Текст книги "Эра Мантикор (СИ)"

Автор книги: Светлана Мартын

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 9 страниц)

Глава 4

Снова бесконечный путь в поисках портала в двенадцатую часть резервации, в другом направлении от поселения Клана" Трех Перекрестков" и на этот раз через поля.

Мирах пришел рано утром. Принес сыра и вяленого мяса; похоже, у Волшебников – это любимая еда. А, еще принес лепешки. Они съели за завтраком парочку. Вкус настоящего хлеба не заменить ничем. И еще на завтрак был кофе. Боги Великие! В этой части мира есть кофе, и вкус у него удивительно магический. Может быть это потому, что готовила его прекрасная рыжая ведьма . Глядя как она варит кофе в камине, это еще надо умудриться так приготовить, Зарьян представил ее на своей кухне , в пижаме xs: – с топиком и короткими шортиками. Рыжая грива заплетена в косу, а утреннее солнце за окном нещадно яркое обожествляет ее и без того слепящие яркостью волосы.

Застав свою невесту в постели с Зарьяном, Мирах если и счел это оскорблением, виду не подал. На Ясмин , видимо , тоже не сердился. Они прощались так трепетно и нежно, насколько это вообще возможно в присутствии посторонних. Мирах взял ее лицо обеими руками , долго смотрел ей в глаза, а потом, с неимоверной силой прижал к себе. То ли Зарьяну показалось, то ли так и было, но из – под оправы очков, на гладко выбритую щеку Мираха скатилась слезинка. Высокие отношения! Они не целовались, и Зарьян был этому несказанно рад. Ему отчего– то не хотелось видеть как кто-то , пусть даже законный жених, касается губ Ясмин. Объятия , еще куда не шло бы.

А вот Дорван явно был всеми недоволен. С того момента как они с Мирахом вошли в дом, а полусонные Ясмин и Зарьян не сразу разомкнули объятия и поднялись с постели, он все кривился и хмурился. Завтракал он без аппетита, в отличии от Зарьяна, который с удовольствием уплетал лепешки.Он щурился , пристально наблюдая за Ясмин. Не надо быть ясновидящим или телепатом, чтобы понять, о чем он думает. Явно что-то типа: « Зарьян Тебе тоже – никто, так почему с ним, а не со мной». Церемония прощания Мираха и Ясмин его и вовсе разочаровала. Может он надеялся , что Мирах не простит невесту за то, что она провела ночь в постели с другим , или рассчитывал, что Ясмин будет к жениху холоднее. Но то, что эти двое вообще не придавали какого-либо значения произошедшему, в отличии от Зарьяна, который был несколько смущен и его самого, он был явно взбешен, окончательно испортило ему настроение.

Ясмин молчала.Трудно было по выражению ее лица понять, о чем она думает. Изредка поправляя увеличившуюся с последнего путешествия дорожную сумку и то и дело поглядывая на солнце, она смотрела прямо перед собой, но, казалось, ничего не видела. Наверняка, печалится о Мирахе.

Зарьяну тоже достался рюкзак, наполненный продуктами и черный плащ с капюшоном. От кожаных штанов он категорически отказался в пользу своих джинсов и , теперь жалел об этом, глядя как Дорван и Ясмин равнодушно переступают короткие кустарники. Зарьян же нацеплял колючек и во время привала придется чиститься долго и основательно. У Дорвана за плечами был такой же рюкзак , как и у всех. Однако, Зарьян подозревал , что у него и Ясмин, помимо еды в них понапихано всяких магических штучек.

Ясмин остановилась. Обернулась и спросила:

– Дорван!? Не пора ли нам свернуть? Мне кажется,мы уходим не в ту сторону. Я помню смутно, но разве мы не должны уже видеть поселение «малых фейри»?

Дорван остановился. Посмотрел по сторонам. Скинул рюкзак на землю. Ясмин вздохнула, поискала глазами какой-нибудь камень на который можно было бы присесть и , так ничего не обнаружив , осталась стоять, но при этом опустила свой рюкзак .Зарьян же в недоумении, остался стоять на том месте, где остановился , как замороженный.

Дорван сделал несколько шагов влево, подальше от своих спутников. Четыре раза повернулся, сделав легкий поклон в разные стороны , видимо частям света или стихиям. Затем закрыл глаза, развел руки в стороны и поднял их ладонями к солнцу. Так он стоял минуты три. После этого открыл глаза.

– Все верно. Ясмин, еще немного прямо на север и справа от нас будут видны круглые дома боггартов. Ты , как всегда. Не терпелива! И, нам к ним идти не стоит. – произнес он.

–Сама знаю,что к боггартам соваться не нужно – буркнула она , резко накидывая снова на плечо свою сумку. Дорван последовал ее примеру, а Зарьян просто снова пошел за ними.

Поравнявшись с Дорваном ,он спросил его:

– Ты разговариваешь телепатически со своим Кланом?

Если Дорвана как-то и удивило , что с ним заговорили, то он ничем не выдал этого и невозмутимо ответил:

– Ну, почти. У меня связь со Старейшинами Клана. Благодаря их помощи. Мы скорее доберемся до портала.

– А у Ясмин этой связи нет?

– Нет. У нее связь с Мирахом и то, не очень сильная, пока они не женаты. После свадьбы Ясмин получит не только способности связываться с обоими Кланами, но и станет первой женщиной, возглавляющей Два Совета Старейшин, наравне с мужем. А Мирах станет управлять обоими Кланами , поскольку жена даст ему власть над своим Кланом и магию, присущую Клану « Семи Столбов.»

–То есть они станут…?

– Верховными Владыками над нами. Как король и королева. Такого не случалось давно.

Зарьян задумался, сверля глазами спину Ясмин. До сих пор ему не приходило в голову, что связь Мираха с невестой может быть номинальной, что эту пару связывают обязательства перед Кланами и перспектива безграничной власти. Ни Мирах, ни Ясмин не показались ему тщеславными или амбициозными людьми. Но Зарьян не знал цену магии, не владел ею и не понимал , чем таким может соблазнять возможность получить часть способностей каждого мага в двух Кланах. Вероятно , это стоит того.

– Ты думаешь, этот брак будет фиктивным и она его не любит? – спросил он у Дорвана.

Тот приподнял левую бровь, не переставая хмуриться . Он обратил внимание и, ему явно пришлось это не по душе, то, что Зарьян спросил о чувствах Ясмин, а не чувствах их обоих с Мирахом.

– Может и любит. Какая женщина не полюбит такого сильного мага, как Мирах, который , объединив с ней свою энергию может сделать ее равной Богине! Кто будет обращать внимание на волшебника с неизвестными способностями. которые может быть никогда и проявятся, когда есть такой как он.

Парень увлекся рассуждениями и не заметил ,как в пылу откровения так явно обнаружил свою боль безответной любви и ревности к Ясмин. Возможно, ему стоило посочувствовать. Тяжело любить женщину, когда твой соперник обладает столькими преимуществами и быть призираемым, отвергнутым в обществе таких как Ты, быть самым слабым из всех. Но Зарьяну почему-то не было его жалко. Внутреннее чутье подсказывало ему, что Ясмин никогда не полюбит такого как Дорван, и вовсе не потому, что он еще не вошел в Силу или потому, что он не достиг таких высот как Мирах. В Дорване что-то было не так. Он был словно яблоко: – румяное и красивое снаружи, но гнилое внутри. Там в сердцевине таилась темнота; озлобленность, ревность , зависть сожрали его свет. Это место было пусто и было весьма благоприятным сосудом для той жути , что могла захватить в плен, таких как он. Острая интуиция Мантикоры помогала Зарьяну понимать:– рано или поздно Нечто доберется до Дорвана и за ним стоило бы приглядывать особо.

– А если я проиграю битву, сколько надежд не смогут оправдаться?! – задумавшись, он не заметил , как произнес эту фразу вслух.

– Во всяком случае, свадьбы точно не будет – сказал Дорван – Поэтому они оба так носятся с Тобой.

Зарьяну его ответ не понравился. Он привык не верить по жизни в чью-либо искренность, он нередко обжигался и разочаровывался в людях и даже привык воспринимать , стремящихся использовать его, его талант как должное.Но думать о Мирахе и Ясмин как о тех, кто пытается его руками устроить свою судьбу, да еще и заполучить бразды правления в двух Кланах ему не хотелось. Поэтому он попытался сменить тему.

А что Ты будешь делать, когда мы войдем в портал? – спросил он.

От внимательного взгляда Зарьяна не ускользнула тень , пробежавшая по лицу Дорвана, когда тот посмотрел ему в глаза. Странная . едва уловимая гримаса лишь на короткий миг, исказила черты красивого лица. Зарьян почувствовал : – глубоко внутри него Мантикора поднял голову и шевелит ноздрями, нюхая воздух.

– Я вернусь в Клан, чтобы «перейти завесу ».

– Так Ты ее еще не переходил?

– Мирах считал, что я еще не достиг необходимого уровня Силы и могу умереть.

Зарьян был ошеломлен этой информацией. Ясмин, рассказывая о своем опыте «перехода завесы», ни словом не обмолвилась о том, что могла не выжить.И какого же было Мираху собственной рукой перерезать ей горло. Пусть даже этих двоих связывали не столько лилейные чувства, сколько общие цели , Зарьян видел они были близки и дорожили друг другом, что бы это ни значило для них. Потеряв Ясмин ,Мирах потерял бы и все перспективы, хотя почему – то Зарьян был уверен, что с ее смертью тот потерял бы неизмеримо больше и вряд ли уже желал бы власти. Сколько же в них веры в себя, друг в друга, в силу друг друга.

– А что такое случалось? – Спросил он у Дорвана.

– Много раз.Поэтому в Клан «Трех Перекрестков» такой немногочисленный. Мы перебили здоровых сильных мужчин потому, что они оказались не достаточно сильными волшебниками.

– А Клан Ясмин?

– В Клане «Семи Столбов» почти нет мужчин средних лет. Магия Клана находиться в женских руках. Есть еще дети, но их тоже немного. Поэтому столько надежд возлагают оба клана на потомство Мираха и Ясмин.

– А почему Мирах решил, что Тебе теперь пора «перейти завесу»?

– Ты сказал, что возможно в нашей части резервации нет подвластных мне животных. Это заставило всех думать , что я достаточно силен и мне необходимо « перейти завесу», получить геас и отправиться путешествовать в поисках своей Силы.

– А это не так? – спросил Зарьян. что-то в поведении, в голосе Дорвана в его словах его настораживало.

Слова древнейших издавна воспринимались как пророческие. – ответил брюнет, стараясь не смотреть Зарьяну в глаза.

– Значит если бы я не предположил , что Твои подвластные звери могут обитать в другой части резервации тебе бы не пришлось через все это проходить? Ты не уверен, что выживешь?

– Теперь каким бы ни был исход я, либо останусь « за завесой», либо покину поселение, чтобы ,боги знают, сколько мотаться по резервации в поисках себя. И так, и так я буду не опасен. – и он долгим озлобленным взглядом посмотрел на Ясмин.

– Ты серьезно?! – хмыкнул Зарьян. – Думаешь, что Мирах считает Тебя конкурентом и воспользовался моими словами, чтобы избавиться от соперника?

На лице Дорвана ясно читалось, что именно вот так он и думает. Ну и самомнение! Для самого никчемного и слабейшего волшебника в Клане это даже слишком. Нет. Зарьян определенно не сожалел о том, что, скорее всего, он больше никогда в жизни не увидит парня.

Дорван остановился. Вытаращил глаза. Три минуты стоял, замерев и глядя прямо перед собой невидящим взором. Потом похлопал ресницами, словно очнулся и окрикнул уже далеко ушедшую Ясмин.

– Ясмин! Возьми чуть левее к западу. Там будет пролесок, за ним озеро. Там мы и остановимся на ночлег.

В сумерках озеро казалось еще темнее: – глубокое насыщенно синее, словно покрытое серебристой мерцающей пленкой – оно напоминало глаза Мираха,в тот момент, когда Сила заполняла его как сосуд, предназначенный для этого.

Зарьян умылся , ополоснулся по пояс с удовольствием избавляясь от дорожной пыли и ощущая влажную теплую воду на коже.Осмотрев свою многострадальную рубашку, он решил, что она еще вполне чистая и одел ее. На берегу росли кувшинки, почти такие же, как в человеческой части мира, только намного крупнее. Он сорвал одну.

Вернувшись к костру возле которого суетились Дорван и Ясмин , он протянул кувшинку девушке. Ясмин широко распахнула свои золотисто-зеленые глаза, видимо цветов ей никто никогда не дарил. Несколько минут она смотрела на протянутую руку Зарьяна, отчего он уже начал чувствовать себя неловко, затем взяла кувшинку. Когда ее тонкая рука коснулась его кисти, он отчего-то вздрогнул и посмотрел ей в лицо. Она вспыхнула, глядя ему в глаза и было в выражении ее лица что-то, чего Зарьян понять не мог, но почему-то отвести взгляд не мог тоже. Покашливание Дорвана оповестило их о том, что сентиментальная пауза несколько затянулась.

Раньше Зарьян был уверен, что огонь разгорается от волшебных трав, которые она бросает в него или от какого-либо заклинания. Но Дорван сложил горкой кучу сухих веток , бросил травы в костер и сделав для нее пригласительный жест, отошел в сторону.Ясмин присела на корточки возле кучки веток, бережно положив кувшинку рядом со своей сумкой, протянула руки ладонями вниз и через минуту ветки заполыхали.

– Ты не будешь связываться с Мирахом? – спросил ее Дорван, заваривая чай из трав в какой-то миске, отдаленно напоминавшей котелок. Ясмин покачала головой.

Нет.Он ясно сказал:– « После перехода через портал».

– А разве Тебе не хочется ? – спросил ее Зарьян, посмотрев на Ясмин долгим взглядом. Он сам не мог понять ,почему ему все время хочется смотреть на нее.Он разглядывал ее все внимательнее: -родинку на виске. Тонкий изгиб шеи, ямочку на подбородке и было в этом занятии что-то, отчего пульс учащенно бился в самом горле.

– Она всегда делает так, как скажет Мирах – ответил за нее Дорван, не в силах скрыть недовольство в голосе.

Ясмин же просто молчала, задумчиво глядя в пламя костра.

Зарьяну снилась стена:– старая , обшарпанная. По ней стекали густые, тягучие ручьи крови. За стеной, он ясно слышал, кричала Ясмин. Он не мог различить слов, только голос отчаянные нотки в нем, словно она сдерживала рыдания. Он хотел встать, поспешить ей на помощь, но тело его не слушалось, словно его сковали невидимыми цепями. На миг над ним промелькнуло лицо Дорвана, в его темных глазах отсутствовали зрачки и белки глаз. Там была только непроглядная темнота.Он усмехнулся, и это была не его улыбка, так может скалиться только Нечто. Оно добралось до Дорвана и поработило его. Мантикора почуял это, знакомый запах забил ноздри. Адреналин зашкалило. Зверь рванул наружу, разрывая остатки сна. А Ясмин все кричала и кричала.

Зарьян встал , пошатываясь. Он был как пьяный; все вокруг: – деревья, остатки костра, звездное небо плыло и покачивалось. Человеческий разум Зарьяна подбрасывал ему позднюю догадку: – Дорван подсыпал ему в чай какую-то усыпляющую траву. Зверь же бился, внутри рыча и воя, почти ломая кости, но при этом приводя в чувство.

Он, наконец, разглядел Ясмин прижатую к земле телом Дорвана. Туника на груди была разорвана. Почти полностью обнажив небольшую упругую грудь. Она брыкалась и кричала, пытаясь спихнуть его с себя. В нескольких шагах от нее валялся окровавленный кинжал. На плече же парня красовался кровоточащий глубокий порез. Но он не обращал на это внимания. Обнаженный по пояс снизу так, что было видно его внушительную выпирающую часть тела в очень возбужденном состоянии , которой он прижимался к телу Ясмин. Правой рукой он крепко держал обе ее руки мертвой хваткой, а левой пытался стянуть с нее кожаные штаны. И, только потому, что действовать ему приходилось одной рукой, он до сих пор не преуспел в этом деле.

Ярость наполнила сердце Зарьяна . Ярость живая, горючая, отчаянная. Зверь преисполнился ею и повиновался. Он потек по коже, не совсем понимая как, Зарьян направил его в левую руку. Она стала его зверем. Кожа лопнула, львиный мех затопил ее до локтя, острые когти . словно сталь кинжала из ножен, вырвались наружу.

Зарьян одним шагом добрался до Дорвана и Ясмин и со всей силы полоснул брюнета по спине когтями. Тот взвыл от боли голосом не человеческим. На миг Зарьян заглянул в его глаза: – они были наполнены жуткой тьмой , которую он сам так хорошо знал и ощущал. Дорван выгнул спину ,и в этот момент Ясмин пнула его в ту самую восставшую часть его тела. Он скатился с нее, а Зарьян от всей души и по– человечески ударил его кулаком правой руки прямо в лицо. Дорван всхлипнул. Глаза приобрели обычный вид Нечто опять убегало от Зарьяна. Согнувшись пополам, парень насколько мог быстро, не утруждая себя поиском, штанов ретировался в подлесок.

Ясмин плакала так горько, что у Зарьяна болезненно сжималось все внутри. Но он не знал , как утешить ее. Он не был женщиной, над которой пытались надругаться. Ему никогда не приходилось испытывать хотя бы нечто подобное и поэтому любые слова могли бы прозвучать неискренне.

Она сидела на камне у остатков костра, собрав на груди обрывки туники. Глаза у нее опухли , покраснели. Плечи вздрагивали. Из глаз, из носа все время текли слезы прямо на пепел. Он разлетался в стороны от каждой капли, а звуки, которые она при этом издавала, напоминали вой раненного зверя.

Вздохнув Зарьян взял свой плащ, подошел к ней, накинул и крепко обнял за плечи. Она развернулась в его руках, посмотрела ему в глаза и обвила его шею руками, тесно прижавшись лицом к его груди. Он гладил ее по волосам, осторожно и медленно. Она затихла.

–Ясмин – тихо произнес Зарьян – Все закончилось, постарайся забыть об этом. Он был не в себе, точнее говоря, я видел: – это был не он.

Она подняла голову:

– Я поняла это, но все равно не смогла его убить.

–ну и хорошо что не смогла. Ты не убийца. Ты будущая Верховная Жрица, мать и жена, разве Ты смогла бы с этим жить?

– Всего этого могло бы уже не быть, если бы …

У Зарьяна похолодело внутри от того каким обреченным тоном она произнесла эту фразу.

– Что Ты! Мирах любит Тебя !Он бы все понял.

Она снова посмотрела на него долгим взглядом, и было в ее глазах какое-то откровение, но он не понял какое именно. Она словно хотела что-то сказать. Но не могла решить стоит ей это делать или нет. В конце концов, она сказала совсем другие слова:

– У Дорвана земля горела под ногами. Он понимал, что « переход завесы» ему не пережить.

– Он говорил об этом. Но я думаю, что он уже решил для себя в поселение не возвращаться и пытался , напоследок отомстить Мираху. А я его не понял и не догадался, что он задумал такое. Прости!

– Зарьян! уж Ты точно ни в чем не виноват. Ты спас меня!

– Я не сумел уберечь Тебя от опасности. Я должен был внимательнее следить за ним. У меня были предчувствия. – он говорил искренне. Зарьян был недоволен собой. Инстинкт Мантикоры подсказывал ему, Дорван – Зло, он обозначился на радаре, но человеческий разум не смог убедить его в этом. Все могло бы кончиться плохо. Если бы Ясмин пришлось бы жить с этой печалью – жертвы насилия, он до конца своих дней не смог бы простить себе этого. И. даже не потому, что он обещал Мираху беречь его невесту. Ясмин стала ему дорога, как никто на свете. Ему просто необходимо было видеть чистый свет в ее глазах, улыбку. Он от всего сердца желал видеть ее счастливой , даже в объятиях другого.

Обнимая ее, утешая в эту минуту, он наконец-то понял то, что ощущал сердцем: – эту приятно томящую тревогу последних дней – Он любит ее!

В голове взорвался фейерверк чувств. Ошеломление, радость, восторг и боль :– все это перемешалось в дикий коктейль и, оглушенный, Зарьян замер, продолжая сжимать в объятиях Ясмин.

Она зашевелилась. Приподняв полы плаща, потянула Зарьяна за рубашку. Прижалась к нему, уткнулась лицом ему в грудь и затихла. Кажется ,задремала. Зарьян осторожно прижал ее к сердцу. Оно билось, безумно счастливое и отчаянно несчастное одновременно. Ему не хотелось думать о том, что Ясмин принадлежит другому или о том, что может быть скоро все это будет не важно. Потому, что еще неизвестно сможет ли Зарьян научиться управлять своим Зверем, использовать его силу в борьбе с жутким Нечто. Если он победит. Он потеряет Ясмин, но сохранит ее образ в сердце как жгучую больную память, но ей откроет дорогу в величие, счастье и благословенное будущее. Если нет ,потеряно будет все. Он не должен . ради нее, ради ее счастья облажаться.

Об этом Зарьян думал всю ночь, не в силах сомкнуть глаз и , даже не смел пошевелиться , чтобы не потревожить Ясмин.

Глава 5

Прошел день с того момента как Ясмин и Зарьян вошли в портал и вышли с другой стороны в двенадцатой части резервации, на берегу моря.

Это было иначе, чем в Москве. Пройдя подлеском несколько километров, они наткнулись на странно переплетенные кусты в виде арки. Они нырнули под эту арку. Под ней оказался спуск :– старые пахнущие хладом старинных замков ступени ведущие к массивной дубовой двери. Она отворилась с гулким долгим скрипом и за ней : – это чудо!– открылось взору бескрайнее, наполняющее легкие озоном, настоящее море. Полдня они шли по песку. Ноги увязали во влажной дороге, оставляя глубокие следы в мгновение заполняющиеся водой. Затем пошла мелкая галька. Прибой бежал к берегу веселыми барашками, омывая мелкие камешки. Солнце покрылось оранжевой пленкой и медленно опускалось в воду.Пришло время остановиться на ночлег и связаться с Мирахом.

За целый день Зарьян и Ясмин не сказали друг другу ни слова. Она грустила. Зарьян был смущен той, догадкой, что поразила его прошлой ночью и он вспоминал все с самого начала, с того момента как впервые увидел ее на охоте, в одну из тех ночей , когда думал, что ему сниться сон. Они благополучно пропустили обед потому, что желания есть не было ни у того ни у другого.

– Зарьян! Видишь вон там , метров двести впереди какие-то камни? – спросила наконец Ясмин.

– Да. – рассеянно ответил он.

– Давай там и остановимся.

«Камнями» оказались грозные скалистые плиты, но тем не менее, не иначе удача, -причудливо уложенные друг на друга, они создавали нечто вроде уютного грота в котором разведенный костер будет хорошо защищен от морского влажного ветра. Труднее было собрать ветки для костра. Зарьян и Ясмин долго бродили по берегу и в конце концов насобирали общими усилиями горсть пересохших колючек.

Ясмин развела слабый костер. Поставила кипятить воду для чая. Передала Зарьяну сыр. Мясо. Лепешки и ушла за камни. Зарьян терпеливо ждал ее возвращения.

Она пришла минут через двадцать и, бросая в котелок травы сообщила:

– Идти вдоль моря нам придется еще два дня, потом через лес и в конце третьего дня будем искать ситхен. Дом Аирмед ждет нас. Известия о появлении Древнего Мантикоры разлетелись по всей резервации. Сидхе хотят увидеть Тебя и будут рады оказать нам гостеприимство.

– Аирмед – дочь Диан Кехта?! Это из Ирландских мифов? – Зарьян широко распахнул глаза, и в памяти всплыла полузабытая история о том, как сын Диан Кехта превзошел его в искусстве врачевания и тот убил его. Точно! На его могиле выросли целебные травы, и дочь Диан Кехта собрала эти травы и разделила по свойствам. – Богиня Травничества и целительства?! – уточнил он

Да. Управляет Домом Ллундаин, один из внуков Аирмед, но она все так же сильна и Ты ее увидишь. Возможно. Потомки Аирмед самые искусные целители во всех мирах. Для меня будет честью сопровождать Тебя в этот Дом.

– Ясмин! Я не знаю как мне себя вести рядом с такими древними существами.– задумчиво произнес Зарьян.

– Ты, Зарьян еще древнее, чем они. Хотя и не помнишь этого. Твоя история всем известна и сидхе знают, что Ты не знаком с Кодексом Мантикор. Однако осмелюсь дать Тебе совет: -полагайся на интуицию. Где-то внутри Тебя , в Твоем сердце это есть :– сознание самого себя, той Древнейшей силы , что живет в тебе.

Ближе к ночи ветер усилился. Он словно наполнился грозной мощью самого моря, стал порывистым и резким. Костерок из колючек почти прогорел , несмотря на то, что Зарьян побродил по берегу и насобирал их еще немного.

Не сговариваясь, он и Ясмин, расстелив на песке один плащ ,и положив под головы сумки, прижались друг к другу, накрывшись вторым плащом.И, это казалось естественным: – вот так объединив тепло тел, засыпать под шум прибоя. Зарьяну хотелось бы очень,чтобы так заканчивался каждый его день.

Ближе к обеду следующего дня начался дождь. Длинные ледяные капли хлестали по лицу и прикрывая одной рукой глаза, залитые дождем, они проталкивались шаг за шагом сквозь плотный ветряной ливень, вбивающий себя в побережье сплошной стеной.

Море было так неспокойно, словно из недр его пыталось выбраться нечто невообразимо отчаянное. Зарьяну припомнились главы в странной книге под названием « Некрономикон»:– о древнем существе скрытом в недрах океана ,– грозном Ктулху, ждущего своего часа. Казалось; Ктулху уже решил, что час его пришел.

Когда дождь прекратился , стало видно отчетливей как море изрыгает тонны пены, как вода огромными пластами разлетается в разные стороны и, еще до того как Зарьян успел подумать, что это выглядит весьма необычно, он почувствовал своего зверя.

Мантикора взвыл , отчаянно ища выход. Зарьян уронил наплечную сумку, упал на колени. Глаза заволокло красной пеленой. Он ощутил, как кожа пошла трещинами, как заныли пальцы, начали кровоточить , почти выпуская стальные когти. Он едва мог что– либо различать . Над ним склонилась Ясмин, пытаясь что-то говорить, он ее не слышал. Она показывала на море. Залитыми кровью глазами Зарьян увидел гигантское, размером с три горы, чудовище,поднимавшееся на его поверхность.Оно напоминало одновременно рыбу и змею, настолько длинным было его тело. А главное : это – нечто не сводило глаз с Зарьяна. Мозг отказывался повиноваться . Он сорвал с себя рубашку и джинсы и ему было безразлично, что он голый. Первобытные инстинкты зверя призывали его избавиться от всего лишнего. Мантикора вырвался из тела ; сильный и могучий, непобедимый .Этот зверь знал, он может кинуться в море, схватить этого монстра, рвать его когтями и зубами, ранить ударами хвоста. Забить противника до смерти, даже если сам при этом пострадает, он справится. Чудище взывало к его мыслям, копалось в его ярости и, видимо, увидев в его лице угрозу весьма достаточную, отступило в глубины моря.

Обратное превращение было менее болезненным. Зверь просто уходил обратно в тело Зарьяна, тонул в нем. Руки снова стали руками, мех исчез , а холодный прибрежный воздух холодил обнаженную кожу. Его снова била дрожь, но он не в силах был подняться с песка и пойти собирать разбросанную одежду. Ее принесла Ясмин. Она старалась не смотреть на него. Но Зарьяну сегодня было не до смущения. Он молча взял из ее рук свои джинсы и рубашку и натянул все это на себя.

–Прости, Ясмин. Я пока не могу идти дальше. – сказал он ей.

Ясмин кивнула и пошла собирать сухие колючки для костра. Зарьян закутался в плащ и дрожал так, словно его скосило воспаление легких.

Он смог прийти в себя через час или два, когда Ясмин развела костер и, заварив чая , напоила его горячей. ароматной жидкостью.

Они так и не решились тронуться в путь. Ясмин притащила откуда-то сухую корягу, и теперь та весело потрескивала в костре, белая от пепла, с пылающей сердцевиной.

– Это был Левиафан – наконец-то осмелился уточнить Зарьян.

–Да. Он. – ответила Ясмин.

Он хотел нашей смерти?

–Я так не думаю. Может он просто узнал, почувствовал Тебя и хотел, ну не знаю, испытать Твою Силу. Ты последний Мантикора. Все Древние уже слышат и чувствуют Тебя и по– своему интересуются.

– Другие тоже попытаются испытать меня?

– Вполне возможно. Ты справился.

– Да, сейчас. Сегодня. Но в следующий раз? Я не уверен.

– Надеюсь, мы все же успеем раньше добраться до Ангелуса.

Вечер они провели , греясь у костра и болтая о прежней жизни Зарьяна. Он рассказал ей о своей работе, о последнем заказе в ресторане о том, в каком магазине лучше всего покупать краску. Ясмин задала тысячу вопросов, жизнь в человеческом мире ее интересовала. Она бывала там не так уж и часто и как она сама сказала,многое ей было непонятно.Например, метро. Ведь . если метро – это средство передвижения на большие расстояния , то почему же поезда движутся так долго. Видимо, метро представлялось ей чем-то вроде портала. Зарьяна позабавили ее рассуждения. Он терпеливо и , обдумывая каждое слово, словно объяснял устройство мироздания ребенку, отвечал ей. И, впервые за время пребывания в резервации Бессмертных. он с сожалением вспоминал человеческий мир. Таким простым и ясным казалось теперь все, что он оставил там.

Ближе к ночи ветер усилился. И Ясмин сама забралась к Зарьяну под плащ. Когда ее хрупкое , но жаркое тело прижалось к нему, он наконец-то перестал дрожать, расслабился и ощутил благословенный покой.

На третий день они вошли в лес, который даже ощущался иначе. Чем все леса в резервации, что они проходили до этого. Он был чище, зеленее и звучал высоко и тонко, словно не был настоящим вовсе. Но дело было не только в этом. Особая чувствительность Зарьяна и восприятие окружающего мира ,которые всю жизнь он считал изъяном в психике, а теперь знал, что это способности Мантикоры подсказывала ему: – лес пропитан Силой. Эта была Магическая Сила, но иная: – не такая, какая исходила от ведьм:– Ясмин и Мираха, но и не такая , какой обладали Древнейшие: – Левиафан, они встретили его по пути сюда и сам Зарьян. Если есть слова способные описать эту Силу ,то больше всего здесь уместны прилагательные :– «плотная», « густая» и «вязкая», но особенно подходит слово « могучая». Как и любая другая энергия , она была живая. Иначе и быть не может. Здесь , в резервации Бессмертных живым было все. Только здесь эмоции и намерения волшебников,обретали столь необычную , а иногда даже опасную форму. Здесь , в лесу принадлежащем Сидхе присутствовало нечто похожее на то, что создал Чернокнижник, но с противоположным вектором. Безусловно, это не было Чистое Добро, но энергия отчасти воспринималась как мудрость веков и святость. Она не просто окружила вошедших сюда Зарьяна и Ясмин, но играла с органами чувств, липла , щекотала, проникала сквозь как шаловливое маленькое привидение. Зарьян не мог этого не чувствовать . Однако именно это его и пугало. Если Сидхе – Полубоги и они смогли наполнить лес такой невероятной Силой, чем же, по сути, являются они сами.

Ближе к полудню они стояли у подножия округлого холма и тупо пялились на металлическую заслонку круглого отверстия. Было совершенно непонятно, что теперь делать. Они не могли открыть эту дверь снаружи. Ясмин объяснила , что заклинания ведьм на территории Сидхе не действуют и в этом лесу она не сможет даже костер развести.

– Ясно. – констатировал Зарьян – «Алохомора» не поможет!

Ясмин нахмурилась и смотрела в недоумении то на него, то на дверь. Зарьян, конечно понимал. Что она не смотрела фильмы про Гарри Поттера, да и вообще когда – либо смотрела кино, но он пытался хоть как-то разрядить обстановку. Затем он предложил постучать и, когда Ясмин нахмурилась еще больше, развел руками всем своим видом демонстрируя:– «все , я сдаюсь». Так они стояли и смотрели на дверь, и Зарьян уже начал было искать глазами какой-нибудь дверной звонок или нечто похожее, ну а вдруг, когда с достойным для этой заслонки жутким лязгом она поехала вверх.