Текст книги "Тайное зеркало (СИ)"
Автор книги: Светлана Михайленко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)
В день суда Северус и Гарри отправились в Министерство. Они были обязаны присутствовать на заседании в силу своего статуса, хотя ни у одного из них и не было желания видеть Альбуса еще раз, пусть и последний. Гарри очень нервничал, ведь ему впервые предстояло ступить в зал Палаты Лордов. Он ненадолго застыл перед золоченой дверью и толкнул руками створки. Древний артефакт, который подтверждал право Лорда войти внутрь, тихо скрипнул и легко поддался, открывая путь в Палату, тут же отрезая его следующему – каждый сам открывал для себя эти двери, ведь здесь решала сама Магия – кто достоин войти, а кто нет, будь ты Лордом либо его представителем. Единственный другой вход в этот зал был через дверцу для подсудимого, но воспользоваться этим путем добровольно желающих не находилось, потому как привести он мог только в клетку, уже занятую Дамблдором.
Кресла Поттера и Снейпа, вернее, Лорда Поттер-Блэка и Лорда Принца, стояли рядом, и Гарри не чувствовал себя оторванным от мужа, находя в нем поддержку и черпая силу в его спокойствии. Ему было сложно наблюдать за предоставляемыми доказательствами, чаще всего наглядными – чьими-то воспоминаниями со всеми кровавыми подробностями. Вообще-то, Гарри уже давно не был нежным цветочком, вернее, никогда им не был, но от страшных кадров чужой памяти даже у взрослых и много повидавших магов бледнели лица и судорожно дергались кадыки, в попытках сдержать тошноту. А не смотреть было нельзя – не фильм ужасов, чтобы на страшных моментах трусливо прикрывать глаза – суд, тем более суд лордов – не развлекательный процесс.
Обвинения на Дамблдора сыпались одно за другим – Макферсоны и сгоревший вместе с хозяевами в Адском Пламени дом; Линкольны и смерть последнего из рода; Мейсоны, Дойлы, Рочестеры, Томсоны… десятки фамилий и за каждой трагическая история ужасных потерь. Почтенные лорды трижды прерывались, так как вынести бесконечные ужасные доказательства не могли даже закаленные маги. Они, конечно, ожидали, что заседание будет сложным, но не настолько! Представить, что тот, кого все волшебное британское сообщество едва не носило на руках, мог так цинично лгать?! Им было известно, что Дамблдор не настолько светлый, насколько хочет казаться, и их кровушки он попил немало, но всей глубины его падения… М-да, оставалось лишь посыпать головы пеплом.
Дамблдор метался в путах, пытаясь докричаться до судивших его Лордов. Ему казалось, что вот он скажет сейчас: «Лорд Гонт и Волдеморт один и тот же человек!», и все, его тут же выпустят, извинятся, а Гонта посадят на его место. Он не понимал, что доказательств его вины более чем предостаточно и уже не важно – кто их озвучил. Всегда светлый, пусть и извращенный ум волшебника, отказывался служить, выдавая странные и нелепые планы по спасению. Откуда было знать полукровке Дамблдору, отрицавшему магические законы, что клетка – специально созданный для заключенных артефакт, а не просто железные прутья, и его вопли слышны лишь невнятным завыванием. Его слова уже не интересовали никого.
В последний раз Палата собралась в зале заседаний – приговор уже был готов, лорды собирались отдать Альбуса дементорам, что Поттера категорически не устраивало. Лорд Гонт, уже уставший и бледный, начал зачитывать самое значимое обвинение.
– Я, Лорд Гонт, обвиняю Альбуса Дамблдора в убийстве Лили Поттер и покушении на Гарри Джеймса Поттера…
Дымка воспоминаний поднялась над омутом, показывая, что же на самом деле случилось в доме Поттеров. Гонт и сам только недавно смог полностью восстановить утраченные воспоминания и теперь вглядывался в дымку, наконец-то осознавая, как прав был Гарри, и как глупо Том считал себя практически центром вселенной. Теперь он помнил и странно-беззащитный дом, и Хвоста, трусливо поблескивающего глазками, и уже лежащий труп «Джеймса Поттера» почти у дверей, и тихое «Империо» от стоящего за спиной Дамблдора, которого он в последний момент успел поймать взглядом в зеркальном отражении. Лили Поттер – храбрая львица, умоляющая пощадить сына, но умоляющая не его, а того, кто стоял за ним. Тихий приказ «Убей» и зеленый луч Авады из его палочки, врезавшийся в грудь рыжеволосой волшебницы. Клятва, данная Снейпу, тут же прилетела откатом, скрутив все мышцы невыносимой болью, и вторая Авада направленная на маленького Гарри Поттера, кричащего в своей кроватке. Второй откат, на этот раз за ребенка, не достигшего первого совершеннолетия, и развоплощение с почти полной потерей воспоминаний об этом Самайне.
Маги замерли, ловя каждый момент показанного воспоминания, вздрагивая и неосознанно отодвигаясь от бесчеловечной картины. И последними кадрами выхвачены Джеймс Поттер и Альбус Дамблдор, выходящие из комнаты окровавленного мальчика.
– Щенок выжил, – недовольно пробурчал старик, испытующе глядя на своего спутника.
– Я не буду его добивать, – отшатнулся от него Поттер, – не хочу закончить так же, как Волдеморт.
– Я сам все решу, а ты скройся с глаз…
Оглушительная тишина и взгляды, направленные на Гарри. Он передернул плечами, словно стряхивая с плеч чужое, липкое, какое-то болезненное любопытство и поднялся с места. С Гонта слетел браслет, приковывающий того к месту обвинителя, и он с трудом отошел к своему законному креслу в этом зале, а Гарри легким шагом вышел на середину зала и оглядел магов.
– Во-первых, – начал Поттер, – хочу поздороваться с вами и представиться. Меня зовут Гарри Джеймс Поттер, Лорд Поттер-Блэк.
Гарри склонил голову в церемонном поклоне.
– Во-вторых, я хотел бы немного добавить к тому, что говорил и показывал Лорд Гонт. Я понимаю, что мои слова не истина в последней инстанции, но прошу все же меня выслушать.
– Мы вас выслушаем, – Лорд Питерс не имел ничего против, а лишь довольно приподнимал в улыбке уголки губ, понимая, что этот юноша сейчас забьет последний гвоздь в крышку гроба, в котором они уже были готовы похоронить Дамблдора.
– Спасибо, – Гарри кивнул Главе и выискал мужа, ловя его поддерживающий взгляд. – Вы, наверное, думаете, что я буду говорить о своей тяжкой доле и о том, как сложна была моя жизнь, но нет. Я пришел сюда не плакаться, не просить помощи и защиты, мне нужна справедливость.
По залу прошел одобрительный гул, а Северус впервые широко улыбнулся, шокируя заметивших это магов, привыкших видеть Снейпа в любом расположении духа кроме хорошего, а уж о его ненависти к Поттерам наслышаны были все. Тем удивительнее казался союз двух таких ярких противоположностей – хоть Гарри и Северус и не афишировали свой брак, но по аристократической среде уже поползли слухи о нем, тщательно контролируемые, а вернее, распространяемые лордом Малфоем с полного одобрения молодых супругов.
– Так вот. Я, уж простите великодушно, стал невольным слушателем ваших разговоров и понял, что вся Палата почти единогласно склоняется приговорить Альбуса Дамблдора к поцелую дементора. И, простите еще раз, но никак не могу согласиться с этим.
– Предлагаете его помиловать? После всего, что мы здесь услышали и увидели? – Арес Питерс с разочарованием смотрел на Поттера, думая, что мальчишка оказался все же слишком наивен и мягкосердечен.
– Мерлин упаси! – Гарри помотал головой, а потом вдруг кровожадно улыбнулся и сделал несколько шагов к клетке. Альбус, увидев его, вжался в железную спинку стула и опустил глаза, замирая от ужаса, как перед хищником, а Лорд Питерс внимательней присмотрелся к юному Поттеру.
– А что тогда?
– Понимаете, поцелуй… это слишком просто и быстро для Дамблдора, – Гарри развернулся к собранию и, казалось, заглянул каждому в глаза, – а мне бы хотелось, да и вам всем тоже, как мне кажется, чтобы он познал всю глубину своего падения, чтобы мучился долгие годы, чтобы за каждую каплю пролитой им крови ответил реками своей.
Гарри стоял сжав кулаки, перебарывая собственные кровожадные порывы и ненависть, что бурлила обжигающей магмой под тонким слоем показного спокойствия.
– Я предлагаю отправить Альбуса Дамблдора в Нурменгард.
– С таким же успехом можно запереть его и в Азкабане, к чему такие сложности? – Лорд Питерс не понимал такого наказания.
Вместо ответа Гарри подошел к омуту памяти и вылил в него серебристую дымку воспоминания, что на днях передал ему Гонт.
… в огромном темном зале у алтаря стоял еще молодой Альбус Дамблдор, такой, каким он был после сразу победы над Гриндевальдом. На каменном полу сияла потусторонним зеленым светом двойная пентаграмма, на лучах которой лежали куски мяса, еще исходящего паром. Он сам, с руками вымазанными по локоть в крови, читал заклинание над трепещущим в агонии юношей с раззявленной алой грудиной, где до сих пор каким-то чудом билось сердце. Глаза юноши были открыты, и в них плескалась боль вперемешку с ужасом. Альбус запустил руки внутрь, раздвигая пальцами живую плоть, и вырвал бьющееся сердце, дочитывая страшное заклинание разрыва связи с парой, называя имя Геллерта Гриндевальда, а немного поодаль, почти на пределе видимости лежали человеческие тела, в которых не хватало частей…
Страшнее этого маги не могли ничего и представить. ПАРА – редкость несусветная, драгоценный дар магии, благословение, ниспосланное свыше, за которое любой волшебник отдал бы что угодно, и именно ее серебряные нити неприкрыто кровавым, черным ритуалом добровольно вырывал «самый светлый волшебник современности»! Уму непостижимо!
– Кхм, – Гарри кашлянул, возвращая внимание высокого собрания себе, – как вы понимаете – та «дуэль» была странной, и это мягко сказано. Мистер Гриндевальд физически не мог противостоять Дамблдору, поэтому исход был предрешен. Уж не знаю, какими амулетами обвесил себя наш светлейший маг, чтобы суметь навредить паре, но то, что все было не так, как нам доносит история – факт. Естественно, я не оправдываю преступления перед всем миром мистера Гриндевальда, но такого ужаса не заслужил никто. Поэтому я предлагаю вернуть мистеру Гриндевальду палочку, ведь можно составить клятву для него или каким другим способом ограничить его возможности, и отдать Дамблдора ему. Пусть сам решает – чего достойно это существо. На этом, пожалуй, все, спасибо, что дали мне слово.
Гарри склонил голову и отошел на свое место, давая время магам переварить увиденное и услышанное. Северус поднялся ему навстречу и обнял, поглаживая по спине, успокаивая, поддерживая. За этим действом наблюдало множество глаз, и многоопытные маги понимали, что этот союз основан далеко не на выгоде, а на чувствах.
Поттер вдыхал родной аромат, наслаждаясь близостью с любимым, не боясь показаться слабым при полной Палате. В конце концов ему можно, он еще юн. А уж репутации Северуса такая мелочь и вовсе повредить не могла – наоборот, добавила ему некой человечности.
– Ты был прав, – буркнул Гарри в мантию на груди Снейпа.
– В чем? – Северус разворошил волосы на затылке Гарри, зарываясь пальцами в непокорные вихры, снимая напряженность прикосновениями.
– В том, что все-таки нужно было посмотреть это воспоминание заранее.
Гарри выбрался из объятий и устроился в своем кресле, скрывая ото всех, насколько сильно у него дрожат ноги.
– Гарри, – Северус заставил мужа посмотреть в глаза, – я был не прав, и рад, что тебе не пришлось видеть этот кошмар дважды.
– Я едва не грохнулся в обморок, – Поттер дернул плечами.
– Но не упал же, так что все в порядке.
Палата гудела, как растревоженный улей. Даже увиденных до выступления Поттера доказательств хватало не на один смертный приговор, но выступление юного Лорда и его предложение накрепко засели в головах заседателей. Ведь и правда – поцелуй дементора наказание одноразовое. Конечно, после него не будет посмертия, но всем хотелось, чтобы Дамблдор ответил за свои преступления полной мерой в этом мире, а посмертия можно лишить в любое время. Отдать Альбуса на растерзание Гриндевальду казалось очень хорошей идеей, все более и более привлекательной. Никто из присутствующих не сомневался, что у Темного Лорда хватит фантазии очень сильно разнообразить жизнь «светлейшего». Так что противников у предложения Поттера не нашлось. В основном маги спорили, каким образом ограничить Гриндевальда, потому как с палочкой тот обращался виртуозно. Но тут на помощь пришел новоявленный Лорд Гонт.
– Позвольте внести предложение, – обратился он к главе Палаты.
– С удовольствием вас выслушаем, – отозвался Лорд Питерс.
– Я предлагаю…
Гарри не вслушивался в дальнейший разговор, понимая, что его знаний маловато для того, чтобы вносить какие-либо предложения еще. Он уже сделал все, что мог. Да и Палата Лордов почти на треть состояла из бывших уже Пожирателей, а уж среди них достаточно светлых голов, чтобы придумать, как сделать так, чтобы и овцы остались целы и волки сыты. Он был абсолютно уверен, что найдется решение, при котором Альбус попадет под полный контроль Геллерта Гриндевальда – самого одиозного Темного Лорда последних пятисот лет.
Видимо, решение было найдено, так как из своих дум он выплыл лишь к тому времени, как нужно было заслушать вынесение приговора. Дамблдор был в практически невменяемом состоянии, и, скорее всего, даже не понял – к чему его осудили. После всех воспоминаний, которые продемонстрировал Гонт, он уже был на грани помешательства, а уж видеть со стороны ритуал, память о котором он не смог изжить из себя…
К клетке подошли невыразимцы и, прежде чем отвязать его от стула, надели кандалы – шея, руки, талия, ноги. Кандалы эти весили, казалось, тонну. Дамблдор не смог сам подняться со стула, и ему помогли, подхватывая под локти, вытаскивая из клетки. Он обвис на руках, и, едва переставляя ноги, поплелся к выходу из зала.
А в Атриуме уже выстроилась очередь из магов за свитками отчета о судебном заседании. Журналисты, как свора собак, кидались на каждого выходящего из зала, чтобы узнать из первых рук и желательно – с подробностями, о том, что же происходило за закрытыми для простых смертных дверями.
Вечером, в преддверии суда над Дамблдором, в доме на Гриммо шло заседание Ордена Феникса, вернее его известных членов. После такого внезапного исчезновения их идейного лидера, управление Орденом взял на себя Аластор Грюм. Это бравый аврор был в курсе ВСЕХ делишек Светлейшего и всегда командовал в его отсутствие.
– Где, блядь, Снейп?! – рычал он, оглядывая сильно поредевшие ряды борцов за дело света. – Где эта курица Молли и ее выводок? Здесь хоть кто-нибудь хоть что-нибудь знает?!
МакГонагалл только фыркнула на потуги Грюма казаться грозным. Лично у нее он уже давно вызывал лишь жалость и брезгливость, а после объявления в Большом зале о суде над Дамблдором, она вообще начала с недоверием относиться к Ордену и входящим в него магам. Раньше она была уверена, что есть ЗЛО и с ним нужно, просто необходимо бороться, но теперь… Хоть Минерва и не принадлежала к аристократии, но ее мать была чистокровной и воспитанной традиционно. Ей было известно, что никто в здравом уме не станет затевать судебный процесс в Палате Лордов, не имея стопроцентной уверенности в себе и своих доказательствах. Это же не Визенгамот, где закон, что дышло.
– Не нужно повышать голос, Аластор, – одернула его волшебница, – если ты хочешь что-то спросить, то для этого не обязательно орать и материться. Глухих здесь нет.
– Кошка драная, – прошипел Грюм, с ненависть зыркнув на нее.
– Это ты мне? – Минерва встала из-за стола, гордо распрямляя спину.
– Тебе, – его всегда бесила независимость Минервы, и он не упускал случая подкусить ее. – Вы хоть знаете, что эти аристократишки арестовали Альбуса?
– Естественно, об этом было объявлено в школе, – МакГонагалл задвинула свой стул под стол, держась пальцами за спинку.
– И-и-и…
– А что «и»? Если Альбус невиновен, то его отпустят, иначе и быть не может.
– Совсем сдурела?! – проорал Аластор, слюни фонтаном брызнули изо рта. – Мы должны его вытащить!
– Это ты сдурел, Аластор, – отрезала Минерва, – я в этом сумасшествии не участвую.
– Сука, – выплюнул аврор.
– Ну, поскольку конструктивного диалога у нас не выходит, то я, пожалуй, пойду.
Минерва вышла из кухни, где они всегда собирались и, не оглядываясь, покинула дом на Гриммо. Ей было о чем подумать, переосмыслить и сделать выводы.
На темной кухне стояла неуютная тишина, прервал которую смущенный кашель Флетчера:
– Мне тож нада эта… идти… бывай, Аластор.
За ним потянулись и остальные, оставляя Грюма в одиночестве. Тот вытащил фляжку из внутреннего кармана неизменного плаща, открутил крышку и присосался к горлышку, жадно глотая огневиски.
– Предатели! Крысы трусливые! Ну ничего, я с вами позже разберусь.
Он достал сквозное зеркало и постучал по нему, дожидаясь ответа. Кричер невидимой тенью стоял в углу, впитывая каждое слово, понимая, что именно ради этого момента его новый хозяин и разрешил плохим магам приходить в дом Блэков. Он внимательно слушал и запоминал, чтобы рассказать обо всем…
Комментарий к глава 27 Извиняюсь за долгое молчание – семейные неурядицы.
====== глава 28 ======
В ночь перед судом Гарри спал крепко – зелье сна-без-снов, что Северус ему дал, заметив нервозность мужа, подействовало превосходно, поэтому он и пропустил появление эльфа.
Северус же проснулся моментально, стоило только Кричеру с тихим хлопком появиться в спальне декана Слизерина поздно ночью, и открыл глаза, встречаясь взглядом с огромными светящимися в темноте глазами домовика.
– Мастер Снейп, Кричер должен рассказать хозяину…
– Тихо, – шикнул на него Северус, неохотно покидая нагретую постель и накидывая темный бархатный халат, – жди в гостиной.
Кричер тут же исчез, появляясь в выстывшей с вечера гостиной. Щелчок узловатыми пальцами и в камине, весело выстреливая искрами, горят поленья, а на журнальном столике дымится чашечка кофе.
Северус подоткнул Гарри одеяло, нежно смахнул со сморщенного носика непослушную прядку волос и вышел из спальни, понимая, что домовик не стал бы без срочного и действительно важного повода вламываться среди ночи. Гостиная встретила его теплом от горящего камина и восхитительным ароматом кофе, а домовик стоял возле кресла нервно комкая в лапках салфетку.
– Рассказывай, – Северус уселся перед камином и взял в руки чашечку с напитком.
– У Кричера хороший, самый мудрый хозяин, – начал домовик, а Северус не спеша смаковал кофе, понимая, что без дифирамбов Гарри Кричер не обойдется, так что проще выслушать, чем пытаться подгонять.
– Мудрый хозяин запретил верному Кричеру выгонять плохих магов из дома Блэков… – домовик замолчал, словно не знал – можно дальше рассказывать или нет.
– Плохие маги собирались? – помог вопросом Северус.
– Да, – закивал Кричер, – но старая, строгая ведьма поругалась с одноглазым магом и все ушли, а одноглазый остался. А потом…
– Да, – хриплый, прокурено-пропитый бас раздался из зеркальца, но сам обладатель голоса в отражении так и не появился.
– Они все отказались, – рявкнул в ответ Грюм.
Смех, переходящий в мокротный кашель, и вновь сиплый голос:
– А ты что хотел, блядь?! Чтобы Минни запачкала свои белые ручки, вытаскивая Альбуса?
– Не только она, все! Снейп вообще не пришел, эта Уизли исчезла… Ты не в курсе, что за хуйня происходит?
– Нет, – задумчивое молчание. – Я так понимаю, что вытаскивать задницу Дамблдора предстоит нам?
– Правильно понимаешь, Грэхем. Я, вообще, думал, что за нами уже отправили отряды. Этот старый пердун всех сдаст не задумываясь.
– По моим сведениям его еще не допрашивали. Он в Малфой-мэноре обживает камеру, и в Палату попадет прямо оттуда.
– Защиту мэнора мы так быстро не взломаем, – Грюм сделал пару глотков из фляжки.
– Это да. Но и в Палате его допрашивать не будут, не тот протокол. Так что операцию нужно провести на выходе, прямо в Атриуме, – невидимый собеседник Грюма замолчал.
– Значит…
– Сбор в Атриуме, я предупрежу всех, а ты найди Шонса и Пайка, пойдут вместо конвоя. И… ты же понимаешь, что если мы его не вытащим, то…
– Я понял. До завтра.
Кричер впитывал каждое слово, что произносили маги, а как только страшный одноглазый маг ушел, то сразу отправился в Хогвартс – хозяина необходимо было предупредить.
– Спасибо, Кричер, – мыслями Северус уже был далеко от своей гостиной, ему нужно было к Малфою и Гонту, – присмотри за своим хозяином, но ничего ему не рассказывай. Не стоит его беспокоить раньше времени.
– Да, мастер Снейп, – кивнул головой Кричер, довольный, что у его нового хозяина такая хорошая пара.
Гарри и Северус почти последними выходили из зала Палаты Лордов, за ними шел лишь сам Глава и Дамблдор в сопровождении двух невыразимцев. Что случилось дальше Поттер так и не понял, оказавшись зажатым в углу между стеной возле дверей и спиной мужа.
Предупрежденные ночью Гонт и Малфой быстро составили простенький план по захвату тех, кто долгие годы промышлял убийствами и разбоем, прикрываясь ПСами, как вывеской, списывая на них свои самые страшные преступления. Бывшие Пожиратели (хотя, бывших Пожирателей не бывает, как не бывает и бывших Темных Лордов) рассредоточились по периметру зала, занимая самые удобные места для атаки. Вычислить «хуизху» среди праздношатающейся толпы, ожидающей объявление приговора не составило большого труда. Их всех, сам того не подозревая сдал Аластор Грюм, перемигивающийся единственным здоровым глазом с бандитского вида мужиками. На все эти вычисления у опытных бойцов Гонта ушли считанные минуты, еще пару минут они занимали места возле каждого подозреваемого, вставая немного сзади и сбоку, чтобы иметь возможность проконтролировать ситуацию. Брать решили так сказать на горячем, так что пришлось позволить нападавшим первыми проявить себя.
Стоило Дамблдору выйти из зала Палаты, как, казавшиеся неснимаемыми оковы слетели с него, как листья по осени с Дракучей Ивы, а в руки ему втиснули его же палочку те невыразимцы, что его сопровождали. Гонт моментально наколдовал антиаппарационный купол, а бывшие ПСы аккуратно, почти ювелирно разоружили и оглушили всех, кто попытался дернуться. Даже если и немного неправильно отсортировали, прихватив пару-тройку невиновных, то позднее будет время разобраться.
Пока Пожиратели разбирались с налетчиками, Гонт, Малфой и Снейп напирали на Дамблдора.
– Блядь!!! – успел возмущенно проорать Люциус. – Ведь говорил, что нехер с него антимагические кандалы снимать!
– Ничего, втроем мы его быстро скрутим, – выдохнул Гонт, уворачиваясь от связки не самых светлых заклинаний.
Кто бы мог подумать, что в старческом теле бушевала такая сила. Теперь, когда Альбусу не было нужды скрывать свою темную сторону, бой с ним стал крайне опасен. Он, как хищник, чувствовал слабые места и бил по ним с ужасающей силой. И если Том и Люциус могли позволить себе уклоняться и маневрировать, то Северус стоял, как скала, пряча Гарри за своей спиной. Поттер вошкался сзади, пытаясь хотя бы высунуть руку с палочкой, чтобы помочь мужу, но у него ничего не выходило.
Дамблдор крутанулся вокруг своей оси, выписывая пассы палочкой, из которой словно выливалась ртуть, раздуваясь переливающимся куполом, отрезая его и Северуса с Гарри ото всех непроницаемым барьером. Дамблдор выпускал одно заклинание за другим, надеясь пробить защиту Снейпа, чтобы иметь возможность добраться до обоих. Он уже не мечтал о власти и величии, о бессмертии и молодости. Единственное, чего он хотел в этот момент, это добраться до своих противников и разорвать голыми руками на мелкие кровавые кусочки. Все, все, к чему он шел долгие годы, все, чего добился интригами и бесконечными жертвами, его душа, запятнанная бесчисленными ужасными ритуалами, все пошло прахом из-за этих двоих! Ярость застила глаза, удваивая и без того немалую магическую силу. Он бил одним заклятием за другим, заставляя уйти Снейпа в глухую оборону.
– Северус, мальчик мой, – голос, в противовес поступкам, звучал почти мягко, – ты же понимаешь, что вдвоем вам не выжить. Видишь, насколько уязвимее ты стал рядом с ним. Любовь самая большая слабость, которая может приключиться с человеком. Брось его, спасай себя.
Северус на это молчал, лишь усиливая щиты. Темно-сиреневый луч из палочки Дамблдора заставил его покачнуться, он вскинул палочку, сбрасывая заклинание щита и выпуская свое заклинание навстречу следующему лучу, понимая, что находиться в обороне все время не выйдет. Их лучи сцепились, брызгая плазмой вокруг и издавая невыносимый гул, притягивая их все ближе и ближе, как магнитом.
Гарри, получив самый минимум места для маневра, юркой змейкой просочился за спиной мужа, приседая, прикрываясь его развевающейся мантией. Волшебный ветер смерчем закручивался вокруг волшебников и на него никто не обратил внимание. Поттер видел то, что творится яркими кадрами:
…Северус с плавающими вокруг головы волосами и с яростным оскалом на лице…
…Дамблдор с недоумением глядящий на ставшего вдруг неожиданно сильным противника…
…Невыносимо-яркое, как от маггловской сварки, сияние в месте соединения двух лучей…
…Толпа народа за серебристым куполом…
…Малфой и Гонт, бомбардирующие этот купол заклинаниями…
…Лорд Питерс, с жалостью глядящий на Гарри, словно говорящий этим взглядом, что Поттер-то не настолько волшебник, чтобы вмешаться в поединок…
Наверное, именно этот взгляд и заставил Гарри действовать. Он рыбкой скользнул по полу за спину Дамблдору (по-прежнему боясь применить палочку, мало ли, какая может быть реакция), поймал взгляд мужа, удивленный и растерянный, наклонился, обхватил за лодыжки старика и дернул на себя со всей силы. Альбус неловко взмахнул руками, разрывая заклинание, и рухнул на мраморный пол, крепко приложившись о него лицом. Противный хруст, во вдруг ставшей оглушительной тишине, и из сломанного носа и разбитого лба Дамблдора полилась кровь, черная на темном мраморе. Альбуса, крепко приложившегося головой, и уже пребывавшего в бессознательном состоянии, перевернул на спину Гарри и тут же наколдовал веревки, связавшие старика.
– Дурной мальчишка! – прорычал Северус, моментально подбежавший к мужу, вздергивая его с пола и ощупывая, ища повреждения. – Герой, блядь!
В противовес рычащим интонациям, руки нежно ощупали тело и обхватили лицо, оглаживая скулы.
– Со мной все хорошо, – выдохнул Гарри, проводя руками по плечам мужа, заглядывая в темные безумные глаза, – хорошо…
В этот момент купол лопнул, и к ним кинулись все, кто наблюдал за коротким, но яростным поединком. Дальше начался форменный бардак – все галдели, каждый высказывал свое мнение, предлагал решения, и если бы Лорд Питерс не взял все в свои руки, то Дамблдора с приспешниками линчевали бы на месте. Некоторые даже додумались предложить повесить всех скопом на статуях фонтана.
Альбуса в срочном порядке вернули в клетку, а остальных задержанных отправили в Аврорат, рассадив всех по одиночным камерам.
Северус подхватил Гарри под локоть и, несмотря на возражения, камином отправился в школу, не желая и дальше рисковать любимым мальчишкой. Поттер хоть и сопротивлялся для приличия, но на самом деле был жутко доволен таким поведением мужа.
Аврорат работал в авральном режиме. Всех, кто был допущен к пойманным преступникам, приводили к клятве, чтобы исключить даже самый малый шанс на побег обвиняемых. Зато теперь в показаниях Альбуса на его подельников обвинители не нуждались. Даже если и остался кто-то на свободе, то остальные под действием Веритасерума дружно давали показания, называли имена и явки, так что вычистить этот гадючник смогли уже к следующему утру, забив камеры Аврората под завязку. Альбуса же, под конвоем из бывших Пожирателей из состава Палаты Лордов препроводили в ближайший к Нурменгарду городок, где квартировал обслуживающий тюрьму персонал.
Начальник этого заведения с трудом поверил своим глазам, увидев, что новым сидельцем Нурменгарда станет не кто-нибудь, а сам победитель Гриндевальда.
– Надеюсь, с документами порядок? – оглядев старика, спросил Мастерс.
– Естественно, – ответил Лорд Питерс, – но для начала мне нужно посетить другого вашего постояльца, а вы пока ознакомьтесь с документами.
Передав пухлую папку в руки начальника тюрьмы, Арес Питерс, попросив сопровождающего, отправился на встречу с Геллертом Гриндевальдом. Нурменгард встретил его могильной тишиной. Он остановился перед воротами, над которыми висела надпись «во имя всеобщего блага» и, покачав головой, прошел через небольшую открывшуюся дверцу. Темное, приземистое строение производило гнетущее впечатление, хоть вокруг и не летали дементоры, но атмосфера была жуткой, словно сами камни выпивали из попавшего сюда всю радость и счастье.
Геллерт Гриндевальд оказался высоким, сухим и прямым, как палка стариком, с пронзительным взглядом голубых глаз и гладко выбритым волевым подбородком. Казалось, что на него совершенно не действует мрачная аура этого места. После церемонных приветствий Лорд Питерс позволил себе поинтересоваться такой своей странной реакцией на это место.
– Естественно не влияет, – растягивая тонкие губы в улыбке, сказал Геллерт, на недоуменный взгляд Лорда Питерса, – это мое родовое гнездо, оно не может навредить мне, а вот другим…
– Спасибо за пояснения, но я собственно сюда не любопытствовать пришел.
– Вот и меня очень это интересует. Так зачем вы посетили всеми забытого меня? – с ехидцей протянул Гриндевальд.
– Видите ли, мистер Гриндевальд, в вашем доме появится новый постоялец и нам бы очень хотелось, чтобы вы проявили к нему особое внимание.
– Кто?
– Альбус Дамблдор.
– Ха! Неужели наконец-то появился в Англии хоть кто-нибудь, кто рассмотрел его гнилую сущность?! – Геллерт вскочил со стула, который он ранее занимал, и широким шагом прошел из угла в угол комнаты.
– Появился. Вчера был суд, и на общем голосовании было решено отдать Дамблдора вам.
– В смысле – мне?
– В том самом смысле, что он будет целиком и полностью в вашей власти. Мы даже думаем вернуть вам палочку, при условии, что вы никогда и ни при каких обстоятельствах не покинете этого места.
– Согласен, – хлопнул в ладони Геллерт, – я даже добровольно какую надо клятву дам.
– Это само собой, – кивнул Арес на такой энтузиазм.
– Могу я узнать имя того, кому я обязан удовольствием видеть Дамблдора у себя?
– Можете, но это не один человек, хотя самую главную роль в этой истории сыграл Гарри Джеймс Поттер.
– Магглорожденный?
– Что вы! Лорд, причем дважды, – улыбнулся Питерс, на странно довольное выражение лица Темного Лорда Гриндевальда.
Когда все бумаги были подписаны, а клятва, которую с легкостью дал Гриндевальд, соответствующим образом запротоколирована, в небольшую комнату, с аскетичной обстановкой, ввели Альбуса Дамблдора.
– Аль, мой старый, лучший враг, вот мы и свиделись, – Геллерт коршуном кружил вокруг полуобморочного Дамблдора, – а ты, помнится, говорил мне «прощай»…
