355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Сьюзен Купер » Восход тьмы » Текст книги (страница 1)
Восход тьмы
  • Текст добавлен: 29 сентября 2016, 01:35

Текст книги "Восход тьмы"


Автор книги: Сьюзен Купер



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Сьюзен Купер
Восход тьмы

I. ОТКРЫТИЕ

КАНУН ЗИМНЕГО СОЛНЦЕСТОЯНИЯ

– Слишком много! – выкрикнул Джеймс и захлопнул за собой дверь.

– О чем это ты? – спросил Уилл.

– О том, что в этой семье слишком много детей. Ну просто чересчур, – Джеймс стоял посреди комнаты и злобно пыхтел, напоминая маленький паровоз, прибывший к железнодорожной платформе. Затем подошел к брату и уставился через окно в сад. Уилл отложил книгу и подтянул ноги, чтобы освободить для него место на подоконнике.

– Я слышал какие-то крики, – сказал он, уткнувшись подбородком в колени.

– А, ерунда, – отмахнулся Джеймс, – снова эта бестолковая Барбара. Командует: «Это подберите, то не трогайте». И Мэри туда же – трещит без умолку. Наш дом, конечно, очень просторный, но здесь всегда полно людей.

Мальчики посмотрели в окно. Снег лишь припорошил землю. Большим серым пятном темнела лужайка, чернели голые, казавшиеся угрюмыми деревья. Оживляли мрачную картину только белые крыши гаража, старого сарая, клеток для кроликов и курятника. Вдалеке виднелись поля фермы Доусонов. Небо было серым из-за тяжелых туч, однако снег упорно отказывался укрыть землю нарядным белым покрывалом.

– До Рождества осталось четыре дня, – сказал Уилл, – хорошо бы начался настоящий снегопад.

– А завтра твой день рождения.

– Гм… – Уилл тоже собирался заговорить об этом, но стеснялся – его слова могли прозвучать как напоминание. Он мечтал о таком подарке ко дню рождения, который, увы, никто не мог преподнести ему. Он мечтал о снеге – искрящемся, глубоком, под покровом которого замирает все вокруг. Но снегопад все не начинался.

– Я еще не кормил кроликов. Хочешь пойти со мной? – предложил Уилл.

Надев ботинки и хорошенько укутавшись, мальчики попытались незаметно пробраться через шумную кухню. Нарастающие звуки симфонического оркестра вырывались из радиоприемника; Гвен, старшая сестра, резала лук и пела; мать, широкобедрая, с раскрасневшимся лицом, склонилась над печкой.

– Кролики до сих пор не накормлены! – крикнула мать, когда сыновья попали в поле ее зрения. – И принесите-ка сена с фермы.

– Мы уже идем! – прокричал в ответ Уилл. Когда он проходил мимо стола, из радиоприемника послышался страшный треск. Мальчик даже подскочил от неожиданности.

– Да сделайте же тише! – взвизгнула миссис Стэнтон.

Выйдя на улицу, мальчики оказались вдруг в полной тишине. В старом пахнущем фермой сарае – низком здании с черепичной крышей, бывшем когда-то конюшней – Уилл зачерпнул ведром корм для кроликов. Оставляя на твердой промерзшей земле черные следы, ребята прошли по тонкому слою снега к большим деревянным клеткам, выстроенным в ряд.

Уилл открыл дверцу кормушки, потом вдруг замер и нахмурился. Он привык к тому, что сонные кролики жались друг к другу в углу клетки и только самые жадные, подергивая носами, быстро подбирались к еде. Сегодня животные вели себя беспокойно, сновали туда-сюда, ударяясь о деревянные стенки; один или два даже испуганно отскочили, когда Уилл приблизился. Он подошел к клетке своего любимого кролика по имени Челси и по привычке протянул руку, чтобы ласково почесать его за ушами. Но животное метнулось назад и забилось в угол, испуганно глядя на мальчика.

– Эй! – сказал обеспокоенный Уилл. – Эй, Джеймс, ты только погляди. Что с ним творится? Да и со всеми остальными?

– Мне кажется, они прекрасно себя чувствуют.

– А мне так не кажется. Они нервничают. Даже Челси. Ну-ка, мальчик, иди сюда.

Но кролик не двинулся с места.

– Забавно, – сказал Джеймс, с любопытством наблюдая за происходящим. – Я готов поспорить, что у тебя руки плохо пахнут. Наверное, ты трогал что-то, чего они не любят. Например, собаки не переносят запаха аниса, вот и кролики, должно быть, что-то унюхали.

– Ничего я не трогал. Если хочешь знать, я мыл руки прямо перед тем, как ты вошел в комнату.

– Ну тогда все ясно, – быстро отреагировал Джеймс. – Проблема в том, что ты никогда не приходил к ним с чистыми руками. Вряд ли они переживут такое потрясение.

– Очень смешно. – Уилл набросился на Джеймса, и началась шутливая потасовка, а тем временем пустое ведро из-под корма с грохотом упало на пол. Когда мальчики уходили, Уилл еще раз взглянул на животных. Они продолжали беспорядочно передвигаться, не притрагивались к еде и испуганно озирались по сторонам, вытаращив глаза.

– Возможно, проблема снова в лисе, – предположил Джеймс. – Напомни, чтобы я сказал об этом маме.

Лиса была не страшна кроликам в их надежном жилище. А вот цыплята были более уязвимы. Прошлой зимой, прямо перед началом рыночного сезона, семейство лис вломилось в один из курятников и утащило шестерых прекрасно откормленных птиц. Миссис Стэнтон рассчитывала купить на деньги от продажи цыплят одиннадцать рождественских подарков, как и поступала каждый год. Поэтому она пришла в ярость и две ночи караулила похитителей, прячась в холодном сарае. Но злодеи так и не вернулись. Уилл подумал, что на месте лис он тоже держался бы от нее подальше. Его мать была женой ювелира, но кровь фермеров из Бакингемшира, текущая в ее жилах, давала о себе знать: иногда шутки с ней были плохи.

Толкая перед собой тележку, хитроумное домашнее изобретение с перекладиной, соединяющей деревянные ручки, Уилл и Джеймс прошли свой путь по извилистой, поросшей травой аллее, а затем по дороге, ведущей к ферме Доусонов. Они быстро миновали кладбище с огромными темными тисами, склонившимися над облупившейся стеной. Немного замедлили шаг на углу у церкви, около Рощи грачей. Высокие заросли конского каштана звенели от голосов птиц, а свитые из лесного мусора гнезда, хаотично разбросанные по деревьям, образовывали над рощицей нечто вроде купола. Это место было хорошо знакомо мальчикам.

– Послушай-ка грачей! Что-то их встревожило.

Резкое, неблагозвучное пение пернатого хора оглушало, и когда Уилл поднял голову вверх, то увидел небо, почерневшее от несметного числа птиц, круживших над верхушками деревьев. Они хлопали крыльями и метались взад-вперед. Эта галдящая стая будто повисла над рощей, слившись в одно огромное темное пятно.

– Неужели сова?

– Они ни на кого не охотятся. Пошли, Уилл, скоро стемнеет.

– Вот поэтому и странно, что грачи так суетятся. В это время суток они обычно устраиваются на ночлег.

Уилл с неохотой отвел взгляд от птиц и уже в следующую секунду вздрогнул и схватил брата за руку. Ему показалось, что в темном переулке, в стороне от дороги, на которой они стояли, кто-то движется. Переулок находился между Рощей грачей и кладбищем и вел к небольшой церквушке, а дальше к Темзе.

– Эй!

– Что случилось?

– Там кто-то есть. Или был, подглядывал за нами.

Джеймс вздохнул.

– Ну и что? Просто кто-то вышел прогуляться.

– Нет, что-то не так. – Уилл смотрел во все глаза, пытаясь обнаружить кого-то в переулке. – Это был очень странный человек, он согнулся в три погибели и крался за нами, а когда понял, что я вижу его, то сразу скрылся за деревьями. Удрал, как крыса.

Джеймс, толкая перед собой ручную тележку, быстро свернул с дороги, так что Уиллу пришлось бежать, чтобы догнать его.

– Значит, это просто бродяга, – сказал Джеймс. – Не знаю почему, но, кажется, все сегодня умом тронулись: Барб, кролики, грачи… А сейчас еще и ты – несешь всякую чепуху. Пойдем скорее за сеном. И вообще хорошо бы попить чаю.

Тележка, оставляя борозды на промерзшей земле, вкатилась во двор фермы Доусонов – довольно большой участок земли, с трех сторон окруженный постройками. Мальчики учуяли хорошо знакомый запах фермерского хозяйства. Должно быть, сегодня чистили хлев – старый Джордж, беззубый скотник, собирал в кучу навоз во дворе. Он помахал братьям рукой. Даже муха не пролетит мимо него незамеченной: он мог увидеть ястреба, парящего на расстоянии мили от фермы. В дверях амбара показался мистер Доусон.

– А! – воскликнул он. – Сено для фермы Стэнтонов? – Так он шутливо называл хозяйство их матери, потому что она держала кроликов и кур.

– Да, будьте добры, – ответил Джеймс.

– Сейчас-сейчас, – сказал мистер Доусон. И старый Джордж исчез в сарае. – Значит, все в порядке? – продолжал мистер Доусон. – Передайте вашей матушке, что завтра я возьму у нее десяток птиц. И четырех кроликов. Не смотри на меня так, малыш Уилли. Раз уж этим тварям не суждено повеселиться в Рождество, праздник будет у моего семейства, которое полакомится ими.

Мистер Доусон поднял глаза к небу, и Уилл обратил внимание на странный взгляд этого морщинистого, хмурого человека. Низко над землей нависали серые облака, а прямо над фермой медленно кружили два черных грача.

– От грачей сегодня столько шума, – произнес Джеймс, – а еще Уилл видел какого-то странного бродягу возле леса.

Мистер Доусон пристально посмотрел на Уилла:

– Что еще за бродяга?

– Просто какой-то сгорбленный старик. Но он убежал.

– Значит, Странник в пути, – тихо заговорил мистер Доусон, как будто сам с собой, – Ох, должно быть, это он.

– Неважная погода для прогулок, – бодро сказал Джеймс. Он кивком головы указал на северное небо над фермой. Тучи становились все темнее и сгущались. Они были похожи на зловещие серые холмы с желтыми прогалинами. Усилившийся ветер безжалостно трепал волосы; было слышно, как вдалеке трещат верхушки деревьев.

– Вот-вот пойдет снег, – предположил мистер Доусон.

– Ужасный день, – резко отозвался Уилл и тут же удивился своему настроению: ведь он так ждал этого снега. Но теперь мальчик испытывал лишь необъяснимое, нарастающее волнение. – Почему-то мурашки ползут по коже.

– Эта ночь будет скверной, – сказал мистер Доусон.

– А вот и Старый Джордж принес сено, – заметил Джеймс. – Пошли домой, Уилл.

– Ты можешь идти, – сказал фермер, – а ты, Уилл, подожди, я принесу кое-что из дома для твоей матери.

Но мистер Доусон не двинулся с места, пока Джеймс катил тележку от амбара; он стоял, засунув руки в карманы своей старой твидовой куртки, и глядел в темнеющее небо.

– Странник в пути, – повторил он, – эта ночь будет скверной, а завтрашнее утро и того хуже.

Он посмотрел на Уилла, и мальчик увидел в его карих глазах растущую тревогу. Никогда раньше Уилл не замечал, что глаза у мистера Доусона такие темные – очень необычные в стране голубоглазых англичан.

– У тебя скоро день рождения, – сказал фермер.

– Ну…

– У меня кое-что есть для тебя. – Доусон быстро оглядел двор и вытащил руку из кармана. То, что Уилл увидел, напоминало украшение, сделанное из черного металла: плоский полый круг, разделенный на четыре части двумя скрещенными полосками. Взяв подарок в руки, Уилл с любопытством разглядывал его. Вещица была размером с его ладонь, довольно тяжелая, грубо выкованная, очевидно, из железа, однако края ее не были острыми. Железо холодило руку мальчика.

– Что это? – спросил он.

– Пока важно одно: всегда держи этот круг при себе, – ответил мистер Доусон. – Пусть он постоянно будет с тобой, все время. Прямо сейчас положи его в карман. А потом надень на свой ремень и носи как пряжку.

Уилл положил стальной круг в карман.

– Большое спасибо, – произнес он с дрожью в голосе.

Встреча с мистером Доусоном, обычно очень приветливым человеком, не сделала этот день более спокойным. Фермер продолжал смотреть на Уилла тем же пристальным, тревожным взглядом, и мальчик почувствовал, как у него на затылке зашевелились волосы. Затем мистер Доусон улыбнулся, но улыбка это была вызвана вовсе не веселым настроением, а скорее опасениями.

– Храни эту вещь, Уилл. И чем меньше ты будешь о ней рассказывать, тем лучше. Она пригодится тебе, после того как пойдет снег, – сказал он оживленно. – А теперь пойдем, миссис Доусон приготовила для твоей мамы целую банку начинки для пирога.

Они направились к дому. Но вместо жены фермера в дверях их поджидала Мэгги Барнс, круглолицая, розовощекая доярка, которая всегда напоминала Уиллу яблоко. Широко улыбаясь, она держала в руках большой белый фаянсовый кувшин, перевязанный красной ленточкой.

– Спасибо, Мэгги, – поблагодарил фермер Доусон.

– Миссис велела принести это для малыша Уилла, – пояснила Мэгги, – а сама пошла в деревню, чтобы повидать священника. Как поживает твой старший брат, Уилл?

Она всегда задавала это вопрос, когда видела Уилла, проявляя так свой интерес к его старшему брату – Максу. В семье Стэнтонов частенько шутили над тем, что Мэгги Барнс с фермы Доусонов имела серьезные виды на Макса.

– Хорошо, спасибо, – вежливо ответил Уилл, – отрастил волосы, выглядит теперь как девчонка.

Мэгги ахнула.

– Ну и шуточки у тебя! – Она захихикала и помахала Уиллу рукой на прощание. В этот момент Уилл заметил, как ее пристальный взгляд скользнул поверх его головы. Обернувшись, он краем глаза успел уловить, что ворота фермы едва заметно качнулись, будто из них выскользнул тот, кто хотел поскорее скрыться из виду. Однако, приглядевшись, мальчик так никого и не увидел.

Джеймс ждал брата неподалеку, и мальчики вдвоем стали толкать перед собой тележку, на которой лежали две кипы сена, а между ними большой кувшин с начинкой для пирога. Фермер стоял в дверях дома, и Уилл спиной чувствовал, что он наблюдает за ними. Мальчик, ощущая странное волнение, поднял глаза на огромные сгустившиеся тучи, затем невольно опустил руку в карман и сжал странный железный круг. «…После того как пойдет снег». Небо выглядело так, будто вот-вот обрушится на землю. Уилл не понимал, что происходит.

Один из фермерских псов понесся навстречу мальчикам, виляя хвостом, но внезапно остановился и настороженно посмотрел на них.

– Эй, Рэйс! – позвал Уилл.

Пес опустил хвост и зарычал, оскалив зубы.

– Джеймс! – встревожено произнес Уилл.

– Да не укусит он тебя, чего ты боишься?

Они свернули на дорогу.

– Я не боюсь. Просто что-то не так, понимаешь? Происходит что-то странное. Рэйс, Челси – все животные пугаются меня.

Уилл был встревожен не на шутку. Гвалт, доносившийся из гнездовья грачей, становился все громче, хотя уже надвигались сумерки. Мальчики видели над верхушками деревьев скопление черных птиц, еще более взбудораженных, чем раньше; они метались, шумно хлопая крыльями.

Как будто в подтверждение безотчетной тревоги Уилла в переулке за церковным кладбищем показалась фигура незнакомца. Он шел шаркающей походкой, был одет в лохмотья и больше походил на тюк старой одежды, чем на человека. При виде его мальчики замедлили шаг и непроизвольно прижались друг к другу. Странный незнакомец повернул косматую голову и посмотрел на них.

Затем неожиданно, как в чудовищном сне, вместе с завывающим порывом ветра с неба обрушилась черная тень, и два огромных грача налетели на бродягу. Он с криком отшатнулся, вскинул руки, пытаясь защитить лицо, а птицы захлопали огромными крыльями и, пролетев мимо мальчиков, взмыли в небо.

Уилл и Джеймс застыли на месте, вытаращив глаза и прижавшись к охапке сена. Незнакомец съежился и попятился назад к воротам кладбища.

«Кааааааааааак… каааааааак…»! Бешеная стая над лесом издавала невообразимый гвалт, а затем еще три кружащихся черных силуэта бросились вниз, как и первые два, вновь неистово атаковали бродягу и взмыли вверх. На этот раз он взревел от ужаса, обхватил руками опущенную вниз голову и, спотыкаясь, побежал по дороге. Тяжело дыша, незнакомец пробежал мимо мальчиков, миновал ворота фермы Доусонов и понесся по направлению к деревне. Братья успели заметить сальные седые волосы, торчащие из-под старой грязной шапки, рваное коричневое пальто, перевязанное веревкой, поношенные ботинки, один – с оторванной подошвой, из-за чего бродяга отбрасывал ногу в сторону и немного прихрамывал. Но они не разглядели его лица.

Высоко над головами мальчиков грачи перестали неистово кружиться и медленно начали двигаться по кругу, а затем один за другим опустились на деревья. Они все еще громко галдели, но, хотя каркающий переполох продолжался, это больше не казалось сумасшествием. Очнувшись от оцепенения, Уилл смог наконец подвигать головой и почувствовал, что какой-то предмет щекочет его щеку. Протянув руку, он наткнулся на длинное черное перо, лежавшее у него на плече. Он засунул его в карман куртки. Движения мальчика были замедленными, как у человека, еще не совсем отошедшего ото сна.

Братья катили нагруженную тележку вниз по дороге к своему дому, и карканье у них за спиной превращалось в зловещее журчание, подобное тому, которое доносится весной со стороны разлившейся Темзы.

Наконец Джеймс заговорил:

– Обычно грачи так себя не ведут. Они не нападают на людей. И тем более не спускаются так низко. Никогда.

– Точно, – согласился Уилл.

Он по-прежнему двигался словно в полусне, чувствуя лишь любопытство, которое с каждой минутой все сильнее и сильнее завладевало им. Посреди неутихающего птичьего гомона он вдруг испытал незнакомое и очень сильное чувство. Никогда прежде с ним не происходило ничего подобного: как будто кто-то отчаянно пытался передать ему важное сообщение, но безуспешно, потому что Уилл не в силах был понять его. Это послание казалось чем-то вроде безмолвного крика. Но мальчик не мог разгадать эту загадку, потому что не знал, как это сделать.

– Такое чувство, как будто на радиостанции нет радиоприемника, – произнес он вслух.

– Что? – переспросил Джеймс, хотя на самом деле вовсе не собирался слушать Уилла. – Странная штука, – продолжал он, – я думаю, что бродяга пытался поймать грача. Вот птицы и взбесились. Готов поспорить, что он сунет свой нос и к курам, и к кроликам. Странно, что у него нет ружья. Надо сказать маме, чтобы она оставила собак на ночь в сарае.

Всю дорогу домой он болтал без умолку и замолчал только после того, как они разгрузили тележку. К этому времени Уилл сделал открытие, которое поразило его: дикая, свирепая атака грачей полностью стерлась из памяти Джеймса, как будто волна отхлынула от берега. Прошло еще очень мало времени, а он уже напрочь забыл об этом происшествии.

Какая-то неведомая сила позаботилась о том, чтобы в сознании Джеймса не осталось и следа событий этого вечера. И Уилл понял, что об этом случае никто не должен знать, поэтому и сам воздержался от рассказов.

– Вот, отдай начинку маме, – сказал Джеймс, – и пойдем в дом, пока совсем не замерзли. Ветер усиливается, хорошо, что мы поторопились.

– Да уж, – ответил Уилл. Он действительно промерз до костей, но поднявшийся ветер был тут ни при чем. Мальчик опустил руку в карман и крепко сжал пальцами железный круг. На этот раз металл был теплым на ощупь.

* * *

Серый сумеречный мир уже почти погрузился в темноту, когда мальчики вошли в кухню. За окном в пятне желтого света стоял маленький, изрядно побитый фургон их отца. В кухне было еще более шумно и жарко, чем прежде. Гвен накрывала на стол, осторожно лавируя между мистером Стэнтоном и близнецами Полом и Робином, которые озабоченно склонились над каким-то сложным механизмом, пытаясь, вероятно, его починить. Мэри стояла у включенного на полную громкость радиоприемника, из которого раздавалась музыка. Когда Уилл приблизился к приемнику, начались помехи и он так громко затрещал, что все стали морщиться и недовольно хмыкать.

– Да выключите же его наконец! – отчаянно закричала миссис Стэнтон, стоявшая у раковины. Мэри обиженно надула губы и выключила заглушенную треском музыку, но даже после этого тише стало не намного: если хотя бы половина семейства находилась дома, такой гвалт был в порядке вещей. Когда все уселись за низкий деревянный стол, голоса и смех наполнили кухню – вытянутое помещение с каменным полом. Две уэльские овчарки, Раг и Ки, полусонные лежали в дальнем углу комнаты у камина. Сегодня Уилл старался держаться от них подальше: он не вынесет, если собственные собаки будут рычать на него. Все принялись за «чай» – если миссис Стэнтон удавалось приготовить еду до пяти часов вечера, такой прием пищи называли чаем, если приходилось сесть за стол позже, то – ужином. Тарелка Уилла, как всегда, была полна еды, и он без промедления отправлял ее в рот, таким образом избегая необходимости участвовать в общем разговоре. Но, увы, трудно было оставаться в стороне от дружелюбной болтовни Стэнтонов, особенно если ты самый младший в семье.

Его мать спросила, махнув ему рукой с другого конца стола:

– Что будем завтра на чай, Уилл?

Он ответил с полным ртом:

– Печенку и бекон, пожалуйста.

Джеймс издал громкий стон.

– Заткнись, – сказала шестнадцатилетняя Барбара, их старшая сестра. – Это его день рождения, и он имеет право выбирать.

– Но печенка… – простонал Джеймс.

– Так тебе и надо, – злорадно произнес Робин, – на твой день рождения, если я правильно помню, нам всем пришлось есть отвратительную запеканку из цветной капусты.

– Между прочим, ее готовила я, – напомнила Гвен, – и она не была отвратительной.

– Не обижайся, – мягко ответил Робин, – просто я терпеть не могу цветную капусту. В любом случае, ты поняла, что я хотел сказать.

– Я-то поняла. Но не уверена, понял ли Джеймс.

Робин, крупный, с низким голосом, был более мускулистым из близнецов, и шутки с ним были плохи. Поэтому Джеймс поспешно ответил:

– Все нормально.

– Завтра двойной праздник, Уилл, – сказал мистер Стэнтон, сидевший во главе стола. – Мы все будем участвовать в особой церемонии. Это семейная традиция.

Отец с любовью посмотрел на младшего сына, на его круглом лице появилась улыбка.

Мэри фыркнула:

– В мой одиннадцатый день рождения меня отшлепали и отправили спать.

– Боже мой, – сказала мама, – ну ты и фантазерка. Это же надо, все представить в таком свете. На самом деле тебя один раз шлепнули по попе и, насколько я помню, вполне заслуженно.

– Но у меня был день рождения, – возразила Мэри, откидывая назад длинные волосы, собранные в хвост. – И я этого никогда не забуду.

– Со временем забудешь, – дружелюбно пообещал Робин, – прошло всего-то три года.

– И вообще в одиннадцать ты была еще совсем ребенком, – задумчиво сказала миссис Стэнтон.

– Ха, – воскликнула Мэри, – а Уилл, видимо, нет?

В ту же секунду все взглянули на Уилла. Он смущенно осмотрел лица сидевших вокруг него родных и, насупившись, опустил взгляд в тарелку, предоставив семейству Стэнтонов разглядывать густые каштановые волосы у него на макушке. Ощущая неловкость, Уилл, кроме того, чувствовал некую опасность. Ему казалось, что когда много людей одновременно думают о нем, кто-то, враждебно настроенный по отношению к нему, мог услышать их мысли и навредить ему…

– Уилл – очень взрослый для одиннадцатилетнего мальчика, – солидно проговорила Гвен.

– У него как будто вообще нет возраста, – поддержал ее Робин.

Слова брата и сестры прозвучали серьезно и отстраненно, как если бы они обсуждали малознакомого человека.

– Ну хватит уже, прекратите, – неожиданно сказал Пол. Он был более рассудительным из близнецов, этаким семейным гением, а возможно, Пол и вправду был талантлив: он прекрасно играл на флейте и уделял много внимания младшим. – Ты кого-нибудь пригласил завтра на чай, Уилл?

– Нет. Ангус Макдоналдс уехал на Рождество в Шотландию, а Майк гостит у своей бабушки в Саутхоле. Ну, это ничего.

Вдруг за задней дверью дома началось какое-то движение, послышался звук быстрых шагов, и поток холодного воздуха с шумом ворвался в кухню. В дверном проеме показалась голова Макса, его светлые волосы были мокрыми от таявшего на них снега.

– Прости, мам, я опоздал, пришлось добираться пешком от Общинных земель. Что творится снаружи! Там настоящая пурга! – он оглядел озадаченные лица и усмехнулся. – Разве вы не знаете, что идет снег?

На секунду забыв обо всем на свете, Уилл радостно вскрикнул и кинулся к двери вместе с Джеймсом.

– Настоящий снег? Сильный?

– Точно, – ответил Макс и, снимая свой шарф, обдал мальчиков каплями холодной воды. Он был старшим братом, если не считать Стефана, который служил на флоте и приезжал домой очень редко.

– Смотрите, – Макс со скрежетом открыл дверь на улицу, и порыв ветра снова ворвался внутрь; снаружи Уилл увидел сверкающую дымку больших снежных хлопьев – ни деревьев, ни кустов не было видно, ничего, кроме кружащегося снега. Из кухни донесся хор возмущенных голосов:

– Закрой дверь!

– Это твой праздник, Уилл, – сказал отец, – как раз вовремя.

* * *

Намного позже, отправившись спать, Уилл раздвинул занавески в спальне и прижался к холодному оконному стеклу. Он смотрел на снег, который падал и падал… Слой снега толщиной в несколько сантиметров уже лежал снаружи на подоконнике, и мальчик мог видеть, как ветер, ударяющий в стекло, приносит все новые и новые хлопья снега. Он также слышал завывание ветра над крышей дома, прямо над своей комнатой. Уилл спал в мансарде с наклонной крышей, на самом верху старого дома. Он переехал сюда всего несколько месяцев назад, когда Стефан, бывший хозяин этой комнаты, вернулся на свой корабль после отпуска. До этого Уилл жил вместе с Джеймсом, как, впрочем, и все дети в их семье делили комнаты с другими. «Но в моей мансарде должен кто-то жить», – сказал старший брат, зная, как Уилл любит эту комнату.

На книжном шкафу в углу комнаты сейчас стоял портрет лейтенанта военно-морского флота Великобритании Стефана Стэнтона, выглядевшего довольно неуклюже в своей форме, а также резной деревянный ящик с драконом на крышке, где хранились письма, которые Стефан присылал Уиллу из самых удаленных уголков мира. Этот ящик был чем-то вроде личного тайника.

Хлопья снега сыпались на оконное стекло с таким звуком, как будто кто-то проводил по нему щеткой. Вскоре Уилл заметил, что ветер завывает над крышей еще громче, чем раньше; все предвещало надвигающуюся метель. Мальчик вспомнил о бродяге и подумал, где он нашел себе приют в такую-то непогоду. «Странник в пути… Эта ночь будет скверной…» Уилл взял свою куртку, достал из кармана странное металлическое украшение и провел пальцами по его поверхности, вверх и вниз по внутреннему перекрестью, которое делило круг на четыре части. Поверхность металла явно не была обработана, но казалась абсолютно гладкой. Это напомнило Уиллу одно место на полу кухни, где неровная поверхность камня была идеально отполирована ступнями нескольких поколений, потому что именно в этом месте каждый вошедший в кухню поворачивал за угол.

Металл украшения был насыщенного черного цвета, матовый, без единого пятнышка ржавчины. И сейчас он снова стал очень холодным на ощупь. Таким холодным, что Уилл вздрогнул, когда дотронулся до него – его пальцы онемели. Мальчик поспешил положить круг обратно в карман. Затем вытащил ремень из брюк, как обычно, небрежно швырнул его на спинку стула, снова достал круг и продел в него ремень, так что получилась еще одна пряжка, – в общем, сделал все так, как велел ему мистер Доусон. Ветер свистел в щелях оконных рам. Уилл вдел ремень в брюки и повесил их на стул.

И вдруг без видимых на то причин его охватил страх.

Первая волна ужаса захлестнула мальчика, когда он шел через комнату к своей кровати. Он остановился, как вкопанный, посреди комнаты, вой ветра снаружи почти оглушил его. Снег безжалостно стегал оконное стекло. Уилл вдруг почувствовал, что сильно замерз, его буквально пробирала дрожь. Он был так напуган, что не мог пошевелить даже пальцем. Перед глазами, как вспышки, мелькали мрачные картины: низкое небо над рощей, суматошные стаи грачей – огромные черные птицы, описывающие круги над его головой. Затем эти картины исчезли, и мальчик увидел лицо бродяги, искаженное ужасом, услышал вопли убегающего старика. На секунду Уиллу показалось, будто он смотрит в огромную черную яму. Затем громкие стоны ветра утихли, и страх отпустил его.

Мальчик стоял, дрожа, пугливо озираясь вокруг. В комнате было все как обычно. Уилл подумал, что все это ему привиделось. Разумнее успокоиться и просто пойти спать. Он скинул одежду, забрался в кровать и, пытаясь успокоиться, лежал, глядя вверх на маленькое окно наклонной крыши, которое было полностью засыпано снегом.

Уилл потушил ночник – мрак поглотил комнату. Даже когда глаза привыкли к темноте, он не мог различить ни одного предмета. Мальчик повернулся на бок, подтянул одеяло к подбородку, постарался думать о том, что завтра день его рождения, но легче ему так и не стало. Нехорошо все это. Что-то идет не так.

Уилл взволнованно ворочался в кровати. Никогда прежде он не испытывал подобного чувства, которое становилось сильнее с каждой минутой. Что-то тяжелое опускалось на него, словно хотело расплющить; что-то жуткое стремилось подчинить его себе, превратить в то, чем он не хотел быть. «Да, именно так, – подумал он, – превратить меня в кого-то другого. Но это глупо. Кому это нужно? И кого из меня хотят сделать?» Раздался скрип за полуоткрытой дверью, и мальчик тут же подскочил на кровати. Скрип послышался снова, и Уилл понял, что это: скрипела одна из половиц, которая частенько «разговаривала» сама с собой по ночам. Этот звук стал уже таким знакомым, что обычно Уилл просто не замечал его.

Но сейчас мальчик лежал, напряженно прислушиваясь. Вдруг скрип донесся издалека, из другой мансарды, и он снова рванулся, вздрогнув так, что одеяло накрыло его с головой. Он опять вспомнил сегодняшний день, хотя, в общем, вспоминать было особенно нечего. Мальчик старался думать о встрече с бродягой как о чем-то незначительном: он всего лишь столкнулся с обычным человеком в грязном пальто и рваных ботинках. Но опять перед его глазами мелькнула картина яростной атаки грачей. «Странник в пути…» И снова скрип, на этот раз где-то на потолке, прямо над его головой; и ветер завыл еще громче и протяжнее. Уилл резко сел на кровати и включил ночник.

Ничего подозрительного и пугающего – все как всегда. Он снова лег, испытывая стыд и чувствуя себя глупцом. «Испугался темноты, – подумал он. – Вот смех-то, совсем как маленький. Стефан никогда бы не испугался темноты, тем более здесь, наверху. Посмотри: вот книжный шкаф, стол, два стула, подоконник, вот шесть маленьких макетов парусников свисают с потолка, а их тени плавно движутся по стене. Нет причин для тревоги. Пора спать».

Он снова выключил свет, и сразу страх вновь набросился на него, как дикий зверь, выжидавший удобный случай для нападения. Уилл лежал в кровати испуганный, дрожащий, и никак не мог унять эту дрожь, он был не в силах даже шевельнуться, чувствуя, что сходит с ума. Снаружи завывал ветер, потом стихал, потом неожиданно снова начинал протяжно выть. Со стороны окна в потолке мансарды вдруг послышался приглушенный, царапающий звук, который вскоре перешел в скрежет. В следующий момент Уиллу показалось, что самый дикий ночной кошмар стал вдруг реальностью: прямо над его головой раздался жуткий треск, где-то совсем близко громко завыл ветер, и в комнату хлынул поток холодного воздуха. Ощущение ужаса захватило его с такой силой, что заставило сжаться в комок.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю