Текст книги "Прогулка в мир тьмы"

Автор книги: Светлана Ольшевская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Глава 16. На гибельной трясине красивые цветочки растут!

Исполненная страха и тревоги, я и вернулась домой. Друзья обедали, болтали о разных разностях, из колонок звучал старинный романс, было весело и уютно. Я села с ними за стол, но кусок не шел в горло, а поддерживать привычную болтовню не было моральных сил. Сегодня до меня впервые по-настоящему дошло, что все это – и зелень сада, и лица друзей, и наглого Лилькиного кота, примостившегося прямо на столе, и вообще все-все вокруг – я сегодня, возможно, вижу в последний раз. А потом будет темно и страшно, и я больше никогда не увижу солнца…

– Что такое, Ника? О чем загрустила? – допытывались друзья.

– Да так, о разных философских вопросах…

– Ну что, отведет она тебя, куда ты хотела? Или еще нагрузит заданиями?

– Уже не нагрузит. Кстати, завтра я должна буду уехать. Куда – не знаю. Насколько – не знаю. Вернусь или нет…

– Да ты что, не шути так, Ника! – возмутилась Кремнева.

– Ты обязательно вернешься! – убежденно заговорила Лилька, глядя мне в глаза. – И не одна! Мы будем за тебя кулаки держать!

– Что ты расстраиваешься, ты же сама этого хотела! – поддержал Колька. – А сегодня ешь, отдыхай, набирайся сил. Завтра там всю нечисть разгонишь одной левой!

Я не стала с ним спорить, почти силой заставила себя поесть, а потом предложила всем прогуляться на озеро. Кому как, а мне хотелось сейчас увидеть блики на воде, стену леса на том берегу, а потом сходить-таки с друзьями на конный двор, погладить лошадь по пышной гриве, заглянуть в темные умные глаза… И вообще, смотреть на все-все вокруг и радоваться всему, что увижу.

И ни о чем не думать.

Так мы и провели остаток сегодняшнего дня. Еще и по лесу погуляли вдоволь, слушая птичьи трели и выражансы Егора по поводу ушибленной ноги. Но я и тому была рада.

А тревога не уходила, и стоило мне отвлечься от внешнего мира и задуматься, как напряженные нервы звенели струной, и было страшно, страшно, страшно… Вроде бы не первый раз рисковала, но так нервничать никогда не приходилось. Даже мысли о Вилоре не спасали. Они сходились на том, что я, наверное, не встречу его там. А если и встречу, то не смогу ничем помочь…

Вечером мальчишки – специально для меня – крутили самую веселую музыку. Я хотела напоследок позвонить маме, но так и не нашла в себе сил набрать ее номер и сказать беззаботным голоском, что у меня все хорошо. Она ведь почувствует фальшь сразу, а правду – такую! – говорить ни одной маме нельзя, даже моей.

Перед сном мы с ребятами все обсудили. Я предложила им уехать домой, но они наотрез отказались.

– Что мы твоей маме ответим, если вернемся без тебя?! – возмутилась Кремнева, и она была права.

– Будем ждать, сколько потребуется, – подтвердили остальные.

Они пообещали скрыть мое отсутствие от соседей и что-нибудь соврать моей маме, если она меня будет искать по телефону или приедет сюда лично. Обсудили несколько вариантов событий, за исключением одного – что делать, если я не вернусь.

Но я понимала, что этот вариант они обязательно обсудят. Позднее и без меня.

Надо ли говорить, что вечером я никак не могла уснуть. Ребята уже спали, а я все ворочалась, глядя на синеющий квадрат чердачного окна, и пыталась сконцентрировать мысли на Вилоре. Но они почему-то неизменно порхали вокруг событий февраля, зловещей деревни Холмище и обитавших там нежитей, умело прикидывавшихся людьми. Раз за разом перед глазами вставал Дед – древний и страшный колдун, бывший у них за главного и пожелавший завлечь меня в свои пенаты. Злая ирония судьбы заключалась в том, что он приходился мне и в самом деле предком. Но теперь я, обладательница сторожевого знака, должна была стеречь магические границы его владений. То есть появляться там время от времени и выполнять на этих границах известный одной мне обряд, чтобы ни одна тварь не вышла за их пределы. Потому они и хотели заполучить меня живой или на худой конец мертвой. И сторожевой знак, понятное дело, тоже.

Тогда, зимой, я рисковала сильнее, чем когда-либо. Но страшно почти не было – в сравнении с тем, что я испытывала сейчас.

В конце концов я встала, спустилась в кухню попить воды. Утолила жажду и, повинуясь внезапному порыву, подошла к черной комнате. Щелкнула выключателем, вошла. Села на старый, неприветливо скрипнувший диван.

– Завтра ухожу, – сказала я пустой комнате. – Алевтина покажет мне дорогу в нижний мир, а вернусь ли я оттуда – как знать. Надо бы верить в лучшее, но почему-то не верится…

Я вздохнула, и это получилось слишком громко в мертвой, ватной тишине, а затем я услышала другой, тихий-тихий вздох.

Или послышалось? Кто его разберет… Наверное, мне так и не суждено было узнать, кто таков загадочный обитатель комнаты. Я напряглась, прислушиваясь, и вдруг почувствовала легкое прикосновение к своим волосам! Как будто меня, чуть касаясь волос, кто-то погладил по голове.

Может быть, меня хотели таким образом утешить, но мои бедные нервы не выдержали, я вскочила и побежала к себе.

Как уснула, сама не заметила.

Солнечные лучи весело били через окно прямо мне в глаза, давая понять, что в такое славное утро в постели валяться грех, тем более что было уже нерано. А в следующий момент я вспомнила, что это утро отнюдь не самое лучшее в моей жизни. Сегодня я уеду – навстречу неизвестности…

Неловко поднялась, за что-то зацепившись локтем. Что это? Из-под подушки выглядывал краешек книги! Я ошеломленно отбросила подушку и взяла находку в руки. Это оказался сборник народных сказок, тот самый, который хранился в черной комнате и недавно непостижимым образом оказался на кухне. А теперь еще и у меня под подушкой! Книжка-путешественница, не иначе.

Теперь я уже на ребят не грешила. Таинственный обитатель черной комнаты решил снова мне помочь?!

Одевшись, я спустилась вниз, сделала себе чаю с бутербродами и взялась за книгу. Она была толстой, не слишком потрепанной, странички по краям пожелтели, а внутри были идеально белыми. И это были не привычные сказки Афанасьева, а сборник в обработке некоего Хрисантова, и датировался он ни много ни мало тысяча девятьсот двадцать девятым годом.

Я листала страничку за страничкой, внимательно вглядываясь, нет ли где чего-нибудь подчеркнутого, приписанного или вложенного. На это ушло часа два, но ничего не нашлось. В одном месте, правда, был чуть надорван край страницы, в итоге я перечитала дважды весь лист, но знакомая с детства сказка о лисе и медведе никак мне не помогла.

А тем временем нужно было собираться. Алевтина говорила, что никакие вещи мне там особо не пригодятся. Я тем не менее рассовала по многочисленным карманам своих брюк фонарик, спички, освященную соль и складной нож.

Затем я переложила из большой дорожной сумки в предоставленный Лилькой рюкзачок смену белья, легкие тапочки и кое-какие мелочи, ведь еще предстояло ехать в поезде. А с рюкзачком удобнее, чем с сумкой. Немного подумав, я положила туда бутылку воды без газа, пару бутербродов и печенье.

Интересно, холодно там или нет, может, что-то потеплее взять? Поэтому я приготовила куртку-ветровку – самое теплое из имеющегося, и свои старые верные кроссовки, зная, что в любом походе главное – удобная обувь.

Управившись со сборами, я вернулась к книге. Снова пролистала, заглядывала под корешок и даже просматривала страницы на свет. Тщетно. Но неспроста же мне ее дали! До сих пор подсказки нашего тайного соседа были бесценны…

И тогда я углубилась в чтение. Признаюсь, сказки я в детстве обожала и перечитала их уйму, но здесь встречались и совершенно незнакомые. Под ними часто имелись сноски с пояснениями, в какой области и губернии была записана та или иная сказка, или же пояснялось, что в сказке описан такой-то старый обычай или праздник, растолковывались многие старинные слова и понятия. Автор не скупился на эти сноски, желая донести до читателя как можно больше информации о русской старине. Я все читала внимательно, нашла немало любопытных фактов. Поневоле заинтересовавшись, я даже отвлеклась немного от своих испуганно-тревожных мыслей.

За этой книгой и прошел день. Мои друзья удивлялись, зная, что мне сегодня уезжать, но не отвлекали, решив, что раз я читаю сказки, значит, у меня есть на то причина. В этот день они никуда не пошли, были дома, но ходили тихо, стараясь не мешать мне. Только Лилька часа в три принесла и поставила передо мной обед и на цыпочках молча ушла.

Спасибо вам, ребята… Тяжело мне сейчас, но неизмеримо тяжелее было бы, не будь рядом вас, вашей отзывчивости и понимания. Снова мы с вами – единое целое, как в старые, не очень добрые времена.

Но ничего интересующего меня я так в книге и не нашла. И дочитать ее не успела – оставалось еще около трети, а пора было идти. Тогда я бросила ее в сумку – почитаю в поезде.

Ребята проводили меня до дамбы, и дальше я пошла одна. Пару раз оглянулась – они стояли у парапета и смотрели мне вслед.

– Все нормально будет, Ника! – крикнул Егор, и все замахали руками.

Лилька вытирала слезы.

Алевтина встретила меня и торопливо провела в дом. Она уже была одета в дорогу, а на стуле стояла небольшая спортивная сумка.

Войдя в гостиную, она посмотрела на часы:

– Опаздываешь! Нам еще надо на поезд успеть, а времени в обрез.

– Тогда пойдемте, я готова!

– Постой-ка. Твой кулон у тебя с собой? И мобильник?

– И то и другое у меня всегда при себе.

– И то и другое тебе придется оставить здесь, – строго сказала Алевтина. – В нашем мире сторожевой знак тебя хранит, а в нижнем – только станет помехой. Что до мобильника – туда тебе уж точно никто не дозвонится.

Я выложила мобильник, взялась за кулон, но задумалась. Смутное подозрение мелькнуло у меня в голове – мелькнуло и исчезло. Я привыкла хранить сторожевой знак как зеницу ока, ведь он берег не только меня, но и помогал удерживать нежитей из деревни Холмище в их границах. Кроме того…

– Я не могу отдать сторожевой знак, – покачала я головой. – Его нельзя ни дарить, ни давать надевать никому другому, иначе он потеряет силу! А от него зависит многое.

– Я прекрасно знаю, что такое сторожевой знак и что он передается новому хозяину только после смерти старого. Но я не собираюсь его присваивать и уж точно не стану надевать. Ты всего лишь оставишь его у меня на хранение. И пока будет надежда, что ты жива, – сказала она буднично, – то, клянусь, никто к нему не притронется.

Страх, отступивший было, снова заполнил мою душу. Но я сумела взять себя в руки и ответила таким же будничным тоном:

– Ну а если вы убедитесь, что я уже не вернусь, то отвезите его в монастырь неподалеку от деревни Холмище и передайте настоятельнице, матушке Евдокии. Сейчас я объясню, где он находится…

– Не надо. Я знаю и этот монастырь, и Евдокию. Мы с ней подруги, – она чуть заметно улыбнулась. – А ты молодец.

И тогда я решилась отдать ей кулон. Она положила его вместе с мобильником в ящик трюмо, который заперла на ключик.

– Этот ключ я отдаю тебе. Когда вернешься, откроешь сама и заберешь все в целости и сохранности.

Спустя час мы с Алевтиной уже ехали в поезде. Это была не электричка, как я ожидала, а поезд дальнего следования, идущий до какого-то малознакомого мне города. Алевтина, как выяснилось, приобрела билеты сама и заранее.

В купе, кроме нас, никого не было. Войдя, Алевтина первым делом сунула билеты в боковой карман своей сумочки и сказала:

– Если устала, можешь разбирать постель и спать до утра. Ехать нам долго придется.

Спать мне пока не хотелось, но, коль скоро дорога предстояла долгая, я переобулась, сменив кроссовки на тапочки. После чего вынула книгу и залезла с ногами на полку.

– Что это ты читаешь? Сказки? – удивилась Алевтина. – В таком-то возрасте?

Ответила я не сразу, раздумывая – может быть, все же рассказать ей о странных вещах, творящихся в моем доме. Но – ужасно не хотелось этого делать. Почему – сама понять не могла. В конце концов нежелание победило, и я ответила равнодушно:

– Да, сказки. Люблю, знаете ли, окунуться в мир старины. А кто его опишет лучше, чем народные сказки, которым неизвестно сколько лет?

Алевтина со мной согласилась и достала какую-то свою книгу. Некоторое время мы ехали и читали молча.

– Чай будете? – в купе заглянула мрачная, усталая проводница.

– Будем, – отозвалась я.

– Ну тогда пойдите и возьмите сами, ладно?

Я прошла к купе проводников и взяла две кружки. Развернувшись, неожиданно обнаружила, что Алевтина вышла из купе и внимательно глядит на меня.

– Вы прямо как моя мама, – сказала я, вернувшись. – Помнится, она в детстве часто возила меня по курортам и в вагонах вечно бегала за мной по пятам, боялась, как бы меня не украли.

– А я тоже боюсь, вдруг тебя украдут, – она засмеялась. – Или ты, чего доброго, наконец-то передумаешь и сбежишь?

– Не передумаю и не сбегу, – я бросила сахар в чай. – Не для того я ждала полтора года.

Алевтина, как мне показалось, вздохнула с облегчением и спустя некоторое время произнесла:

– И скажи, неужели тебе не страшно?

Спросила тоже. Мне не страшно. Мне ОЧЕНЬ страшно! Ну так что мне теперь, все бросить и вернуться домой играть в куклы?! Права на страх я не имею, а сейчас в особенности.

– Да так себе, – ответила я, небрежно болтая ложечкой в кружке.

Когда чай был выпит, я вспомнила замученный вид проводницы и решила вынести кружки сама.

– Да что ты все бегаешь! – встрепенулась Алевтина. – Принесла ты, а унесу я…

Но я уже вышла с кружками. И видела боковым зрением, как она наблюдает за мной, высунувшись из купе.

Это мне показалось странным. Она действительно боится, что меня украдут, что ли?

Еще минут десять провалявшись с книжкой, я поднялась размяться. Алевтина дремала, полулежа на своей полке, я неслышно вышла и стала в коридоре у окна. Вечерело, над зубчатой кромкой леса розовело закатное небо, солнце пряталось за полосой облаков, висевших на горизонте. Стучали колеса поезда, уносившего меня в неизвестность…

 
И пролетают черные леса,
Успеть прикрыть бы спину.
Я рада, ты живой пока,
Я удержусь, я не покину…
 

Кажется, где-то вдали еле слышно звучала эта песня, или ее мотив просто почудился мне в перестуке колес?

Было муторно, тревожно. Тяжелый камень страха на душе. Почему вечерами страшнее всего? Ладно бы дома, ладно бы с мамой… И хотя рядом с Алевтиной я чувствовала себя спокойно и под защитой, но сейчас это не спасало.

Я прошлась вдоль вагона, остановилась возле купе проводника, где на стенке висело расписание станций. Их на маршруте поезда было много. Авдеевка, Кошкино, Доброселовка… Большинство названий ни о чем мне не говорили, я никогда не бывала в этих краях. Лыскино, Стародурово, Сорокино… Это уже было знакомо. С первым понятно – у Лильки фамилия Лыскина. А два других названия я тоже где-то слышала, но не могла припомнить, где именно. Хотя знакомые, определенно. Судя по расписанию, поезд придет на эти станции завтра утром. Куда мы едем, интересно?

Я вернулась в купе. От легкого стука закрываемой двери Алевтина вздрогнула и проснулась.

– Ты куда ходила? – Ее голос спросонья прозвучал слишком резко.

– Вышла в коридор размяться, а то устала уже лежать. – И я снова завалилась на полку в обнимку с книжкой. – А можете сказать, куда мы едем, на какой станции нам вставать?

– Когда приедем – узнаешь, – в ее голосе прозвучало недовольство. – Тебе ее название все равно ничего не скажет.

Хм… И вроде бы нет причин дальше проявлять любопытство. Но тем не менее это мне не понравилось, очень не понравилось. Еще недавно я чувствовала со стороны Алевтины доброту и заботу, но в этот момент мне вдруг показалось, что меня везут куда-то под охраной. То есть – под конвоем.

– А, ну и ладно, – беззаботным тоном ответила я. – Я тут и правда ничего не знаю. Сейчас еще чаю попью и спать лягу.

– Я принесу, – засуетилась Алевтина.

Я отложила книжку и привстала, делая вид, что пытаюсь убежать за чаем снова сама. Но она жестом остановила меня, торопливо вынула из кармана сумочки деньги и вышла. Сумочку бросила с открытым карманом посреди своей постели.

Собственно, этого я и хотела, а вовсе не чая. В мгновение ока я сунула руку в этот кармашек и вынула билеты, которые, как я помнила, Алевтина положила туда.

Сорокино. Так называлась станция нашего прибытия.

Секунду спустя билеты уже лежали на месте, а я сидела на своей полке и лениво листала книжку, дожидаясь чая.

Алевтина не замедлила вернуться с одной дымящейся кружкой.

– Ну что вы, – смутилась я. – Мне ничего не стоило сходить самой.

– Сиди уже, – она вымученно улыбнулась, застегнула кармашек своей сумки и сунула ее под подушку.

Тем временем в вагоне зажгли свет. Я пила чай и задумчиво листала книгу. Сорокино, Сорокино… Знакомое же название, но хоть убей, не помню, где я его слышала. Ладно, приедем – узнаю.

Книга подходила к концу, и я уже отчаялась найти в ней для себя что-то важное. Хотя сказки были достаточно интересные. Многих из них я прежде не встречала, а иногда попадались странные моменты. Например, во всем известной сказочке про репку после дедки, бабки, внучки и Жучки, перед кошкой, пришла некая Нога, с ударением на первом слове, и составитель в сноске честно признался – он не знает, что это такое, а записал, как услышал.

Я вновь перелистнула страницу. Очередная сказка называлась «Волшебная яблоня». Она повествовала о том, как добрая коровушка помогала девочке-сиротке выполнять трудные задания злой мачехи, но в конце концов последняя обо всем узнала и велела корову зарезать. По наставлению коровушки девочка закопала ее кости в углу сада, и в том месте выросла прекрасная яблоня, из-под корней которой забил родник. А потом, когда мимо проезжал царевич-королевич, бедная сиротка вошла в яблоню и вышла оттуда писаной красавицей в нарядном платье.

Собственно, сказок с похожим сюжетом я читала немало, даже в этой книжке имелась пара вариаций, но именно под данной сказкой была сноска, за которую сразу же зацепились мои глаза.

«Поверья буквально всех народов приписывают яблоне множество мистических свойств. (Далее шел длинный перечень народов, у которых она была священным деревом, и несколько связанных с ней ритуалов.) Существует древнее языческое предание, что это дерево является своеобразным связующим звеном между верхним и нижним мирами. Любопытно, что в этом случае, по поверью, из-под корней яблони обязательно бьет родник».

Я не сдержалась и ахнула. Перед моими глазами моментально предстала яблоня с ленточками, которую мы видели, когда ехали сюда. Я уже успела о ней забыть, а ведь когда-то уже читала о таких свойствах яблони! Правда, подумала тогда, что мне это никак не поможет, я ведь в яблоню не войду, как эта девочка из сказки.

Алевтина покосилась на меня, но я не подала виду – тупо смотрела в книжку, а сама думала. Раз это место считается дурным и яблоне делают подношения в виде монеток и ленточек, стало быть, там действительно что-то нечисто. Не зря и свернули мы туда, хотя водитель знал дорогу.

Стало быть, это и есть проход, нужно только знать секрет, как им воспользоваться!

Да, порасспросить бы об этом девочку из сказки! Ее-то уж коровушка наверняка всему, что нужно, научила. Интересно еще знать, что это за корова такая была…

И тут я вдруг вспомнила, как Алевтина обмолвилась при нашем первом разговоре – место это близко, совсем рядом!

Я не сдержалась и снова ахнула. Куда же меня в таком случае везут? И почему мне так страшно? Опять, что ли, интуиция дурное предчувствует, а я не могу понять, что именно?

Я тяжело выдохнула воздух.

– Что ты там такое ошеломляющее вычитала? – осведомилась Алевтина.

Ни в коем случае нельзя было подавать виду.

– Про шапку-невидимку и сапоги-скороходы, что еще может быть ошеломляющего в сказках! – хмыкнула я, криво улыбнувшись. – Просто… мне нехорошо. Что-то с желудком, – я старательно поморщилась. – Похоже, не стоило мне тот бутерброд есть на обед. Да еще и укачало, чувствую себя отвратительно. У вас нет активированного угля?

Она молча вынула из сумочки блистер и подала мне. Я жадно проглотила две таблетки, запила и со страдальческим видом улеглась на полку.

Разумеется, с моим желудком было все в порядке, просто с этого момента я перестала доверять Алевтине. Слишком много несоответствий оказалось в ее словах…

Но куда она меня везет?!

Сорокино, Сорокино… Стародурово… И вдруг меня словно озарило молнией – я вспомнила, что такое Сорокино. И снова ахнула, правда, тут же застонав для Алевтины.

Сорокино… В зловещую деревню Холмище, где я чуть не стала добычей нежитей и с трудом ускользнула из сетей старого колдуна, не шли ни поезда, ни автобусы. Ближайшим к ней населенным пунктом была деревня Сорокино!

Конечно, название редким не назовешь, и это можно было бы счесть за совпадение… если бы не Стародурово. Как мне сказали в том самом Сорокине, есть у них неподалеку населенный пункт и с таким названием. А это уже слишком много совпадений получается.

Так вот куда я, глупенькая и доверчивая, еду. К тому самому колдуну! К Деду! Хотя, быть может, Алевтина просто не в курсе, что я уже имела с ним дело и еле вырвалась?

Но снова вспомнились мне ее слова. О долгах и обещаниях, которые вынуждают нас делать то, чего мы не хотим. Она повторила это дважды – один раз по делу, речь шла о данном мне обещании, а второй раз – непонятно почему, после того странного телефонного разговора. Впрочем, теперь понятно, с кем и о чем был разговор.

Этому колдуну повиновались многие ведьмы, именно там они получали колдовскую силу. Может быть, он узнал, что я нахожусь у Алевтины, и решил стребовать с нее какой-нибудь давний долг таким способом? Ведь я ему нужна, очень нужна… Так вот зачем Алевтина велела мне снять сторожевой знак – чтобы я не почувствовала приближения опасности!

Но она забыла про мою интуицию. Да еще… хорошо все-таки, что я ей про черную комнату не сказала. Не знаю, кто там живет, но он знает об Алевтине больше моего. И он явно не на ее стороне. Не хотелось мне рассказывать – и правильно не хотелось! Интуиция…

Я встала. Алевтина отреагировала мгновенно:

– Ты куда?

Только теперь я поняла, что она не даст мне уйти. Не знаю как, но не даст, хотя прежде добросовестно отговаривала.

Я мгновенно оценила обстановку. Рюкзачок мой, раскрытый, валяется на краю полки, вещи и продукты частично вывалены, – отлично, пусть там все и лежит. Ничего важного в нем все равно нет, самое нужное рассовано по карманам брюк, а деньги спрятаны в потайном кармашке блузки. Сам рюкзачок мне Лилька, надеюсь, простит, а ветровку я, по счастью, не удосужилась снять. Книжку со сказками жалко – она так и останется здесь, на столике, где я бросила ее открытой, обложкой кверху. Но что поделаешь, чем-то придется пожертвовать. А вот кроссовки я не оставлю, они у меня любимые!

– В туалет, – ответила я наконец Алевтине и стала переобуваться.

– А кроссовки зачем? – приподняла она бровь.

– Вы когда-нибудь в вагонных туалетах бывали? – хмыкнула я. – Там обычно такая лужа, что в тапочках утонуть можно!

Ей пришлось согласиться. Но в этот момент поезд остановился на какой-то станции.

– Черт, придется подождать, – страдальчески поморщилась я и схватилась за живот.

– Ничего, он здесь стоит три минуты, – утешила меня Алевтина. – Ждать недолго.

– Что ж – подожду недолго.

Потому что на станции она мне точно удрать не даст, догонит. А гляди ты, знает время стоянки, небось часто туда катается!

Наконец поезд снова тронулся, и я мигом вскочила. Взяла из сумки рулончик бумаги и заторопилась к туалету. Краем глаза заметила, что Алевтина тоже вышла из купе и сделала вид, что дышит воздухом у окна.

Признаюсь, до сих пор я не обращала внимания на размеры форточек в вагонных туалетах. Но, на мое счастье, здесь она открывалась достаточно, чтобы моя скромная персона смогла протиснуться.

Я осторожно высунула голову – страшновато. Никогда не прыгала из окна поезда. Примерилась так, потом этак, в конце концов решила, что лучше для начала перелезть на крышу, а там уже искать удобный момент для прыжка, иначе убьюсь.

– С тобой все в порядке? – раздалось из-за двери.

Чертова надзирательница!

– Бывало лучше! – простонала я страдальчески. – Надеюсь, жить буду.

Я и правда на это очень надеялась, когда вылезала в форточку. Но, видимо, высшие силы в этот день мне благоволили, на крыше поезда я оказалась без происшествий. Так же без проблем добралась до сцепки вагонов и стала примеряться, как удобнее спрыгнуть. Но все равно уцелеть при этом казалось нереальным.

Тут мне повезло. Поезд притормозил на повороте. Недолго думая, я сиганула на землю, кубарем покатилась с крутой насыпи в роскошные заросли бурьяна и чертополохов.

И со смешанным чувством блаженства и восторга наблюдала, как освещенные окошки вагонов растаяли в темно-синей дали. И точно так же растаял, исчез страх перед этой поездкой, мучивший меня уже сутки. Будто камень свалился с души, будто спаслась от страшной беды.

Я поднялась, убедившись, что кости целы. Правда, ушибленные колени саднили, но даже это вызывало радость. Как же все-таки хорошо – в последний момент успеть спрыгнуть с поезда!

Я снова поднялась на насыпь, огляделась. Впереди, на горизонте, горели огни станции, которую я пять минут назад проезжала.

Нигде не было ни души, только какая-то большая черная птица кружила в вышине, на фоне пылающего багровыми и огненными красками заката. От его пурпурных отсветов казались красными и степь, и дальний лес, и рельсы, и я сама.

А с другой стороны небо уже было темным. Звезды еще не проглянули, и лишь одна из них, большая и яркая, как огонь маяка, висела над горизонтом недалеко от станции.

Я пошла по рельсам, которые пролегли, словно граница между закатом и ночью, по направлению к этой станции. Видела с вершины насыпи свою тень внизу – одинокую фигурку на багровом фоне.

 
И пролетают черные леса,
Успеть прикрыть бы спину…
 

Теперь мне был понятен мой дальнейший путь.