Текст книги "Прогулка в мир тьмы"

Автор книги: Светлана Ольшевская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Глава 15. Тайное общество

Как ни странно, меня ждали. Алевтина вышла навстречу с некоторой торжественностью:

– Здравствуй, Ника! Я не сомневалась, что ты все выполнишь на высшем уровне.

Я покраснела от смущения:

– Вот, принесла книгу…

Она взяла у меня обмотанную бумагой и скотчем книгу, после чего торопливо отвела меня в сторонку и негромко спросила:

– Ты уверена, что это та самая книга?

Я пожала плечами:

– Другой не было. Эта единственная нашлась в старом сарае. Смею уверить, я ничего там не читала… хоть и трудно было удержаться.

Алевтина улыбнулась.

– Знаю, каково это! Но все же какая-то надпись должна была броситься тебе в глаза при осмотре. Бывают ведь надписи – увидел, значит, прочел.

Я решила не лукавить:

– Все, что я успела прочесть, это про некую дуру, которая бросила в печь мишку, принадлежащего автору. И пожелание ей скорой смерти.

– Отлично! – расцвела Алевтина. – Это действительно та самая книга! Ты молодчина!

– И что же в ней такого важного?

– Опять, опять любопытство! Не надо сейчас об этом, пойдем в дом.

Только теперь я заметила, что одета она в красивый брючный костюм; она взяла у меня книгу, но распечатывать не стала, а зачем-то сунула под полу пиджака.

– Будут еще задания? – осведомилась я. – Или…

– Или, – кивнула Алевтина. – Но для начала тебе предстоит небольшой разговор – и новое знакомство. Прошу.

Вслед за ней я с колотящимся сердцем вошла в дом. Здесь было жарковато, вкусно пахло выпечкой. Сквозь открытую дверь на кухню я увидела, что в печи горит огонь, а на скатерти лежат большие, искусно украшенные домашние калачи.

Алевтина заметила мой взгляд и улыбнулась:

– Сегодня к нам пожаловали такие гости – не магазинным же их хлебом встречать! Ах да, секундочку…

Она забежала в кухню, оглянулась по сторонам, вынула из-под полы книгу – и бросила ее прямо в горящую печь. После чего торопливо закрыла заслонку.

Должно быть, у меня вид был сильно ошарашенный, потому что Алевтина пояснила:

– Эта книга хранила в себе много негатива. Что не могло не сказаться на общей атмосфере дома.

– А-а. Но откуда вы узнали, что она есть в нашем доме?.. – Я уже чуть было не призналась, кто мне помог выполнить два последних задания. Но Алевтина перебила:

– Не будем сейчас об этом. Тебя, помнится, интересовала отнюдь не книга.

– Так покажете?!

– Всему свое время, – загадочно ответила хозяйка. – А пока – прошу.

Она открыла дверь гостиной и вошла первой. Я последовала за ней с неприятной мыслью о парализованной старухе в кресле.

Старуха сидела на прежнем месте и с прежним выражением на лице, но, кроме нее, в гостиной оказалось немало народу, и все с любопытством смотрели на меня.

– Знакомьтесь, это и есть та самая Ника, – раздался голос Алевтины.

– Здравствуйте, – выдавила я и уставилась на Алевтину, не зная, как культурнее выразить вопрос.

– Итак, решила вступить в наше Братство? – хорошо поставленным голосом заговорила женщина в оригинальном вязаном костюме, сидевшая на уголке дивана.

– Вообще-то нет, – опешила я, уже понимая, о каком братстве речь. – Я только хотела…

– Вчера ты выразила такое желание, – ловко перебила меня Алевтина. – Сама же говорила, что вместе надежнее и веселее.

– Не помню… Может, и брякнула что-то такое, – во мне проснулось мое извечное упрямство. – Я, может, еще и летать хочу, но это не значит, что я записалась в летное училище!

– Летать? – солидного вида старик, сидевший в кресле, задорно усмехнулся, и остальные тоже заулыбались. – Покажите-ка девочке, как это делается без летного училища!

Все взгляды скрестились на скромном молодом человеке в черной футболке с эмблемой «Ночных волков», который поднялся и вышел на середину комнаты. Воцарилась мертвая тишина, я тоже затаила дыхание. Секунда, другая… И вдруг я увидела, как его ноги оторвались от пола, и он плавным движением поднялся на полметра в воздух.

– Извините, это трудно делать на публику, – произнес парень, вновь оказываясь на полу.

– Ничегоссе! – вырвалось у меня.

– Удивительные способности, не находишь? – сказала все та же женщина в вязаном костюме. – Все мы тут владеем каким-то необычным талантом. Как, впрочем, и ты.

– Я?!

– Ну да. Такой интуицией, как у тебя, здесь вряд ли кто может похвастаться. Равно как и отвагой. Большинство обычных людей при встрече с нежитью впадают в ужас.

– Так и мне знаете, как страшно, – пожала я плечами.

– Всем бывает страшно, – ответила Алевтина. – Не тот смелый, кто не боится, а тот, кто страх преодолеет.

– А здорово ты придумала, свою рыжую подружку по вагонам водить! – хохотнул парень в черной ветровке, устроившийся на деревянной лавке у стены. Только теперь капюшон его куртки был откинут, и стало видно, что он тоже рыжий и веснушчатый.

– Надо было тебя по вагонам поводить вместо подружки! – не утерпела я. Все засмеялись – весело, дружески. У меня возникло ощущение, будто я нахожусь не среди незнакомых мне взрослых людей, а в кругу друзей-сверстников, где можно расслабиться и быть собой.

– Привет, подруга, – услышала вдруг я знакомый голос. Оглянулась. Рядом с парализованной старухой стояла худенькая девчонка в темном платье. Боже мой, да ведь я ее знала – это была моя знакомая из летнего лагеря, где мы с Лилькой отдыхали в прошлом году. Ее фамилия, помнится, была грозной – Убейволкова, а имя она так и не назвала никому. И не знаю, как у остальных здесь присутствующих, а у нее был редкостный дар, благодаря которому она тогда в лагере всех нас спасла.

– Привет, – неловко поздоровалась я. – Не ожидала тебя здесь встретить…

– А я догадывалась, что увижу здесь именно тебя, потому и приехала. Я еще тогда, в лагере, поняла, что путь тебе предстоит необычный, – ответила она. – Я тогда даже сон про тебя видела. Как идешь ты одна по крутой каменистой дороге…

– Одна?

– Ну, не совсем… Не важно, – уклончиво ответила она. – Главное то, что по такому пути идут единицы. Трудный он, если в одиночку. Это я, Ника, знаю по себе. Пару раз я была на грани гибели, и никто бы не пришел на помощь… Теперь состою в Братстве, чувствую поддержку за спиной, и знаешь, насколько легче стало!

Я призадумалась. Убейволкова за время пребывания в лагере показалась мне человеком умнейшим и надежным, я бы не решилась тогда на то, что сделала она.

– Тебе тоже пришлось не раз стоять на пороге смерти, – раздался тихий женский голос, и все почтительно замерли. Я повернула голову и увидела говорившую. Это была маленького роста, неприметной внешности женщина – серое платье, волосы гладко собраны в хвост, невзрачные черты лица – на такую едва ли обратишь внимание в компании. Но все смотрели на нее с таким уважением, что я подумала – наверняка она здесь за главную. – Пару раз тебя пытались затянуть в свои сети силы зла и даже однажды напоили таким зельем, после которого трудно остаться по-прежнему человеком. Тем не менее тебе это удалось.

Тут я напряглась. Об этом зелье я не рассказывала ни друзьям, ни Алевтине.

– Так что твое недоверие к нам вполне обоснованно и разумно. Подойди сюда.

Я подошла. Машинально наклонилась, потому что эта женщина была ниже меня почти на голову. Какое-то время она смотрела мне в лицо своими бледно-голубыми, почти бесцветными глазами, а потом негромко сказала:

– Тебе еще предстоит много встреч со злом. Будет и опасность, и боль, и слава, и ты будешь по-своему счастлива, ибо это твой путь, для тебя предназначенный и тобою избранный. Если, конечно, останешься жива. Потому что в очень близком будущем тебя ждет страшная опасность, на которую ты идешь сама, добровольно, вопреки разумным советам.

– Я знаю, что рискую, – вырвалось у меня. – Но не считаю эти советы разумными!

– Понимаю. В твоей душе я вижу глубокую печаль и могу дать только один совет – всегда следуй велению сердца и велению совести.

Сказано это было вроде бы и просто, но таким непередаваемым тоном, что у меня будто камень с души упал.

– Тебе дважды предлагали вступить в сделку с силами зла, – продолжала эта женщина. – Но послушай сама себя, свою интуицию, и скажи – можно ли доверять нам?

Я ненадолго задумалась и почти уверенно ответила:

– Можно.

Главным образом к такому решению подтолкнула меня Убейволкова. Уж она-то не словом, а делом в свое время доказала свою принадлежность к силам добра, и ей, а еще Алевтине, я безоговорочно доверяла.

– Добро пожаловать в наши ряды! – засмеялся рыжий парень в ветровке.

– Сколько бы ты зла ни встречала в жизни, это не значит, что нельзя никому верить. И на всякую силу темную в мире обязательно найдется сила светлая, – сказал мне старичок с молодыми веселыми глазами.

Ладно, что ж. Если эти люди действительно так много умеют и помогут мне в опасной ситуации, то отчего бы не вступить в их Братство, как они его называют! Я же обязательно еще куда-то влипну…

И я согласилась.

– Вот и славно! – обрадовалась Алевтина. Она стала представлять мне присутствующих. Признаюсь, их имена не слишком задержались в моей памяти, за исключением одного. Даму, предсказавшую мне будущее, звали странно – Ивга. Дойдя до Убейволковой, Алевтина улыбнулась:

– А Матрену Убейволкову ты, я вижу, и так уже знаешь.

Матрену?! Теперь понятно, почему она в лагере не называла своего имени…

– Приятно наконец-то познакомиться, Матрена, – без тени улыбки я пожала ей руку.

Убейволкова смущенно улыбнулась:

– Ты же понимаешь…

– Понимаю. На свете полно дурачья, мне с моей фамилией тоже доставалось. Кстати, могу посоветовать хорошего тренера по рукопашному бою.

Но Алевтина не дала развить эту тему:

– Конечно, здесь мы собрались далеко не все, но, думаю, со временем ты познакомишься и с другими. Помощь и взаимовыручка – главное правило нашего Братства.

– Все мы здесь разные, но всех объединяет одна цель – противостоять злу на тех его фронтах, которые простому человеку неведомы, – повернулся ко мне старик. – Даже самый храбрый и опытный солдат может растеряться и испугаться, если перед ним восстанет из могилы упырь. Потому что он не верит в такие явления, и его психика просто не готова к этому. А вот ты, юная девушка, справишься с этой нежитью куда лучше. Ведь уже справлялась, не так ли?

– Было дело, – я смущенно потупилась.

– Серьезно? Ты уже успела побывать в бою? – с интересом приподнялся из кресла в противоположном конце комнаты человек средних лет. Он имел короткую бородку, длинные волосы и накачанные бицепсы. Он чем-то отдаленно напоминал Никиту, и я подумала, что этот человек тоже наверняка не раз бывал в бою.

– Конечно, – ответила за меня Алевтина. – Некоторые из вас сегодня здесь впервые и пока ничего не знают о Нике. Так вот, хочу повторить и для них – помните, что случилось полтора года назад? Безумный ученый, овладевший магией и ставший вампиром, вызвал из нижнего мира его чудовищное порождение, а мы узнали об этом слишком поздно.

– Я так и не понял, что же тогда случилось и почему оно исчезло, не причинив никому вреда? – подал голос кто-то у меня за спиной.

– А вот за это мы и должны сказать спасибо Нике, – просто ответила Алевтина. – Она сразила вампира древним оружием, и вызванная им нежить убралась обратно. Была предотвращена чуть ли не глобальная катастрофа. Согласитесь, не каждый день к нам приходят такие ценные кадры.

Я раскрыла было рот, чтобы сказать, что действовала тогда не одна, а вдвоем с Вилором, и что без него вряд ли управилась бы. Но вдруг почувствовала, что Алевтина осторожно наступила мне на ногу. Что она этим хотела дать понять – я не уразумела, но на всякий случай ничего говорить не стала.

– Так вот оно что! – удивленно зашумели присутствующие, тем временем как Алевтина вместо меня отвечала на вопросы и уточняла некоторые детали моей победы над Вальдемаром. Надо сказать, о Вилоре она даже не заикнулась. Я продолжала молчать, не понимая ее планов.

– Что ж, милая девочка, – произнес старик, когда шум немного улегся. – Добро пожаловать в Братство Невидимого Купола.

– Купола? – удивилась я.

– Да, так оно официально называется. Почему Купола? Поясню. Нам приходится, подобно некоему куполу, защищать ни о чем не подозревающее общество от опасности, в которую большинство людей даже не верят. Многие так и проживают жизнь с твердой уверенностью, что никакого колдовства не существует, а нежить – это не более чем бабкины сказки. Ты предотвратила страшную катастрофу. По-моему, за такое следует памятник поставить и званием героя наградить. Но скажи – тебе за это хоть спасибо сказали?

Я пожала плечами:

– Да разве в такое кто-нибудь поверит?

– Вот именно. Наша работа для других невидима. И зачастую мы сами стремимся, чтобы так и было.

– Почему? – удивилась я. – Разве не лучше было бы, если бы люди узнали, что их подстерегает?

– Пусть лучше все будет как есть, – покачал головой старик. – Менять мировоззрение целого общества – дело трудное и опасное, чреватое массой проблем. К примеру, когда все поверили в то, что ведьмы причиняют много зла – возникла инквизиция и пострадало много невинных. А потому у нас свои специалисты, умеющие убедить нежеланных свидетелей в том, что те ничего не видели. Есть свои люди и в полиции, и в ряде других ведомств… Есть подобные организации и в других государствах, мы с ними сотрудничаем. Здесь ты видишь лишь немногих представителей, так сказать, официальную часть. На самом деле в нашем Братстве – именно так мы его в быту чаще всего называем – людей гораздо больше. Ладно, Ника, всему свое время, когда-нибудь ты узнаешь все тонкости. Но ты уже знакома с тем, чем мы занимаемся.

– А какие у вас еще правила? – спросила я.

– Да, есть у нас неписаные законы, – отозвалась Ивга. Только теперь ее голос был строгим. – Кто встал на наш путь, тому уже не свернуть обратно. Врагов у нас много, и болтать посторонним о наших действиях, раскрывать наши имена, как ты понимаешь, опасно, а потому – запрещается. И – никаких компромиссов, сделок и тем более дружбы с теми, кто представляет собой силы зла. Без исключений.

Я кивнула. Это было понятно.

– А как же насчет… – обратилась я к Алевтине, желая напомнить о цели своего визита, но она жестом оборвала меня и сказала еле слышно:

– Не сейчас. Это касается лишь нас двоих.

Она бросилась накрывать на стол. Атмосфера царила самая приятная, и мне даже не хотелось, чтобы гости быстро разошлись. Устроившись в уголке, я болтала с Убейволковой, которая за этот год успела вытянуться и даже похорошеть – прежде она была ужасной замухрышкой. Тогда, в лагере, я рассказала ей свою историю, надеясь получить совет от умного человека. Но она ответила лишь, что в моем случае не отступать от цели и уметь ждать – сильнее любой магии. Как выяснилось теперь – она ничего не забыла.

– В твоей жизни все по-прежнему? – вопрос, казалось, был светским, но я поняла его смысл.

– По-прежнему. Сколько ни билась, ни искала – все было впустую до недавних пор. Но теперь Алевтина обещала помочь, показать дорогу… Если не обманет, конечно.

Это было сказано просто к слову. Алевтине я верила.

– Она многое знает и обмануть не должна, – задумчиво произнесла Убейволкова. – По крайней мере такого до сих пор не было. Вообще-то она скрытная, о ней мало что известно, а потому я не рискну строить предположения. Алевтина занимает в Братстве высокий ранг. Как ты с ней связалась?

Пришлось рассказать, как я вылавливала Сашу из озера. По ходу упомянула и о гламурном доме, и о своих трех заданиях.

– Странно все это, – так же задумчиво ответила Убейволкова.

– Что именно странно?

– Пока не могу сказать, – покачала она головой. – Что-то невнятное в этой истории получается.

– Для меня непонятно пока только одно – как могли люди со столь хорошим вкусом, – я окинула жестом комнату, – построить для себя тот карамельно-приторный пряничный домик!

– Еще и это, – мрачно ответила она.

Я посмотрела на нее с сомнением:

– Ты думаешь, что Алевтине нельзя верить?

– Этого я не говорила. Возможно, ничего странного тут и нет. Просто мне так показалось, а почему – сама не пойму.

– Удивительно, но моя расхваленная интуиция молчит, – я выдавила улыбку. – Может быть, у тебя она сильнее?

– Нет. У меня она слабее. Но что-то не дает покоя… сама не пойму, что.

Мы еще долго болтали о чем придется. А напоследок Убейволкова предложила обменяться номерами телефонов:

– Продиктуй мне свой номер. Я тебе позвоню, и у тебя сохранится мой.

Внеся мой номер в память своего мобильника, Убейволкова сказала:

– Нет, я тебе не позвоню, а отправлю эсэмэс. Ты номер сохрани, а сообщение сразу удали.

– Зачем удалять, да еще и сразу? – не поняла я, глядя, как она быстро набирает сообщение. – Оставлю на память.

– А нечего всякой ерундой захламлять память телефона, – ответила она и вдруг спросила тихо: – Ты любишь его по-прежнему?

Я кивнула, и в этот же момент мобильник в моем кармане коротко динькнул – Убейволкова отправила сообщение.

«Тогда не вздумай кому-то здесь сказать, что он вампир», – прочла я на дисплее. Прочла и удивилась.

– Ну что смотришь, сохрани номер и удаляй, – беззаботным тоном произнесла она в ответ на мой ошарашенный взгляд.

– Но… почему?

– Ты слышала о наших правилах? – Убейволкова вынула мобильник из моих рук и сама удалила сообщение. – Никакой дружбы с силами зла. Такое не прощается.

– При чем тут силы зла? – зашептала я. – Он совсем не такой…

И снова последовало сообщение на мобильник:

«Он вампир. Остальное никого не интересует».

Ах, вот как! «Тогда я выхожу из вашей шайки ко всем чертям!» – написала я ответ. Но Убейволкова покачала головой, и я получила следующее послание:

«Поздно. Ты уже нас видела, знаешь наши имена. Из Братства не выходят, если ты еще не поняла».

– Черт! – вполголоса ругнулась я. – Но Алевтина все знает…

«Раз знает и молчит, значит, она на твоей стороне», – пришло мне еще одно эсэмэс.

– Вот так влипла! – прошипела я.

– У тебя все получится, – уверенно сказала Убейволкова, кладя мне руку на плечо. – Только надо уметь хранить тайны. А если случится беда – здесь тебе действительно помогут, так что пришла ты сюда не зря…

К обеду все разъехались, Убейволкова ушла первой, оставив меня в весьма растерянных чувствах. С одной стороны – здесь все отнеслись ко мне очень по-доброму, я за это утро успела поговорить и с другими членами Братства – мне рассказали много интересного и дали несколько телефонов, на случай, если придется звать на помощь. Они все – тут интуиция мне не врала – были замечательными людьми, каждый по-своему. Их доброе отношение располагало к откровенности. Я, сама того не желая, рассказала о себе многое и только благодаря предупреждению Убейволковой умолчала о нижнем мире.

Но вот мы остались вдвоем с Алевтиной, если не считать, конечно, старухи в кресле. Странно, но ни Саши, ни его брата я сегодня не видела.

Больше ждать у меня уже не было сил, да и слова Убейволковой внесли смятение. Я подошла к молчавшей Алевтине и посмотрела на нее в упор.

– Вы обещали.

– Ты все еще настаиваешь? – Что-то похожее на удивление мелькнуло в ее голосе. – Даже после предупреждения Ивги? Поверь, она очень редко ошибается. И если она сказала о серьезной опасности…

– Значит, я пойду навстречу серьезной опасности, – отрезала я.

– Похоже, когда людям раздавали здравый смысл, ты стояла в очереди за упрямством, – она сдержанно улыбнулась.

– Да. И поскольку его давали по штуке в одни руки, пришлось занимать очередь раз десять, – я мрачно смотрела ей в глаза. – А потому мне не досталось ни здравого смысла, ни желания быть домашней клушей, варящей борщи и висящей на шее у мужа с зарплатой. И терпения дослушивать до конца фразы, начинающиеся со слов «ну ты же понимаешь…» или «я тебе добра желаю», тоже ни грамма не досталось.

Давно заметила, что когда я так смотрю на людей, они не выдерживают моего взгляда. Вот и Алевтина отшатнулась, отвела глаза, выдохнула:

– Какая ты… страшная. Ты бы сдерживала себя иногда.

– С понедельника начну, – я не была настроена шутить.

Она тогда лукаво улыбнулась:

– А знаешь ли ты, что, отправляясь за своим ненаглядным вампиром, нарушишь неписаный закон Братства?

– Знаю, просветили уже, – я нервно прошлась по комнате. – И хотела бы знать, почему вы меня не предупредили, зная весь расклад? И вообще, зачем вы меня к ним привели?

– Буду честной, предупредить тебя я элементарно забыла, – развела руками Алевтина. – А в остальном… Хоть ты таких фраз и не любишь, – она улыбнулась, – но я тебе желаю добра. Одной трудно, а эти люди тебе подскажут, помогут и научат многому. Учитывая твое умение влипать в истории, тебе это пригодится не раз.

– М-да, – вынуждена была согласиться я.

– А наша тайна останется между нами, – Алевтина снова смотрела на меня с той доброй, материнской улыбкой, от которой на душе становилось тепло и спокойно. – Они просто ничего не узнают. Хоть я и не одобряю твой выбор, но уважаю твое решение, моя девочка. Я помогу тебе, а посторонним об этом знать не надо. Ведь я перед тобой в долгу, ты спасла моего сына.

Фу ты, я уже и забыла об этом…

– Спасибо!

– Я покажу тебе путь в нижний мир. Сегодня же. Но помни – дело это очень опасное, сама я так и не рискнула туда спуститься. Хотя имею надобность.

– Вам оттуда что-нибудь принести? – Я на радостях готова была сделать для нее что угодно. – Раз уж я туда иду…

– Отчего бы нет? – ободрилась Алевтина. – Буду благодарна! Где-то там, в самых глубинах, имеется источник черных вод. Если сумеешь, набери и принеси мне немного этой воды.

Она вихрем сорвалась с места, выбежала из комнаты и спустя минуту вернулась со странного вида флягой – узкой, металлической, с объемной крышкой на цепочке. Удивлял размер этой фляги – она была немногим больше тюбика дезодоранта и вмещала, наверное, около полстакана жидкости.

– Держи.

Я взяла, повертела крышку, оказавшуюся увесистой. Она очень герметично закрывала флягу.

– Плотно закрывается.

– Тут особая герметичность нужна, – пояснила Алевтина. – Черная вода опасна, следи, чтобы она не попала тебе на руки. Если принесешь – буду перед тобой в долгу дважды.

Я смутилась и покраснела, а она вдруг тихо, но с чувством сказала:

– Как бы мне не хотелось, чтобы ты спускалась туда! Ну чего тебе в жизни недостает? Красива, сильна, успешна, впереди ждет славное будущее! А любовь… любовь еще придет, не сомневайся. Если ты сейчас себе все не перечеркнешь. Да не сердись, не сердись, – она устало вздохнула и опустилась на кресло. – Это я последний раз попыталась воззвать к твоему здравому смыслу. Но пусть будет, как ты хочешь. Я обещала. Обещания, долги… Они связывают нас, заставляют делать то, чего мы не хотим. Они, по сути, лишают нас свободы. Так вот, слушай…

Громкий и резкий телефонный звонок из соседней комнаты заставил вздрогнуть нас обеих. Алевтина вскочила и торопливо вышла. Сквозь закрытую дверь я слышала, как она коротко и как-то испуганно отвечает своему телефонному собеседнику. Переведя взгляд на старуху в кресле, я заметила, что она тоже не сводит глаз с двери.

Я вертела в руках флягу, пока в конце концов не засунула ее в один из просторных накладных карманов брюк.

Наконец Алевтина вернулась. Бледная, она смотрела в пол и молчала.

– Что-то случилось? – встревожилась я. – Вам угрожали?

– Нет, с чего ты это взяла, – ответ был нарочито веселым, из чего я поняла, что не слишком ошиблась в своих догадках. – Дела личные.

Она прошла через гостиную и тяжело опустилась в кресло.

– Обещания… Долги… Они лишают, лишают нас свободы. Заставляют делать то, чего мы не хотим, очень не хотим. Но приходится! Скажи, Ника, виноваты ли мы в этом? – не глядя на меня, спросила она.

Я развела руками:

– Вопрос философский. Наверное, надо хорошо подумать, прежде чем обещать или одалживать. Впрочем, ситуации бывают разные, иногда мы и не виноваты, а расплачиваться приходится. Тогда нашей вины нет, а есть злая судьба.

– Злая судьба, – эхом повторила она, выпила залпом стакан воды и поправила прическу. – Что ж, ладно. Пусть тебя мои дела семейные не заботят, у тебя своих проблем скоро будет выше крыши. Решение ты приняла, и отступать уже поздно.

– Наконец-то! – не выдержала я, искренне радуясь, что дурацкие уговоры прекратились.

– В общем, так, – не глядя на меня, сказала Алевтина. – Вход в нижний мир находится не здесь, туда долго добираться. Это особое, потайное место, как ты, думаю, понимаешь. Завтра вечером приходи, поезд в шесть часов вечера, и я поеду с тобой.

– Завтра? Вы же говорили – сегодня?

– Придется перенести на завтра, сегодня его нет на месте… – Алевтина резко осеклась и пояснила: – Живет там один человек, который поможет все сделать. Тебе ведь нужно не только войти туда, но и выйти потом обратно, правда? А это без него – никак.

– Понятно… А что с собой брать?

– Побольше удачи! – невесело улыбнулась Алевтина. – Чтобы вернуться живой.