Текст книги "Королева Хальдора (СИ)"

Автор книги: Светлана Шёпот

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Часть 18

– И еще вот это подпишите, ваше величество, – улыбнувшись, один из советников положил передо мной бумагу, легким движением руки пододвигая в мою сторону чернильницу с пером.

Я все это время наблюдала за ним, поэтому отлично видела, что за приветливой и подобострастной улыбкой скрывается что-то совершенно иное. Для того чтобы понять это, достаточно было взглянуть в глаза советника. Взгляд, несмотря на улыбку, оставался холодным и цепким.

– Что это? – спросила, поднимая бумагу и вчитываясь в строчки, написанные мелким, убористым почерком.

– Вам не стоит беспокоиться, ваше величество, ничего важного, но ваша подпись всё-таки требуется, – быстро отозвался тот. Я глянула на него поверх бумаги. На лице советника тут же словно по команде вновь нарисовалась улыбка.

Качнула головой, снова погружаясь в чтение.

– Ничего важного, – хмыкнула я, опуская бумагу на стол. – Я так понимаю, это смета на какое-то строительство.

Улыбка советника чуть дрогнула.

– И судя по запрошенной сумме, строить собрались второй Вальгард. Эта бумага даже составлена неправильно. Вы же понимаете, о чем я? – нахмурившись, я вздохнула.

Сегодня утром, после долгой и бессонной ночи, наполненной переживаниями о муже и страхом, что лекарь ничего не сможет сделать, лишь чем-нибудь навредит, меня отыскали несколько советников. Несмотря на мои заверения, что вот именно в этот момент ничего делать не собираюсь, им удалось уговорить меня посмотреть и подписать кое-какие бумаги. Они споро увели меня в сторону моего кабинета и принялись дружно кружить, что-то одновременно говоря и подсовывая какие-то бумажки.

Поначалу я хотела поддаться и поставить подпись везде, где они просили, лишь бы снова оказаться в своих комнатах поближе к мужу, но потом передумала. Еще с детства наставники приучили меня не подписывать ничего, заранее не прочитав. Именно поэтому я попыталась вникнуть в то, что мне подсовывали. Советники гомонили, словно стараясь отвлечь меня, поэтому пришлось выгнать всех, оставив только одного.

Для начала.

И вот, первая же бумага, которую я должна была подписать, оказалась с «сюрпризом». На самом деле эту бумажку даже сметой сложно было назвать. Скорее просто записка с распоряжением казначею выдать требуемую сумму человеку, указанному в бумаге. Куда якобы пойдут деньги, тоже было написано, но так расплывчато, что сразу и не поймешь. Впрочем, даже со второго прочтения я так и не поняла, на строительство чего я должна была выделить невероятно большую сумму.

Советник замер. Весь его вид говорил, что он не готов к подобному разговору.

– Послушайте, – я устало вздохнула. Наполненная тревогами и ожиданием ночь давала о себе знать. Впрочем, спать я все равно пока не хотела, а вот оказаться сейчас в немного другом месте– очень даже да. – Я не понимаю, по какой причине вы решили, что я подпишу нечто подобное, – подхватив бумагу, я помахала ею, – но вы ошиблись, считая, будто я настолько глупа.

– Что вы, ваше величество, да я никогда бы...

– Замолчите, – перебила я его, потирая висок. – Я всё понимаю, поэтому на первый раз закрою на это глаза. В следующий раз вас ждут кандалы и тяжелый физический труд где-нибудь на рудниках севера. Надеюсь, это понятно?

Советник вспыхнул, но всё-таки покорно опустил глаза и кивнул.

– Да, ваше величество, – выдавил он вроде как пристыжено и немного зло.

Если бы я не смотрела на него в этот момент, то совершенно точно не заметила бы улыбки, которая была настолько мимолетной, что я вполне могла бы подумать, что мне померещилось.

– Идите, – приказала, откидываясь на спинку стула. – И позовите следующего. Пусть войдет минут через десять.

Советник поклонился и вышел.

Я же прикрыла глаза и задумалась. Итак, что это только что было? Как-то я сомневалась, что меня решили вот так нагло и просто обмануть. Сумма, указанная в бумаге, была настолько большой, что обычной семье ее хватило бы, чтобы жить безбедно несколько сотен лет.

Если вспомнить, как вел себя советник, то на первый взгляд кажется, будто тот вполне способен совершить нечто подобное. Вроде как обычный вор, посчитавший, что ему вполне удастся подсунуть недавно коронованной девчонке бумажку и на законных основаниях унести из казны довольно крупную сумму золотых монет. Все так и кричало об этом. И его поведение, и слова, и телодвижения. Вот только во все это не вписывался взгляд.

Как по мне, так все больше походило на проверку. Подпишу или не подпишу? И эта его последняя улыбка и довольное выражение лица... Да, можно было бы подумать, что он рад, что все сошло с рук и его не посадили под замок, вот только что-то подсказывает мне, что настоящий вор радовался бы немного не так. Советник же, как мне кажется, был доволен именно моими словами и действиями.

В дверь постучались, обрывая мои размышления. Снова вздохнув, я выпрямилась в кресле и разрешила войти.

– Доброе утро, ваше величество, – поздоровался со мной высокий крепкий мужчина лет сорока, походивший на воина. – Я бы хотел обсудить с вами время для переподписания всех договоров с соседними странами. Время истекает.

Он говорил четко и выверенно. Держался прямо, без ужимок, улыбок и подобострастия. Но в то же время он не выказывал пренебрежительности, смотрел лишь с легким любопытством во взгляде.

– Как ваше имя? – спросила, сразу же понимая, что передо мной именно военный советник.

– Леодмар Бортвик, – представившись, мужчина слегка поклонился. – Ваше величество.

– Бортвик? Геральд, – я стала рассматривать военного советника с бо́льшим любопытством.

О семье Бортвик знали все в Хальдоре. Они были одними из самых приближенных к короне геральдов. Уже на протяжении многих веков, со времен правления королевы Нимийи, именно Бортвики становились военными советниками. Многие историки сходятся во мнении, что именно благодаря действиям геральда Ордмера Бортвика после смерти королевы Нимийи Хальдору удалось отбиться от всех воинственных соседей, которые решили, что король Этерн не способен править и принимать верные решения.

– Все верно, ваше величество, – отчеканил тот. – Что по поводу переговоров?

Я прикусила щеку изнутри. Честно говоря, я немного сомневалась, что переподписывать договора с соседями стоит именно мне. Всё-таки у меня есть муж, и именно он должен делать нечто подобное, но он сейчас не в том состоянии. К сожалению, лекарь не смог пока дать четкого ответа, когда король придет в себя.

– Сколько у нас есть времени? – спросила, постукивая пальцем по столешнице. – И сядьте вы уже.

– Как прикажете, – быстро отозвался мужчина и одним четким движением опустился в кресло, мгновенно замирая. – Три страны, я уверен, могут согласиться подождать столько, сколько потребуется. Им сейчас не до военных действий. Но вот Каледоскония, как обычно, посматривает в нашу сторону весьма недобро. Они могут воспользоваться заминкой, чтобы на законных основаниях выдвинуть в нашем направлении войска.

Вздохнула. И почему срок столетних договоров о ненападении истекает именно тогда, когда корону возложили на мою голову? Будто подгадал кто-то, в самом деле.

– Это сами договора? – спросила, кивнув в сторону свитков, которые держал в руках Бортвик.

– Да, ваше величество, – ответил тот. Привстав, он положил свитки передо мной.

– Как по-вашему, в старых договорах есть что-то такое, что можно было бы изменить? И нужно ли? – спросила осторожно, пытаясь понять, стоит ли мне что-то менять в том, что веками работало нормально. С одной стороны, вроде бы не стоило. Но с другой стороны, время идет, все меняется.

Во взгляде Леодмара появилось легкое сомнение.

– Говорите, – попросила, сразу же поняв, что некие мысли в голове у геральда по поводу договоров всё-таки есть.

– Как скажете, ваше величество, – я постаралась не поморщиться. Все-таки эти постоянные «ваше величество» слегка надоедали и резали слух, но, к моему сожалению, подобного требовал этикет, и я не могла попросить обращаться ко мне проще. Подобное могло бы быть расценено совершенно неверно. – Меня волнует третий пункт о пограничных заставах.

Я внимательно слушала Бортвика, потом вчитывалась в договора, понимая, что геральд прав и некоторые пункты давно нужно пересмотреть и переработать. Я понимала, что на самом деле мне совершенно не интересно обсуждать, например, оборону или то, сколько нужно поставить на границе наблюдательных крепостей, чтобы соседняя страна не решила, что мы хотим нарушить мирный договор о ненападении. Но деваться было некуда, поэтому я и вчитывалась в текст, стараясь понять и решить, что будет более выгодно для моего королевства и не воспримется в штыки соседями.

Бортвик же, как мне показалось, мог говорить обо всем этом нескончаемо долго. И при этом выражение его лица совершенно не менялось. Мне надо отдать ему должное – Леодмар был терпеливым и невероятно спокойным человеком, которого, как мне кажется, ничто не могло вывести из себя.

Закончили мы только ближе к вечеру – обсуждение договоров затянулось. Остальных советников я решила принять на следующий день, сама же поторопилась к мужу. Я понимала, что раз отец или братья не приходили и ничего не передавали со слугами, значит, все нормально, но мне хотелось убедиться самой.

Мои покои явно перестали быть таковыми, так как в гостиной я обнаружила братьев, спокойно беседующих о чем-то с лекарем.

Когда я вошла, мужчина подскочил и принялся кланяться. Отмахнувшись от него, я вошла в свою бывшую спальню, тут же замечая отца, сидящего в кресле рядом с кроватью.

– Как он, отец? – спросила, подходя ближе и всматриваясь в бледное, неподвижное лицо мужа.

– Амелия? Как ты, дорогая? – вместо ответа спросил меня отец, вставая. – Выглядишь усталой. Тебе нужно поспать.

Я кинула на отца скептический взгляд.

– Думаю, тебе нужно последовать своему совету. Как он? – снова спросила, присаживаясь на кровать с другой стороны и совершенно неосознанно прикасаясь к неподвижной руке мужа, лежащей поверх одеяла.

– Состояние стабильное, – отец вздохнул и сел обратно в кресло. – Он истощен настолько, что любой другой человек на его месте давно бы умер. Его раны закрываются, но медленно. По словам лекаря, человек, достигнувший подобного состояния, просто не может быть живым.

Несмотря на страшные слова отца, я улыбнулась, погладив прохладную руку. И нет, я не радовалась страданиям мужа или его ужасному состоянию. Просто внутри меня вспыхнуло какое-то странное болезненное восхищение, смешанное с гордостью. Я просто не могла поверить, что магия связала меня с таким сильным человеком. Это было... немыслимо и очень волнительно.

– Как прошел твой день? – спросил после некоторого молчания отец.

Я вздохнула, а потом принялась рассказывать, при этом я смотрела на мужа, словно говорила все это именно ему. Вот опять – стоит мне его увидеть, как я не могу оторвать от него взгляд.

Это какая-то магия, в самом деле.

Улыбнувшись, я сплела наши пальцы и чуть сжала их. Даже если и магия, то... я совсем не против.

Часть 19

«Наверное, мне нужно было радоваться. Какой-то позабытой частью сознания я помнил, что такое радость и почему я должен испытывать нечто подобное. Вот только даже долгожданная свобода, которой я когда-то неистово грезил, не вызвала во мне ничего, кроме равнодушия. Именно в тот момент я понял: если бы не было ее, то я и вообще предпочел бы закончить свой путь. Но она была, и ее магия напоминала глоток свежего воздуха. Морозного, чистого и невероятно вкусного воздуха».

Наверное, отец заметил, что я не обращаю на него внимания, поэтому тихо вышел, оставляя нас с мужем наедине. В любой другой раз я тут же забеспокоилась бы, ведь подобное недопустимо. Этикет никуда не делся. Но сейчас, вот именно в этот момент, мне был совершенно безразличен этикет, как и то, что обо мне подумают или скажут. Я не помнила ни о репутации, ни о правилах приличия. Для меня всего этого просто не существовало.

В свое время я, наверное как и любая другая девушка, интересовалась, что должен ощущать влюбленный человек. В нашем мире не всегда люди создают семьи исключительно по любви. А уж в высшем обществе подобное и вовсе столь редкое явление, что его, можно сказать, вообще не существует.

Я никогда не была влюблена, хотя и представляла, на что это должно быть похоже. Когда я размышляла о своем будущем муже, то иногда робко мечтала, что между нами вспыхнет взаимное чувство. Я представляла себе разные варианты того, как мы могли бы встретиться. Например, случайное столкновение в саду. Я бы споткнулась, он подхватил, тут же с тревогой спрашивая: все ли со мной в порядке, не ушиблась ли я? А потом я бы подняла глаза и пропала.

Таких сценок я придумала в свое время много. Мне достаточно было чем-нибудь впечатлиться днем, чтобы ночью, ложась спать, начать создавать свою историю. В моих тайных девичьих мечтах муж всегда выглядел образцом мужественности и красоты. Я буквально видела его лучистые глаза, блики солнца на светлых волосах и ослепительную улыбку. Ничего общего с моим настоящим мужем. Мой придуманный образ был скорее похож на Гордона.

Странно было осознавать, что, несмотря на все прошлые мечты, при взгляде на мужа у меня в душе все переворачивается. Я буквально любовалась его острыми скулами, длинными, по плечи, черными волосами и четко очерченными, даже на вид жесткими губами. Его хищный облик заставлял меня трепетать, чувствуя странное предвкушение и нетерпение.

Сомневаюсь, что это любовь. Странно, как по мне, любить человека, от которого не услышала еще ни одного слова. Я совершенно его не знаю, так что, думаю, логично будет предположить, что мои ощущения – это сила магических уз, соединивших меня и его. Это узы заставляют меня испытывать все эти чувства. Они не мои, навязанные.

Я понимала это, но совершенно не собиралась противиться. Иногда я пугалась, представляя, что мой муж окажется жестоким человеком, чудовищем, от которого я не смогу скрыться. Несложно было понять, кто он. И пусть в самом начале я неистово сопротивлялась догадкам отца (что ворон – это сила первого короля), то сейчас была с ним полностью согласна. Ну а кого еще могли запереть столь сильной печатью, вдобавок применив для запечатывания силы древние артефакты? Хотя вполне возможно, что этот мужчина ничего общего с первым королем не имеет и является совершенно другим человеком. Всё-таки с возникновения Хальдора прошло много лет, кто знает, когда и кто мог спрятать неугодного по каким-то причинам колдуна в скрытой комнате королевской усыпальницы, замуровав потом вход.

Но так как о других подобных случаях я ничего не знала, то решила, что буду пока придерживаться версии, что мой муж – все-таки именно первый король.

В любом случае, это не простой колдун, так как если бы это было так, то я не стала бы королевой. Кем бы ни был этот человек, он явно имеет прямое отношение к королевской династии.

Вздохнув, я встала и расшнуровала корсет, стаскивая с себя верхнее платье. Перед этим сняла корону и положила ее на небольшую тумбочку.

Остановившись возле кровати, глянула на себя и смутилась. Я сошла с ума! Мало того, что осталась с этим мужчиной наедине (пусть он вроде и без сознания), разделась, так еще и собираюсь забраться к нему в постель.

Помявшись с минуту, я все-таки накинула на плечи длинный халат и осторожно легла рядом с мужем, снова переплетая наши пальцы. От этого внутри разлилось умиротворение, от которого хотелось улыбаться и даже счастливо смеяться. Это походило на легкое опьянение.

– Я хотела бы знать твое имя, – прошептала, осторожно прикасаясь к плотно сомкнутым губам.

Вместо ответа его губы слегка приоткрылись. От этого у меня сбилось дыхание. Я замерла, пытаясь задавить в себе желание поцеловать его.

– Сумасшествие, – прошептала, резко вставая с кровати. Обойдя ее, я села в кресло, в котором еще совсем недавно сидел мой отец, и сложила руки на коленях, словно пытаясь удержать их тем самым в узде.

Чтобы хоть немного отвлечь себя от слегка пугающих меня порывов и желаний, я начала размышлять над всей этой историей. Я имею в виду, над историей тринадцатого геральда, преданного своими же друзьями.

Итак. Жили-были тринадцать друзей. Одно это уже как-то странно звучит. Неужели кто-то способен дружить такой большой компанией? Я понимаю, два или три друга, но их было тринадцать! Как-то сомневаюсь, что такая толпа способна существовать долгое время тихо и мирно, без ругани и ссор. Со временем в любом случае что-то в каждом из них менялось. Я уверена, были разные обиды, неправильно истолкованные слова и прочие недопонимания, которые постепенно должны были перерасти либо в равнодушие, либо в отчужденность.

Впрочем, вполне возможно, что им как-то удавалось сглаживать острые углы и на самом деле дружить.

Хотя как по мне, так там скорее было выгодное взаимодействие, которое позволяло им эффективно противостоять существам из скрытого мира и жить благодаря этому в свое удовольствие, не опасаясь быть съеденным.

И вот эти друзья основывают постепенно Хальдор, а потом надевают на голову самого сильного из них корону, отдавая ему в руки власть. Вероятно, изначально это задумывалось как некая формальность. Мол, ты для остальных король, но решения мы будем принимать все вместе.

Раз они согласились на подобное, значит, их все устраивало. Но потом что-то пошло не так и двенадцать геральдов за спиной своего друга решаются на чудовищное предательство. То, что они сделали, даже хуже убийства. Они просто обрекли его на вечные страдания.

Что могло подтолкнуть их к такому шагу?

Если вспомнить все написанное моим предком, то складывалось впечатление, будто на этот шаг они пошли вроде как нехотя, только из-за большой нужды.

Боялись, что сила короля станет настолько огромной, что они не смогут с ним справиться, если вдруг понадобится? Но откуда появились такие мысли? Неужели сам первый король сотворил нечто столь ужасное, что это насторожило его друзей и заставило их предпринять подобные действия?

Не знаю.

А еще меня беспокоят те ритуалы, которые были ими придуманы. Ритуалы, сдерживающие тварей из скрытого мира. Проводят ли их до сих пор? Или же этого больше не требуется и над нами не висит угроза нового прорыва? Хотелось бы верить.

Поежившись, потерла плечи. В комнате стало как-то совсем прохладно. Привстав, стащила с кровати лежавшее в ногах покрывало и укуталась в него.

Думаю, что ответы мы сможем получить только от самого первого короля, когда он придет в себя.

Представила себе его пробуждение. От мыслей о его пристальном темном взгляде задышала чуть глубже.

Это неправильно!

Он без сознания, неизвестно, когда придет в себя, а я возбуждаюсь, вспоминая его тяжелый, пронизывающий и придавливающий к земле взгляд. Из-за подобного я ощущаю себя скверно.

– Совсем помешалась, – прошептала, тяжело вздыхая и подавляя в себе желание встать с кресла и лечь рядом, прижавшись к мужу так близко, как это только возможно. И еще лучше, если я при этом буду обнаженной.

Тряхнула головой, замирая. Это все не просто так. А что, если магия специально подталкивает меня к чему-то подобному? Зачем?

Резко поднялась, выбираясь из покрывала, и двинулась в сторону выхода. Остановившись у двери, завязала халат плотнее и только после этого вышла в гостиную. Братья вместе с отцом все еще находились здесь. Неожиданно, но это меня успокоило и подбодрило.

Отец с Берхартом о чем-то разговаривали. Герберт тихо сидел рядом, внимательно слушая их и не вмешиваясь. Олларт, широко расставив ноги и открыв рот, спал на кресле, слегка похрапывая.

– Амелия? Что-то случилось? – тут же спросил отец, первым заметив меня, так как сидел лицом к двери в спальню.

Я мотнула головой и, быстро приблизившись к ним, села в кресло, которого здесь совершенно точно раньше не было.

Помолчав пару секунд, я быстро рассказала об идее, пришедшей мне в голову. При этом я слегка смущалась, когда говорила о своем состоянии и несвойственных желаниях.

– Такое возможно, – выдал задумчиво Берхарт. – Нужно поэкспериментировать.

Старший брат тут же загорелся идеей проверить правильность моих предположений. Герберт сидел тихо, переводя взгляд с одного на другого, иногда косясь на меня таким взглядом, будто сомневался, что я в своем уме. Отец же сидел и постукивал пальцем по подлокотнику. Этот жест выдавал его задумчивость и легкую нервозность.

– Я думаю, что ты можешь попробовать, – сказал он после долгого молчания. – Но прошу тебя, Амелия, будь осторожна.

Когда я уже встала и направилась обратно в спальню, до меня донеслись тихие слова отца.

– Об этом никто не должен узнать.

Что ответили братья, я уже не услышала, так как вошла в спальню. Боясь передумать, я скинула халат и аккуратно нырнула под одеяло, прижимаясь к мужу и обнимая его. Почти сразу меня охватило такое сильное облегчение, что я едва не застонала, вовремя прикусив язык.

И не было на свете иного места, где я хотела бы сейчас находиться.

Наверное, это должно было пугать, но я не боялась. Я наслаждалась этими мгновениями, опасаясь лишь того, что, когда муж очнется, все изменится.