Текст книги "Ведьмин круг (СИ)"

Автор книги: Светлана Борисова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

– Дорогой, у меня неотложное дело! – выпалила она, нервно расхаживая по комнате мужа. Украшенная воздушными тканями, кружевами и картинами она больше подходящей изнеженной кокетке, чем знаменитому эльфийскому владыке.

Оберон медленно поднял на неё невозможно синие глаза. В них стояли самые настоящие слёзы.

– Моя любовь! Ну почему ты никогда не считаешься с моими желаниями? – обиженно протянул он. – Неужели после всех своих трудов, я не заслужил в собственном доме немного тишины и покоя?

Титания бросилась на колени и приникла губами к его руке.

– Прости, моё сердце, я настолько разволновалась, что совсем забыла, после Ночной охоты ты всегда капризничаешь – по лицу мужа скользнула гримаса неудовольствия, и она смерила его внимательным взглядом. – Почему ты сердишься? Не удалось подстрелить намеченную дичь?

Изящным движением белокурый красавец достал батистовый кружевной платок и аккуратно промокнул глаза.

– Титания, опять наглеешь. Как ты смела подумать, что я могу промахнуться?

Королева в деланном удивлении приподняла бровь.

– Я такое сказала?

– Увы! – вздохнув, ответил Оберон. – Придётся тебя наказать, ты слишком долго испытываешь моё терпение.

Поняв, что выбрала неудачное время для визита, Титания попыталась спастись бегством, но оно не удалось. Стремительный бросок и эльфийский король материализовался прямо перед открывшимся порталом. Наступая на неё, он многозначительно шлёпнул ремнём по ладони. «Сразу сдашься или продолжим игру?» В ответ королева ухмыльнулась, и предстала в полном воинском одеянии с мечом в руке. «Амазонки не сдаются!». В синих глазах Оберона вспыхнул азарт. «Ну, это мы ещё посмотрим!» Глазам королевы предстал эльфийский воин и как встарь, её сердце дрогнуло при виде его мужественной красоты.

«Приступим? Проигравший платит как всегда».

«Договорились», – согласно кивнула Титания и слегка поморщилась. Победить ей удавалось считанные разы, да и то она подозревала, что муж великодушничает, или не хочет, чтобы она потеряла интерес к схваткам. Кувыркнувшись, она ушла в сторону от стремительного удара и полностью сосредоточилась на бое.

Ближе к обеду златовласая красавица проснулась первой и, сладко потянувшись, опрометчиво улеглась на спину. Боль в нижней части спины немедленно дала о себе знать. Обиженная Титания приуныла. Оберон и на самом деле оказался зол и выпорол её по-настоящему. Но всё-таки она не удержалась и коснулась его щеки.

– Милый, ты спишь?

– Да, – сонно пробормотал Оберон и, пытаясь уйти от разговора, с головой нырнул под одеяло. Фокус не удался. Впрочем, как всегда.

– Милый! Вообще-то я приходила по делу…

– Успокойся, Титания. Я всё знаю. При всём желании мальчишкам не удастся подраться. В составе нашего посольства Лайтиэль уже пересёк границу Морского королевства.

– Скрытный паршивец! Что ж ты сразу мне не сказал и заставил столько времени нервничать? – рассерженная королева, охнув, села на кровати.

Снисходительно улыбаясь, Оберон притянул жену к себе и заглянул в любимые зелёные глаза, сверкающие скрытым гневом.

– Злишься? Сама виновата. Это ещё большой вопрос кто из нас больше скрытничает, милейшая интриганка. Ну, как? Убрать следы наших развлечений?

– Не наших, а твоих, – сердито буркнула Титания, потирая покрасневшие запястья.

– А ты не давай повода, – спокойно отозвался Оберон, с помощью магии убирая следы своей экзекуции с совершенного тела жены. – Итак, кто такой Диамант и как тебе удалось сойтись накоротке с самим Свидетелем?

Красавица виновато опустила ресницы под его вопрошающим взглядом, и синие глаза потемнели от бушующего гнева. Она испуганно вздрогнула, поняв, что заигралась. С эльфийским королём шутки были плохи. За личиной изнеженного ленивца крылся железный характер.

– Прости, моя любовь! – поспешно воскликнула Титания и сердито добавила: – Оберон, не будь большим дураком, чем ты есть! Как я могу изменять тебе со Свидетелем? Просто ещё в детстве я подружилась с Диамантом. После гибели отца запертая мачехой в четырёх стенах я потихоньку сходила с ума, и этот дух пришёл мне на помощь. Чтобы отвлечь от самоубийственных мыслей, он часами вел со мной занимательные беседы, а потом посоветовал как сбежать. Если бы не Диамант, мы бы никогда не встретились. Скорей всего при королевском дворе вскоре после гибели отца сообщили бы и о гибели его единственной наследницы из рода ар-Ниарид.

Эльфийский король до боли сжал жену в объятиях, и перед его глазами промелькнула их первая встреча.

Оборванная чумазая девчонка заступила дорогу одинокому путнику и, угрожая оружием, нагло потребовала кошелёк. В то время Оберон любил инкогнито побродить по дорогам королевства, утомлённый дворцовыми церемониями и нелюбимой женой. Особенно его донимали бесконечное нытьё дражайшей половины и вечные требования благ для её многочисленных родственников. Вообще, знатный род и плодовитость были единственными достоинствами высокородной Рамимэль ар-Туанева. Причем особенно ценилось последнее качество. В эльфийских семьях дети рождались крайне редко.

Поначалу Оберон хотел как следует всыпать юной мародёрке, но нечаянно заглянул в её задорное личико и утонул в зелёных глазах. Очарованный, он поднял руки, сдаваясь на милость победительницы. Не удовольствовавшись кошельком, девушка смерила его презрительным взглядом и, наставив меч, заявила, что такой трус заслуживает только участи раба. Забавляясь, он долго терпел её выходки в роли невольника, но однажды под настроение быстро показал кто из них хозяин положения.

Со сменой ролей Титания смирилась далеко не сразу, но она всегда была человеком чести и, проиграв бой, неукоснительно придерживалась условий оговоренной сделки. По ним уже сама девушка отошла в рабство на год, но как бы она не злилась на капризы избалованного красавца, во время совместного путешествия она ни разу не пробовала от него сбежать. Правда, она не подозревала, что это невозможно. Внешне Оберон не удерживал свою спутницу и частенько бросал в пути, но он сразу же поставил на ней магическую метку и приказал охране не спускать с неё глаз. Потому многочисленные соглядатаи в различных обличиях отслеживали каждый её шаг.

Зато осознав с кем, имеет дело, вольнолюбивая девушка немедленно рванулась на волю, но было поздно. Бунтуя, она неоднократно сбегала из дворца, но пойманная в ловушку собственным сердцем, всегда неизменно возвращалась, если её не сразу отлавливала вездесущая охрана эльфийского владыки.

После длительного боя с многочисленной роднёй и сторонниками высокородной Рамимэль ар-Туанева, Оберон смог развестись с нелюбимой женой и без промедления объявил о новой женитьбе. Впервые в их роду эльфийский король дал выбор своей невесте – свобода или замужество. В течение месяца Титания должна была сама решить, хочет ли она становиться королевой или нет. Проклиная себя за дурацкий каприз, Оберон не выдержал ожидания и смылся из дворца. Стеная, он скрывался сначала в лаборатории, но после нескольких неудачных магических опытов, получил довольно серьёзные травмы и отправился отлёживаться в гарем, где целыми днями только тем и занимался, что жаловался наложницам на свою тяжёлую участь. Когда срок ожидания подошёл к концу, то изведённые им красавицы и придворные с не меньшим нетерпением ожидали, чем кончится дело.

С бьющимся сердцем взволнованный король переступил границу портала, ведущего в покои Титании, и еле успел уклониться от меча. Скрутив буянку, он отобрал её многочисленное вооружение, и тогда разъярённая невеста набросилась на него с кулаками.

– Негодяй! Так-то ты дожидаешься моего решения! Решил на досуге перетрахать весь гарем? Иди ты к рогатому! Я говорю «нет»!

Когда напуганный Оберон решил плюнуть на своё обещание и во что бы то ни стало удержать девушку, та не выдержала характера и, к его великому облегчению, разрыдалась у него на груди. Сутки непрерывных заверений в своей любви и угроза навсегда покинуть эльфийский престол с широчайшей оглаской по чьей вине сделали своё дело, Титания сменила гнев на милость.

Правда, и потом своевольная девчонка в качестве королевы стоила Оберону кучи нервов. В течение ряда лет ему пришлось прилагать неимоверные усилия, чтобы не прибить её под горячую руку.

Синие глаза эльфийского короля увлажнились, и он нежно поцеловал жену.

– Несмотря ни на что, я по-прежнему люблю тебя, Титания.

Королева смерила мужа насторожённым взглядом.

– Это ты к чему?

Оберон хихикнул и беспечно сказал:

– Вспомнил былое. Как-то всё забываю сказать, когда ты ответила мне «нет» я чуть не умер, и с горя решил податься в барды. Не знаю, что бы было, не согласись ты, в конце концов, стать моей женой.

Теперь уже зелёные глаза засияли ответным теплом.

– Дорогой, я тоже тебя люблю, но иногда очень хочется тебя убить за мерзкие выходки. Особенно, когда ты злишься и распускаешь руки!

– Это вынужденная мера, дорогая. Потому что в тебе по-прежнему больше упрямства, чем здравого смысла. Мягких увещеваний ты не понимаешь, принимая их за слабость. Вот и приходится держать марку при помощи ремня и плётки. Ну-ка, рассказывай, что ты задумала в отношении ведьмы. Я хочу знать подробности.

Скептически выслушав горячую речь жены в защиту идеи по соединению тела эльфийки и души смертной ведьмы Оберон всё же позволил себя уломать. Правда, он заранее оговорил, что согласен на эксперимент, только в том случае, если он будет проведён в его присутствии, и он лично проверит, что из этого вышло. Заявив, что не желает подсунуть сыну голема в качестве невесты.

С тех пор для ведьмочки начались тяжёлые дни. Взятая в оборот эльфийской королевой отныне она спала редкими урывками. День и ночь несчастную девчонку безжалостно дрессировали, вбивая в одночасье ту премудрость, которую эльфийские высокородные девицы постигают в течение многих десятилетий, если не столетий.

Вначале Аталиса редкий день не плакала от ярости и унижения. При всём своём обаянии Титания могла быть ядовитее василиска. Она приставила к ведьмочке множество наставниц и ежедневно лично проверяла её успехи. Переучиваться пришлось всему: выражению лица в разных ситуациях и обществе, движениям, речи, разрешённой работе и даже колдовству. Приёмы, принятые у ведьм, эльфы презирали и высокородная наставница, приставленная к ней, до крови исхлестала девчонке руки за то, что она колдовала по привычке. В принципе они разнились не очень сильно, но в каждом действии эльфийской девы на первое место ставилась утончённость и традиционный ритуал. Их оказалось превеликое множество, и они были разработаны буквально на каждый случай жизни. Озлобленная девчонка немедленно поинтересовалась у сентау наставницы, есть ли специальный ритуал для умирания. Оказалось, что есть, причём, не один, а множество, предусмотренные для разных случаев и слоёв общества.

Особенно ведьмочке доставалось за невнимательность. Заворожённая новизной, поначалу она увлеклась некоторыми предметами и с головой уходила в их изучение, но от этого её быстро отучили. Как только одна из наставниц замечала, что девчонка не слушает, всё ещё не переключившись с интересного предмета, то тут же нещадно хлестала её по рукам. Когда на них не осталось живого места, страдать пришлось ногам. Но однажды прошла пора, когда забитая до отказа голова наотрез отказалась принимать новые сведения и, ведьмочка с тупым выражением на лице тоскливо смотрела вдаль, никак не реагируя на удары раздосадованных наставниц.

Титания смилостивилась над девчонкой и, решив, что после трёх месяцев непрерывных занятий ей нужен активный отдых, потащила её с собой на охоту. Вооружённые луками, они шли по волшебному лесу, но еле держащаяся на ногах ведьмочка не замечала его красот. Понемногу отстав от прекрасной воительницы, она заползла под ветви огромной раскидистой ели и немедленно уснула мертвецким сном. Крошечная фея, охраняя её, привычно примостилась в растрепанных рыжих прядях. Вскоре Титания заглянула к ним и улыбнулась.

«Справишься, Селина? Я хочу немного поохотиться. В кои-то веки мне повезло вырваться из дворца без кучи охраны».

«Не сомневайтесь, Ваше Величество! Разве я Вас когда-нибудь подводила?»

«Девочка, ты одна из моих лучших слуг!»

Как только эльфийская королева исчезла в сумрачном лесу, преследуя красавца-оленя, сонная ведьмочка приоткрыла один глаз и радостно улыбнулась при виде феи. «Слава богам, Селина, с тобой всё в порядке! Я страшно переживала, боясь, что тебя накажут. Спасибо, что спасла меня из болота». Селина звонко засмеялась. «Дурочка! Я это сделала по долгу службы, и ты ничем мне не обязана».

«Наплевать! Главное ты это сделала и, значит, заслужила мою сердечную благодарность», – убеждённо сообщила ей ведьмочка и, свернувшись в клубочек, мгновенно заснула.

«Глупый смертный ребёнок!» – вздохнула фея и, рассыпая в воздухе золотую пыль, зависла перед её лицом. «Ладно, чем-то ты тронула моё сердце. Наверно, непроходимой глупостью». Волшебная палочка коснулась мягкого мха, и теплое одеяло укрыло спящую ведьмочку. Завернувшись в него, она счастливо улыбнулась.

Спустя некоторое время под полог ели заглянул Лесной король и, призывая к молчанию, приложил палец к губам.

«Ты свободна, Селина. Я сам присмотрю за Аталисой»

Словно почувствовав его присутствие, а, может, так и было на самом деле, ведьмочка подняла ресницы и, заглянув в зёленые глаза, лежащего рядом Лесного короля, засветилась от счастья.

– Раэтиэль! – она заплакала, уткнувшись ему в грудь.

Немного помедлив, эльф коснулся рыжей прядки и, не выдержав, зарылся в её волосы. В них ещё сохранился привычный запах лекарственных трав и его любимой кошачьей мяты. На память сразу же пришла их безмятежная жизнь в домике Аталисы. Свежие сливки по утрам и полный душевный покой, когда он в кошачьем обличье, примостившись на её коленях, блаженно жмурил глаза и довольно мурлыкал. Эльф улыбнулся. Но вглядевшись в страшно осунувшееся лицо ведьмочки, побледневшее до синевы, он расстроился. «Куда только мама смотрит! Если в Аталису такими темпами будут вбивать науку, она рискует не дожить до родов и, следовательно, до переселения в новое тело». Поднеся её руку к губам, он с недоверием уставился на множество уродливых шрамов, испещривших кожу.

– Это ещё что такое? Кто посмел тебя наказывать без моего разрешения? – с яростью прошипел Лесной король и, подхватив молчащую девчонку на руки, взвился в небо. Хмурый как грозовая туча он ворвался в покои матери. Титания подняла голову от искусной вышивки и с досадой посмотрела на сына.

– Раэтиэль, я понимаю, что этикет писан не для тебя, но не мог бы проявлять хоть немного уважения к матери, если не уважаешь меня как королеву…

– Кто тебе разрешил так обходиться с моей собственностью? – перебил её Лесной король. – Я немедленно забираю Аталису к себе в Майоллиоран!

Поставив ведьмочку на ноги, он обвиняющим жестом ткнул её ладонь под нос матери. Титания уколола палец иголкой и недовольно поморщилась.

– Смотри, что ты натворил! Я испачкала кровью почти законченную вышивку и теперь её придётся выбросить.

– Мама! – взвился Лесной король.

– Что мама? Я уже двести семьдесят лет как мама… – вызывающе проговорила Титания, покосившись на сына.

– Какой ужас! – не выдержала ведьмочка, у неё не укладывалось в голове, что эльфы живут не одну тысячу лет.

Мать и сын с одинаковой укоризной в зелёных глазах посмотрели на рыжую девчонку и, она прикусила губу, поняв, что непозволительно нарушила этикет.

– Извините, ваши величества, – покаянно пробормотала ведьмочка и, спохватившись, неуклюже присела в книксене, её беременность уже явно была заметна.

– Вот! Ты же видишь, что она не тянет даже на более или менее приличную горожанку, не говоря уж о знатной леди! – торжествующая королева вскочила на ноги. – Раэтиэль, я понимаю тебе жалко девочку! Но кто тебя пожалеет, сын, если своим невежеством и неуклюжестью она будет позорить тебя на каждом шагу?

Недоумевающая ведьмочка переводила взгляд с одного сердитого лица на другое, не понимая, о чём идёт речь. Лесной король это заметил.

– Неужели ты не сказала Аталисе, почему над ней так издеваются? – недоверчиво воскликнул он.

– Зачем? – надменно выпрямившись, холодно отозвалась эльфийская королева. – Она смертная и я не обязана перед ней отчитываться. Раэтиэль, ты слишком молод и потому слишком близко всё принимаешь к сердцу, – выражение её лица смягчилось, и она спокойно добавила: – Успокойся, за состоянием здоровья девочки присматривает мой личный врач. Поверь, сын, я сама заинтересована, чтобы она дотянула до родов.

«Но не более», – грустно закончила её мысль ведьмочка. Больше ничего интересного она не услышала, потому что мать и сын заговорили на высокоэльфийском, азы которого давались ей с большим трудом. Забыв о ней, они ещё долго спорили, но победа осталась за королевой. В результате сердитый Лесной король, не прощаясь, исчез в портале и в жизни ведьмочки ничего не поменялось. Она по-прежнему осталась под присмотром Титании и больше ни разу до родов не видела Лесного короля. Безжалостная дрессура закончилась только тогда, когда во время занятий у неё отошли воды.

Роды оказались преждевременными, и измученная мать с испугом глянула на слабенького тщедушного младенца. Глядя, как он чуть дышит, она слегка прикоснулась к жаберным щелям, опасаясь, что он не выживет. Думая, что как водному жителю ребёнку нужна вода, она попросила её принести, но служанки сделали вид, что её не слышат. Они вообще исполняли только приказания врача, холодного сероглазого эльфа, который вскоре распорядился унести ребенка.

Со слезами на глазах ведьмочка проводила своего первенца и опустила ресницы. «Вот и всё», – обречённо подумала она, но мысли о смерти не вызвали страха. Омертвевшая душа больше не хотела такой жизни и желала только одного, блаженства забвения.

«Опаздываешь, Раэтиэль. Вдруг я умру, и ты не успеешь разделить тело и душу? Рискуешь лишиться подзарядки для твоей мёртвой невесты».

– О, моя обезьянка освоила кое-что из научного жаргона! Не переживай, ведьма, я не разбрасываюсь ценными вещами, – холодно произнёс Лесной король, шагнув из портала. – Аталиса!

Но измождённая девчонка не открыла глаз, на его повелительный отклик. «Прощай, Раэтиэль, если боги будут милостивы, надеюсь, мы больше не увидимся…», – мысленно сказала она и потеряла сознание.

Стиснув зубы, Лесной король открыл портал и шагнул в лабораторию, где его уже ожидали взволнованные родители. Магический процесс оказался крайне сложным и если бы не Оберон, многоопытный маг и кудесник в одном лице, то вряд ли Лесному королю удалось бы его благополучно завершить.

Круг одиннадцатый

Безрадостные тёмные сновидения удивляли ведьмочку своей блеклостью и какой-то необычной логичностью. Перед внутренним взором представали какие-то незнакомые лица и странные места, иногда сказочно-прекрасные, иногда непереносимо-жуткие. Хуже всего было то, что круговерть отдельных событий повторялись раз за разом, вызывая в душе то отчаяние, то надежду. Аталиса вырвалась из их заколдованного круга, услышав чудесное пение и звонкий смех. Кто-то пощекотал ей нос травинкой и весело воскликнул:

– Просыпайтесь, сентау, пора завтракать! Вы только посмотрите, какое нежное суфле приготовил повар! Он очень старался, зная, что это Ваше любимое блюдо…

Обрадованная ведьмочка села в кровати.

– Селина! – радостно воскликнула она. Спросонья ей показалось, что это шаловливая фея.

Но в комнате не было никого, кроме служанок. Низко кланяясь, они приторно улыбались. «Что это с ними? – удивилась ведьмочка. – Может, их постигла какая-нибудь магическая напасть?.. Ай, да ладно! Пропади они пропадом, это их заботы…». Она обвела глазами роскошную обстановку комнаты и насторожилась, та никак не вязалась с привычными спартанскими условиями, в которых ей приходилось жить в эльфийском дворце. От своих щедрот королева выделила ей небольшую комнатку, в которой раньше держали инвентарь для ухода за её любимыми собачками. В ней помещались только кровать и стол со стулом, да за шторкой скрывалась небольшая душевая с прочими удобствами. Правда, это было совсем рядом с покоями Титании, но такая близость к эльфийской владычице что-то не вызывала в ведьмочке особой гордости.

С возвращением воспоминаний о королеве в памяти вспыхнули картины невыносимой жизни, которую она устроила ведьмочке, и о тяжёлых родах перед кончиной. «Проклятье! Похоже, ещё ничего не кончилось!» Аталиса зажмурилась, ожидая возвращения постоянной слабости в теле, сопровождавшую её в последние месяцы беременности и гнетущей пустоты на душе. Но не было ни того, ни другого. Воспоминания почему-то не вызывали привычной горечи, более того её пьянила беспричинная радость. Она зажмурилась, ничего не понимая. «Наверно, я сплю и вижу сон…»

Пахнуло озоном от возникшего портала, и ведьмочка мгновенно расстроилась. «Н-да, быстро сказка кончилась, уже кто-то явился по мою душу. Убирайтесь! Можете заново забить меня до смерти, но больше я вам не подчинюсь!»

– Аталиса, – позвал ведьмочку ласковый голос Лесного короля, и она с грустью подумала, что уже позабыла, насколько он может быть добрым и участливым. Несмотря на обиду за его предательство, ведьмочка испугалась, что он увидит уродливые шрамы, и поспешно выдернула свою ладонь из его рук. Почувствовав, что к коже вернулась чувствительность, она открыла глаза, и отстранённо поглядела на незнакомые кисти рук в обрамлении пышных кружевных рукавов. «Это ещё что такое?.. Если опыт по оживлению невесты Раэтиэля не удался и я в големе, всё равно разделённые душа и тело теряют свои воспоминания и как младенцы начинают с чистого листа. Ничего не понимаю…» Аталиса с любопытством шевельнула пальцами. «Не чувствую разницы, совсем как мои руки». Она заглянула в лицо Лесному королю и холодно спросила:

– Что со мной? Почему я до сих пор жива?

Вместо ответа он просиял и, выхватив из кровати, порывисто обнял.

– Атуэль! – вырвалось у него, и ведьмочка застыла, охваченная бурей эмоций. Имя бывшей невесты Лесного короля и изнурительная учёба с попыткой в одночасье впихнуть в её голову горы информации нашли своё логическое объяснение.

– Понятно. Выходит, твоя невеста мертвее мёртвого и для меня одолжили её шкурку, – безразлично сказала ведьмочка.

– Умница, соображаешь! – одобрительно воскликнул Лесной король.

Поцелуй не получился. Вывернувшись из его объятий, ведьмочка шустро отскочила в сторону.

– Не подходи! – с яростью выкрикнула она, сверкая глазами.

– Как ты себя чувствуешь?

Обеспокоенный Лесной король сделал шаг в её сторону, и в знак протеста Аталиса выставила перед собой руки.

– Я сказала, не приближайся! – она злобно посмотрела на служанок, затихарившихся по углам как мыши. – Есть хочу! Где мой завтрак?

– Не возражаешь, если я присоединюсь?

Лесного король состроил просящую мину и, смерив его холодным взглядом, ведьмочка неохотно кивнула головой.

– Оставайся, разговор ещё не окончен.

Служанки бросились накрывать на специальный столик для утренних завтраков, – у эльфов не было принято есть в кровати. Повар в сопровождении поварят торжественно водрузил перед ведьмочкой нечто похожее на воздушный сказочный замок, но та наморщила нос.

– Фу, терпеть не могу разукрашенные сопли! Уберите немедленно, – воскликнула она, ударив ложкой по нежному чуду.

С каменным выражением на лице повар унёс разрушенный шедевр, на приготовление которого убил немало времени. Как всякого незаурядного художника его задело пренебрежение ведьмочки и он страшно обиделся. Лесной король засмеялся, решив, что такая вредина гораздо больше ему по нраву, чем страдающая влюблённая курица. Вскоре он почти забыл об Аталисе и не сводил с воздушной красавицы влюблённых глаз. Каждый жест девушки воскрешал в его памяти счастливое время, проведённое с Атуэль. У ведьмочки упало сердце. Иллюзий не осталось, когда Лесной король вскочил на ноги и, поймав в объятия, подвёл её к зеркалу.

– Моя хорошая, в мире фейри по-прежнему никто не сравнится с тобой красотой!

– Да, очень красивая эльфийка, – холодно уронила ведьмочка и, вывернувшись из его рук, приказала служанкам: – Принесите моего сына.

Они растерянно поглядели на принца. Нетерпеливым жестом тот приказал выполнить её пожелание. Вскоре одна из служанок вернулась в сопровождении кормилицы с ребенком, завёрнутым в тонкие пелёнки. Сияющая Аталиса бережно прижала сына к груди «Солнышко!» В ответ на её радость ребёнок открыл глаза, и его личико скривилось в бессмысленной улыбке, сразу же напомнив Альфея в состоянии безумия. Она испуганно посмотрела на Лесного короля.

– Раэтиэль, с Люцифером всё в порядке?

Тот успокоительно улыбнулся.

– Не бойся, малыш совершенно здоров. Все младенцы его возраста бессмысленно улыбаются. Они ещё не владеют мимикой. Кстати, пока не зови мальчика Люцифером. Как всякий фейри он получит имя в храме Изначальных на церемонии посвящения.

– Нет смысла, боги уже назвали его имя.

– Аталиса, ты же знаешь, что сначала нужно дать истинное имя. Вот поэтому мальчика никак нельзя называть. Иначе светское имя станет истинным, и он будет уязвим для колдовства.

– Хорошо, – не стала спорить ведьмочка, уверенная в душе, что Люцифер это истинное имя ребёнка и на него будет невозможно повлиять колдовством. Она присмотрелась к сыну. Кровь фейри дала о себе знать и синеглазый малыш с забавным бело-голубым пушком на голове за те дни, что они были в разлуке, значительно окреп, а жаберные щели исчезли, оставив на шее чуть видимые полоски. «Слава богам!» Малыш недовольно скривился и зачмокал губами. С большим сожалением Аталиса отдала его кормилице и та, повинуясь знаку Лесного короля, исчезла из комнаты, а следом за ней потянулись остальные служанки. Они остались одни. Ведьмочка двинулась к гардеробной, собираясь сменить роскошную ночную рубашку на утренний наряд, но дорогу ей заступил Лесной король. Встав вплотную, он взял её за руки и пытливо заглянул в лицо.

– Аталиса, что тебя смущает? Мы же вместе как ты и хотела.

– Дело не во мне, Раэтиэль. Скажи честно, кого ты видишь в этом облике? Свою ненаглядную невесту или смертную дурочку, что имела глупость влюбиться в тебя без памяти? – спросила она и с отстранённым любопытством вгляделась в его лицо.

– Разве что-то поменялось?

Красавица-эльфийка долго молчала, а затем подняла глаза, опушённые огромными веерами ресниц. С ледяной улыбкой на совершенных губах, она бесстрастно сказала:

– О, да, мой принц, с некоторых пор всё изменилось.

Глядя на замкнутое выражение такого родного и знакомого до мельчайших чёрточек родное лицо, Лесной король неуютно поёжился. Чувствовало его сердце, что он вляпался в непростую историю, согласившись на переселение души ведьмочки в тело Атуэль. «Лучше бы они обе умерли!» – сердито подумал он.

– Что ты хочешь сказать?

– Зависит от того, что Вы хотите…

– Ты знаешь, – сердито буркнул Лесной король.

– Неужели моей любви? – слегка улыбнувшись, спросила красавица-эльфийка. С озадаченным выражением на личике, она прислушалась к себе, и виновато развела руками. – Увы! Это невозможно, мой принц. Должна Вас огорчить, к великому прискорбию ведьма Аталиса всё же умерла вместе со своей несчастной любовью. Она осталась в её сердце, которое перестало биться, а у меня осталась лишь её память. С эльфийкой Атуэль и того хуже, она не существует целую вечность, и у меня нет не только её чувств, но даже воспоминаний.

Удар оказался сильным. В смятении Лесной король отшатнулся от жестокосердной красавицы, но быстро взял себя в руки и недоверчиво улыбнулся.

– Это невозможно. Нечестно играешь, моя хорошая! Не придумывай, Аталиса, я знаю, что ты это ты.

– Ошибаетесь, Ваше Высочество, – с сочувственным выражением на лице прекрасная эльфийка коснулась рукава его камзола. – Поймите, мой принц, я это не они. Сожалею, но чувства Аталисы и Атуэль мне совершенно неведомы.

– Ты лжешь!

– Нет смысла. Поверьте и смиритесь, Ваше Высочество. Любовь обеих умерла и вряд ли воскреснет.

– Посмотрим! – прошипел выведенный из себя Лесной король и, не прощаясь, шагнул в открывшийся портал.

Титанию он нашёл на конюшне. В окружении опытных доезжачих она принимала роды у молодой драконихи. Из желтых глаз рептилии градом катились крупные слёды и, мелко подрагивая зелёной шкурой, она со страхом и надеждой смотрела на любимую хозяйку. Периодически она тихонько ревела на низкой ноте, но так что закладывало уши. Как могла Титания пыталась утешить дракониху, и ласково приговаривая, гладила её по беспомощно обвисшему крылу. При виде сына на лице королевы появилась сильнейшая досада. Нетерпеливым жестом она велела ему ждать и не отвлекать от дела, пока она освободится. Недовольный Лесной король смерил мать сердитым взглядом и снова шагнул в портал.

Эльфийский владыка оказался более гостеприимен. При виде внезапно возникшей арки портала в его руке мгновенно возник магический снаряд, но признав сына, он мгновенно успокоился и постарался не выдать своего удивления. С ленивой грацией он снова взял в руки причудливый музыкальный инструмент и снисходительно махнул неожиданному посетителю в сторону дивана. Немного поколебавшись, Лесной король принял его приглашение.

Больше не обращая на него внимания, Оберон коснулся струн и римейра, родственница семиструнной гитары отозвалась нежным серебряным плачем. В нетерпении Лесной король подался к отцу, но тот приложил палец к губам, призывая его к молчанию. С отсутствующим видом эльфийский владыка закрыл глаза, и римейра заплакала под его искусными пальцами, рассказывая о трагичной любви и разлуке. Зачарованный бьющими через край чувствами во всей полноте передаваемой виртуозным исполнением Лесной король забыл обо всем на свете. Страстная, полная неги волшебная мелодия не сразу выпустила его из своего плена, и он очнулся лишь тогда, когда Оберон уже отложил в сторону римейру и вопросительно воззрился в его потрясённоё лицо.

Уйдя в прошлое, Раэтиэль виновато улыбнулся. Он знал, что отец всегда ему рад, но до сих пор ему было тяжело переступить через юношескую предвзятость. В раннем детстве он обожал Оберона, но став подростком начал его избегать. Благодаря воинственной матери мальчик начитался и насмотрелся про храбрых эльфийских героев с луками и мечами наперевес, а изнеженный красавец-отец, предпочитающий научные исследования и искусство героическим битвам, никак не подходил под описание героев славных эпосов. Как правило, ими были отважные суровые воины, и самолюбивого подростка жутко бесило пристрастие Оберона к пению и игре на музыкальных инструментах. Особенно он ненавидел томный вид отца и его причудливые наряды с воздушными кружевами.