Текст книги "Папарацци"

Автор книги: Светлана Алешина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава восьмая

Нас вывели через входную дверь, к моему удивлению, не завязав глаза. Как я и предполагала вчера, мы оказались в небольшом городском дворике, окруженном со всех сторон забором. В центре дворика стояла машина, та самая, на которой нас сюда привезли. Нас с Иркой усадили на заднее сиденье, между нами сел Борян, а Вован занял место рядом с шофером.

– Слушайте меня внимательно, бабье, – произнес Борян, обнимая нас за плечи. – Если только шелохнетесь, сразу голову откручу.

И он прижал нас обеих к себе так, что, кажется, ребра хрустнули. Дыхание у меня сперло, но Борян тут же ослабил хватку.

– Все ясно? – спросил он.

– Более чем, – ответила я.

Машина тронулась и выехала через ворота. По мелькавшим за окном машины улицам я поняла, что мы находимся в Волжском районе, одном из центральных в городе. Машина, плавно набирая обороты, устремилась в направлении Солнечного. В семь часов утра движение было еще не столь оживленным, и шофер, развив бешеную скорость, мчался по улицам. Когда мы уже въехали в Солнечный, в голову мне вдруг пришла мысль, лишившая меня покоя. Почему эти бандиты были с нами так откровенны? Почему Вован вчера запросто выложил то, чего нам знать не следовало бы? Почему, наконец, сегодня нам не завязали глаза? Все это могло означать лишь одно: нас можно было больше в расчет не принимать. Получив фотографии, они ликвидируют нас – и концы в воду.

Меня снова охватил ужас, я стала лихорадочно размышлять, что можно предпринять в такой ситуации, чтобы спасти хотя бы Ирку, которая была совершенно не виновата ни в чем. Но как я ни ломала голову, выходило, что помощи нам ждать не от кого. По пути мы миновали два поста ГАИ, но ни один из гаишников и не думал останавливать нас, хоть я и понадеялась, что им захочется поживиться при виде дорогого автомобиля.

Проехав по Солнечному, мы уже въезжали в наш двор. И тут слабая надежда затеплилась в моей груди: я поняла, что на какую-то помощь мы все же можем рассчитывать. На лавочке у нашего подъезда сидел парень в форме военного курсанта – это был один из Иркиных женихов, Юра. Видимо, он прибыл утренним поездом.

Но это еще не все. Я была поражена и обрадована одновременно, когда увидела припаркованный недалеко от подъезда знакомый мне синий «жигуленок» и прогуливавшегося рядом с ним моего вчерашнего спасителя, художника Станислава.

Я осторожно покосилась на Ирку. Но она смотрела не на меня, а на Юру. Это было неудивительно: моя подруга, конечно, думала о предстоящем объяснении с женихом – почему она приехала домой только утром, да еще на иномарке, с гололобыми парнями.

– Куда дальше? – спросил Борян, когда машина остановилась у подъезда.

– В подъезд, – сказала я.

– Ты сиди здесь, – бросил он Ирке, – а мы с тобой пойдем, – это уже мне.

– Нет, – категорично возразила я, – мы пойдем вместе.

– Ладно, вылазь, – скомандовал Борян, и мы вчетвером вылезли из «Ауди», только шофер остался за рулем.

Выйдя из машины, Ирка остановилась как вкопанная, глядя на Юру. Тот поднялся с лавочки и пошел по направлению к ней. Краем глаза я заметила, что с нашей компании не сводит напряженного взгляда остановившийся около своей машины Станислав.

– Юра, – с некоторой растерянностью в голосе произнесла Ирка, – ты приехал. Так неожиданно…

– Я уже понял, – обиженным басом пробубнил Юрий.

Бандиты недоуменно уставились на курсанта. Из машины вылез шофер и, положив руки на крышу машины, стал наблюдать за развитием событий.

– Как ты могла? – с горечью произнес Юрий. – Мы же с тобой такие планы строили! Значит, голову мне морочила? А сама с гоблинами на иномарках разъезжаешь…

– Юра, я тебе сейчас все объясню, – залепетала было Ирка, но Юра перебил ее:

– На кого ты меня, будущего офицера, променяла?! На этих бритоголовых с ломаными ушами?!

Тут я машинально посмотрела на Юру с интересом. Уши у него были нормальные, но во всем остальном, если снять с него форму курсанта, одеть в модные джинсы, кожаную куртку и повесить толстую золотую цепь на шею, он вполне мог бы сойти за весьма авторитетного бригадира какой-нибудь криминальной группировки. Но это чисто внешне. На самом деле Юра сейчас нравился мне как никогда. Я почти любила его. За то, что он, возможно, впервые в жизни, появился как нельзя кстати.

Ситуация была самая подходящая для решительных действий. Гоблины застыли в некотором замешательстве, поскольку такого оборота событий они явно не ожидали.

Конкуренты, милиция, все, что угодно… Но чтобы ревнивый курсант-десантник ростом выше их – такого предположить они не могли. Необходимо было действовать, лучшего шанса могло и не представиться. Я посмотрела вниз. Ближе ко мне стоял Борян, широко расставив ноги в легких летних ботинках. Я оторвала правую ногу от земли, примериваясь, и что есть силы вонзила свой небольшой каблук-шпильку в ступню зазевавшегося бандита, упершись на правую ногу всем своим весом.

Двор огласил мощнейший хриплый вопль. Я вспомнила, как по весне, на нашей речке в Карасеве, подобный рев сопровождал ледоход. Через несколько секунд, когда я убрала ногу, Борян запрыгал на одной ноге, держа в руках пострадавшую. Его отчаянный вопль послужил сигналом к действию для двух других гоблинов. Вован кинулся на курсанта, а шофер, не до конца понимавший, в чем дело, так как он стоял по ту сторону машины, также устремился поближе к центру событий. Но едва он успел дойти до багажника «Ауди», как дорогу ему преградил Станислав.

«Прекрасно!» – подумала я. Верные нам войска с реющими на ветру стягами устремились в бой. Первые результаты впечатляли: ударом ноги Юра с такой силой отбросил Вована к машине, что тот, отлетев, больно ударился спиной о дверь. Станислав, встретив своего противника ударом кулака в живот, буквально «надел» шофера себе на руку.

«Блестяще! Браво! – мысленно воскликнула я, ощущая себя при этом полководцем. – Вперед, мои храбрые воины! Задайте жару этим козлам!»

Я схватила за руку Ирку и сказала:

– Ну а нам пора сматываться.

И, дернув ее за собой, побежала к машине художника. Для себя я решила, что убегать, как это в свое время сделал фотограф, через лабиринт гаражей, нам будет сложно. Слишком уж вялой и обессиленной выглядела моя подруга.

Подбежав к машине, я плюхнулась на место шофера, по пути крикнув Ирке:

– Садись!

Она с удивлением взглянула на меня, но повиновалась и уселась рядом со мной, на переднем сиденье. Ключи Станислав, на наше счастье, не вынимал из замка зажигания.

– Ты что, умеешь машину водить?

– Отец в детстве учил, – ответила я и повернула ключ зажигания.

Машина завелась. Я уже собиралась включить скорость и тронуться, но тут в зеркале заднего вида увидела, что обстановка на поле боя переменилась и наши дела успешными назвать уже нельзя. Картина выглядела следующим образом: на помощь ушибленному о машину Вовану пришел сильно хромающий Борян, и они вместе наседали на Юру. Шофер каким-то чудом отошел от пропущенного апперкота и так ударил Станислава в челюсть, что тот отлетел и распластался на капоте «Ауди».

Через несколько секунд Вован с Боряном ударами рук и ног согнули Юру пополам, выкрутив ему руку, подтащили к машине и тоже разложили на капоте лицом вниз, ударив при этом так, что звон пошел. Такого фиаско я не ожидала. Но что поделаешь, профессионалы-костоломы брали верх над недоучившимся курсантом и человеком творческой профессии. В создавшейся ситуации покинуть свои войска было бы преступлением.

Ребят надо было срочно выручать. Включив заднюю передачу, я нажала на педаль акселератора. Машина что есть силы рванулась назад и понеслась по направлению к «Ауди». Бандиты стояли ко мне спиной и лишь в последний момент повернулись. Но было уже поздно. И хотя я немного притормозила, удар все же получился ощутимой силы: Борян отлетел в сторону, Вован, покатавшись по багажнику нашего «жигуленка», тоже скатился на землю. Шоферу удалось отскочить, однако опомнившиеся Юра и Станислав вдвоем набросились на него и быстро уложили на лопатки, завершив таким образом разгром противника.

Я посигналила, давая понять своим бойцам, что главное в выигранном сражении – вовремя смыться. Они поняли и со всех ног кинулись к машине. Как только они устроились на заднем сиденье, я втопила педаль газа в пол, и машина рванулась с места. Вот только я забыла переключить скорость, машина поехала назад и ударилась в стоящую сзади нас «Ауди».

– Куда ты?! – заорал что есть мочи Станислав. – Первую, первую включай!

Я включила первую и снова втопила педаль газа. Машина опять рванулась, теперь уже вперед. Мы промчались по дорожке дворика до поворота, и я резко вывернула руль. При этом машину занесло, и она слегка ударилась о стоящий на обочине мусорный бак. Станислав на заднем сиденье тихо застонал:

– Разобьешь же машинёшку-то!

Следующей завизжала Ирка.

– Ты же говорила, что умеешь водить! – верещала она мне прямо в ухо.

– Ну да, – ответила я, с трудом уворачиваясь от лобового столкновения с едущим нам навстречу «Запорожцем». – Меня папа учил. Мы с ним на грузовике по полям ездили.

Станислав снова тихо застонал, поняв, в чьих руках находится баранка его автомобиля.

– Останови немедленно! – заорала Ирка. – Пусть сядет кто-нибудь из мужчин, пока мы не разбились насмерть.

– Поздно, – прогудел с заднего сиденья Юра. – За нами погоня.

Я бросила взгляд в зеркало заднего вида и увидела, как из-за только что пройденного нами поворота вылетела «Ауди» с разбитым бампером.

– Уходи в сторону КП ГАИ! – закричал Юра. – Поворачивай сейчас направо.

– Нет, – возразил Станислав. – До КП ГАИ мы не доберемся. Они на своей скоростной тачке обгонят нас и перекроют нам дорогу. Уходи в сторону 6-го квартала.

– Зачем в сторону 6-го? – взъерепенился Юра. – Тут дорога узкая, и они нас не обгонят. Надо продержаться всего три квартала и повернуть на улицу Бахтина, там будет отделение милиции.

Пока мужики на заднем сиденье препирались, куда мне лучше ехать, я решила, что удобнее всего ехать прямо, так как повороты мне не очень удаются. Так я и поступила.

К счастью, в утренние часы на дороге никого не было, и я разогнала машину до ста километров в час. Однако «Ауди» с каждой секундой настигала нас. В азарте погони я забыла, что мне следует повернуть на улицу Бахтина, и пролетела мимо на огромной скорости.

В салоне автомобиля раздался трехголосый вой: меня дружно осуждали за невнимательность. Особенно бесновалась Ирка. Чего она только не высказала мне за эту минуту…

– Идиотка, ты угробишь нас тут всех! Ты и так уже накуролесила, черт бы тебя подрал… Веди аккуратнее, дура!

Однако я не обращала на нее внимания, поскольку внезапно на меня снизошло озарение. Именно так и надо уходить от преследователей. По крайней мере, так делали многие герои фильмов, которые я видела. Впереди замаячил переезд через трамвайные пути. К переезду приближался трамвай. Я что есть силы втопила педаль газа в пол и помчалась к переезду.

В салоне на несколько секунд воцарилась гробовая тишина. Потом все разом заорали:

– Тормози! Остановись немедленно!

Дальше всех пошла Ирка. Она не только орала мне в ухо, но и пыталась вырвать у меня из рук руль. Мое терпение лопнуло. Левой рукой я крепко держала руль, а правой что есть силы отпихнула от себя Ирку, прикрикнув на нее:

– Заткнись, коза драная! Сядь спокойно и не вякай.

Пораженная моей прытью, Ирка забилась в угол автомобиля, полными ужаса глазами глядя на идущий нам наперерез трамвай. А я что есть силы жала на педаль газа. До переезда оставалось пятьдесят метров, тридцать… десять… и, наконец, мы влетели на него, прогрохотав колесами по рельсам. От боковой двери «жигуленка» до трамвая было меньше метра, когда мне все же удалось проскочить переезд. Вагоновожатый резко затормозил, и трамвай, состоящий из двух вагонов, остановился на переезде, полностью перекрыв движение. Мне послышалось, что по ту сторону разделявших нас вагонов взвизгнула тормозами «Ауди». Вагоновожатый высунулся из окна и проорал мне вслед что-то непечатное. Но это было не суть важно. К тому времени, когда трамвай наконец тронулся, мы уже скрылись в ближайшем переулке. Минут пять попетляв по переулкам 6-го квартала, я остановила машину в одном из дворов.

– Ну? – спросила я, поворачиваясь и гордо оглядывая пассажиров «жигуленка».

Зрелище они производили не самое впечатляющее. Синяки на лицах Юрия и Станислава казались особенно цветистыми на фоне мертвенной бледности. Белая как простыня сидела и Ирка. Но она, по всей видимости, уже отошла, так как стала обиженно поджимать губу. Да, похоже, за «козу драную» я еще долго буду танцевать перед ней на задних лапках.

Неожиданно для всех нас вдруг засмеялся Станислав. Он смеялся и мотал головой, словно сильно удивлялся тому, что с нами произошло.

– Как в кино, ей-богу!

Потом он посмотрел на меня смеющимся взглядом и заключил:

– Ты точно ненормальная…

– Садись за руль, умник! – ответила я ему. – А я пойду сяду рядом с Юрием.

– Нет, ни в коем случае! – вдруг взвилась Ирка. – На заднее сиденье сяду я. А ты перелезай на мое место. Чтобы я еще когда-нибудь села на это проклятое место рядом с водителем!

Я не стала спорить, мы разместились в машине по-новому, и Станислав медленно тронулся.

– А куда мы теперь поедем? – спросил он.

– Честно говоря, пока не знаю, – ответила я и посмотрела на него.

– Понятно. Значит, ко мне…

Всю дорогу до дома Станислава мы ехали молча. У него резко ухудшилось настроение, когда он, выйдя из машины, чтобы пересесть, осмотрел ее. Похоже, ремонт обойдется бедолаге-художнику в еще одну кругленькую сумму. Вот уж точно, не стоит связываться с сумасшедшими – одни убытки.

Ирка еще по дороге начала обхаживать на заднем сиденье Юру. Поначалу тот делал вид, что между ними все кончено, и никак не реагировал на Иркины пассы. Но постепенно ей все же удалось удержать вырывающуюся Юрину ладонь в своих руках. А к концу пути она уже положила подбородок на плечо Юры, что-то нашептывая ему на ухо. Похоже, ее доводы показались Юре убедительными, и он обнял свою нареченную за плечи.

– Ты чего приехал-то? – спросила я Станислава, когда он остановил машину около своего дома. – Совесть замучила?

– Точно. Когда я приехал в шесть часов утра к твоему подъезду, я думал, что меня мучает совесть. А теперь думаю, что у меня просто поехала крыша. Дурью маюсь. Ввязался в очередную авантюру…

– Ты нам очень помог, – сказала я ему. – Если бы не ты и не Юрка, нас бы скорее всего убили.

– Ладно, – сказал Станислав, заходя в подъезд, – сейчас расскажешь, что ты успела натворить за прошедшую ночь.

Мы поднялись к Станиславу в мастерскую. Он тут же отправился на кухню ставить чайник, а мы втроем расположились на его мягкой мебели. Ирка с Юрой устроились на диване, а я села в кресло. Через пятнадцать минут Станислав вышел из кухни, неся на подносе большой заварочный чайник и четыре чашки.

Разлив чай по чашкам, хозяин уселся рядом со мной в кресло.

– Ну, – сказал он, – давайте, рассказывайте, что случилось.

Мы с Иркой наперебой начали рассказывать о событиях вчерашнего вечера и сегодняшней ночи.

Глава девятая

Как и в прошлый раз, Станислав слушал нас, не перебивая. Правда, на сей раз в его глазах не было такого испуга и недоумения. Он сосредоточенно обдумывал сказанное нами. Более эмоциональный Юра все время встревал в наш разговор с возгласами типа:

– Вот сволочи! Да если бы я знал, что они вас похитили… Душить таких надо! Мало я им, гадам, врезал!

Мы завершили свой рассказ на том месте, когда, въехав в двор, увидели сидящего на скамейке Юрия. Тут он повернулся к Ирине и сказал:

– Ты прости меня. Я уж подумал бог весть что! Я подумал, что у тебя завелся другой мужчина.

– Ну как тебе не стыдно, – произнесла Ирка, с укоризной глядя в глаза своего избранника. Точнее сказать, одного из них, но это уже не столь важно.

Иногда мне кажется – особенно если поглядеть на Иркиных женихов, – что мужики, они как дети, заморочить им голову – пара пустяков. Я не спрашивала об этом Ирку, но со стороны мне казалось, что в отношениях с мужчинами секс был у нее на втором месте. А на первом – удовольствие от того, как ей удавалось «кружить мужиков».

Все это было похоже на игры с маленькими тигрятами. Неуклюжими, неразумными. Они рычали, иногда даже могли выпустить когти. Но в конечном счете делали все так, как хотела укротительница.

Вот и сейчас – много ли времени прошло с того момента, как Юрий, пылая праведным гневом, обвинял Ирку в неверности и подозревал в связи с ненавистными ему гололобыми на иномарках? А теперь, посмотрите на него: сидит на диване с виноватым видом, и можно не сомневаться, что Ирка выжмет из этой ситуации максимум пользы для себя. Все эти два или три дня пребывания в Тарасове бравый курсант будет вымаливать у нее прощение и выразит готовность совершить ради моей подруги любые подвиги. Я, усмехнувшись в душе, перевела взгляд на сидевшего в задумчивости Станислава и спросила его:

– О чем ты думаешь?

Станислав молчал. Он вынул сигарету из пачки, лежавшей рядом с ним на столе, и, щелкнув зажигалкой, глубоко затянулся.

– Что тут думать, – влез Иркин рыцарь, – сейчас я иду, звоню своим ребятам в училище. Они приезжают сюда, и мы долбим всю эту мафию на корню!

Станислав встал, прошелся по залу, бросив насмешливый взгляд в сторону курсанта. Наконец он заговорил:

– Что делать, я пока не знаю. Ясно одно – возвращаться домой вам нельзя. Там наверняка засада. Если не в квартире, то где-нибудь поблизости. Но самая главная проблема в том, что в ваших руках находится компромат, за которым гоняются две конкурирующие бандитские группировки. От него надо избавиться. Но как, пока не понятно. Отдашь Борисевичу – наедет Данчук, и наоборот.

– А может, отдать им этот компромат обоим сразу и пусть они между собой разбираются?

– Это как же ты себе представляешь? – Станислав остановился и с удивлением вытаращился на меня. – Прекрати пороть чушь. Более простой вариант – договориться с какой-нибудь группировкой под гарантии личной безопасности. В этом смысле я бы отдал предпочтение Борисевичу. В конце концов, этот компромат на него.

– Ты бы видел его бандитов, которые гонялись за фотографом и за мной в ресторане…

– Ну знаешь, у Данчука бандиты тоже настоящие. Для них шею человеку свернуть – раз плюнуть, – произнеся эти слова, он осторожно потрогал опухшую челюсть.

– Так что же делать? – упавшим голосом спросила я.

– Может быть, обратиться в милицию? – неуверенно предложила Ирка. – Не можем же мы вечно скитаться и прятаться непонятно где. Все наши вещи остались в квартире. Я даже губнушку не смогла взять.

– Да погодите вы с милицией связываться! – перебил ее Станислав. – Я уверен, что и у Данчука, и у Борисевича там есть свои прихваты. Если уж обращаться в органы за помощью, надо сперва найти нейтральных людей. В общем, так, у меня есть кое-какие связи в милиции. Я сегодня поговорю, выясню обстановку, потом решим, что делать.

– Ирк, а ты, – повернулась я к своей подруге, – обратись к дяде Пете.

– Насчет чего?

– Может, у него найдется еще одна квартирка на несколько дней.

– А что я ему скажу? – спросила Ирка.

– Ну, придумай что-нибудь, скажешь, что ко мне приехали из Карасева родители, а к тебе жених, и нам всем вместе тесно. Мне кажется, дядюшка уважительно отнесется к твоей проблеме.

– Да, – задумчиво произнесла Ирка, – возможно.

Она посмотрела на Юру и уже более уверенным тоном сказала:

– Так и сделаю. В конце концов надо же нам где-нибудь побыть вдвоем от тебя подальше.

Эту последнюю ее фразу я поняла как намек. Если дядюшка и даст квартиру, то мне там места не найдется. Это всерьез заставило меня задуматься на тему о том, а где, собственно, буду ночевать я.

Придется переться к тетке, подумала я, и мне сразу стало нехорошо. Во-первых, потому что я терпеть не могла общаться со своей теткой, а во-вторых, что я ей скажу? Почему я пришла без вещей, даже без самых необходимых, таких, как зубная щетка и нижнее белье? Почему хожу в одной и той же одежде несколько дней? К тому же после ночи, проведенной в бандитском подвале, у меня был не очень опрятный вид: юбка слегка помята и даже в двух местах испачкана, несвежей выглядела и блузка. Косметикой я не пользовалась уже больше суток, хотя это как раз моя тетушка одобрила бы. Да и денег у меня было в наличности всего десять рублей. Все деньги остались в квартире. Да, идти к тетушке мне не хотелось.

Я посмотрела на Станислава, который стоял у окна и курил, рассматривая хорошо ему знакомый пейзаж за окном. Похоже на то, что это было одно из его любимых мест в квартире. По крайней мере, глядя в окно на улицу, Станиславу лучше всего размышлялось.

Нет, подумала я, глядя на профиль Станислава, похоже, это перебор – ночевать здесь. Что обо мне подумают после этого? Ирка наверняка будет язвить, достанет вопросами, каковы художники в постели. Да и где здесь, собственно, ночевать? Я оглядела комнату – всего один диван… Хотя он наверняка раскладывается… Нет, нет, это уж действительно был бы перебор – спать со Станиславом в одной кровати. Не таким я себе представляла своего первого мужчину в постели. Вовсе не потому, что Станислав мне не нравился, просто он был другой. Он был какой-то обыденный, погруженный в бытовые проблемы, в заляпанных краской джинсах, с пришитой не теми нитками пуговицей на рубашке, с подернутыми сединой висками. Даже автомобиль у него – обычный, потрепанный «жигуленок».

Как ни крути, но, наверно, придется ехать к тетке, с тоской подумала я. Хотя у Станислава в доме наверняка должна быть раскладушка, ведь у него часто бывают гости, и если бы он мне уступил диван, то… Впрочем, мы с ним всю ночь ругались бы, он в своей ворчливой манере подколол бы меня чем-нибудь, а я бы не сдержалась и ответила ему тем же. Да, ухажер из него никудышный – маловато галантности. Мне вообще последние несколько дней везет на таких.

– Ну, значит, договорились, – сказала Ирка, вставая, – мы с Юрой сейчас отправляемся к дяде Пете и решаем наш квартирный вопрос.

При этих словах она посмотрела на Юру. Тот одобрительно кивнул. Ирка подошла к художнику и сказала:

– Спасибо, Стасик, что вы нам сегодня помогли и еще за ваше гостеприимство, – с этими словами она привстала на цыпочки и чмокнула художника в щечку.

«Эй! Мать! – захотелось крикнуть мне. – Ты что, совсем сбрендила? Мало тебе одного мужика, который, кстати, рядом стоит, так ты еще и к другим лезешь. Между прочим, Стасиком даже я его не называю, хотя знакома с ним давно, по крайней мере, по сравнению с тобой».

Слава богу, Станислав отреагировал на это спокойно. Он деловито кивал головой в ответ на слова благодарности и с полным безразличием подставил щеку, при этом лишь отведя в сторону руку с сигаретой, дабы не обжечь свою неожиданную воздыхательницу. «Есть же еще нормальные мужики, – подумала я, – которые не тают от женских поцелуев, как мороженое в микроволновке».

Когда Ирка с курсантом ушли, я подошла к хозяину квартиры – он так и стоял у окна – и спросила:

– Станислав, а скажите правду, почему вы приехали сегодня утром к нашему дому?

– Я же сказал, сдуру, – ответил он.

– Нет, я серьезно спрашиваю, почему?

– Да так, – как-то смущенно проговорил он, – мы с тобой вчера расстались не очень хорошо. Я подумал, что ты меня трусом будешь считать. Ну и вообще решил, что неправильно бросать тебя в такой ситуации, можно было бы помочь…

Он потушил окурок сигареты в банке из-под пива, служившей ему пепельницей на подоконнике, и, повернувшись ко мне лицом, продолжил:

– Я подумал ночью, а утром поехал к вам. Поскольку расстались мы с тобой у подъезда, я понятия не имел, на каком этаже и в какой квартире ты живешь. Поэтому приехал пораньше, чтобы подождать возле дома, пока ты выйдешь – тебе ведь с утра в университет. Когда я приехал в шесть утра, этот Юра-курсант там уже сидел. Мрачнее тучи, теперь-то я понимаю почему. Мы так и не разговорились. Но ждали не очень долго, вскоре подкатила эта «Ауди». Ну, дальше все и началось. Я-то был в курсе событий больше, чем курсант, поэтому сразу смекнул, что с вами беда. Да вообще это было ежу понятно, стоило взглянуть на этих бандитов. Они выпускали вас из машины не как снятых телок, а как пленниц.

– Спасибо тебе еще раз, – сказала я, – ты настоящий друг. Я вчера о тебе хуже думала.

– Тебе спасибо, за откровенность, – сказал Станислав, отворачиваясь к окну, – да, кстати, судя по разговорам твоей подруги, я понял, что тебе сегодня негде будет ночевать. Так что, если хочешь, можешь заночевать у меня, вон на том диване. А я на чердаке лягу, там у меня есть топчан.

– А ты не свалишься ко мне ночью в кровать, как твой друг-поэт, проломив потолок? – не удержалась я.

– Не волнуйся, – сказал он, по-моему, слегка обидевшись, – над диваном потолок крепкий.

– Ну, тебе лучше знать, – сказала я, – просто мне жалко твою квартиру. Она такая большая и светлая. Правда, пахнет у тебя чем-то специфическим. Я так и не поняла – запах какой-то химический, но без примеси ацетона.

– Это запах масляных красок, – сказал Станислав, – поскольку с гуашью и акварелью я не работаю. Что же касается света, то у меня его все же недостаточно. Мастерская художника должна быть гораздо светлее. Когда-нибудь придется менять эти рамы, расширять окна, но это когда будут деньги.

Станислав прошелся к столику, рядом с креслами, на котором стоял заварочный чайник, налил себе еще чаю и, усевшись в кресло, сказал:

– Вот раньше я работал в классном помещении. Здесь недалеко есть старый заброшенный киноклуб, его даже видно из окна. Я арендовал его за какие-то копейки у местного Управления культуры. Вот там у меня был простор – площадь втрое больше. Но, к сожалению, пришлось отказаться.

– Почему? – спросила я.

– Слишком большое помещение – тоже плохо. Ко мне вваливались толпы друзей, устраивали там пьяные вакханалии. Благо помещение позволяло развернуться. Пошли проблемы с сохранностью вещей – большое старое здание сложно закрыть. Всегда находятся какие-то лазы, через которые можно проникнуть. А зимой еще и проблемы с отоплением. Потом один местный житель предложил мне купить у него весь этот этаж по сходной цене. Деньги у меня тогда были, удачно продал иностранцам несколько картин, и я решил перебраться сюда. Надо же когда-то остепеняться и обзаводиться своим жильем, а то все по съемным мотался.

– А что теперь находится в этом клубе?

– Ничего, – снова подходя к окну, ответил Станислав, – он уже три года закрыт и потихонечку разваливается. Вон его крыша среди деревьев, с башенкой, – он ткнул в направлении большого зеленого массива, среди которого выглядывала коричневая крыша с деревянной башней без окон.

В следующую секунду я еще и сама не поняла как, но в моей голове родился план.

* * *

…Я стояла посередине просторного зала, служившего когда-то для просмотра кинофильмов. Видимо, здесь еще три года назад размещал свои мольберты и картины Станислав, используя его под мастерскую. Высокие окна были занавешены портьерами, вернее, тем, что осталось от них – сейчас это были большие ветхие тряпки, пропыленные и в дырах. Однако если их раздвинуть, то света было очень много.

К своему удивлению, я обнаружила, что в здании есть электричество. Когда я на всякий случай щелкнула выключателем, наверху зажглась одна из лампочек. Экрана, конечно, давно уже не было, остались лишь болты в потолке, указывающие на место, где он когда-то висел. Напротив, на высоте трех-четырех метров, вдоль стены тянулся узкий балкон, огороженный деревянными перилами. Видимо, там находилась комната, где стоял кинопроектор. Вход туда с первого взгляда обнаружить было сложно, так как дверь, ведущая на второй ярус, была, так же как и окна, прикрыта старой портьерой. Все же я нашла ее – заперта она не была. По скрипучим ступенькам я стала подниматься вверх по лестнице, ведущей в кинопроекторную. Это оказалась маленькая комнатка, где практически не осталось никакой мебели, кроме старого потрепанного стола, на котором, наверное, раньше стоял кинопроектор. Рядом с окошечком, в которое направлялись лучи кинопроектора, находилась дверь, выходившая на балкон. В комнате было еще одно окно, ничем не занавешенное, открывающее вид на сад. Рядом с окном росло, почти касаясь его ветвями, большое дерево.

«В случае чего, – подумала я, – если все пути будут отрезаны, можно уйти от преследователей через это окно, спустившись по дереву». Поскольку вход в здание располагался совсем с другой стороны, мне вполне хватило бы времени, чтобы слезть с дерева на землю и скрыться в зарослях запущенного сада, окружающего по периметру здание старого киноклуба.

«Очень подходящее место, – решила я, – для той операции, которую я задумала. Теперь надо сделать так, чтобы те, на кого она рассчитана, клюнули на мою приманку, которую я им закину».

Я спустилась вниз, выключила свет, миновала зал и, пройдя по коридору небольшого флигеля, в котором раньше располагалась, видимо, администрация клуба, вышла через парадный вход.

На дверях висел большой амбарный замок, но сами металлические скобы, на которых висел замок, прогнили настолько, что вырывались из стены без особого усилия. При захлопывании двери скобы попадали на прежнее же место, в дырки, из которых были вырваны, и создавалась видимость, что дверь заперта.

Я прошла между деревьев сада и вышла на улицу под названием Зеленая – именно по ней я добралась до киноклуба от дома художника. Еще во время нашего утреннего разговора, когда он рассказал мне про бывшую свою мастерскую, я заинтересовалась ею и незаметно для Станислава стала расспрашивать его о подробностях расположения комнат в этом помещении и вообще, как до него добраться. Выяснив все необходимое, я сказала Станиславу, что хочу съездить к тетушке, да и еще кое-какие дела есть в городе. Станислав дал мне связку запасных ключей на случай, если я приду в его отсутствие. Он даже вызвался отвезти меня в город, но я сказала, что не хочу его больше беспокоить и доберусь на автобусе. Сама же, выйдя из дома, пошла в прямо противоположную от автобусной остановки сторону. Выйдя на улицу Зеленую, я без труда отыскала клуб, который находился в конце ее.

Обследовав клуб, я отправилась выполнять вторую часть плана – необходимо было забрать фотографии. Для этого мне потребовалось вернуться в Солнечный, к дому, в котором мы жили.

От автобусной остановки к своей девятиэтажке я пробралась обычным маршрутом, однако, выйдя из-за гаражей, не пошла к подъезду, а подошла к дому с обратной стороны фасада. Балкон квартиры, которую снимал фотограф, я вычислила очень быстро. Еще при последнем своем посещении я отметила, что балконная дверь не заперта и слегка приоткрыта. Оставалось лишь забраться на балкон. В этом мне должна была помочь пожарная лестница, которая была вмонтирована в стену совсем рядом с балконом. До самой нижней ее ступеньки при моем росте, если поднять руки не хватало метра. Даже если сильно оттолкнуться и подпрыгнуть, не достану…