул. Ответ он знал, но произносить его почему-то боялся, словно опасаясь вдруг оказаться услышанным. И, тем не менее, произнес, почти прошептал, почти выдохнул одно-единственное верное имя:

– Васанта…

– Верно, – Кинел обессилено закрыл глаза, – Я говорил тебе, что обо мне известно лишь одному человеку в этих стенах, друг мой. И этот человек – она. Дочь Вагранта, единственная его родная кровь, женщина, девушка настолько же жестокая, как и очаровательная, столь же безжалостная, как и ее родитель. Я видел ее в пещерах, видел не раз, но, когда попал во дворец, она сказала мне, чтобы я молчал… если не хочу вновь отправиться туда. Я был молод, глуп и напуган, я не хотел возвращаться, я хотел защитить дядю. А потом понял, что дядя привязан к ней, как к дочери и стал молчать уже не желая разбить его сердце… Ты можешь не верить мне, Себастьян, – он слегка приподнял подбородок, – Можешь считать меня предателем, лжецом и трусом. Но, заклинаю, если действительно хочешь спасти Даирнас – опасайся Васанты! Она хитра, она изворотлива, она надеется перетянуть тебя на свою сторону, хочет оставить короля без защиты, чтобы после свергнуть его! Она уже избавилась от меня. Ты – следующий, друг мой, поэтому… не спеши занимать эту очередь.

***

Король вошел в покои Себастьяна в тот момент, когда молодой человек, сидя на кровати, водил по собственной ладони перышком – единственным сохранившимся у него предметом из нормального мира, – напряженно размышляя о беседе с лордом Кинелом.

– Мне жаль отрывать тебя от раздумий, друг Себастьян, – Ноэль чуть склонил увенчанную тонким золотым ободком голову (бюджетный вариант тяжелой короны, более приспособленный для военных дел и походов, нежели для сидения в парадных залах), – Но, боюсь, время пришло. Дамнеты предприняли решительные действия – они переходят в атаку, мы должны отразить ее. Ты поведешь наше войско.

Спаситель Даирнаса едва не упал с кровати от неожиданности и, как-то рефлекторно сунув перышко обратно за пазуху, нахмурился, недоверчиво вглядываясь в лицо монарха. Нет, не похоже, чтобы он шутил – слишком серьезен, слишком сосредоточен для шутки, да и говорит как будто уверенно… Но говорит же какую-то чушь!

– Но как… – он поперхнулся и, вдруг сообразив, что при короле следует стоять, а не сидеть, торопливо поднялся на ноги, – В-ваше Величество, я, конечно, чрезвычайно польщен честью, но… Но я не могу вести армию в бой! – ему вдруг стало страшно. Слова Ноэля, которые он поначалу даже не воспринял всерьез, как-то вдруг проникли ему в самую душу, заставляя увериться в них, и Себастьян, представив себя с мечом наперевес в сияющих доспехах, бросающимся, сломя голову, на сильных и жестоких врагов, почувствовал, что у него подкашиваются ноги.

– Я не воин… – он неловко сглотнул и, нервно ломая пальцы, все-таки сел снова, – Я… я… как вы себе представляете это??

Король легко пожал сильными плечами. Ему, человеку, к битвам привыкшему, ничего сверхъестественного в них не виделось.

– Ты доказал, что способен спасти любую живую тварь, обитающую в нашем королевстве, – говорил Ноэль, как обычно, спокойно, уверенно; каждое слово его имело неоспоримый вес, невероятную силу, и Себастьяна это изрядно пугало, – Лишь ты можешь повести армию против ненавистных дамнетов, спаситель, лишь тебе под силу разбить, одолеть их! Лорд Кинел…

– Почему бы нам не выпустить его ненадолго из тюрьмы, чтобы он сам повел войско? – парень, ощущая кожей всю глупость собственного предложения, прижал руки к груди, кусая губы, – Вы знаете, я… я говорил с ним и, если честно, думаю, что он не такой уж плохой парень и, быть может, я вообще ошибался…

– Себастьян, – король, по-видимому, начиная понимать, что собеседник его просто трусит, что битва, предстоящая ему, битва, которую он надеялся взвалить на его плечи, в жизни спасителя Даирнаса будет первой, успокаивающе улыбнулся и, приблизившись, неожиданно присел на кровать рядом с ним. Крепкая королевская длань дружески сжала худощавое плечо юноши, и тот поежился. В этом жесте чувствовалась какая-то неотвратимая, обрекающая уверенность, в нем ощущалась сила, могущая свернуть горы и подчинить себе любого человека и, казалось, касаясь его, Ноэль подавлял собственную волю собеседника.

– Кинел – мой племянник, – говорил монарх негромко, очень спокойно и даже проникновенно, – Мне жаль, что все обернулось именно так, но я вынужден признать – я давно подозревал его в подобных деяниях. Мне известно о его наклонностях, о его способности говорить со змеями, мне известно, что он интересуется делами дамнетов!.. Увы, я не хотел верить, – он вздохнул и, опустив голову, сокрушенно покачал ею, – Ты открыл мне глаза, мой молодой друг, ты заставил меня прозреть и понять, что рядом со мною находится человек, не достойный моего доверия. Увы, – он сжал губы и, словно собираясь с мыслями, примолк. Затем, сдвинув брови, продолжил уже куда как более уверенно и решительно:

– Увы, Кинел – человек хитрый и умный, он способен произвести нужное впечатление даже на своих врагов и, полагаю, сумел обворожить и тебя. Не позволяй себе душевной слабости, Себастьян, не забывай о том, что произошло, о том, что ты слышал – Кинел предал меня, предал Даирнас, он заслуживает своего наказания. Он – наше разочарование, он мое разочарование, тогда как ты, мой друг, – моя самая большая надежда. Ты поведешь войско в бой и, я уверен, вернешься с победой! Не бойся, – заметив, что Себастьян вновь надеется возразить, король быстро улыбнулся, чуть сильнее сжимая его плечо, – Я буду рядом с тобой, я не оставлю тебя в одиночестве. Будет рядом и Мервин, и Харед – мы все поможем тебе, но ты должен идти впереди! Дамнеты должны видеть, против кого осмелились выйти на сей раз, они должны трепетать пред спасителем Даирнаса! Вставай же! – Ноэль, разогретый собственными речами, уверенно поднялся на ноги, твердой рукою поднимая и все еще не убежденного до конца слушателя, – Вставай, отринь свой страх, и иди в бой, мой друг! И я клянусь – ты принесешь нам победу!