Текст книги "Катя (СИ)"
Автор книги: Светлана Багрянцева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава 7
Я приехала домой, расплатилась за такси и вышла из машины. У дверей особняка стояла мать и курила. Её очередной мужик был рядом, тоже курил и смотрел на неё, как преданная собачонка. Это почему-то ужасно бесило.
– О, нагулялась уже? Быстро. Я думала, тебя как минимум до утра не будет. Выпивка, парни, трахтибидох в какой-то гостинице. Ты бы хоть раз мужика домой привела, дочка, я же не запрещаю.
– Спасибо, как-нибудь сама разберусь, – вежливо выпалила я, заходя в дом.
На самом деле хотелось крикнуть: а не пошла бы нах со своими советами. Да, знаю, посылать собственную мать нехорошо, но она меня реально достала. Ещё и этот Демидов сегодня. В понедельник весь институт будет знать, что все танцевали в шутку и только Кирилл прижимался ко мне.
– Катя, в понедельник я записала тебя на медосмотр в клинику, – не успела снять туфли, как в холл вошла мать.
– Зачем? Я проходила перед автошколой, – удивилась я.
– За надом. Для получения прав пару врачей. Я оплатила тебе полный осмотр со всеми анализами. Даже генетические тесты заказала. Хочу знать, что мои внуки не будут иметь каких-то тяжёлых заболеваний. Мало ли какая родня у твоего папаши была.
– Ты же мне так и не сказала, кто мой отец. Я плохо его помню.
– И не надо помнить. Только уголовников в жизни моей дочери не хватало, – фыркнула мать.
Я подскочила к ней и крикнула гневно:
– Чего же ты тогда меня родила от уголовника⁈
– Он сел уже после твоего рождения, мне наплевать на него. Не забудь, в понедельник в три часа дня тебя ждут в клинике, – строгим тоном сказала мама.
– Я не пойду. Я здорова, и мне эти медосмотры на хрен не сдались, – процедила я сквозь зубы.
– Поговори со смой ещё раз таким тоном, и будешь вместо бензина в свою машину мочу заливать! Ни копейки карманных не дам! – в щёку прилетела звонкая пощёчина.
Я схватилась за щёку и ринулась прочь. Вот она так всегда, может унизить при посторонних. А ничего, что я уже взрослая? Валить надо из этого дома и как можно скорее, только вот дедушку оставлять одного жалко.
Забежала в ванную, быстро разделась и зашла в душ. Горячие струи воды почти обожгли кожу. Хотелось смыть с себя следы чужих рук и нареветься вдоволь. По щекам потекли слёзы. Как же всё несправедливо в этой жизни. Как плохо. Я не хочу так. Не хочу.
* * *
В понедельник сижу на лекциях как на иголках. Всё время чувствую, что Кирилл сверлит меня взглядом. Он несколько раз пытался подойти на перемене, но я его игнорировала, уходя к друзьям.
И вот он застал меня на первом этаже, бесцеремонно запихнул под лестницу.
– Кать, прости меня, я тогда выпил… Чёрт, знаю, что это не оправдание. Я всё равно не должен был действовать так грубо. Просто мне показалось, что ты уже была с мужчиной и согласишься. Кать, давай начнём встречаться. Обещаю, я не стану приставать, пока ты сама не захочешь, – оправдывался он умоляющим тоном.
– Мы можем быть просто друзьями, Кирилл. Мать сказала, наши семьи давно в контрах. Вряд ли твои одобрят нашу связь, моя мамаша точно нет, – решительно заявила я.
– Хорошо, пусть так, лишь бы быть рядом с тобой.
– Идём. О нас и так сплетни пошли, – сказала я строго.
К удивлению, Кирилл больше ни на чём не настаивал. Вышел из кабинки, а я следом. Хорошо, хоть нас не застукали. На этот раз пронесло.
Пришлось пропустить последнюю лекцию, чтобы вовремя приехать в клинику. Я имела право не подчиниться матери, но у меня есть свои причины сходить на медосмотр. В этой частной больнице врачи не относились ко всему формально, как в какой-то бесплатной поликлинике.
Я взяла свою карточку и лист с номерами кабинетов. Потом ходила от двери к двери. Каждый врач тщательно осматривал и ощупывал, если было необходимо. Экспресс-анализы сделали за пять минут. Те, что посложнее, придётся ждать несколько дней.
Наконец-то я захожу в кабинет с надписью «Гинеколог». Со своего кресла на меня смотрят пристальные глаза женщины средних лет. Ёжусь у порога и только потом подхожу к врачу.
– Здравствуйте. Я на медосмотр, – говорю тихо.
– Здравствуйте. Присаживайтесь.
Доктор берёт у меня карточку, смотрит результаты анализов, задаёт стандартные вопросы о цикле.
– С каких лет половой жизнью живёте?
– Я ещё ни разу, – смущаясь, отвечаю я и начинаю теребить ручку сумочки.
– Анализы в норме. Какие-то жалобы есть? – вежливо говорит врач.
Я вздрагиваю от чего-то и решаюсь сказать правду.
– Я боюсь секса. Мне стыдно раздеваться перед мужчиной, почти до паники доходит.
– Вам с этим к психологу-сексологу нужно. Алла Юрьевна опытный врач. Вот направление. А на кресло я вас не потащу, ложитесь на кушетку, сделаем УЗИ.
Я подчинилась. Врач взяла мазок, потом стала водить прибором по животу. Хмурилась так, что я начала волноваться.
– Вы у гинеколога, когда последний раз были? – спросила она.
– В одиннадцатом классе на медосмотр возили прямо из школы. Там УЗИ не делали, мазок взяли на кушетке.
Женщина подложила мне толстую подушку под ягодицы и всё же заглянула во влагалище, потом покачала головой.
– Вы не девственница. К тому же у вас повреждение матки. Сожалею, но детей вы иметь не сможете. Единственный выход, взять вашу яйцеклетку и оплодотворённую подсадить суррогатной маме.
– Как это? Я ни с кем не спала. Не может быть? – я была в полном шоке.
– Я так полагаю, травма старая, возможно, из детства. Иногда наша память блокирует самые неприятные моменты жизни. Из-за давнего изнасилования может быть страх секса. Алла Юрьевна вам поможет, – с сочувствием говорит врач.
Вскоре мне отдали медкарту, я поспешила на выход. Записалась на приём к психологу, решив заплатить из своих карманных. Слёзы готовы были хлынуть из глаз, сдерживать себя было трудно. Я никогда не смогу родить, а на самом деле мечтаю иметь ребёнка. Почему я не помню того, что с кем-то успела переспать?
Дома я сказала, что за один день всё сделать нереально. Мама пофыркала и отстала. Я знала, что владеет клиникой её школьная подруга и результаты медосмотра ей доложат в подробностях. Хорошо, что эта тётка неделю назад улетела отдыхать в тёплые края. Я успею хоть как-то себя настроить на разговор. Впрочем, будет грандиозный скандал, это я уже знаю.
У матери вообще много связей в разных сферах. С кем-то она дружит, кому-то просто заносит пухлые конверты, чтобы подписать всякие разрешения. Мать хваткая, как настоящий бультерьер, если нужно, она тебе руки по локоть оттяпает, но добьётся своего. Шутка ли, встать у руля огромной строительной компании и не прогореть.
* * *
На следующий день после лекций возвращаюсь в клинику. Народ сюда ходит исключительно с достатком, поэтому очень легко попасть к врачу. Нет такой толкучки, как в бесплатной поликлинике.
У кабинета психолога-сексолога никого нет. Сажусь на диванчик, обитый кожзамом. Руки почему-то начинают трястись. Меня подташнивает. Страшно вываливать свои сокровенные тайны постороннему, но я должна это сделать. Говорю себе мысленно, что всё будет хорошо, и робко захожу в кабинет. За столом сидит женщина лет сорока. Симпатичная. Волосы, крашенные в какой-то дикий рыжий цвет, но, как ни странно, ей это даже идёт.
Мы здороваемся. Она смотрит карточку. Потом предлагает присесть в кресло с откинутой назад спинкой. Удобно, но я бы предпочла оказаться не здесь.
Женщина садится в обычное кресло рядом, в её руках диктофон.
– Я должна предупредить, что будет вестись запись, никто её не услышит кроме меня. Расскажите о своей проблеме, Екатерина?
Я нервно сглатываю и начинаю вываливать правду.
– Не знаю почему, но не могу сблизиться с мужчиной. Раздеться стыдно до паники. О сексе вообще речи нет. Я даже сама себя удовлетворить боюсь.
– А если подумать, вам хочется секса?
– Конечно, мне эротические сны начали сниться, – говорю я и прикрываю глаза.
– Часто наши страхи идут из детства, мы многое забываем, но я постараюсь найти то, почему у вас случилась такое, говорит врач.
Мы принимаемся беседовать. Женщина задаёт вопросы, заходит издалека. Я расслабляюсь, начинаю доверять ей, рассказываю о деспотичной матери, и на душе становится легче. Понимаю, что на второй сеанс приду без страха и неловкости.
Глава 8
Захожу в комнату дедушки, здороваюсь и ласково обнимаю его. Он совсем плох, и в последние несколько дней медсестра не уходит вечерами домой, а дежурит около него постоянно. Женщина тяжело вздыхает и удаляется. Я осматриваю комнату, хочется орать от несправедливости.
Мать сделала всё, лишь бы самой не выносить из-под него судно. Поставила в спальне кресло-кровать, прибавила медсестре зарплату. Даже когда Галина не оставалась на вечер и ночь, она ничего не делала, за дедом ухаживала я. Мне нетрудно, это же самый родной человек на свете.
– Закрой дверь и сядь на кровать, – хрипит дедушка.
Я быстро исполняю просьбу.
– Мама куда-то уехала, – говорю расслабленно.
– А ты уверена, что мать не подрядила Гальку шпионить за нами? – усмехается дед.
Я ложусь на бок с самого края кровати и обнимаю старика. Лежать на его плече так уютно. Он пахнет тем самым родным ароматом, который я помню с детства, даже запах лекарств и болезни не до конца его перебил.
– Кать, я передумал насчёт фирмы. Перепишу завещание на тебя. Фиг ей, а не бизнес. Я слышал, как она на тебя орала накануне. Разве мы с бабушкой так её воспитывали? Заласкали, залюбили, но всё равно вырастили монстра.
Я раздумываю, но всего несколько секунд. Потом заявляю решительно:
– Ничего не нужно менять, дедушка. Я же неглупая. Она начнёт судиться со мной за наследство, а это не очень хорошо для фирмы. Хочешь, я скажу правду? Только ты не обижайся.
– Я не обижусь. Говори, Катя, – подбодрил дед.
– Я не смогу руководить такой махиной, едва окончив институт. Я и на экономический факультет поступать не стала бы. Мать заставила. Учусь хорошо только потому, что в школе замечательные оценки были. На самом деле я мечтала быть учителем музыки по классу скрипка.
– Хочешь сказать, что ты не справишься и угробишь бизнес? – взволнованно спросил дедушка.
– Возможно, всё будет хорошо, но дело не только в этом. Я хочу уехать из этого города, подальше от мамы. Она мне здесь нормальной жизни не даст. Смотри, я получила сегодня сообщение в ВК. Этот человек пишет, что мой отец и хотел бы встретиться. Он живёт в другом городе.
– Покажи. Там фотографии есть?
Я показываю дедушке фото со страницы Михаила Александровича Ростоцкого. Дед внимательно изучает его лицо и улыбается.
– Мишка Ростоцкий. Постарел, но я сразу его узнал. Отец твой, да. Твоя мама с ним в одном институте училась. Гуляли они вместе. Когда последний курс заканчивали, то напились где-то на вечеринке. Как водится, в состоянии опьянения часто забываешь о предохранении. Вот и твоя мама заявила нам, что беременна, и решила рожать.
– А почему они не поженились? – спросила я.
– Мы были не против, в то время наша семья не была богата. Официально нет, на самом деле уже в перестройку, будучи директором завода, я держал подпольный цех по производству товаров. В девяностые предприятие уплыло из рук, но я скопил немало золота. Прадедушка твой, первый секретарь области, тоже наворовал под шумок.
– И ты так спокойно об этом говоришь? – удивилась я, вставая.
Села на кровати и взяла морщинистую ладонь деда в свои руки.
– Теперь чего скрывать? Посадят меня за это, что ли? – усмехнулся он. – Так вот. Уже в то время Наташа считала себя элитой. Одевалась лучше всех, ходила в импортных вещах. Мишка был сыном дворников-алкашей. Сам не пил, окончил институт. Красивый, как Аполлон. Девки за ним стаями бегали. Наталья заявила, что он ей не нужен, она родит для себя и замуж вообще не собирается. Не хочет, чтобы кто-то ею командовал. Вот такая история. Я не рассказывал, потому что ты была маленькой, а теперь можно.
– Я напишу ему. Попробую пообщаться. Я его плохо помню, но те воспоминания, что сохранились, очень хорошие, – заявила я решительно.
– Хорошо. Ты и вправду хочешь уехать, Катя? Насовсем?
– Да. Мне тяжело рядом с матерью. Она мне жизни не даст. Поэтому пусть завещание будет в таком виде, как есть.
– Тогда слушай внимательно. Пойдёшь в комнату, где мы с бабушкой раньше спали. Там висит картина, нарисованная ею. Тебе нужно немного отогнуть заднюю крышку. Забери облигацию. Когда-то бабушке достался дом в наследство. Она смогла его продать по выгодной цене и положила деньги в банк под проценты. За десять лет должно было накопиться порядочно. Облигация на предъявителя. Спрячь и матери не показывай. Она позабыла об этом, вот пусть и дальше не помнит. Иди, пока её нет.
– Спасибо, дедушка, ты лучший. Я люблю тебя.
Я чмокнула деда в щёку, подорвалась с места и убежала. Пока мать не пришла, нужно спрятать всё у себя.
Как и говорил дедушка, в картине была спрятана облигация известного банка и договор. Бабуля положила два миллиона под шесть процентов годовых. Это же сколько там денег накопилось? Спрятала ценную бумагу у себя в комнате. Теперь у меня есть, на какие деньги купить жильё в другом городе. Уеду, и пусть подавится своим бизнесом.
* * *
Четверг наступил незаметно. Я должна была ехать забирать машину. Неожиданно Демидов начал напрашиваться пойти со мной куда-нибудь. Мы стояли во дворе института, друзья ушли на остановку, а я ждала такси. Поразмышляв немного, решила, что взять Кирилла с собой – отличный вариант.
– Если на такси со мной поедешь, то можно прогуляться вместе. Мне машину из салона забирать. Сначала за удостоверением заедем, его уже сделали. Ты же давно за рулём, подстрахуешь меня. Я свои права не купила, сдала экзамен как полагается, но всё равно выезжать в первый раз самой страхово.
– Мне тоже было не по себе в первый день. Потом быстро привык. Поехали. Я оставлю свою тачку здесь. Завтра на лекции на такси прокачусь, – улыбнулся Кирилл.
Мы сели на заднее сидение, подъехавшей к нам машины. Демидов расплатился за поездку сам. Решил за мной поухаживать? А меня он спросил, надо мне или нет?
Мысли с Кирилла быстро перескочили в другое русло. Я ответила отцу, но тот мне так и не написал. Передумал общаться? Пожалел, что нашёл меня в социальной сети? Как он узнал, что это я, кроме отчества, у меня ничего нет от него. Я даже похожа больше на маму.
Отец жил в одном из крупнейших городов России. Судя по фото, у него семья и двое детей. Мои сестра и брат. Я хотела бы с ними познакомиться. Только вот примут ли они меня? Телефон пиликнул сообщением, я посмотрела на экран. Оказывается, мне пришло письмо в ВК именно от отца.
«Привет, дочь. Прости, что не ответил сразу. Дела закрутили. Завтра буду в твоём городе. Как устроюсь в гостинице, напишу тебе. Если захочешь, мы можем встретиться».
«Обязательно встретимся, папа. Я хочу с тобой поговорить», – быстро написала я.
Мы подъехали к многофункциональному центру. Чтобы получить права, я записалась к определённому времени. Долго ждать не пришлось. Вскоре уже и машину в салоне забирали.
– Вот это ты монстра себе выбрала! – удивился Кирилл.
– Это не я. Мать. Я хотела что-то поменьше, но мою маман не переспоришь. Раз она оплачивает покупку, значит, выбирает тоже она. Потом продам и куплю что-то другое. Сейчас можно и на этом поездить, – улыбаюсь я.
Какой бы ни был автомобиль, но это моя первая серьёзная собственность, не считая доли в доме, которая тоже немаленькая. Когда бабушка уже болела, подписала дарственную на меня.
Машину вывезли во двор и отдали ключи. Бензина немного, нужно ещё на заправку. Сажусь за руль, трогаю его пальцами и улыбаюсь.
– Пристёгивайся и поехали, – на переднее сидение запрыгивает Кирилл.
Действительно, пора в путь. Пристёгиваюсь и плавно трогаюсь с места. Аккуратно выезжаю в ворота, а потом на дорогу. Осторожно прибавляю скорость. Ура, всё получилось!
– Хорошо едешь. Честно, я думал, будет хуже, – говорит Кирилл.
– Я тоже так думала, – отвечаю, счастливо улыбаясь.
– Не хочешь отметить покупку?
– Собиралась завтра после занятий в кафе сходить. Если тебя устроит компания Юрки и Иришки, то приглашаю. Мы же вроде друзья.
– Почему вроде? – спрашивает Кир недовольно. – Я видел гравировку на брелоке. «К» от «К». Предпочёл бы, чтобы там было написано «К плюс К равняется Л». Если ты боишься свою мать, мы можем встречаться тайно.
– Да, с этим сейчас сложно. Мамаша заявила, чтобы я с тобой всякое общение прекратила, – говорю я спокойно.
– Я подожду, Катя. Я терпеливый.
И вот что сказать ему на это? Между нами ничего не может быть. Я уеду, возможно, уже скоро, переведусь в другой институт.
Припарковалась у заправки, залила бензин, и тут в кармане заверещал мобильный.
– Екатерина Михайловна, вашему дедушке совсем плохо. Приезжайте срочно. Я скорую помощь вызвала, – тараторит в трубку Галя.
У меня начинают трястись руки. Я чуть не роняю телефон.
– Что? – спрашивает Кирилл.
– Деду совсем худо, – говорю я дрожащими губами.
– Так, я за руль. До твоего дома немного осталось. Сейчас на предельной скорости доедем, – решительно заявляет Кир.
Я бегу на пассажирское сидение, сажусь и едва успеваю пристегнуться, как машина отъезжает с заправки.
Глава 9
Уже подъезжая к дому, вдалеке услышала визг скорой помощи. Этот звук врезался в уши и буквально оглушил. Кирилл остановился не у ворот, а у чуть дальше. Я выскочила из салона, ринулась в калитку, а затем побежала в дом.
Не сняв верхней одежды, бегу по холлу к комнате деда. Двери распахнуты. Он лежит бледный, губы синие, еле дышит.
– Дедушка, потерпи, там скорая едет. Потери, пожалуйста, – подбегаю и хватаю его за руку.
Старик едва сжимает мою ладонь слабеющими пальцами.
– Поздно. Бабушка меня уже ждёт. Обещай, что сделаешь то, о чём мечтаешь.
– Обещаю, дедушка.
– Я спокоен. Будь счас… – совсем слабым голосом говорит дед, и его речь обрывается на полуслове.
Медсестра приводит врача, но уже поздно. Минута. Какая-то минута. Хотя я не уверена, что если бы помощь приехала раньше, это помогло бы.
Врач констатирует смерть, советует вызвать полицию и труповозку.
– Полицию зачем? – всхлипываю я.
– Чтобы зафиксировать, что смерть не криминальная, – говорит молодая женщина.
– Она не криминальная. Я квалифицированная медсестра и ухаживаю за Иваном Романовичем полгода. Всё это время он прикован к постели.
Женщина садится за стол, заполняет какие-то бумаги. Потом отдаёт нам и уходит, её провожает сиделка. Я сижу у кровати деда прямо на полу и реву. Мутным взглядом вижу Кирилла, притулившегося к стене.
Галя возвращается, что-то говорит о соболезновании, а я её почти не слушаю.
– Мать знает⁈ Почему её здесь нет⁈ – ору я.
– Я позвонила ей раньше, чем вам. Она сказала, у неё важная встреча с поставщиком, как сможет, так и приедет, – отвечает Галя таким тоном, будто это она виновата, что мать не приехала.
– Серьёзно⁈ У неё отец умирает, а она только о бизнесе думает⁈
Я вскакиваю, хватаю пластмассовую утку, каким-то образом оказавшуюся у ног, потом кидаю её в стену. Из глаз льются слёзы, готова орать от несправедливости. Я хотела сегодня остаться дома, но мать буквально погнала в институт. Пропускать лекции нельзя, машину забирать нужно. Я вообще не могу себе представить, что должно произойти, чтобы она посидела на одном месте и не бежала куда-то.
Если мама легко болела, то всё равно мчалась на работу. Однажды свалилась с температурой тридцать девять градусов и ворчала, что вынуждена лежать в постели. Ей было всё равно что, придя в офис, она будет заражать своим гриппом других людей. Всех, кто из её фирмы уходил на больничный, она презирала. Какая тебе премия по итогам месяца, если ты неделю на работу не ходил и плевать, что по уважительной причине.
Есть ли у неё вообще какие-то чувства, кроме жажды обогащения? Вот и сейчас встреча с партнёром по бизнесу важнее родного отца. Меня трясёт от такой несправедливости. Кирилл подходит и обнимает меня.
– Я сочувствую, Катя. Ты очень любила дедушку. Успокойся. У тебя сейчас настоящая истерика начнётся, – ласково говорит он.
Меня корёжат и ломают его слова, никто и никогда не любил меня как дедушка и бабушка. Только дед перед смертью сказал, чтобы я исполнила свою мечту и смотрел так, будто давно обо всём догадался, но молчал. Дед всегда читал меня как открытую книгу. Теперь так больно, что он ушёл и не с кем больше поговорить по душам.
– Ты прав, Кирилл, нужно собраться и вызвать кого-то, кто забрал бы его.
Отстраняюсь от парня и подхожу к кровати. Глажу руку дедушки. Галя закрывает ему глаза и накрывает простынёю.
– Я уже позвонила. Не волнуйтесь, Екатерина Михайловна. Ваша мать оставила номер похоронного агентства. Насколько я знаю, там уже всё согласовано и выбрано, – грустно говорит медсестра.
Меня поражает цинизм матери, получается, она заранее всё приготовила.
– Ждала его смерти, сука. Ненавижу, – вырывается у меня тихо.
Я приоткрываю белую ткань, целую деда в щёку. Закрываю снова и плетусь к своей комнате на втором этаже. Вспоминаю, что не разделась и снимаю в холле ботинки и куртку. Кухарка и служанка выражают соболезнования, выглядывая из кухни. Я молча киваю. Знаю, что они очень хорошо относились к дедушке. Даже когда он заболел, никому не докучал, не капризничал, не требовал к себе особого внимания.
Захожу в свою комнату, Кирилл за мной. Мне уже всё равно, что он в моей спальне.
– Присаживайся. Хочешь, скажу служанке и она принесёт перекусить или попить? – спрашиваю я.
– Не нужно. Я пойду. Если вдруг понадобится моя помощь, звони, не стесняйся, – говорит Кирилл.
– Хорошо. Спасибо за поддержку, Кир. Мне сейчас действительно лучше побыть одной. Да и мать по шее надаёт, если увидит тебя здесь.
Слышу шаги в коридоре, выглядываю за дверь. Марина идёт с ведром и шваброй. Прошу её проводить моего гостя. Самой спускаться снова на первый этаж нет сил.
Лежу на кровати и слышу через открытую форточку, как кто-то въезжает во двор. Выглядываю в окно, это маленький автобус-газель. Приехала похоронная служба. Несусь вниз, захватив ключи, которые оставил на столе Кирилл.
Деда выносят на носилках. Ко мне подходит какой-то молодой мужчина. На планшете показывает то, что выбрала для похорон мама, и просит подтвердить, что ничего не изменится. Подтверждаю, почти не глядя, и иду на улицу.
Деда увозят, я загоняю свою машину во двор и тупо сижу за рулём. Горе разъедает душу. Спасает только одно, что я успела с ним попрощаться. В кафе мы уже не идём, чтобы обмыть автомобиль, послезавтра похороны. Завтра поеду якобы в институт и буду кататься по городу. Никого не хочу видеть, полезут со своими соболезнованиями.
Мать приезжает только вечером. Отдаёт Гале остатки гонорара и прощается с ней. Ольга бежит накрывать на стол, она и Марина – женщины с соседнего государства и живут прямо в доме. На первом этаже есть две маленькие комнаты. Скоро этот дом не будет моим, хотя дед в своём завещании подписал свою долю мне. Теперь у меня четыре пятых от всей площади в собственности.
Я стою, прислонившись к косяку комнаты дедушки. Мама смотрит на меня как-то странно и спрашивает:
– И чего мы стоим? Ужинать не собираемся?
– Нет аппетита. Я ещё никак не могу переварить то, что ты не примчалась домой, когда тебе объявили, что он умирает.
– У меня есть рабочие в подчинении, поставщики и партнёры, которые ждут каких-то решений. Это бизнес, приходится чем-то жертвовать. Скоро ты это поймёшь, когда будешь работать бок о бок со мной, – строго говорит мама.
В голосе ни грамма скорби. Её из железа сделали? Можно кричать о несправедливости, топать ногами, взывать к её совести, но я не собираюсь этого делать. Уже проверено, всё бесполезно.
– Мне твой бизнес на хуй не нужен, если из-за него можно просрать любовь главного человека в твоей жизни, отца, – говорю я злобно и ухожу.
– Зато мне нужен. И никуда ты не денешься, скоро начнёшь вникать в дела, – кричит она мне вслед.
* * *
Утром приходит СМС на телефон. Я же отправила отцу свой номер. Он пишет, что уже в гостинице и готов встретиться в любое время.
«Пап, можно я приеду прямо сейчас?» – спрашиваю его.
«Я ещё не завтракал. Если хочешь, можем поесть вместе», – отвечает он.
«Хочу».
«Тогда жду тебя в ресторане при гостинице».
«Закажи мне еду на своё усмотрение. Я скоро приеду».
К тому времени, как написал отец, я уже приняла душ и оделась. Перекидываю сумку через плечо и несусь на выход. Мама кричит что-то вслед. Кажется, злится, что я с ней не позавтракала, но мне на неё наплевать. Меня ждёт папа, которого я столько лет не видела.
Отец действительно ждёт. Сидит за столиком у окна. Завтрак принесли, но он не кушает. Быстро подхожу к нему и замираю на месте. Почему-то очень неловко подойти и обнять.
Папа встаёт, подходит и обнимает первый.
– Здравствуй, доченька. Я рад тебя видеть.
После этих его слов меня будто отпускает. Я обнимаю его в ответ.
– Здравствуй, пап. Я тоже рада тебя видеть.
Мы присаживаемся за стол, несколько секунд изучаем друг друга. Папа красивый, высокий и худой. Такой, каким он мне виделся во сне. Единственное, что изменилось, это добавились морщины на лице и волосы кое-где посеребрило. Он смотрит на меня с лёгкой улыбкой и теплотой в глазах.
– Пап, дедушка вчера умер. Завтра похороны в одиннадцать утра. Ты придёшь? – говорю я.
– У меня встреча в это время, но я сейчас позвоню и попрошу перенести. Я же сюда в командировку приехал.
Отец тут же договаривается с кем-то. Потом печально смотрит на меня и тихо говорит:
– Жаль Михаила Романовича. Хороший человек, и бабушка твоя была замечательная. Когда-то они отнеслись ко мне по-доброму. Я очень благодарен за это. Встречу перенесли на два часа дня. Я приду, чтобы поддержать тебя.
– А раньше почему не приходил? И как ты узнал про мою страницу в социальной сети? – задала я самые важные вопросы и потом добавила. – Дед недавно рассказал, но не всё. Он многое не знал, а может, просто умолчал. Расскажи, как было с моей мамой.
– Ешь. Я надеюсь, что выбрал еду верно. С твоей мамой завертелось на последнем курсе института. Я же не с экономического факультета. Учился на юриста. Была вечеринка в общей компании, на даче у одного приятеля. Мы выпили, а потом… Через месяц она сказала мне, что беременна. Я любил Наташу, обрадовался, что у нас будет малыш, звал её замуж. Пришёл, как дурак, просить руки и сердца у родителей. У них тогда большая трёхкомнатная квартира была. Дом, в котором вы сейчас живёте, ещё строился. Твои бабушка и дедушка приняли меня радушно. Сказали, что не против свадьбы. Наташа категорически отказалась выходить за меня замуж.
– И что, ты её больше не звал?
– Звал и не раз. Она всю беременность проходила в институт. Доучилась, получила диплом. Первого октября родила тебя. Поначалу я думал, что она опомнится, но нет. Не успела отойти от родов, бросила тебя на няньку и пошла работать в фирму отца. Потом стала менять мужиков. Сегодня один, завтра – другой. Я уже не мечтал, как раньше, о свадьбе. Разлюбил её. Ходил только с тобой встречаться, брал на прогулки часто.
– Мне приснился сон, где ты купил мне куклу, а она отобрала. Потом пригрозила, что посадит тебя.
– Да, было дело. Ты тогда выпросила эту куклу, а она орала, что ты её достала. Пригрозила мне. Я пришёл на твой выпускной в детский сад. Наталья увидела и действительно чуть меня не посадила в тюрьму. У неё тогда кто-то из высоких чинов в полиции был в любовниках. На меня тупо повесили чужое преступление, выбивали признание кулаками. Удалось позвонить твоему деду. Я не знаю, что предпринял Михаил Романович, но меня отпустили, и даже имя моё в деле больше не фигурировало. Тогда я понял, что твоя мать добьётся своего, если я буду к тебе приезжать. Прости, но я испугался и уехал.
– А твои родители? – спокойно спросил я.
– Они в то время скончались. Отравились палёной водкой. Я продал квартиру и купил в другом городе. Прости, что так вышло.
– Я понимаю, пап. Если бы ты попал в тюрьму, то на карьере юриста можно поставить крест. Похерить столько лет учёбы нельзя. Тем более, когда ты вырос в такой семье. Ты правильно сделал, что уехал.
Мы поели. Потом отец предложил немного пройтись по центру города. Я согласилась. Папа засыпал меня вопросами, узнавал, как я жила все эти годы, говорил, что совершенно случайно узнал о моей странице в ВК. Оказывается, дочь его старого приятеля учится вместе со мной.
Я шла рядом с папой, и на душе становилось светлее. Он построил свою карьеру, работает ведущим специалистом в одной адвокатской конторе, зарабатывает прилично. Здесь, чтобы встретиться с одним из свидетелей по делу, которое они сейчас ведут.
Мать меня обманула, сказав, что отец – уголовник. Как только совести хватило, и ладно бы врала ребёнку, но я уже взрослая и могла сама найти отца.
