332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Сюзан Таннер » Пожар над Техасом » Текст книги (страница 6)
Пожар над Техасом
  • Текст добавлен: 4 октября 2016, 23:15

Текст книги "Пожар над Техасом"


Автор книги: Сюзан Таннер






сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

ГЛАВА 10

Кэтрин инстинктивно старалась как можно дольше не приближаться к Красной реке. Вдоль ее течения наверняка могли встретиться индейцы – и не только команчи, но и кайова. И неизвестно, чем могла закончиться встреча с последними.

Открытое плоскогорье продувалось ледяным зимним ветром, настолько сильным, что под его порывами Сэди то и дело спотыкалась. Девушке оставалось только надеяться, что лошадь ее движется в нужном направлении: от холода у Кэтрин слезились глаза, и она потеряла возможность ориентироваться по звездам. Ей очень хотелось остановиться, но она не решалась. И чем дальше она ехала, тем больше ее мучили сомнения: правильно ли она поступила, убежав от Слейда и отправившись в путь самостоятельно.

Наступившее утро тепла с собой не принесло. Небо было затянуто такими же серебристыми облаками, как и накануне. После полудня она направила Сэди ближе к реке, на северо-запад. Нервы ее натянулись, как струны, когда она увидела, что русло реки начинает углубляться в ущелье. Каньон Пало Дуро был уже близко, очень близко. Приближался и решающий для нее час – мгновение, когда она увидит Убивающего Волков и должна будет принять решение.

Два часа спустя Сэди остановилась на краю глубокого ущелья с почти отвесными красными склонами. Именно здесь Кэтрин провела первые, ужасные месяцы своего плена среди команчей. Теперь она возвращается сюда добровольно.

Под ней была деревня Сломанной Стрелы. Кэтрин угадывала это по тому волнению, которое охватило ее при виде вигвамов с их новыми каркасами и стенами из бизоньих шкур. Она видела, как внизу двигаются люди, слышала их голоса, слабо доносившиеся из гигантского каньона. Скоро она узнает, кто из ее прежних друзей пережил ту ужасную ночь у Стоун Крик.

Она хотела было пустить Сэди вниз по склону, но раздавшийся сзади грубый хохот заставил девушку остановиться и повернуться. Кровь застыла у нее в жилах.

Перед ней был Уродина Джек. В руках он держал какой-то странный пистолет, дуло которого было направлено прямо на нее.

В сощуренных до щелок глазах Джека пылала ярость.

– Мне следовало бы пристрелить тебя на месте, сучка!

Кэтрин понимала, что единственный путь к спасению – это крутая извилистая тропинка за ее спиной, которая сбегала вниз среди отвесных скал. В долю секунды Кэтрин приняла решение.

Изумленная тем, как ее всегда мягкая хозяйка резко рванула поводья, и ощутив на ребрах сильные удары каблуков, Сэди стремительно развернулась и ринулась вниз.

У Кэтрин горела спина в ожидании пули, которая с такого близкого расстояния, конечно, не пролетит мимо. Однако выстрела не было. Вместо этого девушка услышала за собой неровный топот копыт. Она надеялась, что Сэди сумеет удержаться на крутизне, а конек Уродины Джека споткнется под его весом. Она вспомнила минуту, когда могла нанести Джеку второй и, может быть, смертельный, удар и пожалела, что не сделала этого.

Они были уже в конце спуска, совсем близко от первого вигвама. У Кэтрин пересохло горло и болела грудь, она задыхалась. Вдруг камень под копытом Сэди покатился. Кобыла упала на колени, а Кэтрин перелетела через нее. Больно ударившись о каменистую землю, она проехала вниз, разорвав о какой-то кактус рукав и оцарапав кожу. Ключица ее сильно стукнулась о грубый ствол кедра. В конце крутой тропинки Кэтрин поспешно попыталась встать и с отчаянием почувствовала, что ноги ее не держат. Уродина Джек настиг ее прежде, чем она смогла сделать еще одну попытку подняться. Он схватил девушку за волосы и дернул так, что она вынуждена была посмотреть ему в лицо. Он злобно ощерился, и она вспомнила его пса. Ножом, который Джек так часто точил, он с пугающим энтузиазмом размахивал у самого ее лица. Кэтрин закрыла глаза и прикусила губу, чтобы не вскрикнуть, когда лезвие вонзится в ее тело.

– Что здесь происходит?

Знакомые слова на языке команчей заставили ее открыть глаза. Рядом стоял молодой воин, весь напрягшийся, но еще не решивший, следует ли ему вмешаться.

– Мужчина обращается со своей рабыней так, как ему вздумается, – уклончиво ответил Уродина Джек.

Кэтрин увидела, как юный воин нахмурился, но поняла, что это не означает тревоги за нее. Еще секунда – и он отвернется. Он знает Уродину Джека и доверяет ему, тем более тот один, если не считать этой женщины, которую Джек назвал рабыней. Кроме того, мужчина действительно имеет право обращаться с рабыней так, как хочет.

– Стой! – позвала она юношу быстро, прежде чем Уродина Джек успел заставить ее замолчать. Воин снова посмотрел ей в лицо, и она увидела в его взгляде легкую озадаченность: может, из-за того, что она произнесла слово на его языке, а может, из-за неясного воспоминания. Индеец видел ее гордой скво в мягких шкурах, а эту растрепанную женщину в одежде белых людей он едва узнавал.

– Ты должен меня выслушать! – взмолилась она.

Уродина Джек сильнее потянул ее за волосы и приблизил нож к самому ее лицу.

Но воин угрожающе проворчал:

– Нет!

Чувство облегчения чуть не лишило Кэтрин последних сил, но она все же сумела спросить:

– Разве женщина Убивающего Волков – рабыня? Это не было ложью. Хотя Убивающий Волков не назвал ее своей женой, никто в племени не сомневался в том, что он это сделает. Но раньше этого случился Стоун Крик.

Теперь воин узнал ее.

– Это Смелый Язык?

Побежденный Уродина Джек отступил. Чувствуя, что пальцы его разжались, Кэтрин поднялась на ноги, стараясь не обращать внимания на царапины и ушибы.

– Это она, – ответила она негромко. Воспоминания нахлынули на нее. «Смелый Язык» – имя, данное ей в гневе, в сердцах, когда – так давно – она яростно не повиновалась тем, кто взял ее в плен.

– Ты идешь.

Он игнорировал белого торговца.

– Моя кобыла, – требовательно сказала Кэтрин, указывая на Сэди, мирно стоявшую поблизости.

Прежде чем Кэтрин успела подойти к своей лошади, Уродина Джек вытащил из седельного чехла ружье. Ему хотелось, чтобы Кэтрин начала протестовать. Но ей сейчас ружье казалось ненужным, и она промолчала. Воин подхватил свободно висящие поводья, и Кэтрин немного успокоилась, когда Сэди двинулась за ним не хромая.

Кэтрин шла за ними. Все тело девушки болело, тяжелые мысли мучили ее. Как отреагирует на ее появление Убивающий Волков? Только сейчас, когда он был уже так близко, она почувствовала страх. Говоря с молодым воином, она назвалась женщиной Убивающего Волков, но у нее не было уверенности, что выбор ее правильный.

Выпрямившись, Кэтрин гордо шагнула вперед. Она не сделала ничего дурного. Она не будет входить в лагерь своего народа как побитая собака.

Вигвамы были разбросаны по поляне, окруженной кедровой рощей. Неподалеку протекал чистый ручей, который впадал в реку. Увидев белых людей в сопровождении одного из своих воинов, индейцы, находившиеся на поляне, замолчали. Некоторых из них Кэтрин узнала с первого взгляда, в других ей пришлось долго всматриваться. Прошедший год принес с собой много изменений.

Вигвам Сломанной Стрелы стоял в середине лагеря, и именно у него они остановились. Сломанная Стрела был мирным вождем этой части племени. Когда не было войны, решающее слово принадлежало ему. Он решал все споры. У него была и самая большая колдовская сила.

Одна из женщин, терпеливо очищавшая свежую бизонью шкуру у входа в вигвам, при приближении Кэтрин и ее спутников нырнула внутрь. Через несколько секунд вышел Сломанная Стрела. Он постарел. Ужасные события этого года: потеря стольких жизней в деревне, оказавшейся беззащитной перец нападением белых солдат, уничтожение великолепного табуна, гибель в огне с таким трудом собранных вещей первой необходимости – такое могло превратить, и превратило, уважаемого, но стареющего воина в старика. Племя все-таки сохранило себя, несмотря на все потери, но прежней атмосферы зажиточности, которую Кэтрин прекрасно помнила, не было.

Сломанная Стрела сразу узнал Кэтрин.

– Смелый Язык!

Ей показалось, что он чуть заметно улыбнулся. Она наклонила голову, молча подтверждая, что это – она.

Он перевел взгляд на белого торговца и молодого воина. Индеец (Кэтрин вспомнила, что его звали Солнечная Палка) шагнул вперед, чтобы привлечь внимание к своим словам:

– Этот человек, которому народ доверял, был со Смелым Языком, когда я ее нашел. Он держал нож у ее горла.

– Вот как?

Выщипанные брови Сломанной Стрелы нахмурились.

– Она разбила мне голову, – резко сказал Уродина Джек, – и убежала. Разве люди не обращаются со своим имуществом так, как хотят?

– Что ты скажешь в ответ на это, Смелый Язык? Она ощутила его сочувствие, хотя лицо с крючковатым носом и узкими плотно сжатыми губами ничего не выражало.

– Этот человек, – бросила она презрительно, – присваивает то, что ему не принадлежит. Я – член племени. Если я и принадлежу какому-нибудь мужчине, то этот мужчина – Убивающий Волков.

Старый воин кивнул.

– Тогда Убивающий Волков должен взять то, что ему принадлежит, когда вернется.

У Кэтрин оборвалось сердце. Такой возможности она не предвидела. Она считала, что, если Убивающий Волков не захочет ее, она вернется домой. А вдруг вместо этого ее отдадут торговцу? Она приложила все усилия, чтобы не содрогнуться, зная, что на нее смотрят.

В это время стоявший сзади воин Солнечная Палка, повинуясь чьему-то стремительному жесту, подвинулся. Сильные руки легли Кэтрин на плечи, заставив обернуться.

– Форд! Ох, Форд! – Она дала ему прижать себя к груди, почти забыв о своих многочисленных болячках.

– Сказали, что вернулась желтоволосая скво, – сказал Форд, обнимая ее так крепко, что она чуть не задохнулась. – Я едва мог поверить, что это – ты.

– Где Убивающий Волков, Форд? – спросила она, как только снова смогла заговорить, не забывая, что Уродина Джек стоит поблизости. Опасность для нее еще не миновала.

– Он с горсткой воинов отправился в Нью-Мексико, – ответил ей брат. – Последний набег, прежде чем ляжет снег. Я думал, что он вернется раньше.

Кэтрин пришла в ужас, услышав, как легко Форд говорит о набегах Убивающего Волков. Но тут она обратила внимание на царящую вокруг тишину и снова повернулась к Сломанной Стреле.

– Это мой брат, – гордо сказала она. Вождь племени кивнул, словно не удивившись.

– Вы захотите поговорить вдвоем. Я пришлю тебе весть потом.

С краю толпы стояла молодая женщина с привязанной к спине доской-колыбелью. Ее темные губы изогнулись в улыбке.

– Смелый Язык! – негромко окликнула она девушку.

– Болтливая Бобриха! – Кэтрин остановилась, охваченная таким сильным чувством, что не могла даже говорить.

Эта женщина, почти девочка, была ее подругой. Много месяцев Кэтрин думала, что та погибла вместе со своим неродившимся младенцем. Багровый шрам на виске подруги был немым свидетельством зверства, которое ее чуть не погубило. Кэтрин все еще помнила лицо солдата, стоявшего над ней. У него были светлые усы, а глаза – бледно-голубые, как зимнее небо. И она не забыла выражение его лица, полного ненависти, к безоружной беременной молодой женщине. Он готовился снять с нее скальп, когда его позвал кто-то из офицеров. Сейчас Кэтрин в душе благословляла его за то, что, сам того не ведая, он спас ее подругу.

Ребенка на доске-колыбельке видно не было, но Кэтрин с болью вспомнила о Шей, которая когда-то так же передвигалась на ее сильной спине во время долгих месяцев болезни Маленького Перышка.

Ощутив, как Форд нетерпеливо сжал ей руку повыше локтя, Кэтрин сказала:

– Попозже. Попозже, Болтливая Бобриха, мы сможем поговорить. Мое сердце радуется при виде тебя.

– И мое, – отозвалась та, но Кэтрин показалось, что она видит в глазах подруги печаль.

Форд увлек ее с собой. Они вошли в вигвам, стоявший в стороне от других. Там на шкурах лежали трое мужчин. Кэтрин заметила бородатые лица и жесткие взгляды и почему-то вспомнила Слейда. Он растворился бы среди этих людей, поставивших себя вне закона.

– Нашел ее, а? – заметил один из них.

Позже Кэтрин узнала, что это был Раск. А сейчас она испытала инстинктивный ужас от его стеклянного взгляда.

– Угу, – отозвался Форд. – Оставьте нас ненадолго одних.

К ее изумлению, они послушались, хотя для вида и поворчали немного, да и то добродушно. Она поняла, что брат, который для нее все еще оставался ребенком, воспринимается своими спутниками как равный им взрослый мужчина.

Несмотря на царящий на улице холод, в вигваме было жарко и душно. Кэтрин машинально вышла наружу переменить положение шеста, на котором крепилась завеса отверстия для очага.

Когда сестра снова вошла, Форд улыбнулся ей, но в улыбке его видна была грусть.

– Чувствуешь себя, как дома, а, Кэт?

Он уселся перед огнем, скрестив ноги, но Кэтрин осталась стоять: она была настолько взвинчена, что не могла сидеть неподвижно.

– Да, – тихо ответила она, – наверное.

Он медленно кивнул.

– Наверное, так и должно быть, хотя и не уверен, что это к лучшему.

Кэтрин нерешительно спросила:

– А что… Убивающий Волков хотел бы меня вернуть?

– Да. И хотел бы вернуть свою дочь. Но я это только слышал, сам он мне ничего не говорил. Он не знает, что ты – моя сестра. И я еще кое-что слышал.

Форд наблюдал за ней, и взгляд его говорил, что он все знает. Вздохнув, Кэтрин ответила на его молчаливый вопрос:

– Да, Шей мне не дочь, по крайней мере, по крови. Но Маленькое Перышко… Джин после рождения Шей так и не поправилась. Я заботилась о ней почти с самого начала.

Теперь уже по глазам Форда она не могла понять, о чем он думает.

– Солдаты убили бы девочку, если бы я не солгала и не сказала им, что она целиком белая. К тому времени, когда стало достаточно светло, они поняли мой обман, но жажда крови в них немного утихла. Я заявила им, что это – моя дочь от Убивающего Волков. Все родственники Джин погибли: у Шей не было никого, кроме меня.

– Я понимаю, Кэт, – тихо сказал Форд. – Я горжусь тем, что ты сделала. – Он немного нахмурился. – Но ты никогда не была скво Убивающего Волков… Ты уверена, что хочешь жить такой жизнью?

– А какая жизнь ждет Шей в Нью-Браунфелсе?

– Есть и другие города, – попробовал возразить Форд.

– И в каком-то другом городе все будет иначе? – печально спросила Кэтрин.

– Не знаю, – признался он. – Но мне все-таки кажется, что ты слишком сурово судишь – и слишком поспешно. Ты больше винишь белых, хотя такие же преступления совершали и команчи. У тебя тоже есть собственные предубеждения, Кэт. Когда-нибудь ты это поймешь. – Форду трудно было посмотреть в ее полные боли глаза, но он должен был сказать это. – Жители Нью-Браунфелса – все же не солдаты, участвовавшие в убийствах у Стоун Крик, но ты, вернувшись домой, вела себя так, словно это одни и те же люди. Ты настроилась на то, что они будут жестокими с Шей, и относилась к ним с предубеждением еще до того, как они успели сообразить, что на самом деле чувствуют.

– Как ты можешь говорить мне это? – у Кэтрин дрожал голос. Такого она от своего брата не ожидала.

– Потому что это правда, и потому что я тебя люблю. Конечно, в Нью-Браунфелсе есть люди, которые думают именно так, как ты ожидала, но среди жителей немало и других, и они относятся к вам иначе. Но ты даже не дала им возможности продемонстрировать это. Еще не поздно, Кэтрин.

– Нет, – горько отозвалась она, – поздно. Слишком поздно.

– Ты могла бы отдать Шей ее отцу, – неуверенно предложил он.

У Кэтрин глаза защипало от слез.

– Не думаю, что смогла бы, Форд, – чуть слышно сказала она. – Я думала об этом, и от одной этой мысли у меня чуть не разорвалось сердце. Я люблю Шей. По-моему, я не могла бы любить ее сильнее, если бы действительно родила ее.

Она опустилась перед Фордом на колени.

– Я могла бы отдать Шей только если бы считала, что так будет лучше для нее.

Форд ткнул веткой в костер. Добавить ему было нечего.

– Откуда ты узнала, где искать Убивающего Волков?

– Я искала не его, а тебя, – медленно проговорила она.

И Кэтрин рассказала ему все, начиная с того дня, когда Слейд приехал к ним на ферму. Об одном она только умолчала: о той минуте, когда Слейд стоял у ее двери. Она сказала только, что подслушала, как он с напарником говорил о зимнем лагере Сломанной Стрелы у Пало Дуро. Она объяснила Форду, что решила ехать самостоятельно, и в результате наткнулась на торговца Уродину Джека.

Выражение лица ее брата постоянно менялось: недоумение, тревога, гнев, и, наконец, облегчение. Один факт заставил его забыть обо всем остальном.

– Я могу вернуться домой?

– Да. Дело о форте Кларк закрыто. Решили, что смерть того человека была случайной.

– Она и была случайной, – яростно подтвердил он. – У меня даже пистолета не было. Но я испугался, Кэт, а теперь чувствую себя дураком.

– Не надо. Теперь это не имеет значения, – мягко отозвалась она. Ей не хотелось, чтобы он испытывал перед нею стыд: ведь он уже не был мальчишкой. Он стал мужчиной.

– Мне надо предупредить Элзи и остальных. – Он заметил, что Кэтрин нахмурилась. – А чего бы ты от меня ожидала? Этот Слейд ничего для тебя не значит, а Элзи Раск был мне другом.

– Власти разыскивают его, как преступника, – решительно напомнила она.

– Он занимается своими делами. Не читает морали. И не отдает приказов.

– Просто образец совершенства, – сухо отозвалась Кэтрин. – А чем живет он и его люди?

– Торговлей. Скот, лошади, товары.

– Ружья, – прибавила она, когда поняла, что он об этом не скажет.

– Я их не видел, и теперь это ведь не имеет значения, да? Я могу вернуться домой, и именно это собираюсь сделать.

– Ты прав, конечно. И тебе надо уезжать как можно скорее, Форд, пока не приехал Слейд и не стал выяснять отношения с Раском. Я до сих пор не могу поверить, что успела вовремя тебя предупредить. Я буду по тебе скучать.

Форд замялся.

– Наверное, мне не следует уезжать, пока этот ублюдок Лоусон еще здесь.

– Ты должен ехать, – твердо ответила она. – Кроме того, я нахожусь под защитой Сломанной Стрелы до возвращения Убивающего Волков. А если, как ты говоришь, он по-прежнему хочет меня, другой защиты мне не надо.

– Хочет.

Ему почти хотелось, чтобы это было не так. Тогда он мог бы заставить ее вернуться в Нью-Браунфелс вместе с ним. К тете Ди и Шей, домой.

Форд встал и подал Кэтрин руку. Она стояла перед ним, жадно вглядываясь в его заросшее бородой лицо. Она еще никогда не видела его небритым. Борода была ему к лицу.

– Когда увидишь тетю Ди, передай ей, что у меня все в порядке, и я нашла себе место. И скажи, что с наступлением весны я вернусь за Шей.

– Ей это не понравится.

Кэтрин беспомощно пожала плечами:

– Я не могу иметь сразу две жизни. Она должна это понять. Помоги ей понять это, Форд, ради меня.

Он взял ее тонкие исцарапанные пальчики в свои огрубевшие и мозолистые ладони.

– Постараюсь, Кэтрин Смелый Язык. А теперь подожди меня здесь. Я быстро.

Он вернулся спустя пару минут, а с ним вошли трое его спутников. Тот, которого она заметила первым и который внушил ей ужас, смешанный с отвращением, обратился к ней.

– Мы ценим ваше предупреждение, мэм, хоть вы и сделали это только ради Форда.

Ей с трудом удалось скрыть свое омерзение. Он ухмыльнулся:

– Я – Элзи. Если вам не объяснили.

– Я догадалась, кто вы, мистер Раск. – Она подчеркнула обращение по фамилии.

Его улыбка стала недружелюбной:

– Скажи своему дружку Слейду, когда он вернется, что я заключил сделку с этими команчами. И я ее осуществлю. Похоже, ты тут пробудешь достаточно долго, чтобы это сделать. Наш Форд говорит, что ты собираешься остаться с этими людьми. – В его устах «люди» прозвучало как «дикари».

Она ответила ему холодно:

– Вы и сами среди них были, мистер Раск, и достаточно долго.

– Да, но чтоб женщина…

Он замолчал, и молчание его было таким же осуждающим, как и слова.

Складывавший вещи в седельную сумку Форд резко поднял голову:

– Полегче, Элзи.

Кэтрин тревожно напряглась, но Раск рассмеялся:

– Конечно, Форд. Никого не хотел обидеть. – Он кинул через плечо: – Собрал мои вещи, Луис?

Смуглый низенький человек утвердительно хмыкнул.

Пока остальные выходили из вигвама, Форд стоял в стороне. Оставшись наедине с Кэтрин, он поцеловал ее в голову.

– До свидания, милочка Кэт. И удачи тебе.

– До свидания, Форд, – прошептала она. – Будь осторожен.

Но он уже выходил, и она так и не поняла, слышал ли он ее.

ГЛАВА 11

Кэтрин еще не успела всерьез задуматься о том, что с ней будет, пока не вернется Убивающий Волков, как в вигвам вошла его мать. Кэтрин тревожно всмотрелась в ее сутулую фигуру. Девушка вспомнила, как ее больно секли розгой за каждую провинность, была ли она случайной или актом вызова. Именно Старая Мать, а не Убивающий Волков, заставила ее поступать, думать и даже чувствовать, как команчи.

Темные глаза Старой Матери метнулись по вигваму, хотя она должна была бы знать, что Кэтрин осталась одна.

– Где Спящий Кузнечик?

Кэтрин чуть улыбнулась, снова услышав индейское имя Шей.

– В безопасности, пока отец не сможет ее забрать. Кэтрин вдруг поняла, что больше не боится этой старухи. Осталось только уважение.

– Хорошо. – Щеки, сухие, как пергамент, сморщились от улыбки. – А еще хорошо, что Смелый Язык вернулась к своему народу.

Кэтрин охватила необузданная радость. Пусть ее кожа белая, но Старая Мать видит ее индейскую душу.

Ей найдется здесь место. Ничто не омрачит мирной жизни, о которой она мечтает для Шей – Спящего Кузнечика. Как легко оказалось ей теперь принять решение, вспомнив индейское имя девочки!

– Пойдем домой, Старая Мать. Старая Мать засмеялась.

– Домой. Да. Пойдем домой.

Убивающий Волков в племени был важной персоной, поэтому его вигвам стоял среди тех, что были ближе всего к жилищу Сломанной Стрелы. Убивающий Волков сам отобрал для своего вигвама крепкие шесты. Женщины тщательно очистили и выдубили шкуры. Как и у большинства других вигвамов вокруг, и шесты, и шкуры были новыми, потому что прежнее жилище Убивающего Волков было сожжено. Кэтрин очень долго преследовали картины этого пожара.

Ее пальцы скользнули по бизоньей шкуре, и только потом она отвернула полы, нагнулась и вошла. Потом медленно выпрямилась.

Девушка, сидевшая у огня, была юная и хорошенькая. Ее тонкие пальцы деловито расшивали бусинами кожаную рубашку. При их появлении девушка смущенно улыбнулась.

Старая Мать наблюдала за Кэтрин с незлым интересом.

– Это моя новая дочь, Танцующая Ива. Когда Убивающий Волков вернется домой, ты перейдешь в мой маленький вигвам, Смелый Язык.

Кэтрин вспомнила Форда, гадая, почему он не сказал ей о новой жене Убивающего Волков.

– Добро пожаловать, Смелый Язык. – Голос у Ивы был мягким и приветливым. – Садись. Готово свежее мясо.

Пока Кэтрин ела оленину и слушала, как девушка негромко переговаривается со Старой Матерью, она прятала свои чувства, пытаясь в то же время разобраться, что именно испытывает. Она старалась сообразить, сколько Убивающий Волков ждал, прежде чем избрал новую женщину, которая жила бы в его вигваме и делила бы с ним бизонье одеяло. Кэтрин вслушивалась в свое сердце и не находила в нем ревности и обиды даже за Маленькое Перышко. Жизнь сурова, но она продолжается даже после трагедий. Кэтрин не испытала никакого потрясения, только легкое удивление. Удивление от того, что она не сумела предугадать такой возможности, а не от того, что произошло.

Не огорчило Кэтрин и то, что Старая Мать дала ей понять, что с Убивающим Волков будет спать Танцующая Ива, а не Кэтрин. Она призналась себе, что юное обожание, с которым она относилась к Убивающему Волков, исчезло. Ей нужна была только его защита ради дочери. А сама Кэтрин искала спокойствия, которое можно было найти только прибившись к какому-то одному берегу.

Когда Старая Мать заговорила о своей внучке, Спящем Кузнечике, Кэтрин всмотрелась в лицо Ивы. Оно оставалось безмятежным.

Ива улыбнулась Кэтрин:

– Скоро Убивающему Волков надо будет кормить еще один рот. – Ее рука прикоснулась к чуть округлившемуся животу. – У Спящего Кузнечика будет брат или сестра.

Кэтрин тоже ответила улыбкой:

– Хорошо, когда у воина много детей.

Она испытывала только чувство облегчения из-за того, что Танцующая Ива не видит в ней соперницу. Кэтрин не нужны ссоры ни с кем, а в особенности с женщиной, с которой она будет вынуждена жить в такой близости.

В течение следующего дня Кэтрин познакомилась со всеми переменами, которые произошли в вигваме Убивающего Волков. Самая очевидная – Танцующая Ива – повлекла за собой другие. Когда он женился на ней, он взял на себя заботу о ее семье. Ее отец был убит, когда пытался отомстить белым солдатам за дочь и маленького сына, которых потерял у Стоун Крик. Оставшийся в живых старший мальчик был еще очень юн, хотя обещал стать прекрасным охотником. Пока мать и брат Ивы поставили свой вигвам рядом с жилищем Убивающего Волков и прислушивались к его советам. Позже, когда мальчик вырастет и женится, его мать перейдет жить к своей дочери.

Вполне естественно между матерью Убивающего Волков и его женами установились непринужденно-дружеские отношения. Теперь Старая Мать обращалась с Кэтрин, как с равной, а Ива была слишком послушной и хорошо обученной, чтобы заслуживать резкие выволочки почтенной главы семейства. Она сильно напоминала Кэтрин Маленькое Перышко и любила Убивающего Волков так же беззаветно, как когда-то Джин.

Все три женщины целый день работали над одеждой для Кэтрин. Ива приложила к ней мягкую кожу, и Кэтрин с улыбкой смотрела, как Старая Мать прикидывает то так, то этак, прежде чем разметить кожу обожженной на костре палочкой.

– Я выкрою кожу, – объявила Старая Мать, уверенная в том, что у молодых это так хорошо не получится.

– А я разошью ее бусинами. – Мягкий голос Танцующей Ивы скорее спрашивал, чем утверждал.

Кэтрин уже видела образцы работы Ивы и знала, что сама ничего подобного сделать не смогла бы. К сожалению, это означало, что самой Кэтрин придется взять на себя почти все шитье. Она подавила вздох, все еще опасаясь в душе, что при малейшем намеке на лень Старая Мать вытащит розги.

Но та тем временем сделала мокасины, которые закрыли ноги Кэтрин почти до колен.

К концу дня костюм был готов, и Кэтрин встала перед матерью и женой Убиваюшего Волков, расправляя руками платье. Теперь она уже начала чувствовать себя настоящей индианкой. По расплывшемуся в одобрительной улыбке лицу Старой Матери она поняла, что выглядит так, как подобает.

Испытывая легкое сожаление, она аккуратно сложила брюки и рубашку, готовясь их убрать, однако не удивилась и подавила возглас протеста, когда Старая Мать схватила их и бросила в огонь.

Ива нежно дотронулась до плеча Кэтрин:

– Я заплету тебе косы.

Кэтрин кивнула и опустилась на колени перед юной женщиной. Ива заплела ей косы, робко восхищаясь светло-золотыми прядями, которые она перевязала кожаными ремешками.

– Они такого же цвета, как трава в прериях, когда ее только касается утреннее солнце.

Кэтрин понимала, что этот цвет подчеркивает ее непохожесть, но не могла об этом искренне жалеть. Хотя она и рада была принадлежать к племени команчей, но совершенно терять свою индивидуальность не хотела.

Танцующая Ива только-только успела заплести ей косы, когда Кэтрин услышала, как Болтливая Бобриха окликает ее снаружи вигвама:

– Приходи посмотреть на это! Пожалуйста, приходи, Смелый Язык!

Кэтрин взглянула на Старую Мать, потому что знала: им предстоит еще много дел.

– Ну, так иди, – с показной раздражительностью разрешила Старая Мать. – Иначе ты не будешь работать как следует. Но возвращайся побыстрее.

Кэтрин и Болтливая Бобриха прошли почти на другой конец лагеря, где у своего вигвама сидел старик. Он был очень стар, и кожа его напоминала сушеную сливу. Перед ним лежала небольшая шкура – возможно, от молодого оленя – натянутая на раму из палочек. Он изображал какую-то историю, рисуя маленькие картинки. Красками ему служила глина всевозможных оттенков.

Кэтрин внимательно вгляделась в символы, и постепенно история стала ей понятна. Она вызвала у девушки смешанные чувства. Это был рассказ о ней и Убивающем Волков. Первая картинка изображала налет на ферму Пирсонов, на второй Кэтрин прижимала к себе дочь Убивающего Волков, а на заднем плане лежала Маленькое Перышко. Дальше шло убийство у Стоун Крик. Потом было несколько кровавых сцен: Убивающий Волков мстит поселенцам. И, наконец, возвращение Кэтрин в лагерь. Фигурки были примитивные, грубые, но очень выразительные. На всех этих рисунках Кэтрин была изображена в платье из белой кожи и с распущенными светлыми волосами.

Ее смутил самый последний рисунок. Она стояла, протянув руки к лагерю команчей. Платье на ней было коричневое, кожа коричневая. Даже волосы старик нарисовал заплетенными в косы – и раскрасил коричневой глиной.

Кэтрин заглянула в глаза Болтливой Бобрихе, увидела в них возбуждение и радость и заставила себя улыбнуться, не показывая душевного смятения.

– Для меня это честь, – сказала она подруге и старику.

Но, вернувшись к Старой Матери, Кэтрин призналась себе, что ее наполняет тревога. Она вспомнила слова Форда и подумала о Слейде, который сказал ей, что она пытается бежать.

В серебряном небе садилось солнце, тучи с каждым часом становились все чернее. Холод проникал даже сквозь самую теплую одежду. Старая Мать приказала девушкам немедленно пойти за хворостом и набрать его побольше, чтобы хватило на тот случай, если погода совсем испортится и чтобы было тепло не только в вигваме Убивающего Волков, но и у Старой Матери и матери Ивы.

Девушки отошли совсем недалеко от лагеря, идя вдоль ручья, когда им преградил дорогу Уродина Джек. Его огромная лохматая фигура напомнила Кэтрин гигантского бурого медведя.

Его внезапное появление заставило Танцующую Иву испуганно ахнуть, но Кэтрин смело встретила его взгляд.

– Дай нам пройти. Уродина Джек нахмурился:

– Удобно устраиваемся, а, маленькая мисс? Кэтрин вздернула подбородок, решив, что не даст себя запугать.

– Как член семьи Убивающего Волков, я принадлежу к племени.

– Если ты ему нужна, – прорычал он.

Кэтрин медленно улыбнулась, не испугавшись его намека.

– Меня не тревожит, как Убивающий Волков поступит, когда вернется. А тебя?

Он резко отвернулся, ничего не ответив, и улыбка ее стала шире. Итак, знаменитый белый торговец боится. Прекрасно. Танцующая Ива встревоженно смотрела ему вслед, и Кэтрин прикоснулась к ее руке.

– Все в порядке, Ива. Пойдем.

Они уже возвращались к вигваму с большими охапками сучьев и веток, когда Танцующая Ива радостно вскрикнула:

– Это Убивающий Волков!

Кэтрин проследила за направлением ее взгляда.

По крутой тропинке спускалось восемь лошадей. Их головы и хвосты были раскрашены такой же красной краской, которой были проведены полосы на телах воинов и выкрашена часть их волос. Равнодушные к холоду, их намазанные жиром тела были обнажены и блестели в лучах заходящего солнца. На трех лошадях были пленные: две юные девушки и совсем маленький мальчик. Мексиканцы.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю