Текст книги "Катя (СИ)"
Автор книги: Светлана Багрянцева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава 13
Проснуться в объятиях шикарного мужчины, что может быть лучше для девушки? Мне почему-то стало неловко оттого, что сзади в меня упирается чей-то вставший член. Страшно до обморока, до остановки сердца. Хочется орать: «Помогите!»
– Кир… – начинаю и тут же затыкаюсь.
Проворные руки парня гладят мой живот. Душа раскалывается на две половины. Одна кричит, что нужно поддаться соблазну, фиг с ним, со Святозаром, парень, оскорбивший тебя при всех недостоин любви. Другая половина просто вопит о том, что нужно бежать, спасаться. Это больно на каком-то ментальном уровне, когда ты в душе не можешь примириться сама с собой.
– Кать, давай поможем друг другу. Хватит отрицать, что ты не хочешь секса, – ласково шепчет Кирилл.
Демидов принимается целовать мои плечи, опаляя кожу своим дыханием, прижимаясь ко мне теснее, его рука забралась в трусики. По телу бегут мурашки, и я не могу определиться, то ли мне противно, то ли приятно. Отпихиваю от себя парня, вскакиваю с кровати и сдёрнув одеяло, прикрываюсь им. Опрометчивый поступок, потому что Кир спустил боксёры и я вижу его вставший член.
– Кать, хватит меня бояться. Иди сюда, я обещаю, что будут только взаимные ласки, – елейным голосом говорит парень.
Я пересиливаю себя и ложусь рядом с ним. Занятия с психологом не проходят даром, и мне хочется побороть в себе страхи перед сексом.
– Хорошо я помогу тебе, но только руками.
Кирилл тут же лезет целоваться. Сейчас парень выглядит как тот щенок, которому наконец-то дали вкусняшку, и он безмерно доволен. Я поддаюсь, неумело отвечаю на поцелуй и ласкаю его член руками. Парень в это время отодвигает край трусиков на мне и трёт клитор влажными пальцами.
Оргазм выходит какой-то скомканный, неяркий, стыдный и противный. Брызги его спермы на моём животе бесят. В голову ударяет осознание того, что я сейчас сделала. Перешагнула некую запретную черту. Дала ему надежду на будущее со мной. Нет у нас никакого будущего. Совсем нет. Есть только моё, и я не собираюсь туда никого брать, ни друзей, ни мать. Хочу начать жить с нулевой отметки. Это моя история, и в ней нет места прошлому.
– Спасибо, Катя. С днём рождения тебя, – ласково произносит Кирилл.
– Я в душ на пять минут.
Подскакиваю и несусь в уборную. Понравилось ли мне в постели с Киром? Спорный вопрос. Стараюсь об этом больше не думать, чтобы не разреветься. Быстро моюсь и выхожу. Когда уже чищу зубы, Кир скрывается в душевой кабинке. У неё прозрачные стёкла, чуть запотевшие от горячей воды. Сквозь них я вижу его шикарное тело. Мечта любой девушки, но я, к сожалению, не ощущаю особого трепета. Вот его брат с первого взгляда заставил сердце биться чаще.
Через какое-то время мы стоим в комнате полностью одетые. Кир достаёт из своего рюкзака коробочку и протягивает мне.
– С днём рождения, Катя.
Я открываю подарок, внутри обнаруживается стильное серебряное кольцо в виде головы волка. Так вот почему он недавно, якобы ради прикола, заставил надеть меня свой перстень. Проверял, какой примерно у меня размер.
Беру в руки женскую печатку, чтобы рассмотреть надпись внутри. «Будь моей К от К»
– Примерь, – улыбается Кирилл.
– Красивое кольцо. Спасибо, Кир. Я хочу, чтобы ты понимал: даже если я его надену, это ничего не значит.
– Я понимаю, солнце.
Кольцо налезает на средний палец, смотрится необычно, я никогда не носила такие украшения и мне нравится. У Кира на руке брутальная мужская печатка из золота со вставкой ониксом, подарок отца. У моего волка зелёные глаза. Я немного разбираюсь в драгоценностях и смело могу предположить, что это изумруды. Но…
Подхожу к окну. И тут в голове будто вспышка, это не серебро, оно блестит по-другому. Переворачиваю кольцо и смотрю пробу.
– Это белое золото. Кир, ты с ума сошёл⁈
Кирилл подходит ко мне, обнимает и чмокает в нос.
– Для тебя мне ничего не жалко, солнце. У меня достаточно денег, чтобы сделать тебе такой подарок.
– Катя! – в домик стучится Иришка.
Мы отлипаем друг от друга. Я спешу открыть дверь.
– Привет всем! С днём рождения, Катя! – орут друзья хором.
Иришка дарит мне голубую пижаму в розовых единорогах.
– Не обижайся, просто презент-шутка, – смущается она.
– Мне очень нравится.
Я обнимаю её. Это действительно шикарный подарок. Потом обнимаюсь с другом, от него мне достался белый шарфик, связанный причудливым узором. Мало кто знает, что хобби Юрки вязать. Его научила бабушка, и он теперь обеспечивает носками и перчатками всю семью.
– Спасибо, Юр, я буду с удовольствием носить его.
– Тогда покажи подарок от Кира. Интересно же, – говорит друг.
Я протягиваю руку, хвастая кольцом. Потом заявляю решительно:
– Давайте начнём праздновать. Позавтракаем, а после я хочу немного поиграть, взяла с собой скрипку.
– Ты играешь на скрипке? Я не знал. С удовольствием послушаю, – говорит Кир заинтересованно.
Мы действительно усаживаемся на улице и начинаем есть. Решаем, что шашлык и алкоголь будут на обед, а сейчас ограничимся разогретыми на гриле котлетами с яйцом. Это такое блюдо, когда в фарше делают углубление, заливают туда яйцо и готовят в духовке. Для завтрака самое то.
После я приношу футляр, кладу его на стол, открываю и глажу руками скрипку. Я не играла с тех пор, как умер дедушка. Он любил слушать музыку. Маму воротит от классики.
Сажусь на стул и начинаю исполнять мелодии из сериала «Великолепный век», которые играл Ибрагим. Любимый фильм и музыка. Я влюблена в неё настолько, что нашла в интернете ноты и соединила всё в целую симфонию, сделав аранжировку.
Скрипка в моих руках поёт и плачет, страдает как моя душа. Мелодия льётся без запинок, я помню её наизусть. Она заиграна мной до дыр смычка, образно говоря, разумеется.
Не замечаю никого вокруг, хочется раствориться в музыке, улететь далеко с каждым взмахом смычка. Мелодия возвышает, лечит израненную душу и даёт надежду на счастливое будущее.
Только закончив играть, замечаю, что вокруг люди. Все, кто гулял у озера, пришли послушать. Мне хлопают, говорят, что я великолепна. Я рада. Это почти концерт. Отдыхающие улыбаются, просят ещё хоть маленькую мелодию сыграть. Я выбираю композицию из старого советского фильма «Возвращение Будулая».
Когда-то мой преподаватель Иван Васильевич Сладко пророчил мне великое будущее. Он говорил, что я должна поступать в консерваторию. Музыка – моё призвание. Учитель и маме об этом сказал, а она после более десяти лет занятий, запретила мне посещать уроки у Сладко. «Моя дочь за копейки по филармониям скакать не будет», – заявила она тогда Ивану Васильевичу.
Скрипка возвращается в футляр. Люди сердечно благодарят и расходятся. Друзья лезут обниматься.
– Я восхищаюсь твоей игрой, Катя. У тебя и скрипка необычная. Я видел коричневые разного оттенка, а эта кремового цвета, – говорит Кир с горящими восторгом глазами.
– У ребёнка в течение учёбы разные скрипки. Сначала маленькая, затем больше. Мне покупали дешёвые, заводские. Я их потом отдавала одному талантливому парню. Он был младше меня, семья бедная и не могла позволить себе купить скрипку. Эту мне подарили дедушка и бабушка на восемнадцать лет. Заказали у знаменитого мастера Горшкова. Я была тогда так счастлива, сменила скрипку для подростков на взрослую. Это вам не заводской ширпотреб, ручная работа, прекрасный звук.
Осторожно закрываю крышку, щёлкаю замками. Какая-то дама подходит и, стесняясь, интересуется, буду ли я ещё играть. Я отвечаю, что завтра после завтрака часов в одиннадцать.
– Собралась дать концерт? – спрашивает, смеясь Ирина.
– Если кто-то придёт, буду рада. Я давно не играла на публику, – пожимаю плечами я.
Веселье продолжается. На улице тепло. Мы гуляем у озера, играем в карты, смотрим комедию на планшете. Жарим шашлыки, пьём коктейли, при этом ведём себя скромно, стараемся особо не шуметь. Я чувствую, что счастлива. Со мной друзья. Пусть сейчас останется так, как есть, потом я просто попрощаюсь и уеду.
В девять вечера мы с Киром снова остаёмся одни. Он пытается меня обнять, лезет с поцелуем.
– Прости, Кир, но не надо, – говорю я.
– Хорошо. Я подожду ещё. Утром ты сделала маленький шаг навстречу. Надеюсь, что будет второй.
Я не знаю, что ответить. Молчу. Моя утренняя выходка была сущей глупостью, но время назад не отмотать. Мы ложимся спать, Кир, как и вчера обнимает меня сзади, а утром я просыпаюсь и не застаю его рядом. Иду умываться, а потом на улицу, вижу Кира, бегающего по дорожкам лесного массива. Я надеюсь, что когда я исчезну из его жизни, у него всё будет хорошо.
Снова завтрак. Потом я готовлю смычок, натирая его канифолью, и как обещала, иду играть. Тётка растрезвонила всем. Кажется, тут собрались все отдыхающие, даже рыбаки пришли. Я смущена и приятно удивлена. Начинаю играть «Шторм». Произведение великого классика словно призыв к борьбе. Никогда не останавливайся, иди вперёд, говорит мне музыка, выходящая из-под смычка.
Играю полчаса. Этакий мини-концерт. Я счастлива. Мои слушатели довольны. Стоит тишина, никто не смеет разговаривать. В какой-то момент мне кажется, что даже щебет птиц смолк, потом пространство возле нашего дома наполняется звуком оваций. Стою и улыбаюсь, кланяюсь в ответ, забираю скрипку и ухожу.
Мы продолжаем веселиться. Снова жарим мясо. Я уже не пью алкоголь, мне вечером за руль. Кирилл арендует в главном корпусе караоке систему и подключает к телевизору в нашем домике. Веселье выходит на новый уровень. О да, петь я тоже люблю.
Глава 14
Я вернулась домой. Мама сидела на кухне и кормила ужином своего Леонида. Вот нормальный же мужик, чего с ней связался? Ему тридцать пять, мог бы жениться, завести детей. Вместо этого он у моей мамы с руки кушает, как преданная собачонка. Я не мечтаю о мужчине абьюзере, но и вот такая «тряпочка» мне не нужна.
Мы здороваемся. Мама приветливо улыбается.
– Как провела время, дочка? Как Юрка? – спрашивает она и даже не язвит.
Да ладно, что это с ней?
– Мам, Юра встречается с моей подругой. У меня нет парня. Понимаешь, красавчиков так много, что трудно выбрать. А ещё многие пытаются встречаться ради денег.
Открываю холодильник и беру коробку с соком. Я ни разу не соврала. Было пару раз, когда клеились и ко мне. Сначала парни смотрели пренебрежительно, а когда узнавали, из какой я семьи, сразу: Катя, солнышко, давай дружить. Хорошо, только ты отдельно от меня, а я от тебя.
– Ну и правильно. Нам нищеброды в семью не нужны. Какой с них толк? Ни денег, ни влиятельного папы за спиной. Нам нужен жених из нашего круга, чтобы был профит от такого брака, – одобрительно говорит мама.
Я даже соком поперхнулась от её слов. Эх, если бы она знала, какой слух обо мне может расползтись завтра. Мне почему-то даже смешно становится, как представлю её лицо при этом. Начинаю смеяться и ухожу к себе.
В последние несколько лет мы с матерью будто в кошки-мышки играем, кто кого побольнее укусит. При этом я знаю, когда нужно перетерпеть и промолчать, а когда можно и огрызнуться. Чаще приходится прогибаться, потому что понимаю – в противном случае будет хуже. Ничего, у меня для мамы в скором времени большой сюрприз, дайте только наследство получить.
На следующий день я плетусь в институт. Захожу в аудиторию и слышу шепотки за спиной. Все здороваются со мной, но с ехидной улыбочкой. Сажусь на своё место, приветствуя друзей. Юра шепчет на ухо, что происходит. Оказывается, то, что выкрикивал Адельберг у столовой, стало достоянием всего института. Как я предполагала, даже ленивый обсуждает, что я сплю с Демидовым и трясу с него бабло. Как говорит Ира, всё подаётся не в лучшем свете. Я теперь в глазах студентов подстилка, готовая лечь под каждого, кто свой член и деньги покажет.
Кое-как отсидела пару и понеслась в туалет. Закрываюсь в кабинке, хочется реветь в голос от несправедливости. Слышатся шаги, а потом незнакомые голоса.
– Да я отвечаю, подруга, мне Костик сказал, что Соколова приставала к Адельбергу. Ну, тот красавчик-аспирант. Оказалось, эта шалава давала Демидову себя трахать, чуть ли не на улице. Костик говорит: Соколовой член покажешь – она тут же на колени встаёт и сосать начинает. Фотки со старой вечеринки видела? Где ей парни свои отростки по очереди в рот суют. Извращенка, как ни говори.
– Фу, Оль, я бы так не смогла. Я себя не на помойке нашла, чтобы с каждым, кто предложит в постели кувыркаться, – брезгливым тоном говорит другая девушка.
Я дожидаюсь, пока девки уйдут, а потом несусь к раковине. Плещу холодную воду на лицо, смывая потоки слёз. Это полный трешак. Как теперь на занятия ходить? Я понимаю, кто распустил лживые слухи обо мне. Если не смогли избить, то решили действовать так: руки не замараешь, а ударишь побольнее. Плетусь на улицу, мне кажется, что я задыхаюсь, хочется глотнуть прохладного воздуха. Рядом, будто из ниоткуда, появляется Кирилл, мы выходим на улицу.
– Ну что, добился своего⁈ Теперь все считают, что я твоя подстилка и едва не на улице сосу у тебя! – ору я.
– Хочешь, я разобью им рожу, Катя⁈ – начинает кипятиться Демидов.
– Кому разобьёшь, всему институту⁈
Я не знаю, что делать, как быть дальше. Сейчас на занятия идти не хочется, домой ехать тоже не вариант. Ёжась, захожу обратно, выбежала без куртки, а на улице уже холодно. Что теперь делать, отчислятся из института? Наследство ещё не получено, да и мать убьёт.
– Кир, я ухожу. Один раз прогуляю лекции, ничего страшного, – говорю я, продвигаясь к гардеробу.
– Можно мне с тобой, Кать. Ну, пожалуйста. Если я останусь, то точно дружков моего брата покалечу, – просит меня Демидов.
Я вижу, как горят гневом его глаза, как сжимаются кулаки до побелевших пальцев. И тут неожиданно входит один из друзей Адельберга. Вот если не везёт, так уж во всём.
Кир кидается к парню, хватает за грудки и приподнимает.
– Я тебя сейчас покалечу! Бровки домиком! Носик лесенкой, зубы кровавой чудесенкой! Челюсть, сука, в мясо покрошу, чтобы всю оставшуюся жизнь рот разевать не смог! – орёт Кирилл.
– Я сейчас охрану и полицию вызову! – испуганно кричит пожилая гардеробщица.
Впиваюсь пальцами в плечо Кирилла. Он говорил, что от природы вспыльчив и давит в себе вспышки гнева, если начнёт драться, Костя может уехать на автомобиле с надписью «реанимация».
– Кир, не надо, пожалуйста. Мы уже уходим, не стоит руки марать ради меня, – умоляю я друга.
Костя брыкается, пытается неловко драться. Пару раз ударяет Кира по лицу.
– Ради тебя я ему яйца сейчас отобью, – рычит Демидов.
Кир заносит ногу и ударяет коленом прямо в цель, через секунду разжимает руки. Костя падает к его ногам, сворачивается в клубок и скулит.
Прибегает охранник, начинает пыжиться, обходя вокруг нас и что-то гневно говоря. Я не слушаю, мне одновременно смешно и грустно. Кир высокий и спортивный, охранник маленький и толстый, как колобок.
– Дядь Жень, хоть вы-то не лезьте. Он за дело огрёб, – говорит Кирилл. – Ничего с ним не будет, полежит пять минут и встанет. Мы уже уходим.
Нашего охранника все за глаза так и называют – колобок. А при встрече уважительно величают дядя Женя. Охранник отступает, даёт нам забрать куртки. Евгений понимает, что против Демидова даже дубинка не поможет.
Всё принимает ещё более скверный оборот. Уже сегодня весь институт будет гудеть новостью, что Демидов из-за меня подрался. Во мне борются два чувства, я рада, что меня хоть кто-то защищает, но в то же время зачем меня ещё больше подставлять. Мне нужно доучиться до конца марта, а там получу наследство и хоть академ бери, хоть в другой институт переводись.
Мы выходим на улицу. Кир решительным шагом идёт к стоянке и наглым образом залезает в мой автомобиль, когда слышит звук отключения сигнализации.
– Ну и наглость, – кривлюсь я, потому что он сел за руль.
– Садись. Покажу одно место. Никого ещё туда не приводил. Давай, Катя, не стой. Если вызовут сейчас ментов, мы полдня в обезьяннике проторчим, – резко говорит Кир.
Он прав, нужно поскорее убраться отсюда. Да и я сама хочу свалить подальше от института. Забираюсь в салон, пристёгиваюсь. Может, я и дура, но сейчас пусть везёт куда хочет.
Мы въезжаем в один из престижных спальных районов рядом с центром города. Кирилл останавливается возле небольшого продуктового магазина.
– Я мигом, только торт куплю. Никуда не уезжай, – тараторит он.
– Лучше эклеры. Я их больше люблю, – отвечаю я.
Кирилл уходит и быстро возвращается с пакетом в руках. Он кидает продукты на заднее сиденье, и мы едем дальше.
– Куда ты меня везёшь? – спрашиваю я только сейчас.
– К себе. Я не говорил никому, папа подарил мне на день рождения квартиру. Хочу переехать и жить самостоятельно.
– Кир, давай, лучше ты меня домой отвезёшь, – отчего-то испуганно мямлю я.
Голос предательски дрожит. Страшно ли мне ехать к нему на квартиру? Да, как и любой девушке. Хотя казалось бы, что такого. Мы уже спали вместе в одной постели. Сейчас Кир во взвинченном состоянии, и я боюсь его такого до дрожи в коленках.
– Кать, ничего не будет. Я обещал, что без твоего согласия даже пальцем не трону. Я такой страшный, что ты продолжаешь меня бояться? – раздражённо говорит Демидов.
– Нет, просто… – начинаю я и запинаюсь, потом задаю вопрос невпопад. – Ты мне эклеры купил?
– Да, – улыбается Кир, заезжая в ворота кирпичного дома.
Это новостройка в пятнадцать этажей и три подъезда. Во дворе парковка с камерами и шикарная детская площадка. Дом окружён резным забором. Обычно в таких элитных многоэтажках бедняки не живут, только какие-нибудь менеджеры высшего звена, начальники и предприниматели, лишь они могут позволить себе оплачивать услуги охраны при въезде.
Кир паркует машину. Мы забираем пакет и идём в средний подъезд.
– Хату отец купил ещё на начальном этапе строительства. Многие так сделали, поэтому здесь двухуровневых квартир полно. Я живу на четвёртом и пятом этажах, – говорит Демидов.
Мы заходим в шикарный лифт с зеркальными стенами, и меня клонирует во всех этих зеркалах вместе с Кириллом. Ёжусь, будто мне холодно, замечаю наливающийся синяк на скуле парня.
– У тебя синяк под глазом.
Кир смотрит на себя в зеркало и усмехается:
– Красавчик чё. Это не синяк, это – досадное недоразумение. Я бы мог его и пожалеть. Зря Костя мне по морде съездил. Мне нельзя злиться, иначе всё, алес, а он меня своими комариными укусами пипец, как раздраконил.
Лифт останавливается. Двери отъезжают с мелодичным дзинь. Я нехотя вываливаюсь из кабинки вслед за Кириллом. Не нужно было мне ехать к нему домой.
Глава 15
Кирилл открывает два замка на массивной железной двери с глазком. Потом он пропускает меня внутрь. Я оборачиваюсь, парень поворачивает ключ в замке и оставляет его в личине.
Осматриваюсь. Просторная прихожая с большим зеркалом, полочкой и шкафом. Стены отделаны бежевым пластиком с причудливым рисунком.
Снимаю куртку, Кир вешает её на плечики и убирает в шкаф, потом он достаёт мне тапочки.
– Надевай, я их для тебя покупал.
Тапки – смешные мягкие ёжики. Я невольно улыбаюсь, напяливая их на ноги.
– Ты похожа на ёжика, Катя, – говорит Кирилл ласково.
Подушечки его пальцев проезжают по моей щеке. Я смотрю на лицо Кирилла снизу вверх и нервно сглатываю.
– Почему на ёжика? – недоумеваю я.
– Ты такая же обаятельная, но пугливая и колючая. Чуть что, сразу сворачиваешься в клубок, как ёжик, выпускаешь наружу иголки. Идём, я покажу уборную.
Кир приводит меня в большой совмещённый санузел. Тут стоит джакузи, стиральная машина, раковина и унитаз. Он говорит, что на втором этаже тоже есть уборная, но там навороченная душевая кабина.
– Я не буду тебя стеснять, пойду на второй этаж.
Кирилл уходит, и я рада этому. В туалет хочется жутко. После мою руки, душистое мыло льётся из дозатора, стоит поднести к нему ладони. Впрочем, обстановка, как и во всех богатых семьях. У нас не смотрят на деньги, главное – удобство и комфорт.
Отец Кирилла сделал шикарный ремонт. Пялюсь на себя в зеркало во всю стену и представляю, что это не я, а вон та красивая блондиночка, которая смотрит на меня с эротического журнала, оставленного на бортике джакузи.
Я одним пальцем спихиваю журнал на дно ванной, потом открываю кран. Лицо блондинки заливает вода. Когда-нибудь и я буду такой же красивой, надо только дождаться марта, а там ещё чуть-чуть. Когда-нибудь…
Выключаю воду и выхожу из уборной. Кирилл кричит, чтобы я шла к нему. Справа по коридору кухня, тут тоже всё обставлено. Отделка в чёрно-белых тонах, в ней чувствуется некая брутальность. Мебель, которую купил бы только мужчина, радует глаз.
– Тут работал дорогой дизайнер, – я не задаю вопрос, а утверждаю.
– Да. Но мебель выбирал я сам из списка предложенного. Рабочие сделали всё на славу. Отец даже слуг наших сюда пригнал, они вылизали всё дочиста, распаковали коробки с постельным бельём и посудой, – говорит Кирилл, одновременно накрывая на стол. – Присаживайся, не стой.
Плюхаюсь на стул, зачем-то смотрю на идеально ровный натяжной потолок со встроенными динамиками.
– На втором этаже тоже кухня? – интересуюсь я.
– Нет. Зачем мне две? Я сделал там кладовку и гардеробную. Не знаю почему, но мне не нравятся все эти массивные шкафы-купе. Наверху две спальни: моя и гостевая, ещё одна на первом этаже. Тут ещё и зал есть. Я потом всё покажу.
Кирилл подаёт эклеры на тарелке и кружку чая. Я с содроганием замечаю, что на посуде написано моё имя. Кружка Кира такая же, но уже с его именем.
– Включи джаз, – говорит Демидов кому-то.
Из динамиков тут же льётся тихая музыка. Я пью чай, стараясь не думать ни о чём, но тревожные мысли всё равно лезут в голову. Тапки для меня, кружка с моим именем. Что ещё я обнаружу в доме Кира, что, по его мнению, должно быть моим?
Мы разговариваем, стараемся не затрагивать тему слухов в институте. Я внутренне дрожу, такое впечатление, что мужчина, намного старше тебя, позвал в гости, а ты – глупая девушка, которая согласилась прийти. Теперь этот дядя поит тебя чаем, а сам пристально наблюдает за каждым движением, словно хищник за добычей. Ещё немного, ещё одно трепыхание жертвы – и тебя схватят, и сожрут.
– Знаешь, мне иногда страшно, когда ты на меня так смотришь. Прекрати, пожалуйста, – мой голос дрожит, и я понимаю, что выдала этим свой страх.
Я не могу понять, почему мне так жутко в этой квартире и с этим человеком. Это же Кирилл, тот парень, который защищал меня, тот, кто прикрыл своим телом от ударов, тот, кто смеялся и шутил на моём дне рождения.
«И тот, кто чуть не изнасиловал тебя», – услужливо напоминает память.
Через какое-то время мы идём смотреть квартиру. Заглядываем в зал, потом поднимаемся на второй этаж. Везде динамики и музыка не прекращается, датчики движения включают свет в коридоре. Я понимаю, что здесь работает система умный дом, вижу глазок камеры.
– Я отключил камеры, не переживай, за нами никто не подглядывает, – говорит Кирилл. – Идём, покажу тебе свою спальню.
Кир обнимает меня за плечи и заводит в комнату. С ходу в глаза бросается широкая кровать, застеленная голубым покрывалом, две прикроватные тумбочки.
Через секунду моё сердце пускается в бега, оно действительно стучит так, будто хочет выпрыгнуть из грудной клетки и унестись прочь. На стенах приятные обои цвета кофе с молоком, а ещё мои фото в белых рамках. На одном из них я в костюме, который две первые недели учёбы мать заставляла таскать в институт. А вот эта фотография сделана буквально на днях. Я играю на скрипке возле домика в лесу.
– Ты зачем? – спрашиваю я дрожащими губами.
– Затем, что я тебя люблю, Катя. Я два года пытался бороться с этим чувством, но больше не хочу, – совершенно спокойно отвечает Кирилл.
Отталкиваю его и разворачиваюсь лицом к нему. Это жутко, я словно попала в триллер, где маньяк устраивал иконостас из фото своих жертв.
– Кир, я же ничего не обещала. Я могу уйти из института, уехать к отцу, в конце концов, – говорю, пытаясь казаться смелой.
– Правда⁈ Ты думаешь, я тебя вот так просто отпущу, да⁈
Звуки музыки заглушает его крик, врезается в уши и пугает ещё больше. Я делаю шаг назад, затем ещё один, не соображаю от страха, что пячусь не к двери, а к кровати. Мой взгляд прикован к лицу Кирилла, который приближается ко мне, его зрачки расширяются, поглощая карюю радужку чёрным. Сейчас он как никогда выглядит хищником, мощной и ловкой пантерой, опасной кошкой, способной вцепиться в глотку в любую секунду. Я упираюсь ногами в кровать и невольно плюхаюсь задницей на матрас. Да, сейчас этот зверь в меня вцепится и доделает то, что было в клубе.
Неожиданно Кирилл становится передо мной на колени, обхватывает лицо ладонями и впивается в губы.
– Никому не отдам… Слышишь?.. Никому… Ты моя, навсегда моя… Ни одна тварь не прикоснётся к этому телу, ты моя, Катя, – говорит он, на мгновение прерывая поцелуй и снова начиная сминать мои губы.
Я готова умолять, чтобы меня не трогали, но он сам отступает, садится на пол и кладёт голову на мои колени, его руки обхватывают мои ноги.
– Я не смогу без тебя. Я сдохну. Буду ждать, пока ты не согласишься на большее, но ты моя, Катя. Запомни это навсегда.
Мне почему-то становится его жалко, протягиваю руку и дрожащими пальцами глажу чёрную шевелюру. Зря я так делаю, нельзя его поощрять. Нельзя. Я ничего не хочу. Только не с ним. Я боюсь вот этого всего. Он как маньяк, одержимый мною. Не могу даже представить, куда потом заведёт его безумная любовь. То, что он одержим мной – очевидно, ни один мужчина не будет в своей спальне вешать на стены столько фото, пусть даже любимой девушки. Примечательно, что все они чёрно-белые и сняты почти профессионально. Но когда он успел? Особенно вот то, со скрипкой. Я так увлеклась игрой, что даже не заметила, как меня снимают.
– Ты занимался фотографией? – спрашиваю я, лишь бы разбавить эту гнетущую и наводящую ужас тишину.
– Да. У меня профессиональная зеркалка. Я ходил несколько лет в кружок. Умею на плёнку снимать и проявлять сам, но эти фото сделаны на цифру. Тебе не нравится?
– Почему же, это красиво. Ты не показал мне гардеробную. Там одежда, или ты ещё не переехал?
– Идём, покажу. Слуги привезут остатки вещей завтра после пяти. Кать, оставайся у меня ночевать? Обещаю, приставать не буду. Могу даже в другой комнате постелить, – Кирилл поднимается и идёт в сторону двери.
– Я не могу. Мама попросила не задерживаться сегодня, прости, но мне надо домой, – отчаянно вру я.
Мы осматриваем гардеробную, потом снова пьём чай, но уже в зале. На экране большого телевизора показывают кинокомедию. Я наконец-то расслабляюсь и даже смеюсь.
После фильма собираюсь домой, Кирилл решает остаться на ночь в квартире. Когда я натягиваю ботинки, ему кто-то звонит. Он ругается в трубку, потом рявкает грозно:
– Не лезь в мою жизнь, папа. Это моя грёбаная жизнь, а не твоя и не мамина. Сами живите как хотите, меня трогать не надо.
Демидов скидывает вызов.
– Что случилось? – спрашиваю я взволнованно.
– Не волнуйся, я с этим разберусь. Будь осторожна на дороге.
Кир чмокает меня в губы и провожает за дверь. Неужели скандал с отцом из-за меня?
