Текст книги "Катя (СИ)"
Автор книги: Светлана Багрянцева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 16
Занятия с психологом продолжаются. Я рассказываю о своих ощущениях, которые испытала, впервые попав в квартиру Кирилла. Почему мне тогда почудилось, что я в логове злого взрослого дядьки?
– Мы столько занятий провели, но так и не поняли, откуда у вас страх секса. Вы не смогли вспомнить пугающий момент жизни, связанный с этим. Предлагаю вариант с гипнозом, – спокойно говорит врач.
Я соглашаюсь, она вводит в меня в транс, задаёт вопросы, и я вижу своё прошлое.
Мне восемь лет, бабушка с дедушкой улетели отдыхать, оставив бизнес на мать. Внезапно в другом городе происходит чп на стройке. Мама не знает, куда меня деть, с собой брать не хочет, а слуги тогда были только приходящие. Она не придумала ничего лучше, как отвезти меня на квартиру к очередному любовнику.
– Вить, посиди с Катькой пару дней. Ты всё равно в отпуске, а у меня родителей нет дома и чп на стройке. Я на пару дней, отвяжусь от ментов и проверки, потом вернусь, – говорит мама, держа меня за руку в прихожей незнакомой квартиры.
Мужик соглашается, улыбается мне так противно, что хочется бежать, но мать оставляет меня на своего любовника и уходит.
Вскоре в уши врезается собственный вопль, врач тут же выводит меня из транса. Меня колотит, слёзы бегут по щекам. Меня тогда настолько запугали, что я даже маме побоялась рассказать. Говорю об этом психологу, она садится передо мной на корточки, обнимает, успокаивает. Я продолжаю плакать, понимая, что мать отчасти во всём виновата.
Альбина подаёт мне воды, пью и слышу, как зубы стучат о стакан. Я никогда не смогу родить сама и теперь знаю почему.
* * *
На следующий день просыпаюсь с больной головой, подхожу к зеркалу и ужасаюсь своему виду. Под веками залегли тени, глаза заплаканные. Поправлю всё макияжем, но от этого не перестану быть уродиной с большим носом и квадратной челюстью.
Есть отчего реветь. Меня буквально заклевали в чате нашей группы. Приносили скрины из других чатов, там ситуация не лучше. Демидов попробовал заступиться, написав, что порвёт всех, кто скажет обо мне плохо. Ему кто-то ответил, что если он не хочет потерять друзей, чтобы заткнулся и не выгораживал давалку. Откуда-то пополз слух, что я спала с кем-то ещё. Левый чувак распинался, что имел меня в разных позах, в том числе и извращённых. Только через пару сообщений я поняла, что кто-то из наших зарегистрирован под чужим именем. Огрести от Демидова побоялся, вот и плюнул в меня ложью анонимно.
Я не отвечала никому, просто прочла сообщение и позвонила Киру. Сказала, чтобы не вмешивался. Собака лает, караван идёт, так, кажется, говорят.
По этой причине не спалось всю ночь. Я обдумывала ситуацию. Нужно что-то решать, с этими ребятами я учиться точно не смогу. Не выдержу шепотки за спиной и более мощный буллинг, а ещё Кирилл, он войдёт в раж и будет постоянно драться из-за меня. Так нельзя жить.
К утру пришло окончательное решение – взять академический отпуск на год. Думаю, декан факультета меня поймёт, до него тоже дошли все слухи, а как иначе.
Умываюсь прохладной водой и иду завтракать. Мама интересуется здоровьем. Говорю, что всё нормально, ссылаюсь на интернет, в котором просидела полночи. И ведь не соврала же.
Завтрак проходит в тишине. Я ничего не говорю о своих планах матери, поставлю её потом перед фактом. Хватит, наелась я её опеки досыта.
* * *
Приехала в институт. Повезло, машины Демидова на стоянке нет, значит, нужно срочно бежать к декану и подавать заявление. Его я отпечатала ещё ночью, узнав на сайте учебного заведения, какие документы нужно для академического отпуска.
Несусь прямиком в деканат. Секретаря не оказалось за своим столом, но кабинет Реброва слегка приоткрыт, он на месте. Хочу зайти и вдруг слышу гневный голос в небольшую щёлку между дверью и косяком. Замираю.
– Я понимаю, Роман Юрьевич, что вы спонсор нашего института и всё прочее. Но вот объясните мне, что я должен писать в документах об отчислении Соколовой. Судя по данным, девушка не прогуливает занятия и учится отлично.
– Что хотите, то и пишите, Борис Аркадьевич! Эта Соколова мешает учиться моему сыну! Кирилл подрался из-за него с Костей Веретенниковым! Вы представляете, чего мне стоило замять это дело⁈ Образно говоря, я перед вшивым депутатишкой Веретенниковым чуть ли не на коленях ползал! Я, Роман Демидов, у которого все просят милости, ползал на коленях, чтобы на моего сына в полицию не заявляли! И всё из-за кого⁈ Из-за шлюхи Соколовой, которая, по слухам, со всем институтом перетрахалась⁈ Имейте в виду, если вы сегодня же не отчислите её из института, то больше ни копейки от меня не получите! – кричит отец Кирилла.
Неожиданно дверь распахивается и едва не ударяет меня. Я вовремя успеваю отскочить. Мужчина, который вышел из кабинета декана, смотрит на меня грозно и с презрением. Я понимаю, что он уже навёл обо мне справки и наверняка успел получить фото. Демидов-старший меня узнал.
– Вот и Екатерина Михайловна, – ехидно улыбается мужик. – Знаю вашу маму, та ещё сука ебливая. Жаль, что дочь в неё пошла, и уже сейчас ставит рекорд по количеству хренов во рту. Мамашу свою хочешь переплюнуть, шалашовка? Значит так, увижу тебя рядом с сыном и я не посмотрю, что твоя мать тоже имеет связи. Уничтожу вашу семейку со всем бизнесом.
Мужчина произносит свою гневную речь, отряхивает полы чёрного пиджака, будто на них налипла грязь и уходит. Я ошарашенно смотрю ему вслед.
– Заходите, Екатерина Михайловна, – раздаётся из открытого кабинета.
Я плетусь к декану, прикрываю за собой дверь.
– Здравствуйте, Борис Аркадьевич. Простите, я хотела заявление секретарю оставить, но её нет, – говорю нервно.
– Здравствуйте. Людмила Валерьевна на больничном. Присаживайтесь, давайте сюда ваше заявление, – декан указывает на кресло напротив себя.
Я присаживаюсь, отчего-то горблюсь. После того, что я услышала, неловко смотреть в глаза пожилому профессору. Ребров читает моё заявление, оглаживая седую бороду пальцами. На старческом лице появляется ещё больше морщин.
– Значит, вы признаёте свою вину? – удивлённо говорит он.
– Какую вину? – отвечаю я, потом не выдерживаю и добавляю чуть резко. – Я не виновата, что-то кто-то посчитал меня шлюхой. Да, я немного странная, но это не даёт права говорить, что я сплю со всеми подряд. У нас и с Демидовым ничего не было. Мы просто друзья, именно поэтому Кирилл влепил тому парню, нечего лживые слухи распускать. Я не хочу учиться с теми лживыми людьми, которые окружают меня. Пока академ, а потом я переведусь в другой город.
– Мне не нужно ничего доказывать, Катя. Я не верю этим слухам, вижу, какая вы на самом деле. Как человек я вас понимаю, а как декан, обязан реагировать на жалобы того же Романа Демидова и пресекать любые попытки буллинга на моём факультете.
Ребров раздумывает несколько минут, мне кажется, он решает дилемму: исключать меня или подписать академ. Я тереблю край свитера. Неужели тупо исключат?
– Когда беседовал с Романом Юрьевичем, глянул в онлайн-журнал. У вас хорошая успеваемость и посещаемость. Было бы грустно, если бы вы пропустили целый год. Мы можем сделать вот что. Освободилось место на заочном отделении. Будете учиться дома и ездить только на сессии. Хотя сейчас даже их можно сдавать онлайн при условии, что вы не можете присутствовать в институте. Например, больны или находитесь в другом городе. Согласны на такой шаг?
Ещё бы! Разумеется, я согласна. Я даже и не думала об этом решении своей проблемы.
– Спасибо, Борис Аркадьевич. Я очень благодарна за помощь.
– Хорошо, сейчас напечатаю заявление о переводе. Подпишите и обговорим детали.
Через некоторое время выхожу из кабинета декана в приподнятом настроении. Просто чудо, что этот человек оказался понимающим и помог мне. Занятия уже начались, но я могу смело не появляться на них. Официально с завтрашнего дня я студентка-заочник.
Выхожу на улицу и вздыхаю с облегчением, можно поехать в кафе и нажраться эклеров. Неожиданно пиликает телефон, это письмо в мессенджере. Кирилл интересуется где я. Пишу, что больше не учусь очно и собираюсь ехать домой. «Жди меня у своей машины. Сейчас приду», – читаю ответ.
К удивлению, приходит не только он, но и Ирка с Юркой. Друзья заваливают меня вопросами. Я откровенно отвечаю.
– Так будет лучше. Мне ещё повезло, что Ребров оказался справедливым человеком. Мог бы исключить, как просил твой папочка. Ты не думай, Кир, я не в претензии, понимаю его как отца. Любой адекватный родитель хочет, чтобы его ребёнку было хорошо. Моя маман не отличается этим, но я надеюсь, большого скандала не будет.
– Я просил его, чтобы он не лез в мою жизнь. Если бы он не был моим отцом, точно бы рожу разбил. Может отступить от принципов, а? – говорит Кирилл тихо, но гневно.
– Кир, я прекрасно знаю, что такое любовь родителей и не любовь. Я когда-то испытала этот контраст на собственной шкуре. Не ссорься с отцом. Пусть узнает, что я перевелась на заочное отделение, и успокоится. То, что я не буду появляться в институте, никак не отменяет факта, что ты, Юра и Ира остаётесь моими друзьями. Мы можем встречаться в других местах. Идите на лекции, я сейчас хочу побыть одна, простите.
Прощаюсь с друзьями и уезжаю, мне действительно стоит всё обдумать наедине. Нужно ещё и матери как-то объяснить. Вечером дома начнётся скандал. Ничего, поорёт и перестанет, дороги назад нет.
Глава 17
Домой не тянет. Даже если там нет матери, всё равно не то. А ещё хочется поскорее купить своё жильё и съехать.
Сижу в кафе. Пью свежевыжатый сок и ем эклеры. За окном тоскливая погода отражает то, что творится у меня на душе. Пошёл мелкий, противный дождь, было бы чудесно, если бы он оказался волшебным и смыл все мои проблемы и печали.
Обдумываю, как поступить. По сути, у меня есть деньги уже сейчас, на квартиру хватит. Вот только проблема в том, что если я её куплю, потом придётся переделывать кучу документов. Когда уеду, возьму себе новую фамилию, если бы отец и мать поженились, я бы имела с рождения его фамилию. Да, именно так и поступлю, получу наследство, поменяю всё: город, имя, фамилию, внешность и судьбу. Начну с нуля и возьму в свою новую жизнь только отца, если он захочет.
Сейчас нужно перетерпеть, выстоять и выдержать последний рубеж перед прыжком в счастливое будущее. Это очень трудно, особенно когда тебе некому помочь. Я облазила все сайты, где говорится об операции на нос и подбородок, смотрела об этом ролики. Уже знаю, что такие вещи поставлены на поток и во многих частных кликах их делают.
После кафе еду к реке. Паркуюсь на пустынном пляже, сижу в машине и смотрю на пузыри на воде. Дождь усилился, капли барабанят по стеклу. Мне хочется кричать от бессилия, и я ору на весь салон, будто сошла с ума.
«Я сошла с ума, какая досада» – говорила небезызвестная всем домомучительница.
У меня есть своя домомучительница, но не прилетит Карлсон и не спасёт от неё. Нужно самой придумывать, как объяснить матери о сегодняшнем случае, а потом говорить на тему моих операций и отъезда. Потом. Сначала получу наследство. Когда деньги будут в руках, я стану свободной.
Недавно открыла личный счёт в банке. Его никто, кроме меня, не сможет контролировать. Смешно, но я даже не имела своей карты, мать завела на себя, когда мне было ещё шестнадцать лет. С тех пор так ничего и не поменялось, я не считала нужным иметь что-то своё. Теперь это просто необходимо. Сертификат, который подарил дедушка, я обналичила и положила деньги на свой счёт не в том банке, которым пользуется мать. В любом случае она ничего бы не узнала, тайна вклада и всё прочее, но у меня какая-то паранойя началась.
* * *
Вечером встречаюсь за ужином с мамой. Нервничаю, даже вилка в руках дрожит. Она смотрит на меня и вдруг говорит:
– Видела пижаму у тебя в шкафу. Как ты умудрилась такое купить? – спрашивает она, но без злобы в голосе, что уже радует.
Я смотрю на её домашнюю футболку, расшитую блестящими пайетками. В отличие от бабушки, я никогда не видела матери в халате. У неё их попросту нет, даже банного. Мама всегда собрана и опрятна, когда бы ты ни зашёл в гости, врасплох её не застанешь.
– Это не я. Друзья подарили на день рождения в качестве шуточного презента, – отвечаю совершенно спокойно.
Вот что у неё за привычка лазать в моих вещах. Хорошо, что я кольцо Кирилла не ношу, а спрятала подальше.
– Мам, у меня новости. Ты только не ругайся, – осторожно произношу я.
– Говори, чего там случилось? – она смотрит на меня внимательнее.
– Помнишь, ко мне в школе относились не очень. В институте тоже. Кто-то недавно распустил слуг, якобы я шлюха и сплю со всеми подряд. Это не так, мам. Демидов ещё за меня в драку полез, хотел защитить. Я не буду из-за этого бросать институт, просто перевелась на заочное обучение, мне подписали сегодня документы.
Произношу свою речь, словно в омут ныряю, сейчас на меня посыплется град обвинений, а то и тумаков. Мама подходит ко мне, я встаю, на этот раз не позволю себя просто так бить. Хватит. Если отвесит оплеуху, я ударю в ответ.
Неожиданно она обнимает меня и произносит печально:
– Горе ты моё луковое, вечно с тобой что-то не так. Ладно, может, и к лучшему всё. Поможешь мне на работе, пора вливаться в семейный бизнес.
Мать гладит меня по голове, я облегчённо вздыхаю. Пронесло. В бизнес вливаться не хочется, но пока выхода нет.
– Я помогу, чем смогу, мам, – отвечаю вежливо.
– Вот и отлично. Я тут недавно узнала результат твоего медосмотра. Подруга говорит, у тебя проблема с деторождением. А ещё какие-то надуманные страхи. Почему ты не взяла рецепт на антидепрессанты?
– Я хотела ещё один анализ сдать, а потом забыла.
Мама отстраняется и идёт к своему стулу.
– Забыла она. Всё я должна помнить? Я выкупила таблетки. Сегодня отдам. Начинай пить.
– Хорошо, мам, как скажешь, – улыбаюсь я, а саму просто корёжит.
Надуманные страхи? А ничего, что это она косвенно в них виновата? Сейчас я вынуждена тратить все карманные только на психолога. За столько лет жизни с ней я научилась правдоподобно делать фальшивую улыбку и смотреть в глаза, когда вру. Она даже не догадывается, что её таблетки я пить не буду, но приберегу на всякий случай, вдруг пригодятся.
Мы поужинали, потом мама отдала мне упаковку с пилюлями.
– Завтра поедешь со мной на работу? – удивительно, она не приказывает, а интересуется.
Что это с ней? Решила внезапно подобреть или это далекоидущие планы? Вот и у меня в голове возникает безумная идея, но стоит попробовать её осуществить. Как говорится: пан или пропал.
– Мам, я устала. Не физически, морально. Прессинг в институте, смешки за спиной. Хочу немного забыться, уехать куда-то, например, в другой город на неделю. Я бы развеялась и вернулась с новыми силами. Отпустишь?
Мы стоим в коридоре у моей комнаты. Мать обдумывает просьбу, но недолго.
– И куда ты едешь? Двести тысяч тебе хватит на поездку?
– Хочу в Волгоград, говорят, там красиво. Денег хватит, я же не в люксе буду жить.
– Хорошо, я переведу сейчас. Покупай билеты на самолёт. Звони мне каждый день, пожалуйста. Если что, я тебе ещё денег переведу.
– Спасибо, мам. Спокойной ночи.
Захожу к себе. Сегодняшний день выбивает из колеи, я готовилась к худшему, но сначала помог декан, теперь мама отпускает развеяться и даже голос на меня не повысила. Сейчас надежда только на то, что моя затея окажется удачной. Если папа меня не примет именно сейчас, мне легче будет смириться, ведь мы столько лет не общались.
Деньги приходят быстро. Я заказываю билет и бронирую номер в гостинице. Потом звоню отцу.
– Здравствуй, пап.
– Привет, дочка.
– Пап, я прилетаю завтра. Забронировала номер в отеле. Хочу погостить у вас неделю.
– Зачем гостиница? У нас остановишься. Я пока не говорил своим о тебе, но скажу, – отвечает отец поспешно.
– Не нужно. Я поживу в гостинице, у меня есть важный разговор к тебе. Я напишу СМС, когда прилетает самолёт. Сможешь встретить? – отговариваю я его от затеи.
– Разумеется. До завтра, Катюша.
Прощаюсь и отклоняю вызов. Уже завтра я поговорю с отцом, хотела взять его в свою новую жизнь, вот и посмотрим, как он к этому относится.
Глава 18
Я не знаю, почему решила поговорить именно с отцом. Потому что будет легче, если он меня не поймёт? Я не общалась с ним с раннего детства и почти не помню. Теперь он снова появляется в моей жизни, и мне как бы нечего терять, в отличие от матери. С ней я жила много лет, любила её, надеялась, что она меня тоже хоть капельку любит. Понимаю, что расстаться с ней необходимо, но будет очень больно.
Иду по проходу с небольшим чемоданом. Отец подбегает ко мне, он ждал в зале прилёта. Здороваемся, потом обнимаемся.
– Я так рад, что ты приехала повидаться. Как ещё мама тебя отпустила? – улыбается папа.
– Она не знает, в каком городе ты живёшь. Скорее всего, не удосужилась навести о тебе справки.
– Пойдём в машину, – папа ведёт меня на выход. – А институт? Прогуливаешь?
– Нет. Я перевелась на заочное.
Мы выходим на улицу, я оглядываюсь, ни разу не была в этом городе, поэтому всё интересно. Отец подводит меня к чёрной «Ауре» бюджетного класса, убирает чемодан в багажник. Я залезаю на переднее сиденье.
– Взял несколько выходных дней на работе, сейчас как раз короткий перерыв в делах. Покажу тебе город. У нас красиво, – весело произносит отец, садясь за руль. – Рассказывай, что у тебя случилось?
– Пап, давай не за рулём. Это серьёзный разговор.
– Хорошо. Тогда, может быть, в ресторан поедем?
– По вашему времени двадцать часов, у нас ещё позже. Хочу отдохнуть. Поужинаем в номере моей гостиницы? Я слышала, там ресторан есть отличный, – нервно отвечаю я.
– Там можно заказать заранее, чтобы потом не ждать, пока приготовят. Зайди на сайт ресторана и оформи заказ, только если так делаешь, они просят предоплату пятьдесят процентов. Я потом переведу тебе деньги на карту.
– Не нужно. Карта на предъявителя, но оформлена на маму. У меня есть деньги, пап, не переживай.
Я делаю заказ на двоих. Добавляю к нему бутылку хорошего вина. Хочу выпить, а возможно, и нажраться, смотря, как вильнёт судьба.
Наконец-то мы приезжаем в гостиницу, иду по серой плитке в сторону ресепшена. Молодая, красивая женщина, в строгом брючном костюме чёрного цвета, улыбается нам приветливо. Здороваемся. Я подаю паспорт.
– Бронировала номер двести пятьдесят. Позвоните в ресторан, пожалуйста, на моё имя заказан ужин, пусть доставят в номер. Мужчина – мой гость и скоро уйдёт, – вежливо говорю я.
– Ваш ужин сейчас доставят, госпожа Соколова, – женщина не перестаёт улыбаться.
Она регистрирует меня, я расплачиваюсь, потом мы с папой идём на второй этаж, в мой номер. Он оказывается весьма скромным. Кровать, угловой шкаф, маленький журнальный столик и два кресла. На стене висит телевизор. Всё это умещается в комнате, на вскидку, не больше двенадцати квадратных метров. Толкаю дверь в уборную. Душевая кабина, унитаз и раковина на минимальной площади. Что ж, я и не стремилась жить в апартаментах.
Кидаю сумку у шкафа и иду в уборную. Отец садится в кресло, он принимает еду, пока меня нет, потом тоже скрывается за дверью.
Я плюхаюсь в кресло, наливаю в бокал немного вина и делаю пару глотков. Нервничаю, даже руки дрожат.
– Давай поедим, и ты расскажешь, зачем приехала. Я пить не буду за рулём всё же, от сока не откажусь.
Отец наливает из графинчика апельсиновый сок, мы чокаемся, пьём за нашу встречу. Я нервничаю ещё больше.
– Пап, как ты относишься к пластическим операциям? – наконец-то решаюсь спросить я.
– Если нужно исправить изъяны на теле, то положительно, в остальном нет.
– Я хочу переделать нос и подбородок. Мать говорит, что и так хорошо, но ты же видишь, насколько по-уродски я выгляжу.
– Не преувеличивай, ты не уродина, но да квадратный подбородок тебе не идёт, достался от меня в наследство. Если хочешь, делай коррекцию, – спокойно говорит отец.
– Не перебивай только, ладно? Я расскажу, а ты потом ответишь мне, нужна я тебе или нет.
Я начала с самого детства, вспомнила ту самую куклу, туфельки с бантиками и косички первой красавицы класса. Из меня прёт как из рога изобилия. Отец молчит, не перебивает. Его взгляд сосредоточенный. Он внимает каждому моему слову. Я рассказываю, как мать вечно гнобила меня и унижала, что меня считают шлюхой в институте, но это не так.
– Пап, я хочу переехать жить к тебе. Не в смысле к тебе домой, а в этот город. Квартиру куплю. Мне нужно сменить имя и фамилию, возьму твою. Ты не думай, мне от тебя ничего не надо, дед большое наследство оставил, скоро получу его.
Когда заканчиваю говорить, отец молчит. Он отпивает сок, несколько минут кушает. Я тоже ем, но кусок застревает в горле и приходится проталкивать его вином. Сейчас папа скажет, что я ему не нужна после стольких лет, он же меня не воспитывал.
– Дочь, я буду счастлив, если ты будешь рядом и возьмёшь мою фамилию. Я в шоке, знал бы, что мать с тобой так обращается, попробовал бы отвоевать через суд. Я так виноват, что исчез из твоей жизни на много лет.
– Спасибо, пап. Я уже выбрала для себя новое имя. Николь, – тихо говорю я, пытаясь не разреветься.
– Не по-русски как-то, да и хрен с ним, – отец рубит рукой по воздуху. – Ты моя кровь, Катя. Да, родилась не в браке, случайный залёт, но я полюбил тебя и не переставал думать о тебе всё то время, что мы не виделись. Друг иногда присылал твои фото, снятые тайком. Моим пока говорить не будем. Вот когда сделаешь всё, что запланировано, представлю тебя им как свою дочь.
Папа замолкает, я не верю своим ушам. Он меня принял? Серьёзно?
– Ты хочешь сказать, что готов меня познакомить с семьёй? – спрашиваю я дрожащими губами.
– Почему нет? Ты моя кровь. Запомни это. Я твой отец и всегда готов тебе помочь. С другими детьми проблем быть не должно. Будет у них сестра Николь.
– Спасибо, пап.
Встаю и обнимаю отца. Он похлопывает меня по спине.
– Если нужна будет помощь, обращайся. Думаю, тебе она потребуется. Наташа знаешь же какая. Хотя не будем о ней говорить. Мне пора. Завтра в двенадцать дня заеду за тобой, выспись как следует и не думай о плохом. Поедем на экскурсию, надеюсь, тебе у нас понравится.
Отец прощается и уходит, я плетусь в душ. Неужели жить стало легче? Да, определённо, легче. Теперь мне есть на кого опереться, есть к кому уехать, если станет тяжело. Впрочем, я и так собиралась покинуть родные пенаты.
* * *
Я уже несколько дней в Волгограде. Отец возил по городу, мы ели в уютных ресторанчиках. Теперь я сама гуляю по улочкам, заглядываю в магазины. Мне здесь нравится. Большой шумный мегаполис, но отчего-то кажется, что мне здесь гораздо уютнее.
Выхожу на центральную набережную, тут очень красиво. Погода теплее, чем у нас в городе, но с Волги дует прохладой. Можно посидеть на пустой лавочке, что я и делаю. Присаживаюсь, смотрю на реку с замиранием сердца. Хочу остаться здесь, вот прямо взять и остаться.
Помню, как летела сюда два с половиной часа. Не спала, думала об отце, боялась. Оказалось, зря. Я открылась ему и не прогадала. Друзьям о переезде скажу в последний момент. Я и без того завралась, сказала, что улетаю в Питер, якобы мой отец живёт там. Не хотела, чтобы Кир узнал правду. Для него я тоже в Питере. Пиликает телефон. Мессенджер оповещает о сообщении.
«Привет. Как ты? Я скучаю по тебе. Скорее бы уже приехала. Тебя нет в институте и так тоскливо. Без тебя всегда тоскливо», – пишет Кирилл.
«Привет. Обратный билет взяла на воскресенье. Скоро буду дома», – быстро набираю ответ.
«Я встречу тебя в аэропорту».
«Не стоит. За мной приедет мама».
«Пришли мне свою фотографию».
«У тебя их много. Прости, но мне сейчас некогда».
«Хорошо, тогда до встречи».
Кир напоминает мне о фото, я ёжусь не только от внезапного порыва ветра. Встаю и иду назад, к остановке. Вчера я решила поговорить с папой ещё и о Кире. Рассказала о его настойчивости, о фото на стенах.
– Будь осторожна, такие люди могут быть опасны. Не всегда, разумеется. Я адвокат и повидал многое, иногда человек просто зависим от другого. И я сейчас не о том, что ты богатая и я от тебя завишу, я говорю о психической зависимости. Такие люди стремятся всецело обладать предметом своего обожания. Это моё – вот их принцип, а раз моё, значит, никому не отдам. Ревность тут идёт об руку с бесконечным обожанием, такие люди могут и убить по принципу не доставайся же ты никому, – поведал мне тогда отец.
Да, папа сказал, что не обязательно в моём случае так, но я-то помню слова Кирилла. Он с таким жаром и уверенностью говорил, что ни одна тварь, кроме него, не сможет ко мне прикоснуться. Такое пугает. Отец прав, стоит поостеречься.
