Текст книги "Эра Мантикор (СИ)"

Автор книги: Светлана Мартын

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)

Они как по команде, вытянулись оба по "стойке смирно" и напряглись.

Ясно. – констатировал Зарьян – «Алохомора» не поможет!

Человек в длинном белом балахоне и в серебристой мантии с капюшоном шагнул из отверстия в холме к ним навстречу.

– Приветствую Вас от лица Госпожи нашей Аирмед и Владыки Ллундаина! – произнес он. После этого откинул капюшон и Зарьян завороженно ахнул.

У мужчины – сидхе были очень длинные переливающиеся как новогодняя мишура волосы , часть которых была забрана в хвост и заколота на темени какой-то заколкой украшенной прозрачными самоцветами, открывая для обозрения остроконечные уши с длинными серьгами в них. Остальные занавесом падали вниз. Кожа на лице и как успел разглядеть Зарьян, на руках была бледно – серебристой и мерцала при ярком солнечном свете. На вид ему было не больше тридцати лет, кажется в резервации бессмертных это оптимальный возраст на который выглядят все , но паутинка мелких морщинок вокруг глаз выдавала не столько количество прожитых лет, да что там – столетий, сколько присущую этим годам мудрость и опыт. Но самым завораживающим зрелищем были его глаза. В них наслаивались , проникая друг в друга как полосы радуги, оттенки серебристого : от холодного старого, слегка почерневшего серебра, такими бывают старинные украшения и кинжалы передающиеся по наследству, до пронизанного серебристыми блестками , режущего глаз светлого цвета , каким Зарьян как правило, подкрашивал крылья феям, работая над эскизами для детских учреждений.

– Мое имя Коедуин! – произнес сидхе, слегка кланяясь.– Примите мою личную признательность! Я очень рад встрече с Древнейшим из Древнейших, а также с Тобой , ведьма « Клана семи Столбов»! Прошу воспользуйтесь моими услугами до тех пор, пока Владыка сможет встретиться с вами. Вам, вероятно, нужно отдохнуть и помыться после дороги? Прошу вас следовать за мной.– Он снова шагнул внутрь холма. Ясмин решительно переступила порог, и , несмотря на то, что Зарьян сейчас испытывал странное чувство настороженности и смятения, он последовал ее примеру.

В тот же миг они оказались в длинном коридоре с каменными стенами и причудливыми канделябрами на них. Свечи не горели, но здесь было светло, ни как снаружи при свете солнца, а скорее как в полнолуние или в помещении , освещенном ночными лампами. Зарьян уставился в потолок. Там под самой крышей копошились крохотные огоньки, мириады огоньков. Они сияли как далекие звезды, но при этом создавали эффект бесконечного полотна, как светящиеся обои в детской комнате. Боги знают, что это такое!

Ясмин реагировала спокойно, даже как-то равнодушно. Поначалу Зарьян решил, что ей уже приходилось посещать ситхены полубогов, но потом он догадался, что она изо всех сил пытается скрывать свое изумление, видимо полагая, что из них двоих должен быть хоть кто-то, кто не будет таращиться по сторонам, как ребенок, впервые попавший в зоопарк. Возможно, такое откровенное удивление и было бестактным, но Зарьян не мог с ним справиться, поэтому и не пытался. Они долго шли по коридору, то и дело, поворачивая то налево, то направо и за все это время им не попался ни один сидхе. Минут через пятнадцать они вошли в какую-то огромную залу. Здесь были все те же свечи, что и на стенах и они горели, а с потолка свисала невероятных размеров конструкция с перекрученными , перемешанными подсвечниками. Посередине залы возвышался столб до самого потолка исписанный непонятными символами. Зарьян не был силен в эзотерике, но эти символы не походили ни на один известный ему набор знаков или тайный язык.

– Что это? – шепотом спросил он у Ясмин.

– Это тайные символы сидхе – ответила она. – Это Зал приветствия или Первый зал. Символы складываются в заклинание Силы Дома Аирмед. В них магия каждого члена Дома. Это их мощь и основа.

В конце Залы находилась одна единственная дверь. При появлении их немногочисленной группы дверь распахнулась. Из нее вышла женщин,в шикарном, но каком-то средневековом платье с глубоким вырезом на высокой груди и широкими раструбами на рукавах. Ее такие же длинные , как и у Коедуина волосы отливали белым с примесью голубого цвета, они также мерцали и переливались в причудливом свете горящих свечей и были убраны в густую косу. На шее у нее висела цепочка с массивным серебряным кулоном размером с куриное яйцо. Приглядевшись, Зарьян узнал камень : – глубоко насыщенный, как морская вода, аквамарин.

– А самоцветы и драгоценные камни в резервации такие же , как и в человеческой части мира – отметил про себя Зарьян. Ему отчего-то было важно это знать.

приблизившись, женщина внимательно осмотрела столб и только после этого протянула Ясмин руки для объятия. Зарьяна обнимать никто не собирался. Взглянув на него , женщина присела в почтительном реверансе и произнесла:

– Приветствую Вас. О Древнейший в Доме Госпожи нашей , Аирмед!

– Меня зовут Зарьян – ответил он.– И пожалуйста, мне очень неловко оттого, что мне оказывают столь много незаслуженных почестей.

Меня зову Гелиодора – улыбнулась она в ответ.-Скромность – величайшее из достоинств. Располагайте мной! Я буду рада оказать Вам любую услугу.

Что-то двусмысленное было в этой фразе, такой тонкий намек на особое отношение, отчего Зарьян слегка смутился и внимательно посмотрел на Гелиодору.

Она была очень красива. Высокие благородные скулы, чистая безупречная кожа и в глазах слоились оттенки серого: от цвета бледного, слегка мутного , почти белого до свинцово-мрачного как предгрозовое небо. Взгляд Зарьяна невольно притянула ее высокая совершенная грудь. На мгновение он представил, как обеими руками вытаскивает ее из декольте. Он поспешил отогнать эти мысли. Гелиодора то ли догадалась интуитивно, то ли каким-то образом увидела его мысли или прочитала их. Она смотрела в глаза Зарьяна с вызовом и многообещающей улыбкой. Он сам почувствовал , как пунцовая краска заливает щеки. Блин! Неужели же его внезапное желание было так заметно.

Видимо так оно и было потому, что Коедуин с трудом скрывал самодовольство и , наверно, смех , а вот Ясмин... В тот момент, когда, переводя взгляд от одного присутствующего к другому, Зарьян заглянул в ее глаза, он почти испугался. В этой чудесной лесной зелени горел пожар, и было в них столько гнева и какого-то иного чувства:– отчаянной боли что ли. Зарьян опустил глаза.

Молчание прервал Коедуин.

– Гелиодора проводит Вас в приготовленные покои – обратился он к Ясмин – А Вы. Зарьян, прошу, следуйте за мной.

Коедуин вел Зарьяна все тем же каменным коридором , освещенным странными огнями из под потолка. Казалось , ему не будет конца. Ясмин Гелиодора увела в противоположную сторону. Та на последок посмотрела на него чуть ли не с ненавистью. Чтобы не идти молча, Зарьян начал задавать Коедуину вопросы, и , хотя рисковал при этом выглядеть бестактным, ничего поделать с собой не мог. Его распирало любопытство.

– Скажите, Коедуин! Почему здесь только коридор и нет комнат ?

– На самом деле они есть! Но покои сидхе открываются в нужный момент. Ситхен – это не совсем дом для нас. Вы слышали когда-нибудь легенды о детях Дану?

–Вы хотите сказать: -это не совсем мифы и ситхен, он как бы Живой ?

– Да. Ситхен обладает собственным разумом. Он способен мыслить, менять обстановку, меняться сам, помогать тому, кто в нем находиться или мешать.

–О! Я уже начинаю привыкать к тому, что в резервации Бессмертных все разумное и живое. В человеческом мире это подразумевается как теория некоторых религиозных учений, но только здесь мне пришлось увидеть это, почувствовать и осознать .

– Вам еще многому придется удивиться , но это поможет Вам в Вашей нелегкой борьбе. Мы все возлагаем на Вас большие надежды.

– Скажите, а почему Гелиодора , когда вышла к нам такое пристальное внимание уделила столбу?

– Иначе и быть не могло. Конечно, мы бы хотели скрыть свой интерес, чтобы Вас не обидеть, но у нас не получилось.

Столб в Зале Приветствия – суть нашей магии. Он нас питает,защищает , исцеляет. И, если в Зал Приветствия попадают существа способные причинить вред Дому Аирмед или имеющие дурные намерения, символы на нем разгораются, изливая яркий свет. И, тогда уже сам ситхен не допустит кого-либо дальше Первого Зала. Я Вам больше скажу, достаточно много договоренностей и союзников было отвергнуто подобным образом. И все же это традиция Дома Аирмед, которая сохраняется веками.

– Я прекрасно это понимаю. Значит , ситхен посчитал, что мы не опасны? Я правильно понял?

– Вы приняты ситхеном и Вы по праву наши гости. Хотя не все сидхе верили, что Вы, точнее Ваша суть, ничем нам не угрожает. К тому же много веков назад ситхен отверг Ангелуса.

– Этот таинственный Ангелус уже и так вызывает у меня зубную боль.– вздохнул Зарьян.

Коедуин видимо понял последние слова Зарьяна буквально потому, что остановился и с искренней тревогой посмотрел на него.

– Вам нужна помощь целителя? Мы найдем Вам лучшего в нашем Доме!

– Нет , нет. Что Вы! Со мной все в порядке. Это как бы в переносном смысле.

Коедуин покачал головой с сомнением, но удовлетворился ответом и повел Зарьяна дальше. Еще через пару поворотов они наткнулись на пахнущую смолой и хвоей дверь. Она выросла как из-под земли , и Зарьяну показалось, что Коедуин едва не врезался в нее лбом.

Спустя какое-то время Зарьян отмокал в огромной купели наполненной горячей водой и пахнущими травами добавками. Коэдуин предложил прислать к нему Гелиодору чтобы помочь помыться. Покраснев, Зарьян отказался, хотя фантазия тут же подкинула ему соблазнительное видение , как Гелиодора нежными руками намыливает те участки его тела, которые давно никто не касался.

Коэдуин поклонился и ушел, а Зарьян скинув запылившиеся вещи, с удовольствием залез в воду и теперь неторопливо оглядывался по сторонам. Ничего необычного, по крайней мере ,неожиданного в его комнате не было. Большая кровать с резными ножками. Разумеется поднятый вверх балдахин. Хотя непонятно для чего он нужен в ситхене, если солнечные лучи сюда проникнуть не могли. Старомодный комод, стол с письменными принадлежностями ( перо, чернила, бумага), пара гобеленов на стенах изображающих танцующих на лесной поляне эльфов с детскими личиками и толстый багровый ковер на полу. Больше, пожалуй, ничего здесь и не было. Скромно и уютно. Однако он с изумлением заметил одну деталь. Еще когда они с Коэдуином наткнулись на свежую, словно только что выструганную дверь он разглядел по центру ее довольно-таки внушительную эмблему , готовящегося к прыжку Мантикоры. Такая же эмблема была здесь везде: – на поверхности стола, на резных ножках кровати и даже вышита на полотенце. Мысль осенила его внезапно , словно переключили воду в душе, и стало жутковато. Они никак не могли приготовить все это к его приходу потому, что не знали, пустит его ситхен или нет, а значит – именно он и создал специально для него эту комнату. Представив, как из ничего словно из хаоса сами собой формируются вещи, Зарьян похолодел от страха. Он прислушался и ему показалось , или это его воображение разыгралось, ситхен прислушивается к нему, затаив дыхание. Да нет! Нет!

Он расслабился , поглубже погрузившись в теплую воду.

– Да, все здесь старомодно как в музее. – подумал он.– Если комната создавалась под меня, то здесь мог бы быть привычный для моего взгляда интерьер. И тут , будто по мановению волшебной палочки, он заметил на краю стола предмет. Зарьян не поверил своим глазам. Он выскочил из купели , завернул нижнюю часть тела в полотенце и прошлепал мокрыми ногами по ковру прямо к столу. Так и есть. На самом его краешке резонируя со всей окружающей атмосферой, лежал его многострадальный уже кое-где поцарапанный с трещиной на стекле айфон, оброненный , уже казалось бы так давно, в прошлой жизни, в арке города Москвы той странной ночью, когда начались его приключения.. Он взял его в руки. Заглянул в историю сообщений – новых не было. Прошло уже столько дней, а исчезнув из мира людей Зарьян растворился , словно никогда и не существовал. Знакомые, родители, заказчик в ресторане, в котором осталась так и не законченная работа, – никто его не искал. Пропущенных звонков тоже не было. Зарьян немного подумав, набрал номер одного из своих приятелей. Пошли гудки. Телефон звонил долго, а сердце Зарьяна билось все сильнее. Никто не ответил. Он позвонил еще раз и долго ждал и снова никто не взял трубку. Он попытался войти в интернет. И, чудо , не иначе, интернет работал. Он зашел на свою страничку в « ВК». Та же лента. Те же новости, что и много дней назад. Ни сообщений, ни уведомлений. У Зарьяна больно кольнуло сердце – та жизнь. Сможет ли он когда-нибудь вернуться в человеческий мир, увидеть родителей. До сих пор ему даже не приходило в голову: – ведь если он Древнейшее Существо из этого мира, Мантикора, тогда кто – они? И, его ли это настоящие родители? Глаза защипали слезы. Он понимал, что , скорее всего, нет. И, впервые за то время, что он находится в резервации, его охватило сожаление. Что еще произойдет?! Ответов не было.

Свои джинсы и рубашку, а также плащ и дорожную сумку Зарьян оставил возле двери, не зная наверняка, но очень надеясь, что приводить все это в первоначальное ну или хотя бы в приличное состояние ему не придется самому.

Аккуратно разложенная на кровати одежда, вероятно, предназначалась ему. Зарьян скептически оглядел ее. Черные штаны из какого-то гладкого и на вид очень плотного материала были такими узкими, что он засомневался, влезет ли в них. Но они оказались вполне эластичными, хорошо тянулись, хотя и очень плотно облегали. Он вздохнул. Не очень хотелось демонстрировать Дому Аирмед все свои изгибы и выпуклости. К тому же просторная , казалось бы шелковая рубаха со шнуровкой впереди доходила до пояса ровно настолько, что совсем немного края ее можно было запихнуть внутрь штанов. Зеркала в покоях не было и Зарьяну пришлось удовлетвориться оглядыванием себя сверху вниз. Не зная чем заняться более, он решился все же пройтись, хотя и не был уверен, что сможет найти дорогу обратно. Пройдя каменным коридором метров тридцать и повернув, он вышел в просторный зал и обомлел. Это было неожиданно. Потолок состоял из множества параллельно расположенных арок, искусно расписанных в причудливых желтых и голубых тонах. Это были геометрические фигуры, рассыпанные по периметру арок хаотичным образом.Это напоминало случайное безобразие в смешении форм, но при этом не лишенное смысла. Словно хаос был тщательно спланирован и обязательно должен был быть заметен. Оригинальная работа. Зарьян вполне мог ее оценить по достоинству и это было тем интересней , что неожиданно. Ведь здесь он от окружающего интерьера больше ждал чего-то в стиле ренессанса или мрачной готики. Но самым удивительным было даже не это. Под самым потолком , слепя глаза своими лучами , словно на нежно голубом полотне неба горело настоящее солнце. После тусклых коридоров, освещенных светом огоньков и собственных покоев с множеством горящих свеч на стенах – это была самая светлая зала.

– Это Зал Солнца – услышал он голос Ясмин.

–А Зал Луны здесь тоже есть? – спросил он , оглядываясь.

Она была одета в спускающееся до самого пола белое платье, туго перетянутое в талии шнуровкой. Рыжие волосы убраны в хвост, но непослушные локоны все выбивавшиеся из него спускались по виску, обрамляя лицо. Привычная диадема с кварцевой звездой посередине украшала лоб.

"Она так похожа на ту самую Царевну-лебедь работы Врубеля .» – подумал он.

– Их здесь несколько . – ответила она на его вопрос – Зал Новолуния, Полнолуния, Убывающей и Растущей Луны. Мои покои находятся почти рядом с Залом Полнолуния. Это потрясающее зрелище.

– Очень хорошо, что Вы оба здесь – произнесла появляющаяся из одного примыкающего к Зале коридора, Гелиодора – Владыка Ллундаин и сама Госпожа Аирмед приглашают Вас пройти в Пиршественный Зал.

На ней было полупрозрачное черное платье открывающее взору все ее тело – идеальное гибкое, упругое и очень зрелое. Оно не скрывало изгибы ее широких бедер и очертания большой полной груди. совершенной формы. Зарьян не хотел пялиться, но ничего с собой поделать не мог. Как и большинство жителей резервации , Гелиодора белье не носила вовсе. Он смутился, поняв, что реакцию на внешний вид Гелиодоры явно заметят обе женщины и еще раз про себя проклял узкие обтягивающие штаны.

– Прошу Вас следуйте за мной – произнесла она и развернувшись, направилась в один из ведущих их Залы коридоров. Вид ее открытой спины и хорошо просматриваемого сквозь это платье выпуклого крепкого зада , ситуацию не улучшил. Гелиодора вся была сплошные округлые формы. « Такой Божественной красотой обладала только сама" пенорожденная» Афродита!» – подумал Зарьян, любуясь ее походкой. На ее фоне нежная. хрупкая . миниатюрная как цветок лотоса, Ясмин казалась еще более юной и даже невинной, не смотря на весь ее опыт, на все испытания что ей довелось пережить.

Глава 6

Путь их был не долгим. Гелиодора привела их к массивной двери, украшенной золотом. Это была первая дверь из всех, что Зарьян видел в Доме Аирмед так многозначительно особая. Только натыкаясь на эту дверь, любой сразу же понимал за ней самая главная или одна из главных зал в ситхене. Когда Гелиодора распахнула тяжелую драгоценную дверь , Зарьяну и Ясмин пришлось в этом убедиться. В оформлении залы присутствовало столько золота, что в глазах рябило. Зарьяну невольно вспомнились легенды о существовании двух дворов фейри: – Благом и Неблагом. Видимо так и должны были выглядеть все помещения в ситхенах Благих сидхе. Из того, что рассказывала ему по пути сюда Ясмин , он знал , что сидхе уже очень давно разделились на маленькие семьи в которых сохраняется преимущественно главный вид магии как целительство в Доме Аирмед. Все сидхе в этом Доме , в отличии от ведьм, умеют почти все : творить из воздуха предметы, менять погоду, управлять стихиями, наводить « гламор»: – всевозможные обманные чары, внушать определенные чувства, обладают ясновидением, телепатией, умением левитировать, становиться невидимыми и т.д. но лучше всего они умеют исцелять . Представители Дома Аирмед умеют исцелять прикосновением и даже усилием воли и взглядом, тогда как представители других Домов на это не способны.

Посередине залы горел костер :– это было очень странно, но Зарьян уже отвык чему-либо удивляться . Вокруг стояли длинные столы покрытые бархатными скатертями с традиционными золотыми приборами: – блюдами, кубками и разнообразными яствами на них. Представители Дома Аирмед столпились двумя кучками у подножия Трона, на котором восседал Владыка. Зарьян оглядел толпу сидхе. Полубоги все-таки! Интересно. Одеты они были все по-разному. Здесь присутствовали и простые рубашки со штанами, какие сейчас были и на нем, и балахоны, плащи до пола и расшитые драгоценностями камзолы на мужчинах, а так же скромные платья, туники вроде греческих и пышные платья с корсетами и высокими воротниками на женщинах. Правда ,на женщинах было гораздо больше украшений, чем на мужчинах. Однако было в них нечто общее: – это длинные волосы преимущественно светлых оттенков. Представители Дома Аирмед все были блондинистыми. Здесь присутствовала такая палитра светлых оттенков, что глаза не успевали сконцентрироваться . а мозг дать оценку. Профессиональный взгляд Зарьяна отметил это великолепие разнообразия. Самое главное эти оттенки нельзя было назвать хоть сколько-нибудь близкими к цветам человеческих волос. Здесь не было русых или белокурых блондинов, но, присутствовали цвета молочно-белого, палевого, пресловутого серебряного светло серого и даже голубого, настолько светлого, что, казалось, лишь каплю голубизны растворили в белом или в бежевом цвете.

Сам Владыка восседал на троне. Он внимательно изучал Зарьяна своими глубокими глазами, в которых просматривались три оттенка сине-зеленого: – цвет морской волны, очень насыщенный; синий с примесью зеленых вкраплений и почти темно зеленый, но с едва уловимым оттенком синевы. Красивые глаза невероятно! Зарьян никогда не видел в природе подобных цветов. Взгляд его был спокоен и мудр, но и было в нем что-то еще проницательное, вторгающееся в сознание, оскорбляющее. Зарьян не сразу понял что именно. Владыка Ллундаин привык к подчинению. Привык повелевать и принимать признательность своих людей. Ясмин и Зарьян не были теми людьми , от которых он имел право требовать подчинения и это одновременно настораживало его и удручало. Одет он был в бирюзовую рубаху такого насыщенного оттенка, что глаза хотелось зажмурить. Такие же штаны как у Зарьяна из странного эластичного материала, только сине-зеленого цвета. Плечи покрывала еще более темная мантия, застегнутая круглой брошью на шее.

Ясмин заинтересовала его намного больше Зарьяна. Он долго изучал ее лицо. Казалось, он водил взглядом по скромно опущенным ресницам, побледневшим щекам, маленькому лбу, плотно поджатым губам как мягкой кисточкой игриво и с лаской. Боги знают , о чем он думал. Зарьян занервничал. А не является ли Владыка любителем свежей "девчины», тогда , ох какие же могут возникнуть проблемы . Разглядев гостей Владыка встал и слегка поклонился:

– От имени всего Дома Аирмед , я рад приветствовать Тебя, Древнейший ,в стенах нашего ситхена и Тебя, Ведьма Клана «Семи Столбов». Пользуйтесь нашим гостеприимством и позвольте выказать Вам нашу признательность!

При этих словах все сидхе склонились в низком поклоне, включая двух молодых с виду, и похожих друг на друга женщин, стоявших позади трона Владыки. Сидеть осталась одна единственная женщина. Женщина, чей трон находился рядом с его троном .

Именно к ней Владыка жестом пригласил гостей подойти ближе. Ясмин вцепилась в руку Зарьяна так сильно, потом останутся синяки. Нервничала она невероятно. Это заставило Зарьяна насторожиться. Без подсказки ему было очевидно: – эта женщина и есть Великая Дочь Диан Кехта.

У Аирмед были еще более необычные глаза, чем у Владыки Ллундаина. Ее глаза – это бесконечно глубокая спокойная хвойная зелень вокруг зрачка, зелень , покрытого водорослями океана и глубоко насыщенная зелень листвы, не такая сочная и живая как в глазах Ясмин, но все же. Эти глаза смотрели спокойно , почти равнодушно. Она единственная из присутствующих видела так много, что уже ничему не удивлялась.

Аирмед протянула Зарьяну руку , прохладную и гладкую и при это невероятно мягкую. Трудно было поверить , что этой женщине несколько сот веков. Зарьян приложился губами к тыльной поверхности, от души надеясь, что все делает правильно и не услышал неодобрительного шепота за спиной. За ним наблюдали все. Поддавшись внезапному порыву, Зарьян перевернул руку Аирмед и еще раз поцеловал ее ладошку с чувством благоговения и трепета. Оторвавшись, он посмотрел ей в глаза. Аирмед улыбалась ласковой материнской улыбкой, ничуть не смутившись его поступком. У Зарьяна больно сжалось сердце. Он вспомнил о матери. Женщина, которая всегда была бесконечно ласковой и любящей не только для него, но и для всех родственников и друзей. Она одна могла его утешить всегда: и когда он в детстве возвращался с улицы с разбитым лицом, у Зарьяна было трудное детство , и когда будучи взрослым он терял крупные заказы, терял друзей, предававших его после многих лет , казалось бы идеального взаимопонимания. Она была ему самым родным и близким человеком на свете, даже если она, как теперь выяснилось, и не была его биологической матерью, она все равно навсегда останется его мамой. И он скучал по ней невероятно .На глаза навернулись слезы. Возможно, прочитав или просто почувствовав его мысли Аирмед двумя руками взяла его голову и притянула к себе, целуя в макушку.

Весь зал умиленно вздохнул. Зарьян не просто услышал это, а почувствовал это позвоночником.

– Спасибо – прошептал он.

Аирмед его отпустила. Он упал перед ней на колени и не смог сдержаться. Закрыв лицо руками, он зарыдал. Краем глаза он уловил какое-то движение. Рядом с ним присела Ясмин и обняла за плечи. Он позволил ей гладить его по волосам и утешать пока он плакал.

Во время Пира Ясмин пересела за стол к какой-то своей знакомой покровительствующей ее Клану, чтобы поговорить о делах и ее совместном будущем с Мирахом. Воспоминание о волшебнике окончательно испортило настроение Зарьяна. За последние дни он почти забыл, что она принадлежит другому мужчине. Ему уже казалось, что она останется с ним навечно. Но это был самообман, которому он предавался чувственно.

Хмурый он сидел за столом один подальше от всех. Сидхе отчасти чувствуя его настроение, отчасти откровенно побаиваясь его беспокоить , не пытались с ним заговорить. К нему подсела Гелиодора с полным кувшином вина. Зарьян покачал головой. Алкоголя он не пил никогда.

– Очень жаль! -произнесла девушка. – Вино бы Вас согрело и развеселило. Вы такой хмурый.

Зарьян позволил ей приблизиться максимально. Ему было приятно общество такой красавицы.

– Веселиться я предпочитаю разными способами, но только не с помощью алкоголя .– он ничего не смог сделать со своим голосом, внезапно ставшим бархатным и сладким отчего фраза получилась весьма двусмысленной.

– Вы думаете о будущем? О Вашей миссии?

– Честно говоря, я вспоминал прошлое, к которому уже никогда не вернусь. – ему не хотелось признаваться красивой женщине, что думал он о другой.

– Расскажите мне что-нибудь? – попросила она.

– Вы никогда не были в человеческом измерении?

Она усмехнулась.

– Я никогда не покидала окрестностей ситхена, не то, что резервацию.

– Почему же?

А зачем? Мы живем хорошо. Сыты,одеты, владеем несметными сокровищами и могущественной магией. Что еще в жизни может быть нужно.

– Может быть ,найти себя?!

– А я нашла себя. Это мое место. Я искуснейшая в нашем Доме травница. Подобным даром обладает только почтеннейшая Госпожа Аирмед. Моей красоте посвящают подвиги, стихи и песни. Чего еще должна желать женщина?

« Холить и лелеять свою красоту веками, слушать комплементы веками – это должно быть дико скучно» – подумал Зарьян. Он явно не понимал Гелиодору. Ясмин путешествующая по измерениям, следующая за ним по пятам, оставившая все ради будущего , не только своего, но и будущего своего клана и Клана «Трех перекрестков», была ему ближе. Гелиодора же красивая, без преувеличения роскошная, как садовая роза была совсем другой.

"Но все же. Она дивно как хороша » – подумал Зарьян и робко обнял красавицу за талию. Та в свою очередь прильнула к нему всем своим богато одаренным телом.

В следующие минут двадцать Зарьян рассказывал девушке о своей жизни : о Москве, о нелегкой судьбе художника, которому, чтобы стать «оплачиваемым» приходится много трудиться, ошибаться, падать , подниматься и снова вставать. Одновременно с этим он сам осознавал, что жизнь в реальном мире сделала из него того, кто он есть. Он закалился в своих неудачах и поисках себя. И, пусть внутри него жил зверь – существо дикое, свирепое и безжалостное, выносливость и твердость характера это было уже его личное. Это был он сам его человеческая суть.

Гелиодора слушала его внимательно, не перебивая. Она томно дышала ему в щеку, позволяя разглядывать в декольте контуры ее прекрасной груди. Длинным тонким пальчиком она задумчиво, но нежно водила по его колени вверх вниз максимально близко, приближаясь к уже реагирующей на ее прикосновения части тела. И только какая-то последняя робость удерживала Зарьяна от того, чтобы прижать ее к себе крепко и поцеловать эти идеальной формы, как и все остальное, губы. И, когда он уже почти решился на это, Гелиодора резко обернулась, посмотрела в сторону трона и заглянула Зарьяну в глаза.

– Прошу у Вас прощения. Я вынуждена ненадолго Вас оставить и препроводить Госпожу Аирмед в ее покои.

– Как Вы узнали об этом? – спросил Зарьян. Ведь мы были так увлечены – он улыбнулся ей при этом – разговором.

– Мы умеем обмениваться мыслями. Госпожа позвала меня и она обещает Вам, что не задержит меня надолго, чтобы я могла и дальше оказывать Вам достойное гостеприимство.

Слово « достойное» она произнесла с придыханием, явно давая надежду не нечто несоизмеримо большее.

С этими словами Гелиодора упорхнула, оставляя Зарьяна в предвкушении продолжения. Он был собой доволен. Не исключено. Что Гелиодора просто развлекается, наполняя свою жизнь победами над не часто бывающими в ситхене гостями мужского пола. А может быть соблазнение и ублажение гостей – ее непосредственная задача в Доме Аирмед. В любом случае девушка была чудо как хороша, и похоже не против составить Зарьяну компанию на эту ночь. Он на миг представил ее обнаженное горячее тело в своих объятиях на той кровати под балдахином, и все тело свело судорогой.

Чтобы как-то отвлечься Зарьян стал оглядывать пиршественный зал. Сидхе вели размеренную беседу, почти покончив с трапезой и наслаждаясь напитками . Особо никто в свои покои не торопился. Видимо вечерняя церемония ужина была своеобразной традицией в Доме Аирмед. И это было трогательно. Такая большая семья собирается вечером за столом, чтобы обсудить день насущный.

В зале отсутствовал только Владыка , хотя и его жена , и его дочь, те две женщины , что стояли позади его трона, это ему разъяснила Ясмин, по– прежнему оставались в Зале. Не иначе как Владыку отвлекли важные дела. Да Гелиодора увела Аирмед , чтобы помочь ей подготовиться ко сну.

Стоп! У Зарьяна похолодело все внутри. Среди присутствующих не было Ясмин. О, черт! Он вспомнил, как хищно Ллундаин разглядывал ее. Неужели Владыка решил дать ей личную аудиенцию. Вот тут Зарьян по-настоящему испугался. Он дал себе слово беречь и защищать Ясмин. Как он будет себя чувствовать потом. Однажды он спас ее от насилия, а теперь она может подвергнуться подобному вновь. Плохо соображая, Зарьян пулей вылетел сквозь богатую дверь Пиршественного Зала.

Он несся по коридору. Интуиция подсказывала, что беспокоиться о том, куда он бежит ему не стоит, ситхен приведет его в нужное место. Беспокоило одно – успеет ли он спасти девушку . Он не знал, что скажет Владыке, как аргументирует свое вмешательство в его планы. Растущая с каждой секундой ярость ясно давала ему понять, что дело может плохо кончиться. Зная себя, Зарьян мог предположить, что вполне может и « втащить» Достопочтенному Владыке и нанести глубочайшее оскорбление Дому Аирмед.

Бесконечный коридор виляющий то вправо, то влево к чему –то приближался. Зарьяну даже показалось , что это тайный выход из ситхена. В ноздри ударил аромат влажной листвы и озона, где-то там впереди прошел дождь. Ясмин что же убегала из ситхена в лес, а Владыка за ней гнался? Зарьян прибавил шагу.