Текст книги "Большая книга ужасов 34"

Автор книги: Светлана Ольшевская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Вот, значит, где ты живешь… А где твои родители? Мама, папа – где?

Федя нахмурился, его лицо приняло разумное выражение, даже показалось, что сейчас он даст внятный ответ. Но он только показал в дальний темный угол пещеры. Боря осторожно приблизился туда и увидел еще одно углубление, грубо прорубленное в камне. Посветил фонариком – туннель уводил куда-то вниз.

О том, чтобы идти туда, даже думать было страшно, да и Федя замотал головой и замахал руками, предостерегая от такого легкомыслия. Но Фишка и остальные… Наверняка они там, так Боре казалось. И если не он, то кто?

Ладно, как говорит Фишка, тормоза придумали трусы!

Фишка очнулась от холода. Она лежала на каменном полу полутемной пещеры. Голова порядком саднила, наверняка будет шишка. Тело было словно свинцовым, слушалось плохо. Девушка села и огляделась. Небольшая пещера с низким потолком имела признаки обжитости, на стене был закреплен факел, сильно чадящий, а света почти не дающий. Остальные ребята были здесь же, они тоже поднимались с пола, протирали глаза, ошалело оглядываясь вокруг, медленно и с трудом осознавая происходящее.

– Где мы? – раздался испуганный голосок Тани.

– Где-где, в Караганде! – сердито рявкнула Фишка. – Вы что, ничего не помните?

– Нет…

– Вы совсем не слышали, как я будила вас, кричала, а вы и не пошевелились?! А потом вломились эти уроды, у которых руки в плесени. Я заперлась, так они дверь выломали. Я разнесла об их тупые головы тумбочку, но… Знаете, они очень сильны и, похоже, не чувствуют боли. А дальше мне тоже дали по голове, и я знаю не больше вашего.

Ее, похоже, не слушали.

– Мама! Что с нами будет?! – зарыдала Маринка. – Нас убьют! Я не хочу!.. Нет!

К ее рыданиям присоединилась Таня:

– А вдруг нас здесь замуровали?! Как же нам быть?!

Ольга же сидела неподвижно, тупо уставившись в одну точку, и даже при таком скудном освещении было видно, насколько она бледна. Степа вскочил на ноги и стал на ощупь обследовать каменные стены, бормоча под нос бессильные ругательства. Лешка выхватил мобильник и в остервенении раз за разом набирал какие-то номера.

– Нет связи, так их!.. – закричал он наконец, швырнул мобильник об стену и обреченно опустился на пол. – Неужели правда замуровали…

Саша, обычно спокойный и рассудительный, тоже бросился к стене и пошел вдоль нее, отчаянно колотя кулаками в камень и, похоже, не чувствуя боли.

– Дверь, где дверь?! Где она… Должна же быть…

Паника передалась и Фишке. Неужели их действительно оставили умирать в какой-то пещере?! Как же так? Ведьма говорила, что намерена найти им занятие… А значит, за ними еще могут прийти. Но откуда тогда такая уверенность, что их замуровали? Стоп! Они же ничего не знают ни о ведьме, ни о ее планах на их счет! Ведь Фишка с Борей, хоть и знали, но не могли ничего рассказать! А кстати, где Боря? Глаза Натки уже привыкли к темноте пещеры, и она убедилась – ни Бори, ни профессора среди них не было. Где же они? Их держат отдельно или не смогли поймать? Помнится, на момент вторжения уродов Бори не было в доме…

– Спокойно! – неожиданно сама для себя гаркнула Фишка. Все замерли, повернули к ней головы. Девчонка помнила, что в любой ситуации паника – это самое страшное, поэтому продолжала: – Угомонитесь, паникеры! Смотреть противно, честное слово. Нет, нас здесь заперли не навсегда, за нами еще придут. Вот только не знаю, зачем…

– Ты уверена? – пискнула Таня.

– Да. Я слышала их разговор. Так что сейчас надо не слезы лить, а подумать, как быть дальше.

Леша, держась за стенку, поднялся на ноги и спросил:

– А ты не видела, где Борька и профессор?

– Нет, не видела. Борька и тогда уже из дома исчез, а комната профессора была закрыта изнутри…

– Ладно, ребята, болтать будем потом. Выбираться надо, умники! – обозвался Степа.

– О, мои дорогие гости уже проснулись и даже изволили подняться! – услышала Фишка женский голос позади. Она рывком повернулась и увидела ту самую женщину с раскопа, которую мысленно прозвала ведьмой. Только теперь на ней не было никакого платка, светлые волосы струились до пояса красивыми волнами. Красное платье женщины было необычным – длинное, без пояса, украшенное замысловатым вышитым узором и разноцветными камнями. Фишка частенько была не прочь скоротать вечер за вышивкой, и это платье показалось ей настоящим шедевром, так что девушка, забыв про все, не могла отвести от него глаз. Но тут за спиной женщины возникло какое-то движение, и к ужасу своему, Фишка вновь увидела вчерашних гостей, одного за другим входивших через невысокий проем в темном углу; Сашиного брата среди них не было. Их оказалось около полутора десятков. Последней, к огромному удивлению Натки, вошла Василина. Она, как и все остальные, шла, опустив глаза, но на ее лице еще сохранилось живое выражение, прочие же тупо смотрели в пол.

Видя, как испуганно отпрянули в сторону археологи, женщина в расшитом платье усмехнулась:

– Ну как вам моя небольшая гвардия? Не ахти какие умные, но приказы выполняют безоговорочно.

Фишка наконец поборола странное оцепенение, не отпускавшее с момента появления этой женщины, тряхнула головой и сказала:

– Не ахти какие умные, не ахти какие красивые, да еще и благоухают, как помойное ведро. Какова командирша, такова и гвардия! А где этот, Дори… Дури… Дуремар? Разве он не один из них?

– Твой острый язычок, девочка, мне нравится, только советую все же думать над своими словами. А то кое-кто может и обидеться. А Дормидонт… Он все эти годы исправно выполнял свою работу, регулярно принося жертвы великому Язу… О, он постарался на славу, ухитрившись даже в это разнузданное время вырастить в своем маленьком раю по-настоящему чистых, неиспорченных девушек, благодаря которым Язу за недолгое время обрел небывалую силу. Но на самом деле Дормидонт лишь слуга, ненамного выше этих, – ведьма кивнула на своих подчиненных. – Ему хотелось денег, власти, все это он получил, и с него достаточно. Выше ему не подняться. Вы – иное дело. Вы молоды, здоровы, умны и вполне достойны нести в мир великую миссию – стать первыми пророками могущественного Язу, привести толпы к его алтарю! А за это каждый из вас получит огромные возможности, а со временем и большую власть!

– А не заливаете ли вы, тетя? – скептически поинтересовался Леша. – Скажите лучше, где Иван Евгеньевич?

– И где Борька? – добавила Фишка.

Лицо женщины на миг исказила злоба:

– Вашего Ивана Евгеньевича ждет страшная участь! Но он сам виноват, это расплата за дерзость… Впрочем, не будем о нем. А твой братец, детка, думает, что сбежал. Ну да ничего, далеко он отсюда не убежит, из леса ему точно не выйти, тут уж я постаралась, – зловеще ухмыльнулась ведьма и вдруг на какой-то момент призадумалась. – Что он, в самом деле, сможет сделать, слабый и глупый мальчишка? Не повезло ему… на этот раз. Вот управимся с более важными делами и изловим его, как цыпленка… Но вас это не касается. Вы слышали предложение. Согласны?

– Ни за что! – выпалила Фишка.

– А ты, девочка, помалкивай. Насчет тебя у меня особые планы. Итак?

– Наверное, Дуремар когда-то точно такое же предложение получил! – заявил Степа. – А теперь из нас дуремаров сделать хотят. Нет, сначала я хочу видеть профессора живым и здоровым, а потом уже буду разговаривать. Где он?!

Степа рванулся было вперед с явным намерением вытрясти из женщины правду, но она лишь небрежно махнула рукой, и он отлетел на несколько метров назад, словно от сильного удара. Не расшибся о пол только благодаря поймавшему его Саше.

– А почему мы? – спросил Саша. – Что, умнее никого не нашлось?

– Скажем так, вы вполне подходите. Вас не надо вводить в курс дела, и вы оказались достаточно смелыми, чтобы приехать сюда трижды.

– А что будет, если мы откажемся? – спросила Ольга.

– Вот если откажетесь – тогда и узнаете. Но не советую вам этого делать.

– Ну нет! – воскликнула Таня. – Я требую, чтобы нас отпустили!

– Вот именно! – поддержали ее Ольга и Марина. – И Ивана Евгеньевича тоже!

– Уж кем-кем, а сектантом никогда не был и не буду! – прибавил Саша.

На лице Леши явственно читались раздумья, и в конце концов он ответил:

– Долго я думал, куда бы вас послать… И принял решение – выражаться непотребными словами не буду. Здесь все-таки девушки! Но надеюсь, вы поняли меня правильно.

Ведьма усмехнулась:

– Ну что ж, ваше упрямство еще раз подтверждает: мой выбор пал на достойных. Наверх! – Эта команда относилась скорее к «гвардии», так и стоявшей в неподвижных позах. После ее окрика страшные уроды оказались рядом с ребятами и Фишка почувствовала, как холодные липкие руки ухватили ее под локти и куда-то потащили.

Глава VII
Могила царя-чародея

Боря спускался подземным коридором, освещая себе путь фонариком мобильного телефона. Всю дорогу его не отпускало чувство, что он все это уже где-то видел. Потом он понял: в давнем детском сне, повторившемся сегодня. Там еще было золото… Боря не удивился бы, окажись и тут сокровища. Но сейчас ему было не до сокровищ – где же Натка и остальные? Живы ли они? Ведьма говорила о работе для них, а не о смерти, так, может, и живы. Надо спешить…

Кажется, впереди стало светлее, можно тушить фонарик. Вот только что там? Выходом наружу это быть никак не может, судя по пройденному пути, Боря находился сейчас глубоко под землей. Ага, впереди замаячил тускло освещенный дверной проем. Мальчик погасил фонарик и осторожно приблизился, вслушиваясь. Вокруг царила мертвая тишина, и он решился заглянуть в эту дверь.

Заглянув, Боря чуть не выронил свой синий камешек, который теперь держал в руке постоянно. Да и было чему удивиться: перед глазами предстала небольшая комнатка, заставленная столиками и скамьями, сделанными из какого-то белого камня. И разложены были на этих столиках разные золотые предметы – статуэтки, кубки, украшения. Но не они первым делом привлекли внимание Бори: посреди каждого столика на изящной подставке стоял странный матовый предмет овальной формы и… светился желтоватым светом. Боре и в голову не пришло принять эти удивительные светильники за обычные электроприборы, они были прозрачны и выглядели словно воздушными, мальчику даже показалось, что они колыхнулись от его дыхания. Удивившись, он уже хотел подойти поближе, чтобы рассмотреть, но вспомнил о сестре и ребятах и отказался от такой идеи.

«Ладно, еще вернусь, сейчас некогда. Дорогу-то уже знаю!» – решил он. В комнатке других дверей не наблюдалось, а значит, туда и заходить сейчас не стоило, нужно было искать дорогу дальше.

Боря огляделся и увидел почти напротив комнатки аккуратно вырубленный в камне дверной проем. Странно, как он раньше его не заметил?

За дверью оказалась винтовая лестница, ведущая вниз. Немного поколебавшись, Боря все же решился и начал спуск. Фонарик он зажигать не стал. То ли глаза настолько хорошо привыкли к темноте, то ли отсветы удивительной комнатки достигали и сюда… Делая бесконечные круги по узкой лестнице, он через некоторое время думал уже только об одном – чтоб этот спуск скорее кончился, а там уже будь что будет. Но конца-края лестнице видно не было. Через некоторое время Боре стало казаться, что он слышит сквозь стены чьи-то голоса, крики и плач, – а может, это были галлюцинации, вызванные страхом и бессонницей…

Закончилась лестница внезапно. Мягкий песок захрустел под ногами, Боря оказался в небольшом круглом помещении, стены которого были покрыты схематичными изображениями человечков и каких-то животных, а также узорами, состоявшими из острых углов. Дальше хода не было.

– И что это значит? – сам у себя спросил Боря. – Узоры, конечно, красивые, но разве для того прорубали лестницу на такую глубину, чтобы на них полюбоваться?

Мальчик понял, что надо выбираться наверх. Очевидно, он выбрал не тот маршрут. Боря запоздало вспомнил, что в переходах верхнего яруса имелись узкие боковые ответвления, на которые он не обращал внимания. Вот так досада! А ноги уже подкашиваются…

Мальчик присел на нижнюю ступеньку и уткнулся лицом в колени. Передохнуть бы минут десять, а там можно будет понемногу выбираться.

Боря не помнил, сколько так просидел на ступеньке. Изо всех сил стараясь не уснуть, он все же на пару минут был побежден дремотой.

Очнулся от чьего-то прикосновения и тут же вскочил, машинально выставив вперед руку с синим камешком. И смутился: перед ним стояла невысокая девчонка примерно Фишкиных лет или немного старше и чуть заметно улыбалась. Какое-то время они молча смотрели в глаза друг другу, а потом она сказала:

– Иван не обманул… Привел… И я теперь спокойна.

– В смысле? – переспросил Боря, хотя уже начал догадываться. – Иван Евгеньевич привел меня сюда специально для какой-то цели? Да?

Девушка не ответила, но посмотрела на него таким взглядом, что он понял правильность своей догадки без слов.

– Стоп! – воскликнул Боря. – Теперь мне понятно, почему профессор так удивился, увидев у меня родимое пятно… – Он машинально оттянул футболку.

– Есть вещи, которые можешь выполнить только ты, и никто, кроме тебя, – ответила девушка.

– Ладно. Мне нужно найти мою группу и профессора…

– Слушай, – тихо перебила она. – Могилу Проклятого нарушили, и теперь он может выходить. Его тело слишком долго пролежало здесь и уже не годилось для жизни, но он сумел войти в чужое… Могилу надо снова запечатать, пока не случилась беда.

– Какой активный покойничек попался! – недовольно заметил Боря; он терпеть не мог, когда говорили непонятные для него вещи. – Так что ж ты не запечатаешь?

– Уже не могу, силы мои на исходе. Я слишком долго стерегла это место… Ты не соблазнился на золото, ты сможешь это сделать…

– Знаешь что, мне эти загадки надоели! Если хочешь моей помощи, введи меня в курс дела.

Девушка села на ступеньку, точь-в-точь как он сам до этого. Показалось ему или нет, но сквозь ее длинное белое платье просвечивали серые стены. Боря сел рядом.

– Страшные дела здесь творились, – заговорила она. – Восстал от вековечного сна царь глубинных вод, и крови для него было пролито немерено. Души убитых до сих пор не знают покоя…

– Про это я знаю. Давай дальше.

– Дальше… дальше порождение тьмы снова загнали в подземные воды, а Проклятого пленили, но убить не смогли.

– Проклятого – это в смысле Эрнваха, – понял Боря. – Но почему?

– Потому что он сроднился с Язу, глубинным хозяином, а тот продляет жизнь настолько, сколько сам живет, это, можно сказать, вечно. Поэтому Эрнваха в глубокой тайне положили здесь в могилу и запечатали, а сами ушли с земель, оскверненных злом. Все ушли, но люди Проклятого через какое-то время сюда вернулись, стали вновь Язу жертвы приносить, желая тоже с ним сродниться и получить могущество. Вот и меня хотели в жертву принести, а вышло по-другому. Дана мне была сила, и стала я стеречь эти земли, чтоб никто больше не смог пробудить давнее зло. Я долго стерегла, но теперь… Нашлись люди глупые, сумели проникнуть сюда из любопытства и снять печать с могилы. И если ее сейчас не восстановить, случится беда…

Наконец Боря все понял:

– И сегодня эти умники из секты решили снова вызвать этого, как его, Язу…

– Да! Но вызвать его сегодня собрались не люди из деревни, приносившие ему жертвы, а старуха со своими слугами. Она уже начала обряд, и если сейчас могилу не запечатать…

– Знаю, знаю, тогда случится беда. Слышал уже. А что это за старуха? Та женщина с длинными волосами? Так ведь она еще довольно молодая и красивая…

– Красивая… Красивой была девушка из деревни, пока старуха не забрала ее тело. Молодая, но не настолько, как ей хотелось бы. Старуха жила здесь всегда, никто не знает, с каких времен. Стерегла тайну подземного озера и открыла ее лишь однажды чародею Эрнваху, пришедшему сюда из чужих земель, поняв, что оба они жаждут одного и того же. Чародей получил власть и вместе с тем проклятие, а она… Каковы ее истинные цели, никому не ведомо. Но страшным горем обернулось для нее тогда свержение святилища и исчезновение Эрнваха. А сейчас он снова с ней… Запечатай его могилу, прошу тебя, запечатай, пока не поздно!

– Ладно! – Боря поднялся со ступеньки. – Показывай, чего тут и как запечатывать!

Незнакомка подошла к стене, слегка подтолкнула ее своими полупрозрачными ладонями – и в камне бесшумно открылась высокая дверь, а помещение осветилось бледным сиянием. За дверью оказался небольшой коридор, освещенный тремя знакомыми Боре воздушными светильниками на ажурных подставках, только здесь они были больше и светились ярче.

– Вот это да! – вырвалось у мальчика. – Как же эти штуки устроены?

– Сейчас такого вещества делать уже не умеют, – ответила девушка. – В нем заключен лучик солнца. Боятся солнца слуги мрака! Здесь, в этом коридоре, тебе ничего не грозит. А дальше… Сам увидишь. Пусть тебе повезет!

– И что я там должен делать?

– Восстановить разрушенное.

– А, понятно, отремонтировать… – начал было Боря и осекся, обнаружив, что говорит с пустотой. Незнакомка исчезла так же незаметно, как и появилась. Тогда он шагнул через порог и медленно пошел, разглядывая гладкие серые стены. Проходя мимо светильника, не утерпел и дотронулся до него пальцем. Светильник заколыхался, а Боря ощутил прикосновение, словно к теплому пуху…

И снова перед глазами испуганной Фишки предстал ночной раскоп. Рядом с белым шаром стояли двое. Ведьму она узнала сразу, вторым же был высокий темноволосый человек, одетый в длинную кожанку. Они смотрели на сферу и негромко беседовали. Площадка была чисто убрана, и по бокам от нее горели факелы.

Сама же Фишка сидела на траве за пределами раскопа, рядом с остальными ребятами. И хотя никого не связали, оказать сопротивление или сбежать вряд ли получилось бы, потому что позади стояли полукругом те, что когда-то были нормальными людьми…

Высокий человек прервал разговор с ведьмой и повернулся к археологам. В свете факелов было хорошо видно его лицо – бледное, с заостренным подбородком, прямым носом и полуприкрытыми веками.

– Ну что, мои будущие адепты, готовы к посвящению? – медленно произнес он и широко раскрыл глаза, уставившись на сидящих перед ним людей. Те ахнули, подались назад: неестественно черные, без белков и радужки, его глаза словно источали тьму. Сам же он, казалось, стал худее и выше.

– Эдик! – воскликнул Саша истошно. – Эдик, очнись! Приди в себя! Борись с этой нечистью!

Эдик? Фишка покосилась на Ольгу. Та плакала, уткнувшись лицом в колени. Да, нелегко далось этой романтичной девушке осознание истинного положения дел!

К сожалению, Сашин порыв не возымел никакого действия. Тот, кого он назвал Эдиком, лишь иронично улыбнулся:

– Эдик? А что, хорошее имя, немного похоже на мое собственное. Между прочим, Саша, твой брат оказался на редкость силен. Он так упорно сопротивлялся мне – да и сейчас еще никак не угомонится, – что я даже подумал: а не взять ли мне вместо него другое тело? Например, твое. А что, оно ничем не хуже. Оба вы царских кровей… Да-да, именно так. Вашими предками были скифские правители. О, это были настоящие вожди, первые среди равных! Так вот, твой братец удивительно живучий. Другой бы уже давно… покинул меня, сдался, а он еще борется. Ну как, не желаешь поменяться?

– Желаю, – глухо ответил Саша. – Отпусти его.

– Хм… – Тот не смог скрыть удивления. – Этот народ всегда был таким… Впрочем, я передумал. Победить этого упрямца будет даже интересно. Ну что ж, довольно слов, дорогие мои избранные, сегодня у нас великий день!

Он чуть повернулся, коротко и властно махнул рукой прислужникам.

– Эту девчонку я оставлю себе, – ухмыльнулась ведьма, кивая на Фишку. – А с остальными делай, что хочешь.

Это было уж слишком! Фишка попыталась вскочить, но чьи-то холодные сильные руки схватили ее за плечи и усадили на место. Остальных же ведьмины прислужники подвели к фундаменту и поставили в ряд.

– Смотри, красавица, пока еще можешь смотреть! – с нескрываемой радостью в голосе сказала ведьма. – Сегодня случится событие, которое очень скоро назовут величайшим в истории.

Ну надо же, сколько пафоса, со злостью подумала Фишка. Словно в рекламном ролике, прославляющем третьесортный товар! И почему ребята не сопротивляются? Сама она не сможет одолеть двух стоящих сзади уродов, но, к примеру, Саша свалил бы их одной левой… Немного присмотревшись, Фишка поняла, что все археологи, кроме нее, находятся в каком-то странном полусне. Ах, вот оно что! Видимо, ведьма решила таким образом избавить себя от лишних хлопот, связанных с усмирением непокорных. А если попробовать разбудить их?

– Сашка!!! – изо всех сил завопила девочка. – Маринка! Степа!

– Зря стараешься, – насмешливо сказала ведьма. – Твои приятели устали и дремлют. Так легче внушить им то, что они потом примут за собственные желания.

– А я, значит, нет?!

– Нет. Потому что твои мысли и желания уже больше никого не интересуют.

Тут до Фишки дошел смысл слов «пока еще можешь смотреть».

– Ты что же, хочешь принести меня в жертву… старуха?!

Ведьма зловеще рассмеялась:

– Старуха? Конечно, в твоем возрасте все, кому за двадцать пять, кажутся дряхлыми. Но ты права, мне, пожалуй, стоит омолодиться, и я сделаю это с твоей помощью. О, вижу, ты правильно поняла: мне нужно твое тело, тогда меня уже никто не назовет старухой, правда? Ты, конечно, отнюдь не красавица, даже если тебя отмыть, но настоящая женщина создает себя сама и с годами становится такой, как она того заслуживает. Ты здесь самая юная, и этого мне достаточно. Но все это будет позже, а теперь – смотри!

Видимо, ведьме очень хотелось перед кем-нибудь похвастать своим успехом, и Фишка на эту роль вполне годилась. Женщина подошла к белому шару, бережно коснулась его пальцами и принялась проводить руками по гладкой поверхности в разных направлениях. Шар словно засветился в темноте, завибрировал, задвигался, и Фишке вдруг почудилось, что откуда-то донеслась музыка – тихая, протяжная. Нет, не почудилось. Чистые, красивые звуки раздавались на самом деле. Ведьма водила пальцами все быстрее, и звуки становились громче. В какой-то момент она резко обеими ладонями уперлась в шар, и он перевернулся, словно глобус. Та его часть, что прежде находилась в земле, теперь оказалась сверху, и она была темной. Тембр музыки резко поменялся. Теперь чарующие звуки превратились в низкий утробный гул, доносящийся, как показалось Фишке, из глубин земли.

Ведьма что-то крикнула на непонятном языке своему спутнику, он тоже подошел к шару и взялся обеими руками за каменный шест, выступавший из земли. Он стал вращать шест, но не по кругу, а какими-то причудливыми, неровными зигзагами. Женщина оставила шар и отошла в сторону. Звук тем не менее медленно нарастал.

Что это? Земля дрогнула? Фишка увидела, как две плиты, из которых состоял пол древнего сооружения, задрожали и стали расходиться в стороны и вниз, открывая громадную черную пропасть. Шар оказался недалеко от ее края.

Человек, прежде бывший Сашкиным братом, подошел к шару и неожиданно запел. Это была протяжная и по-своему красивая песня на незнакомом Фишке языке. Певец при этом плавно двигал руками и в такт покачивался, его глаза были прикрыты, а сознание, казалось, находилось где-то далеко. Ведьма стояла почти рядом с Фишкой, и ее глаза светились мрачным торжеством. А гул нарастал, сливаясь с песней в один ритм.

Еще раз посмотрев на яму, Натка с ужасом отметила, что это уже не черный провал. Из глубины исходило тусклое коричневатое зарево.

И вдруг песня резко оборвалась. Женщина вздрогнула, бросилась к своему спутнику. Лицо его исказила сначала злоба, а потом страх… Он посмотрел ведьме в глаза – огромными черными провалами, сказал несколько слов и осел на землю.

– Кто?! – рявкнула ведьма и всплеснула руками. После чего обернулась к Фишке. Это уже не была прежняя миловидная женщина. Теперь на девушку смотрело перекошенное злобой и ненавистью лицо жуткого существа, лишь отдаленно напоминавшего человека.

– Ты… – просипела она. – Твой брат… Он опять встал у меня на пути!..

Натка лишь развела руками.

Боря дошел до конца коридора и остановился. В стене справа чернел дверной проем. Понятненько, значит, работать придется в темноте. Включив фонарик на мобильнике, мальчик шагнул через порог.

Пройдя еще один коротенький и темный коридорчик, Боря оказался перед открытой нараспашку дверью. Он прикоснулся к ней и ощутил камень. Каменная дверь, вот это да! Действительно, она была из отполированого серого камня, с синей ручкой, опять же каменной, и по углам двери вставлено по синему камешку. А за ней – небольшая комнатка, стены которой были выложены гладкими серыми плитами. В углу мальчик краем глаза заметил валявшуюся ажурную подставку, а посреди комнаты… Посреди комнаты на толстой плите с небольшими бортиками лежал мертвец. Боря чуть не выскочил за дверь, но вспомнил о сестре и, как мог, взял себя в руки. Спокойно, мертвые не кусаются, живых надо бояться, – именно так говорила однажды Фишка перед походом ночью на кладбище. Так и этот лежит и никого не трогает, это даже не скелет, а мумия. Худое, обтянутое кожей лицо, глаза закрыты, подбородок выступает. Знакомое лицо… Присмотревшись получше, Боря похолодел. Слишком крепко в памяти остались эти черты, слишком сильно он когда-то пытался их забыть – и все зря.

Где-то дрогнула земля. Слабо-слабо, но память вновь пробуждала страшные воспоминания. Это придало мужества. Так, и что он тут должен делать? Закрыть дверь, наверное, но только ли это? Вот рядом с телом валяются какие-то синие камешки, может, это и есть то, что он должен починить. Но как? Эх, сюда бы фонарь помощнее!

Не сразу, но Боря понял, что эти камешки являются почти копией его собственного. В них даже дырочки имелись. И что с ними делать? Не найдя больше ничего, мальчик с опаской стал разглядывать мумию. Как же это лицо знакомо! И выглядит хотя и истощенным, но все же скорее живым, чем мертвым. Стоп, ведь если верить рассказу этой девушки, его так и не смогли убить. Живым похоронили, что ли? Жуть!

Ах, вот оно что! На шее мумии Боря увидел толстую нитку, спускающуюся на грудь двумя разорванными концами. Это же было ожерелье из синих камешков, которые валялись сейчас на полу! Что там девушка рассказывала про осквернителей этой могилы? Видимо, они хотели снять красивое ожерелье, разорвали нитку, и камешки рассыпались. Но почему не унесли?

Ладно, то были их проблемы, а ему, видимо, придется сейчас нанизывать камешки заново. Боря осторожно потянул за край нитки, и она подалась, заскользила по шее мумии и оказалась в Бориных руках. Теперь собрать камешки…

Едва рука зачерпнула горсть камешков, как в голове яркой вспышкой предстала картина: вдалеке огромное святилище лежит в руинах, с которых еще поднимается пыль, а прямо перед ним на земле распростерто тело давнего и ненавистного врага. Оно по всем признакам мертво, но кто-то из собравшейся толпы истошным голосом вопит, что нельзя его сжигать, как всех умерших. Что дух этого чародея, породнившись с подземным хозяином, не может покинуть тело, пока оно цело. А уж если покинет – жди беды, ибо неизвестно, в каком обличье он после этого явится.

Боря потряс головой, избавляясь от наваждения. Вот они как, оказывается, чародея обезвредили, заточили в гробницу и надели ожерелье из загадочного камня, которого он боялся!

Собрав камешки, Боря вышел в освещенный коридор, чтобы легче было нанизывать. Вопреки его опасениям нитка не истлела от времени, оставаясь гибкой и гладкой.

Внезапно до Бориных ушей донесся негромкий гул. Мальчик приложил ладонь к стене, она чуть заметно вибрировала. Значит, надо скорее действовать. Боря никогда в жизни не нанизывал бусин, поэтому получалось у него медленно. А вибрирующий звук нарастал…

Вот, наконец, и все, узел завязан, ожерелье готово. Теперь надеть эту штуку на шею мумии и выбираться отсюда поскорее.

Войдя в темную гробницу, Боря взял в зубы мобильник с включенным фонариком и подошел к мумии, неся ожерелье в вытянутых руках. Мысль о том, что придется приподнять мертвую голову, вызывала тошноту. Прикоснулся, отдернул руку, снова прикоснулся…

Глаза мумии стали открываться. Этого еще не хватало! Боря замер. Может, это просто так бывает с мертвыми? Он где-то слышал…

Глаза открылись, и живой осмысленный взгляд уставился на Борю. Тело пошевелилось и медленно село. Мальчик отступил на шаг и стоял оцепенело, так и держа в руках ожерелье. Мобильник упал на пол.

Из горла мумии вырвался хрип, перешедший в слова:

– Опять ты… По-прежнему мстишь… Ты хоть помнишь еще, за что мстишь?

Ничего такого Боря не помнил, ему и в голову не приходила мысль о мести. О какой мести, за что? Он не ответил ни слова, со страхом глядя в глаза этого страшного существа.

А оживший мертвец продолжал:

– Каждый раз ты становился у меня на пути! Надеешься помешать и теперь? Так тогда ты был сильным воином, а теперь кто? Щенок малолетний, да еще и трусишка! Ну-ка, попробуй сделать то, что собирался…

Но Боря уже не слушал. Гипнотическое оцепенение прошло так же быстро, как и появилось. Злость, столь же древняя, как эта гробница, захлестнула мозг, избавляя его от лишних мыслей. Размахнувшись, мальчик швырнул в лицо мертвеца ожерелье, отчего тот резко смолк и отпрянул, а сам выбежал в освещенный коридор. Погони не было, да оно и понятно, ведь этих светильников никакая нечисть не переносит. Стоп, а что, если…

В памяти всплыла валявшаяся в гробнице ажурная подставка. Наверняка там прежде был светильник, а незваные гости его забрали или уничтожили, что и дало мертвецу выход.

Злость подстегнула Борю к решительным действиям. Он подошел к крайнему светильнику и бережно поднял его за подставку. Веса в нем почти не было, даже подставка оказалась легчайшей. Подняв светильник на уровень лица, мальчик посмотрел сквозь него и зажмурился. Перед глазами предстал веселый летний день из детства, мама… Как же давно он блуждает по этим склепам без солнца, как он по нему соскучился!

Уже ничего не боясь, Боря со светильником в руках вошел в гробницу.

– Ты как меня назвал?! Да, я молод, я жив и здоров, и у меня все впереди. Я радуюсь жизни и гуляю под солнцем. А ты, чего ты добился? Тебе нравится быть говорящей кучей мертвечины, а, Эрнвах? Этого ты добивался своими трудами и кровью других?

Эрнвах вряд ли его слушал. Он выпал из своего каменного гроба и теперь корчился в углу, закрываясь обрывками одежды от, казалось бы, неяркого света. Неяркого, подумал Боря, но по-настоящему солнечного. Лучик солнца, древнего солнца, пойманный тысячелетия назад.

Мертвец забился в корчах и затих, распластавшись на полу. Тогда Боря поставил светильник на высокую полочку, под которой валялась старая подставка. После чего взял с пола ожерелье и уже без страха надел мертвецу на шею.