Текст книги "Любовь тебя настигнет (Великий побег)"

Автор книги: Сьюзен Филлипс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– Мне он нравится как есть, – сухо ответил домовладелец.

Темпл с отвращением оглядела ряды не сочетавшихся друг с другом двухъярусных кроватей. В изножье каждой лежал скрученный матрас. Она подошла к самой длинной стене с тремя большими окнами, каждое из которых закрывали выцветшие шторы с синтетической подкладкой. Темпл отодвинула одну из них.

– Вид фантастический. Вы правы, Люси. Это помещение отлично подойдет для тренировок.

Тут Люси подметила очевидное:

– Дама, которая следила за домом, умерла, поэтому здесь давно не убирали, но я уверена: Панда кого-то найдет.

– Я здесь никого не потерплю, – твердо сказала Темпл. Она отпустила штору и потерла пыльные пальцы. – Мы с Пандой сами справимся. Позаботиться о себе – для меня это что-то новенькое. – И потом с горечью добавила: – Интересно, помню ли я, как это делается?

Прежняя Люси вызвалась бы помочь, но Вайпер не собиралась становиться личным ассистентом Темпл Реншоу. Она указала на шкаф с постельным бельем, где лежали стопки разномастных простыней, и оставила обоих, чтобы они позаботились о себе сами.

Спустившись на первый этаж, она выложила из рюкзака продукты и сказала себе, что это может сработать. Отмывая грязную посуду, она услышала в коридоре голос Темпл.

– На самом деле, Панда, тебе не обязательно это делать. – Мольба в ее голосе возбудила любопытство Люси, и она выглянула из кухни.

Они стояли у входной двери, и Панда копошился в сумке Темпл – шикарном черном саквояже с тяжелой серебряной отделкой. Темпл ощупала воротник туники.

– Честное слово, Панда. В этом нет необходимости. Я четко сознаю, для чего сюда приехала.

– Тогда, должно быть, это ты проглядела. – Он выудил плитку шоколада «Тоблерон».

Темпл склонила голову набок и одарила его широкой улыбкой.

– Поздравляю. Ты прошел первый экзамен. Вот почему я плачу такие огромные деньги, чтобы ты работал на меня все лето.

Он сорвал обертку и откусил от плитки большой кусок.

– Не заговаривай мне зубы, Темпл.

Та уставилась на шоколадку, улыбка тут же исчезла с ее лица. Даже на расстоянии Люси чувствовала, как ей хочется сладкого. Он откусил еще шоколада и медленно прожевал, смакуя каждый кусочек. Он проявил неслыханную жестокость, за которую будет проклят на целую вечность.

– Что бы я ни нашел, – произнес он, – тебе придется наблюдать, как я это ем.

Темпл разбушевалась:

– Я не желаю с этим мириться!

– Умерь свой пыл. – Последний кусочек шоколада исчез у него во рту. Панда скомкал обертку и затолкал в карман. – Открывай чемоданы.

– Там нет ничего из того, чего там быть не должно, – заявила она.

– Будем надеяться, что это правда.

Но это было не так. Панда обнаружил еще одну огромную шоколадку. Даже для крупного мужчины на один день шоколада было многовато, но он уничтожил все до последнего кусочка. Темпл пришла в ярость.

– Мог бы и не вести себя как полный придурок.

– Ты же наняла меня не потому, что я милейший человек. Ты знала, что не на пикник едешь.

– Отлично.

Она попыталась пройти мимо него, но он схватил ее за руку.

– Нужно и тебя обыскать.

Она потянулась к карману штанов и ухмыльнулась.

– «Тик-так». Он совершенно безобидный, и вообще с меня довольно.

– Скоро привыкнешь.

Она зашипела от ярости, когда Панда принялся ее ощупывать.

– Не смей ко мне прикасаться!

– Да успокойся. – Он выудил из другого кармана пачку «Скиттлз», потом прихватил еще и «Тик-так» для ровного счета. – Сочувствие – это для неудачников. Разве не так всегда говорят по телевизору?

– Я плачу семьдесят пять тысяч долларов не за то, чтобы ты читал мне нотации!

Семьдесят пять тысяч долларов? Люси не верила своим ушам. Она даже не представляла, сколько заплатили ее родители, потом вспомнила о своей тысячедолларовой подачке и подумала, насколько смехотворной показалась ему такая сумма.

– Никаких нотаций, – проговорил он. – Это всего лишь наблюдение. – Судя по всему, места в желудке у него не осталось, потому что он затолкал пакетик со «Скиттлз» в карман вместе с обертками от шоколада, потом закрыл ее чемоданы.

– Я отнесу их наверх.

– Не трудись! – Она схватила их и потащила по лестнице наверх.

– Насмотрелась? – спросил Панда, все еще стоя спиной к двери, за которой пряталась Люси.

– Я все еще пытаюсь переварить то, что увидела, – ответила она. – Вы оба настроены воинственно.

Он бросил взгляд туда, где когда-то стоял стеллаж.

– Ты можешь уехать, как только пожелаешь. И почему ты, кстати, этого не сделала?

Потому что это ее дом.

– Потому что я продолжаю наказывать себя за то, что плохо разбираюсь в людях.

Было всего четыре часа, но она ничего не ела после завтрака, поэтому поставила на плиту сковороду, добавила масла и бросила туда одну из свиных котлет, которые купила в городе. На гриле получилось бы вкуснее, но эту ржавую мерзость она выбросила еще на первой неделе своего пребывания.

Мясо аппетитно зашипело, когда Панда, все еще в деловом костюме, влетел на кухню. Он схватил полотенце, обернул им ручку сковородки и выбежал в заднюю дверь.

– Эй! – Она помчалась за ним по двору. – Верни мою свиную котлету!

Он открыл крышку мусорного бака рядом с гаражом и, перевернув сковороду, отправил котлету на верную смерть.

– Нельзя готовить того, что не может есть Темпл.

– Нельзя готовить? Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что «нельзя готовить»?!

– Запах распространился по всему дому. Она пытается избавиться от дурной привычки все время что-то жевать, и ты не посмеешь ее мучить.

– Я? Да ты тысячу калорий умял прямо перед ней!

– Это естественно. А вот ты ведешь себя совершенно по-другому.

Она схватилась за голову.

– Не могу поверить!

Его губы изогнулись.

– Быть может, лучше позвонить мамочке и попросить прислать за тобой охрану, чтобы ты не чувствовала себя беззащитной?

Неужели она целовала этого человека? Позволила ему… позволила ему… сделать что? Вайпер была вне себя, и она ткнула облупившимся угольно-черным ногтем прямо ему в лицо.

– Ты, – произнесла она, – еще заплатишь.

И отправилась восвояси.

Он уже расплачивался. Даже просто находиться рядом с ней было невыносимо. Он еще помнил, как впервые ее увидел. В тот вечер, когда репетировали свадебный ужин. Она стояла рядом с Тедом в женственном голубовато-зеленом платье, ее блестящие волосы были на несколько тонов светлее, чем сейчас. Единственное, о чем он мог думать, – это насколько идеально они подходили друг другу, пара американской мечты. Лишь две недели спустя на озере Каддо, когда она наконец позвонила родственникам, он понял, что к Теду она не вернется. Глупо.

«Ты была не настолько хороша».

Какая наглая ложь. Это он был неуклюжим, суетливым, неумелым и плохо себя контролировал. Люси была нежной и естественной без этого дурацкого позерства, которое большинство женщин любят привносить в свое поведение в спальне.

Панда рассчитывал, что она уедет, как только его увидит, но вместо того, чтобы запрыгнуть на паром, как он ожидал, она решила поджарить свиные котлеты. Теперь у него на руках оказались две непростые женщины, которые хотели использовать его дом в качестве укрытия. Одна из них была требовательной занудой, но ему уже приходилось иметь дело с Темпл, и он знал, что справится с ней и на этот раз. Вторая доставляла ему неудобства в другом плане, и больше всего он хотел бы разобраться с ней без одежды.

Он выкинул из головы мысли об обнаженной Люси, чтобы сосредоточиться на работе. Меньше всего на свете он хотел оставаться здесь, но Темпл платила кучу денег, чтобы он нянчился с ней, и отказывалась обсуждать какой бы то ни было переезд. Он жалел, что рассказал о доме. Но ведь он никогда не думал, что она настоит на приезде сюда, как не думал, что она наберет тридцать фунтов лишнего веса и поставит под угрозу свою карьеру. Панде нравилась работа, которая держала его в тонусе, работа, которая обещала приключения. Эта работа была дерьмовой, зато щедро оплачивалась. Кроме того, Темпл была его первым крупным клиентом, и за ним остался должок.

Они познакомились вскоре после открытия им агентства, когда ее издатель нанял его для обычной работы охранником в одном из книжных магазинов Чикаго, где она подписывала книги. Один нервный парень в толпе привлек его внимание. Панда внимательно наблюдал за ним и незадолго до окончания вечера успел остановить его, когда тот пытался перескочить через ряд стульев, чтобы изрезать лицо Темпл. С того момента, когда бы Темпл ни понадобилась охрана, она требовала, чтоб нанимали его. Благодаря ей он приобрел других обеспеченных клиентов, и его бизнес вырос до таких объемов, что он смог арендовать квартиру близ Лейк-Шор-драйв, где изредка ночевал, приобрести дом и поместить мать в лучший в Иллинойсе дом престарелых для страдающих болезнью Альцгеймера.

У него в животе заурчало, но не от голода, а оттого, что он пытался переварить весь этот шоколад. Он не особенно любил сладкое. Жаль, что Темпл поглощала не картофельные чипсы.

Панда снова подумал о Люси. Он открыто попросил ее не менять ничего в доме, но она поступила по-своему, и эти перемены беспокоили его. Почему Люси отозвалась на просьбу Темпл? Он не мог понять, но знал: чем скорее он заставит ее уехать, тем лучше. А самый простой способ добиться этого – сделать так, чтобы она вспомнила о его худших качествах.

Если бы только мысль о том, что ему придется напомнить ей обо всем, не удручала его так сильно.

Злая королева оказалась отнюдь не белоручкой, это Люси вынуждена была признать. На следующее утро она трудилась бок о бок с Пандой, разбирая двухъярусные кровати и вынося их на улицу.

– Отличная тренировка для сердца, – сказала она Люси, когда тащила пару досок от кровати к входной двери.

Темпл собрала волосы в неряшливый хвост и сменила вчерашний черный костюм на просторные темно-синие спортивные штаны и безразмерный вязаный топ в сеточку: судя по стилю, ни то ни другое не выпускалось под ее брендом.

– Я так понимаю, вас с Пандой что-то связывает, – заявила она.

Люси шагнула вперед, чтобы придержать входную дверь.

– Неправильно понимаете.

Темпл не удивилась резкому ответу Люси.

– Пока он справляется с работой, для которой нанят, – она просунула ногу в дверь, – мне все равно, чем вы будете заниматься в свободное время.

Люси не привыкла, чтобы с ней обращались как с мелкой сошкой, но прежде чем успела возразить, Злая королева вместе с досками исчезла за входной дверью.

На двери кладовки, когда пришла на кухню позавтракать, Люси обнаружила висячий замок, но поскольку не имела желания ссориться с Пандой натощак, удовлетворилась кофе. Но есть хотелось. Она обнаружила упаковку йогурта с черешней и холодный хот-дог. Прежде чем успела съесть хоть что-то, она услышала, как на подъездную аллею въехал грузовик, тут же наверху хлопнула дверь, вероятно, это Темпл пряталась от незваных гостей. Вскоре Панда и водитель начали разгружать машину – оказалось, что привезли оборудование для спортзала.

Люси собиралась испечь хлеб для Бри и Тоби, но после вчерашнего инцидента с котлетой она не представляла, как это сделать, и поехала к ларьку с пустыми руками.

Бри стояла на лестнице, рисуя красочную гирлянду из лент на бледно-желтой крыше ларька – причудливое украшение, которое можно увидеть на карусели. Цвета сочетались со старомодным стеганым одеялом цвета мха, которое она набросила на прилавок, чтобы в выгодном свете выставить банки с медом в виде пирамиды.

Тоби выскочил из-за ларька, как только Люси слезла с велосипеда.

– Вчера я видел, как мимо проехала машина Панды. У вас есть для меня работа?

Она не подумала о сложностях, которые возникнут с мальчиком.

– Пока – нет. Ко мне приехала… одна подруга. Мы собираемся повеселиться, так что тебе с нами будет скучно. – От одной только мысли о дружбе со Злой королевой она содрогнулась, но нужно было что-то придумать на случай, если Тоби неожиданно заявится в дом, а он это, несомненно, сделает.

– Но я ведь все равно могу прийти и чем-то помочь, да?

– Тоби, пожалуйста, прекрати надоедать ей. – Бри устало улыбнулась Люси, спустившись с лестницы и оставив поднос с банками краски наверху. Уже начало теплеть, но у Бри не было ни грамма жира, поэтому она надела легкий серый свитер поверх футболки. Ни появившийся загар, ни свежая россыпь веснушек на скулах не могли скрыть ее усталости.

– Я постараюсь, чтобы он вас не беспокоил.

Учитывая тот факт, что Тоби не слушался Бри, Люси не особенно на это рассчитывала. Она положила руку ему на плечо.

– Дело в том, Тоби, что моя подруга не очень любит детей. Поэтому вместо того, чтобы прийти ко мне домой, ты мог бы показать мне остров. Я знаю, тут много мест, которые я пока не видела.

– Наверное.

Люси оглядела табличку с надписью «Мед с карусели» и свежевыкрашенное обрамление крыши.

– Мне нравится то, что вы делаете. Знак работает?

– Сегодня утром я продала семь банок. – Она почесала пчелиный укус на запястье, оставив на коже след малиновой краски. – Я подумываю о том, чтобы расширить ассортимент и добавить мыло или, быть может, свечи из пчелиного воска… Как только разберусь, как это делается.

– Много денег все равно не заработаете, – как всегда, воинственно заявил Тоби. – Вам надо уехать.

Люси тут же вмешалась:

– Вы двое возродили ларек всего за пару дней. Вы должны собой гордиться.

– Это бабушка могла бы гордиться, – возразил Тоби. – Это ее мед. – Он протопал к дому. – Я звоню Большому Майку, – прокричал он. – Он обещал покатать меня на лодке.

– Нет! – Бри бросилась к дорожке. – Тоби, не звони Майку! Ты слышишь? Тоби!

Но он уже исчез.

С усталым и отстраненным видом Бри заправила за ухо прядь, которая выбилась из хвоста. Она взяла сигареты с полки под прилавком.

– У меня не получается.

– Он страдает, – объяснила Люси. – Поэтому с ним непросто.

– Мы оба страдаем. – Она разогнала рукой дым, будто то, что витало в воздухе, представляло бо́льшую угрозу, чем то, что она вдыхала. – Простите. У нас тут просто сборище страдальцев. – Бри внимательно оглядела Люси. – Ваше лицо кажется таким знакомым. У меня ощущение, будто я почему-то вас знаю, но уверена, что мы никогда не встречались. Когда я впервые увидела вас, то подумала, что вы еще подросток.

– Мне тридцать один.

Ее взгляд переметнулся на волосы Люси, кольцо в брови и татуировку на шее в виде дракона.

– Типичный случай задержки в развитии, – пошутила Люси, чтобы объяснить ситуацию.

– Понимаю.

Но Бри явно не понимала, и Люси почувствовала, что будет неправильно и дальше скрывать, кто она такая. Она решила рискнуть.

– Я вроде как… скрываюсь. – Она поколебалась. – Я… Люси Джорик.

Глаза Бри расширились, она выпрямилась и выронила из рук сигарету. Видимо, она могла спокойно курить в присутствии странной девочки, которая жила на другой стороне леса, но чувствовала себя некомфортно, делая это перед дочерью президента.

– О… я…

– Мне нужно было ненадолго спрятаться, – пожала плечами Люси. – И показалось, что это место как раз подойдет.

Бри поняла, что слишком откровенно таращится на нее.

– Простите. Просто это… немного неожиданно. – Она снова дотронулась до волос, пытаясь их пригладить. – Почему вы мне рассказали? Я никогда не догадалась бы.

– Мне показалось, что будет неправильно приходить сюда, не сказав об этом. Сложно поверить, но я стараюсь быть честной.

– Но… вы едва меня знаете. Я могу сообщить кому угодно.

– Надеюсь, что не станете. – Она захотела сменить тему. – Это сборище страдальцев, о котором вы упомянули. Не хотите со мной поделиться?

Проезжавшая мимо машина притормозила, но не остановилась. Бри посмотрела ей вслед.

– Это скучная история.

– Мне неприятно в этом признаваться, но иногда, когда слышу о проблемах других людей, это помогает мне приободриться.

Бри рассмеялась, обстановка разрядилась.

– Мне знакомо это чувство. – Она вытерла руки о шорты. – Вы действительно хотите это выслушать?

– Это делает меня плохим человеком?

– Только не говорите, что я вас не предупреждала. – Она с отсутствующим видом почесала пятно краски у себя на руке. – В ноябре прошлого года я приехала домой после обеда в загородном клубе и увидела, как муж грузит вещи в машину. Он сказал, что устал от нашей шикарной жизни, хочет развестись и, между прочим, начать все сначала со своей новой избранницей, девятнадцатилетней стажеркой из офиса, которая куда лучше меня.

– О…

– Дальше – хуже. – Солнечный свет, пятнами проникавший сквозь деревья, неровно ложился на лицо, делая ее и моложе и старше одновременно. – Он сказал: понимает, что должен мне кое-что за десять лет брака, поэтому я могу забрать все, что угодно, после уплаты долгов, о которых я ничего не знала.

– Хороший парень.

– Он не был хорошим, даже когда мы только познакомились. Я знала об этом, но он был красив и умен, и все мои однокурсницы сходили по нему с ума. Наши семьи дружили много лет. Он был одним из чудо-мальчиков в «Дженерал моторс», до того как в автомобильной отрасли Детройта начались проблемы. – Она стряхнула пепел в траву. – Скотт и его стажерка направились в Сиэтл в поисках счастья, а долги съели все накопления. Я закончила только один курс. У меня не было опыта работы и ни малейшего представления о том, как себя содержать. Некоторое время я жила у одного из своих братьев, но после того как несколько месяцев просидела сложа руки, жена брата дала мне понять, что в их доме мне больше не рады.

Бри забыла о том, что стеснялась курить перед дочерью президента, и потянулась за очередной сигаретой.

– В тот самый момент со мной связался адвокат Майры и сказал, что она умерла и оставила мне дом и внука. Я видела Тоби пару раз несколько лет назад, когда Майра приезжала ко мне в гости. И вот я здесь. Хозяйка поместья. – Она оглядела ларек и невесело рассмеялась. – Вы слышали когда-нибудь историю более грустную? У меня было все, кроме твердого характера. – Она положила сигарету обратно в пачку. – Могу представить, что вы думаете после всего, что вам удалось достичь в жизни.

– Вроде побега с собственной свадьбы?

– А этого – в особенности. – В глазах Бри появилось почти мечтательное выражение. – Как вам хватило храбрости?

– Я бы не назвала это храбростью.

– А я назвала бы. – Тут остановилась машина. Бри положила сигареты в карман. – Спасибо за доверие. Я вас не выдам.

Люси надеялась, что она сдержит слово.

По пути домой Люси поняла, что забыла мед, но, учитывая тот факт, что она не сможет намазать его на теплый хлеб, решила не возвращаться. Куча сломанных двухъярусных кроватей, старых матрасов и уродливых виниловых занавесок со второго этажа лежала в конце подъездной аллеи, ожидая, пока ее увезут. Грузовика не было видно, и, входя в дом, она услышала, как на втором этаже тащат по полу что-то тяжелое. Жаль, что нет никакой надежды, что это труп Панды.

Она прошла через кухню, направляясь на улицу, и заметила, что старый холодильник исчез. На его месте стоял современный двухдверный холодильник из нержавеющей стали. После скудного завтрака она так и осталась голодной, поэтому открыла его.

И обнаружила, что все ее продукты исчезли. Арахисовое масло и желе, деликатесный окорок и идеально выдержанный швейцарский сыр. Никакого йогурта с черешней, соуса для салата или пикантных маринованных огурчиков. Ничего из уже приготовленной еды, которую она хотела съесть на обед. Даже джем Панды – и тот исчез.

Морозилка выглядела не менее ужасно. Вместо блинчиков быстрого приготовления и замороженных вафель, которыми лакомилась в выходные, она увидела ряды диетических продуктов в индивидуальных упаковках. Она открыла ящики для овощей. Где морковь? Голубика? Свежий пучок салата романо, который она купила только вчера? Замороженные вафли – это одно, но зачем забирать салат?

Взбешенная, она помчалась наверх.

Глава 12

Типичный запах спортзала ударил в нос еще до того, как она дошла до дверей. Спальня преобразилась с прошлого вечера. Новые блестящие тренажеры стояли на девственно черных резиновых ковриках, пол был чисто выметен, а солнце заливало всю комнату через открытые окна. Панда сражался с одной из погнувшихся сеток на окне, он так извернулся, что футболка задралась, обнажив мускулистый и твердый как камень пресс. Насколько она видела, на футболке не было непристойных надписей, и тот факт, что ее это несколько разочаровало, она отнесла на счет Вайпер.

Темпл изо всех сил трудилась на эллипсе, пот струился по вискам, к шее прилипли мокрые завитки темных волос. Люси оказалась в самом пекле тренировочного ада.

– Похоже, из холодильника исчезла моя еда.

Темпл пожала плечами и вытерла лоб рукавом.

– Панда, разберись.

– С радостью. – Он закрепил сетку и вышел за Люси из комнаты так быстро, что та поняла: он ищет предлог, чтобы сбежать. Прежде чем она успела открыть рот и обрушить на него совершенно не свойственную для Люси тираду, он схватил ее за локоть и повел по коридору.

– Нам нужно поговорить внизу. Громкие голоса расстраивают Темпл. Если только не она сама повышает голос.

– Я все слышала! – прокричала Темпл из комнаты.

– Я знаю, – прокричал Панда в ответ.

Люси направилась к лестнице.

Быть может, Панде казалось, но он был готов поклясться, что видел, как клубы пыли вылетали из-под дурацких армейских ботинок Люси, когда она топала по потертому бежевому ковру. Ковру, от которого, как он подозревал, она хотела избавиться. А этого он, черт возьми, делать не собирался.

Она добралась до нижней ступеньки. Раньше там стоял комод лилового оттенка, но он куда-то пропал вместе с вешалкой для одежды из оленьего рога и тем черным стеллажом, что стоял теперь на крыльце и служил подставкой для растений, которые он не покупал и не хотел покупать.

Какого черта она не уехала, как собиралась? Такого, что прикипела к этому месту. Есть такая особенность у людей, которые росли в обеспеченной семье. Ощущение вседозволенности заставляло их верить, будто они могут получить все, что пожелают, даже когда это им не принадлежит. Как этот дом. Но как бы он ни старался думать о Люси как об испорченной особе, он знал, что это неправда. Она была исключительно приличным человеком, хоть и злилась сейчас.

Проходя на кухню, она качнула аккуратными бедрами, обтянутыми странными черными шортами, которые были, на его взгляд, недостаточно мешковаты. Он хотел видеть ее в безразмерной одежде вроде той, что носила Темпл. Одежде, которая прикрывала все, о чем он не хотел думать. Но на ней были эти черные шорты и уродливый серый топ с кожаными черными завязками на плечах.

Как только они дошли до кухни, Люси набросилась на него, так что эти завязки чуть не лопнули.

– Ты не имел никакого права избавляться от моей еды!

– А ты не имела права избавляться от моей мебели и не должна была есть это дерьмо. – Его настроение еще больше ухудшилось, когда он обратил внимание на чистые столешницы и пропавшую в числе прочих вещей керамическую свинью в костюме французского официанта.

– Голубика и салат – это не дерьмо, – сказала она.

– Это была не органическая еда.

– Ты их выбросил, потому что они не органические?

Она и в самом деле была в ярости. Хорошо. Пока будет на него злиться, она не втянет его в один из этих миленьких разговорчиков, которые, как он притворялся, ему совершенно не нравились. Панда опустил руку на столешницу. Ее волосы были настолько черными, что казались неживыми, отвратительные фиолетовые дреды смотрелись нелепо, и густо накрашенные ресницы напоминали гусениц, покрытых колючками. На одной брови красовалось серебряное кольцо, в ноздре – еще одно. Он надеялся, что и то и другое – фальшивка. А нанести отвратительную коричневую помаду на эти нежные губы было вообще преступлением против человечества. Но татуировки беспокоили его больше всего. Эту длинную изящную шею не должны душить никакие огнедышащие драконы, а шипы на предплечье вообще вызывали отвращение, хотя, к счастью, несколько капель крови уже начали облезать.

– Ты действительно хочешь травить организм пестицидами и химическими веществами? – спросил он.

– Да! – Она ткнула пальцем на дверцу буфета. – И отдай мне ключ.

– Ни за что. Она запугает тебя, и ты его ей отдашь.

– Я могу поспорить с Темпл Реншоу.

Он мог быть первоклассным мерзавцем, когда хотел, как, например, сейчас, когда пропала его керамическая свинья и эти кожаные завязки скрутились на ее голых плечах.

– Ты даже с Тедом Бодином поспорить не могла. А он милейший парень, правда?

Ей не хватало опыта в общении с мерзавцами. Она задрала подбородок, выставила вперед маленькую челюсть, но под бахвальством он разглядел переживания, от которых она до сих пор не могла избавиться.

– Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что я не могла поспорить с ним?

Именно так и начинались личные разговоры, которых он с ней вести не собирался, но теперь отступать было некуда.

– Нежелание выходить замуж посетило тебя не в день свадьбы. Ты знала: что-то не так, но у тебя не хватало духу сказать ему об этом.

– Я не знала, что что-то не так! – воскликнула она.

– Что бы ни помогало тебе просыпаться по утрам…

– Уж точно не яичница с беконом!

Он ехидно посмотрел на нее, но это оказалось не очень эффективно, потому что он не мог отвести глаз от этих маленьких кожаных завязочек. Стоит лишь потянуть…

– Я требую вернуть мою еду, – заявила она.

– Она в помойке. – Панда притворился, будто изучает сломанную ручку ящика, потом отошел от стола. – Я открою буфет, когда захочешь. Только не ешь свою гадость в присутствии Темпл.

– Мою гадость? Это ты думаешь, будто хлопья «Фростед флейкс» – это антиоксиданты!

Она была права. Он кивнул на холодильник.

– Можешь брать оттуда все, что угодно. Два раза в неделю нам будут доставлять продукты. Фрукты и овощи привезут сегодня чуть позже.

– Я не хочу есть ее паршивую органическую еду. Я хочу свою собственную еду.

Он понимал ее чувства.

Наверху включилась беговая дорожка. Он не собирался задавать этот вопрос, но не удержался:

– Ты, случайно, нигде не припрятала свой хлеб?

– Припрятала! Свежую булочку с корицей и изюмом, там, где ты ее не найдешь, – парировала она. – Ты бы отъел себе руки по локоть. Хотя подожди. Нельзя. Это же не органический продукт.

Она протопала на улицу и захлопнула за собой дверь.

Она солгала насчет хлеба. И дверью она не хлопала, с тех пор как ей исполнилось четырнадцать. И то и другое ей очень понравилось.

К несчастью, она не захватила с собой большой желтый блокнот, а ведь поклялась себе, что сегодня напишет что-нибудь стоящее. Она не собиралась возвращаться через кухню, поэтому обогнула дом и зашла в него через веранду, которая примыкала к ее спальне. Она не стала закрывать раздвижные двери, чтобы комната проветрилась. Ей помешала вновь установленная сетка от насекомых. Она надавила на нее и вошла внутрь.

Панда уже был там.

– Я хочу вернуть себе спальню, – заявил он, выбираясь из ее шкафа с кроссовками двенадцатого размера.

Он пересек комнату, приблизившись к комоду с зеркалом.

– Это моя комната. Ты можешь спать наверху.

И лишиться личного выхода? Ну уж нет!

– Я останусь здесь.

Он вытащил ящик, в котором прежде лежало его белье, а теперь хранилось ее. Он запустил в него руку и вытащил черные как ночь трусики-стринги.

– Твои вещи в нижнем ящике, – поспешила сообщить Люси.

Он провел большим пальцем по шелковистому материалу. Когда их глаза встретились, по ее телу пробежала дрожь, которая лишь подтвердила, насколько тело женщины не зависело от ее разума.

– Я одного не понимаю. – Его большой кулак поглотил стринги. – С учетом того, как ты ко мне относишься, почему ты до сих пор здесь?

– Теплые чувства к твоему дому перевешивают полное равнодушие к тебе, – с исключительной решимостью заявила она.

– Это мой дом, а не твой, – напомнил Панда, уставившись на ее правое плечо, хотя она не понимала почему. – И если ты изменишь здесь еще что-нибудь, я попрошу тебя уехать, что бы ни говорила Темпл.

Если бы она оставила последнее слово за ним, то повела бы себя как взрослая женщина, но у него в руках до сих пор были ее стринги, и она не чувствовала себя взрослой.

– Ты оказываешь ей полный спектр услуг?

И снова его взгляд опустился на ее плечи.

– А ты как думаешь?

Она не знала, что думает, поэтому пронеслась по комнате и выхватила у него стринги.

– Думаю, что Темпл не та женщина, которую легко обмануть.

– Вот тебе и ответ.

Ей это ничего не говорило.

– Так я и думала. – Она затолкала трусы обратно в ящик, вытащила письменные принадлежности и ушла так же, как пришла.

«Моя мать…» – Столько всего можно написать.

«Моя мать славится тем, что работает самоотверженно».

Или, быть может…

«Моя мать верит в самоотверженную работу».

Люси щелкнула ручкой.

«Соединенные Штаты в принципе были построены благодаря самоотверженной работе».

Она попыталась принять более удобное положение.

«И так же поступала моя мать».

Люси скомкала бумагу. Писательские потуги оказались еще ужаснее, чем встреча с Пандой, но на этот раз она могла списать это на пустой желудок. Она отложила свой желтый блокнот и поехала в город, где съела два хот-дога и огромную порцию картофеля фри в «Догз’н’Молтс». За завтраком она проглотила больше, чем за последние пару месяцев, но кто знает, когда представится шанс снова поесть?

Когда вернулась в дом, Люси обнаружила Темпл в почти пустой гостиной. Она смотрела телевизор, а у босых ног лежали несколько дивиди с записью выпусков «Острова для толстых». Коричнево-золотой диванчик, на котором она сидела, был одним из немногих предметов мебели, которые остались в доме, с тех пор как Люси переставила более приличную мебель на веранду вместо того, что выбросила.

Темпл схватила пульт дистанционного управления и нажала на паузу: на экране застыл кадр с изображением ее самой.

– Я как раз решила сделать перерыв на пятнадцать минут. – Она вела себя так, будто Люси застала ее за поеданием шоколадного батончика. – Я занимаюсь уже три часа.

Хот-доги неприятно заворочались в набитом желудке Люси.

– Вы не обязаны мне объяснять.

– Я не объясняю. Я… – С изможденным видом она откинулась на спинку дивана. – Не знаю, может, и объясняю. – Она указала на застывшую на экране картинку. – Посмотрите на это тело, – произнесла она с такой ненавистью к себе, что Люси съежилась. – Я выбросила его. – Она нажала на кнопку, застав свою великолепную экранную героиню в разгаре яростной диатрибы против женщины средних лет с милым лицом, которая обливалась потом и с трудом сдерживала слезы.

– Дверь там! Хотите уйти? Вперед. Если вам все равно, то и мне тоже. – Вены на изящной шее Темпл вздулись, ее идеально накрашенные губы изогнулись в ухмылке. – Садитесь на лодку – и прочь с острова. Пусть все увидят, какая вы неудачница.

Теперь женщина плакала в открытую, но Темпл продолжала унижать ее. За этим было неприятно наблюдать. И еще неприятнее – представлять, до какого отчаяния нужно было довести человека, чтобы он согласился подвергнуться такому унижению.