Текст книги "Мир богов (СИ)"

Автор книги: Светлана Борисова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 25 страниц)

Пролетел феникс, возвещающий начало нового дня, и из-за горизонта показалось солнце. На улице было ещё росно и свежо. Воздух был такой чистый, что им было не надышаться. «Господи, как же хорошо!» – я улыбнулась, сообразив, что обращение вполне по адресу. Правда, несколько странно, что здесь не действует магия. Вот у индийских богов она совершенно точно работала… хотя кто знает. Ведь со мной почти постоянно был Шива, а он один из Тримурти, пантеона верховных богов, которым, как всякой власти, законы не писаны.

Страшно зевая, я направилась было к туалету, и тут увидела старичка, бредущего по тропинке. В руках он держал расписные деревянные сундучки – точно такие же, что уже стояли у нас, мы их ещё приспособили под табуретки. Дашка сказала, что в этих сундучках нам принесли еду, правда, ни она, ни Эдик не видели, кто именно это был.

При виде меня старичок остановился и, поставив свою ношу, низко поклонился.

– Мира и добра вам, такота-дота!

– Доброе утро… – я вопросительно посмотрела на старичка. – Извините, не знаю вашего имени.

– Юйту[2], госпожа, – ответил он и, подняв голову, лукаво улыбнулся. – Не помните? А ведь мы уже встречались.

«Да?» – удивилась я и присмотрелась к старичку. Маленький, худенький, седые волосы белы как свежевыпавший снег. В общем, старичок как старичок, лет эдак семидесяти на вид. Вот только кожа на лице слишком гладкая для его возраста, но у азиатов такое часто встречается. Кстати, это был первый тип с ярко выраженной восточной внешностью, который мне здесь встретился. У некоторых стражей, что сопровождали нас, тоже были раскосые глаза и смуглая кожа, но они больше походили на индейцев, чем на монголов или китайцев.

– Прошу прощения, но я вас не помню.

– Это вы простите, госпожа, что с утра задаю вам дурацкие загадки, – снова улыбнулся старичок и… превратился в зайца.

Перед глазами сразу же промелькнула принцесса Серинити, затем луна и резвящийся косой, ошалело скачущий по её поверхности.

– Лунный заяц! – воскликнула я, удивлённая тем, что мой бред ожил.

– Он самый, – Лунный заяц вернул себе человеческий облик и снова склонился в низком поклоне. – Спасибо, госпожа, что пожалели старика и дали передохнуть.

– Да не за что! – смутилась я, припомнив свой нелестный комментарий, когда Лунный заяц швырнул в меня горсть молотой корицы.

Юйту издал смешок и выпрямился. Порывшись в своём белоснежном одеянии, он протянул руку и вложил в мою ладонь небольшую вещицу. Прохладные пальчики продолжали держать меня за руку, не давая посмотреть, что это такое, но, судя по ощущениям, это была цепочка и нечто гладкое и каменное.

– Такота-дота, это мой вам подарок. Используйте его только тогда, когда будет стоять вопрос жизни и смерти. Хорошо? Я ничего не обещаю, но, возможно, он сумеет выручить вас из беды.

Стоило мне поблагодарить Лунного зайца, как он тут же исчез, будто его и не было. Лишь оставленная еда и подарок говорили, что он мне не пригрезился. Я разжала пальцы – это была золотая цепочка с подвеской в форме крошечной нефритовой ступки, запечатанная сверху крошечным золотым пестиком. Уверена, что там коричный порошок, дарующий бессмертие. Что ж, учитывая обстоятельства, это ценный дар. Кто знает, что ждёт нас впереди.

Я надела кулон на шею и подхватила сундучки, принесённые Юйту. «Ура, завтрак на подходе!» – обрадовался Эдик, когда я пинком распахнула двери и вошла внутрь. Он скатился с кровати и взял у меня судки с едой, после чего я с чувством исполненного долга наконец-то добрела до уличного туалета, а затем от души поплескалась под умывальником. Заплетя волосы в косу, я потянулась к цветку, выглядывающему из высокой травы. Пышный и нежно-розовый, он походил на миниатюрный пион.

Прежде чем сорвать приглянувшийся цветок, я на всякий случай оглядела его внутренность – слава богу, никаких крылатых девчонок там не было, и я с чистой совестью воткнула его себе в волосы.

По возвращении во дворец, выяснилось, что Алекс с Дашкой по-прежнему дрыхнут, а Эдик ждёт меня, чтобы вместе поесть.

Стараясь не особо греметь посудой, мы уселись за стол и сони, как водится, сразу же проснулись. Впрочем, из судков с едой пахло так соблазнительно, что даже мёртвый восстал бы из гроба. Кухня Золотого императора была проще, чем у Тримурти, но также изобиловала мясом, в основном бараниной. «Видимо, здесь тоже отдают предпочтение жертвенным овцам», – насмешливо подумала я и украдкой вздохнула при воспоминании о Шиве. Что ни говори, а он лучший в постели, но об этом кое-кому знать совсем не обязательно.

После завтрака Алекс отправился досыпать, а Дашка и Эдик потащили меня к месту, где они посадили росток «баобаба». Вопреки опасениям, он нашёлся без труда.

Сюрприз! Растительный хищник не просто чувствовал себя великолепно – за ночь он успел укорениться и вырасти на целую ладонь. В целом я порадовалась за малявку, но при этом забеспокоилась, что скажут хозяева, когда обнаружат в своих райских кущах кровожадного подкидыша. С другой стороны, нужно же им хоть чем-то отомстить после вчерашнего нападения. К тому же, если «баобаб» отловит и съест вчерашних тварей, то лично я нисколько не расстроюсь. Главное, чтобы он не слопал Юйту, если тот вздумает перекинуться в зайца. Нужно будет предупредить его, когда он снова принесёт нам еду. Конечно, если он ещё придёт. Такое ощущение, что доставка еды не входит в непосредственные обязанности Лунного зайца.

Некоторое время мы слонялись по окрестностям дворца. Вслед за Эдиком и Дашкой я залезла в парочку павильонов и, обнаружив там только змей и пауков, оставила это занятие ребятне, загоревшейся исследовательским пылом.

Наедине с собой я заскучала. Делать было абсолютно нечего. Развлечений никаких – ни тебе интернета, ни зомбоящика на худой конец. Я навернула пару кругов вокруг нашего пристанища и, войдя внутрь, прилегла рядом с Алексом. Как и ожидалось, он сразу же проснулся и подмял меня под себя. Надеюсь, ребятня не слышала нашего бурного секс-рока. Настроение поднялось, но затем вновь вернулась скука. Секс – кратковременное удовольствие и лишь идиоты путают его со смыслом жизни.

– Эй, Алекс! Хватит уже дрыхнуть! Давай ты со мной позанимаешься.

– Отстань! Я уже достаточно тобой позанимался.

– Я имею в виду фехтование.

– Не-а! Иди погуляй, пока я сплю.

– Я уже погуляла.

– Тогда займись чем-нибудь.

– Чем?

– Я откуда знаю! – раздражённо пробурчал Алекс и, зевнув, отвернулся от меня. – Если делать нечего, поди постирай мне портки.

– Размечтался!

– Тогда займись, чем все бабы занимаются.

Ладно! Я выбралась из кровати и приступила к планомерному обыску дворца. За одной из раздвижных панелей стоял сундук, но не с сокровищами, а с одеждой. Помимо повседневных шмоток там лежали нарядные платья, как потом выяснилось, сшитые точно по моему размеру. Интереса ради я вытащила одно из них и приложила его к себе. Даже не знаю, чем мне приглянулся розовый наряд, возможно, из-за цветка в волосах.

– Ну, как я тебе? – спросила я, повернувшись к Алексу, и тот наморщил лоб.

– Как эта… ну, такие длинные и тощие. Игрушки для мелких дурочек… А, вспомнил! Как безмозглая Барби!

– Вот спасибо!

– Всегда пожалуйста, – Алекс усмехнулся. – Ирка, хватит голой шляться, ты провоцируешь мой лингам.

– Гляди-ка, запомнил! И вообще, твой словарный запас растёт не по дням, а по часам. Глядишь, ещё немного и я сделаю из тебя приличного человека.

– По-твоему, я необразованное быдло? – разобиделся он. – Между прочим, у меня диплом имеется, о высшем образовании, и, между прочим, не халявный. И вообще, я побольше твоего знаю и умею.

– Не сомневаюсь. Ведь ты по натуре дракон. Это означает, что ты жаден до денег и власти, а их не добиться одними амбициями. Чтобы подняться, да ещё с низов, нужен ум, изворотливость и немалые знания. Уверена, что твоя семья процветает благодаря тебе.

– Тогда какого… ты постоянно наезжаешь на меня? – со вздохом проговорил Алекс и снова растянулся на кровати.

– Потому что ты настолько сросся со старой шкурой, что тебе уже не комфортно без неё… – я подошла к очередной стенной панели и попробовала её отодвинуть. – Отсюда мат и бандитские замашки, – закончила я свою мысль и направилась к столу, чтобы взять нож.

– Откуда тебе знать? Может, за бандитской шкурой ничего нет и это истинный я? – с ленивой насмешкой парировал Алекс. Улегшись на бок, он с интересом наблюдал за моими перемещениями.

За панелью ничего не было, если не считать дохлых пауков и стайки вполне себе живой моли, и я вернулась к найденному сундуку с одеждой.

– Не исключено, – рассеяно ответила я и подняла крышку сундука. – Будет жаль, если я ошиблась и приняла булыжник за золото.

– Твою мать!.. Думаешь, ты сокровище? – снова разозлился Алекс. – Ладно, была бы порядочная баба, так нет! Раздвигаешь ноги перед каждым, стоит только пальцем поманить!

– И что с того? Если тебя это задевает, то я тебя не неволю. Спи с порядочными.

– Да все вы бабы порядочные б…!

– Если все, тогда вообще не понимаю, чего ты возмущаешься? Или начитался книжонок, где крутые герои пачками трахают трепетных девственниц? Савенков, будь уж реалистом, хватит витать в облаках.

– Опять завела свою учительскую шарманку!

Алекс нырнул под одеяло, а я склонилась над сундуком, чтобы выбрать себе подходящую рубашку и брюки. Именно в этот момент к нам заявились гости.

Позади кто-то издал мелодичный смешок и я, не торопясь, надела первое попавшееся платье и лишь потом обернулась.

У дверей, плечом к плечу, стояли две девицы и во все глаза таращились на меня, причём та, что в зелёном платье, смотрела с весёлым изумлением, а зараза в синем с плохо скрываемым презрением. Чем-то их лица и особенно цветовая гамма были мне знакомы и я, поднапрягшись, вспомнила двух роскошных куриц, что прилетали в мой первый день на Фандоре, точнее ночь. Ну да, точно они! Сидя на людоедском дереве, эти курицы, синяя и зелёная, с точно таким же выражением на птичьих физиях смотрели на меня.

– Что нужно? – вопросила я, решив не миндальничать с незваными гостьями.

– Извините, такота-дота, что врываемся без приглашения, – проговорил трескучий мужской голос, от которого у меня екнуло сердце, и через порог шагнул ещё один гость, принесший с собой ощущение чуда.

[1]Hermitage (фр. яз.) – место уединения

[2] Юйту (кит. яз.) – нефритовый заяц.

Глава 12

День был в самом разгаре. Звонко пели птицы, ярко светило солнце. Двое юных сатиров, маясь от безделья, сидели в тени громадного дерева и с глубокомысленным видом созерцали собственные пупки. Когда их утомило это философское занятие, и они совсем уж было решили отправиться на поиски подруг, с просёлочной дороги донёсся частый перестук копыт.

– Как думаешь, кто это? – спросил один мохнатый бездельник другого.

– Думаю, это наш прекрасный принц с ледяным сердцем. Только его скотина способна носиться по дорогам с такой сумасшедшей скоростью, – лениво отозвался его дружок.

– И то верно!.. О гляди! Какая-то девчонка устроила на него засаду. Вот дурочка! Думает, что её не увидят, если она спрячется за занавесом невидимости.

– Хорошенькая хоть девчонка? – поинтересовался второй сатир, тот, что был повыше ростом.

– Персик! – причмокнул первый сатир. – Так бы и съел! Жаль, что богиня.

– Да? – оживился второй, тот что повыше. – Ну-ка, давай подберёмся поближе и послушаем, о чём они будут говорить.

Сатиры встали и, бесшумно ступая козлиными копытами, подкрались к девушке, стоящей на дороге. Она действительно была необычайно красива.

Поскольку из одежды на красотке были только короткий кожаный лиф и юбка в виде пояса с бахромой, то сатиры при виде её прелестей с неслышным стоном заткнули друг другу рты ладонями. Но их терпение было вознаграждено.

***

Василевс мчался во весь опор, как вдруг он встал на дыбы и с ржанием замолотил воздух копытами. Чтобы не свалиться, Лотико ухватился за поводья и конь, ощутив железные удила, замотал головой. Когда он опустился на все четыре копыта, упряжь и седло вновь исчезли. «Спокойно, Василевс! Не нужно так бурно реагировать!» – Лотико успокаивающе похлопал жеребца по шее и, не глядя по сторонам, спокойно проговорил:

– Выходи! Считаю до трёх. Дальше пеняй на себя.

– Гляди, какие мы все из себя грозные! – язвительно отозвался женский голос и перед мордой Василевса возникла светловолосая амазонка.

На мгновение Лотико замер, приняв её за другую, но тут же понял свою ошибку и с холодным терпением глянул на ту, что как две капли воды походила на Сирин, которая почему-то называла себя Ириной.

Девушка подняла лук и, натянув тетиву, нацелила стрелу ему в грудь. «Паф!» – выдохнула она, и Лотико подумалось, что у неё глаза такие же синие, как у сестры, а ещё он подумал, что они уже давно знакомы, но он заметил это только сейчас. Вот только их взгляд ничего не будил в его сердце.

Бог любви соскочил с коня и слегка поклонился.

– Ваше высочество! Вот уж не ожидал встретить вас в такой глуши.

– А ты, рогатый, не слишком-то вежлив, – процедила девушка и нацелила стрелу ему в пах. – Наверное, думаешь, что переспать с этой смертной дрянью, то же самое, что переспать со мной?

– Ну что вы, ваше высочество! Даже в мыслях не было, – Лотико холодно глянул на богиню из дома могущественного Золотого императора. – У вас ко мне дело или вы остановили меня, чтобы поболтать о вашей сестре?

– Да, как ты смеешь называть это ничтожество моей сестрой?! – прошипела Алконост.

– Почему нет? По факту Сирин вам сестра.

– Ты смеешь мне возражать? – окончательно разозлилась девушка, и Лотико поймал пущенную в него стрелу.

– Что-то вы чересчур вспыльчивы для светлой богини, – заметил он небрежным тоном. Он стиснул пальцы, и стрела рассыпалась прахом. – Если это всё, что вы хотели сказать, то я с вашего разрешения, пожалуй, поеду.

– Стой, ничтожный сатир! Как смел ты ей помогать? – с яростью выкрикнула Алконост, схватив его за руку. – Что такого есть в этой дряни, что вы все идёте у неё на поводу? Ты, Шива и даже мой отец? Отвечай, мерзавец!

– Вам всё равно не понять, – по-прежнему спокойно сказал Лотико и взлетел на спину коня. – Прощайте, ваше высочество, и постарайтесь впредь не прибегать к моим услугам.

– Я призову, и ты явишься! – выкрикнула Алконост, и её глаза злобно сверкнули, что, в общем-то, не сулило ничего хорошего.

– Что ж, попытайтесь, – последовал хладнокровный ответ.

– Только попробуй не явиться на мой зов, и я прибью твою шкуру на воротах моего дворца!.. Повешу вместе со шкурой твоего козлоногого папеньки и твоей шлюшки-маменьки!

Лотико было сложно вывести из себя, тем не менее Алконост это удалось. В тот же миг бог любви, преобразившийся в Антероса, оказался рядом с ней и взял её за горло.

– Ваше высочество, я многое спускал вам с рук, но вы, похоже, не цените моей доброты, – произнёс он чарующе-ласковым голосом.

– Лотико!.. Я сказала со злости!.. Прости, я не хотела тебя обидеть! – выдавила задыхающаяся Алконост, и бог любви отшвырнул её от себя.

Когда он, смерив её презрительным взглядом, хлестнул коня и исчез, несчастная богиня-амазонка отшвырнула лук и, упав ничком на землю, бурно разрыдалась.

Двое сатиров, что прятались в кустах, шкодно переглянулись и оскалили в улыбке острые зубы. «Развлечёмся?» – тихо спросил тот, что был повыше, и другой согласно кивнул. Они исчезли, чтобы вновь появиться на дороге, по которой ускакал Лотико. Один из сатиров превратился в коня, а другой в бога любви и вскочил товарищу на спину.

Алконост, заслышав топот копыт, перестала плакать и с радостной надеждой живо вскочила на ноги. При виде Лотико, несущегося к ней во весь опор, она горделиво выпрямилась. «То-то же! Как будто смертное ничтожество может сравниться с настоящей дочерью Золотого императора», – торжествующе подумала она и без тени сомнений запрыгнула на коня, когда Лотико протянул к ней руку.

Сатиры привезли принцессу в лесную чащу, и поддельный бог любви так заморочил ей голову, что она, упиваясь его льстивыми речами, была уже готова отдаться обманщику.

Случись сатиру овладеть ею и над заносчивой богиней смеялись бы все, кому не лень. Но тут, на счастье Алконост, появилась девушка-дракон и передала ей требование Золотого императора срочно явиться пред его светлые очи. Правда, за спасение чести принцессы Лижен вместо благодарности заработала увесистую пощёчину.

Замешкавшись, девушка-дракон не сразу отправилась вслед за своей госпожой и тут сатиры явили ей себя в истинном облике. Давясь смехом, Лижен смотрела, как они в лицах изображают ухаживания мнимого Лотико и ужимки влюблённой в него Алконост, а затем, спохватившись, понеслась во дворец Золотого императора.

Конечно, как паладин принцессы, девушка-дракон была обязана наказать дерзких сатиров, но, как говорится, кто не пойман, тот не вор; поэтому она лишь пожалела о том, что появилась слишком рано и не дала проказникам довести дело до конца.

***

В отличие от девушки-дракона, сам бог любви после встречи с Алконост пребывал не в столь радужном настроении. Всю дорогу его не оставляли навязчивые мысли о собственной ущербности и оттого он хандрил больше обычного.

По возвращении домой Лотико не передал коня на попечение конюха, а сам повёл его к реке, желая этим оттянуть встречу с матерью. Но ему не повезло. Когда он спустился к реке, выяснилось, что она гуляет по берегу Расомки.

Миссис Фьюстер бросила взгляд на лицо сына, замкнутое больше обычного, и постаралась скрыть огорчение. «Бедный мой мальчик! Ты даришь смертным и богам прекраснейшее из чувств и при этом сам не знаешь, что такое любовь. Всё же несправедливо устроено мироздание!» – посетовала она.

Подойдя к сыну, она с нежностью коснулась его бледной щеки.

– Не устаю любоваться тобой, душа моя! Ведь ты у меня самый красивый из богов.

– Спасибо, мама, но ты преувеличиваешь, – усмехнулся Лотико. – Кое-кто находит, что я лишь немногим лучше сатиров.

– Наверное, тебя снова мучила эта глупая девчонка Алконост? – догадалась миссис Фьюстер. – Как жаль, что бессмертие досталось ей, а не той чудесной девочке, что была у нас. Знаешь, милый, почему-то мне кажется, что Сирин способна совершить невозможное.

– Тогда это было бы чудо из чудес, – с мягкой улыбкой отозвался Лотико, но материнское сердце было не обмануть.

– Дорогой мой! Вот только не нужно отчаиваться! В конце концов, кто сказал, что бог любви не имеет права на любовь?

– Нет, мама, оставь надежду. Твой сын всегда будет либо наивным мальчишкой, который никогда не вырастет, либо взрослым расчётливым подлецом, у которого кусок льда вместо сердца.

– О нет! – в порыве жалости миссис Фьюстер крепко обняла сына. – Я верю, что однажды всё изменится и тот светлый мальчик, что живёт в твоей душе, принесёт тебе счастье.

– Не нужно, мама! – Лотико осторожно высвободился из материнских объятий. – А то я тоже начну себя жалеть, что будет совсем уж глупо. Если подумать, то не так уж мне плохо. Ведь ни одна женщина не может устоять передо мной, будь она богиня или смертная, – улыбнулся бог любви. – Разве не об этом мечтают все мужчины?

«Так-то оно так, да разве количество заменит ту единственную, что предназначена тебе судьбой?» – вздохнула миссис Фьюстер и взяла сына под руку.

– Понимаю, ты хотел побыть один, но что-то мне не хочется обедать в одиночестве. Может, Василевс подождёт, и ты составишь мне компанию за столом?

– Конечно, родная. Разве я могу хоть в чём-то тебе отказать? Ведь вы с отцом дарите мне единственно доступную любовь – сыновью любовь. Кстати, чего-то я давно его не видел. Надеюсь, вы не поругались?

– Ну что ты! Разве с Паном можно поругаться? – воскликнула мисс Фьюстер и её лицо осветилось счастливой улыбкой. – Под предлогом поиска новых мелодий этот непоседа снова бродит по миру и ищет приключений на свой мохнатый зад. Ты же знаешь, как он любит подшучивать над смертными и богами.

– О да! – откликнулся Лотико и с иронией покосился на мать. – Насколько я припоминаю, он подшутил даже над Золотым императором. Правда, довольно неудачно, и ты три дня простояла на коленях у его дворца, вымаливая прощение для отца.

– Что было, то было, – вздохнула миссис Фьюстер. – Кто же знал, что Золотой император попадётся на такую простенькую уловку?

– Действительно, кто же не знает, что Пан обожает вино и групповую любовь? И всё же отцу не стоило спаивать их величество, а затем подсовывать ему поддельных красоток. Представляю, какое было лицо у Золотого императора, когда он обнаружил, что переспал не с нимфами, а с мохноногими сатирами.

– Да уж! – сказала миссис Фьюстер и, не выдержав, засмеялась. – Жаль, что я не видела его лица. Во время аудиенции Золотой император не снимал маску, но рычал аки лев, жаждущий крови, и метался по залу как Аполлон, заполучивший от тебя ту роковую стрелу.

Лотико опустил ресницы, пряча весело заблестевшие глаза.

– Аполлон до сих пор бесится и не может мне простить, что стрела угодила ему не в грудь, а в зад, причём на глазах у всех. В общем-то, я могу понять его расстройство. С той поры он окончательно погряз в мужеложстве и всё по моей вине.

– Да нет в том твоей вины! – запротестовала миссис Фьюстер. – В то время ты был совсем несмышлёнышем, так какой с тебя спрос? – она усмехнулась. – Если честно, то Аполлону досталось за дело. Он хотел твоими руками убрать соперника и заодно посмеяться над Бореем, заставив его, как и Зефира, влюбиться в этого неженку Гиацинта.

– К счастью для дядюшки, Немезида не дремала, и лучезарный получил скорое возмездие, – Лотико улыбнулся. – А может, это была случайность. В детстве я часто мазал по цели. Знаешь, я почти уверен, что в Аполлона моя стрела угодила совершенно случайно.

– Возможно, что так, – согласилась миссис Фьюстер.

Свой скепсис она оставила при себе. Борей приходился ей двоюродным братом и очень баловал племянника. Когда суровый северянин появлялся у них в гостях, он обязательно привозил Лотико какой-нибудь удивительный подарок и рассказывал ему массу занимательных историй. Естественно, что восторженный ребёнок, живущий в её сыне и поныне, очень любил дядю и с нетерпением ждал его появления у них дома. Вот почему миссис Фьюстер была уверена, что Аполлон совершенно не случайно схлопотал стрелу, заставившую его отвернуться от женщин.

Мать и сын уже почти подошли к воротам поместья, и тут перед ними возник небесный посланник. Держа древко императорского штандарта, крылатый воин возвестил, чтобы Лотико жаждет видеть сам Золотой император, причём немедленно.

Миссис Фьюстер с беспокойством посмотрела на сына.

– Что-то мне не нравится этот вызов.

– Не переживай, родная! Всё будет хорошо.

Лотико обнял мать, но она не успокоилась. Волосы на её голове приподнялись и пришли в движение. Небо заметно потемнело и покрылось тучами, вслед за тем задул холодный ветер, постепенно набирающий скорость и мощь. Прежде некрасивое, но обаятельное лицо миссис Фьюстер заострилось и потемнело, а ноги начали превращаться в жуткие птичьи лапы.

Крылатый воин испуганно покосился на неё и на лбу у него выступил пот. Он судорожно сглотнул и намертво вцепился в древко штандарта. При этом пальцы его левой руки сами собой сложились в охранный жест.

На счастье посланника, Лотико хлопнул в ладони и металлические накладки на его перчатках издали протяжный звук, очень похожий на рёв медных труб. Заслышав его, миссис Фьюстер слабо вскрикнула и отпрянула от сына.

– Поросёнок! – проворчала она и с озабоченным видом дотронулась ладонями до лица. – Перья нигде не торчат? – осведомилась она.

– Нет, всё в порядке, – сказал Лотико, и чтобы успокоить её снял перчатки и засунул их за пояс.

– Совершенно незачем было меня пугать, – выговорила ему миссис Фьюстер.

– Прости! – смиренно проговорил он, без малейшего признака раскаяния на лице, и добавил: – Думаю, Золотой император точно не обрадуется, когда узнает, что его посланника разорвали на мелкие кусочки.

Принюхавшись, миссис Фьюстер насмешливо посмотрела на воина, застывшего как изваяние, и тот густо покраснел.

– Вот чего ты пугаешь беднягу? – проговорила она, укоризненно глядя на сына. – А потом говорят, что это мы распространяем зловоние.

– Ну знаешь! Не будь ты моей матерью, я бы тоже тебя боялся, – улыбнулся Лотико, и на лице посланника промелькнуло облегчение.

Взлетев на спину Василевса, бог любви послал матери воздушный поцелуй, а затем повелительно махнул сопровождающему.

– В путь! – приказал он, и крылатый воин сорвался с места с такой скоростью, будто за ним гнались все фурии ада.

Когда оба исчезли в небесной вышине, к миссис Фьюстер подъехал мужчина, восседающий на вороном красавце, который был копией Василевса. Да и сам он, светловолосый и черноглазый, очень походил на Лотико – разве что у него не было рожек на голове.

– Куда это он? – поинтересовался вновь прибывший.

Миссис Фьюстер слегка поморщилась, но больше ничем не выдала своего неудовольствия несвоевременным визитом.

– Прибыл посланник Золотого императора, он зовёт Лотико к себе, – ответила она и, выразительно глянув на мужчину, добавила: – Здравствуй, папа! Давно не виделись.

– Здравствуй, Аэлла! – усмехнулся Хаос и спрыгнул на землю. – В дом пригласишь или как?

– При условии, что ты пообедаешь со мной.

– Ладно, только у меня встречное условие…

– Хорошо, я не буду третировать тебя расспросами. Поедим в мирной семейной обстановке.

– Договорились, – кивнул Хаос.

Он позволил дочери взять его под руку, и она в безмолвном удивлении приподняла бровь.

– Ладно, ладно! Не такой уж я недотрога. Не веришь, спроси у матери, – проворчал Хаос. – Лучше расскажи, как вы тут живёте.

– Что ты имеешь в виду?

– Слухи утверждают, что у тебя гостила Сирин, смертная дочь Золотого императора.

– Я приютила девочку, когда она потеряла сознание от подарка феникса.

Миссис Фьюстер с любопытством покосилась на лицо отца, хранящее непроницаемо-спокойное выражение. Попутно у неё мелькнула мысль, что она уже подзабыла, как много Лотико унаследовал от деда, в том числе его красоту и досадную невосприимчивость к любви.

– Вижу, тебе это не нравится, – забросила она удочку.

– Да, – не стал отрицать Хаос. – Вам не стоило вмешиваться в семейные дела императора.

– Мы и не вмешивались! – запротестовала было миссис Фьюстер и тяжко вздохнула: – Но ты же знаешь Алконост. Дрянная девчонка не даёт Лотико прохода. Не знаю, как ей удалось, но она заставила его поймать Сирин в ловушку Антероса.

Хаос внимательно глянул на лицо дочери и неодобрительно поджал губы.

– Так-так! Неужели смертная девчонка сумела подобрать ключик к его сердцу? – проскрипел он. В отличие от внука у него был невыразительный монотонный голос.

– Вот не знаю… – заколебалась миссис Фьюстер. – Временами кажется что да, но мальчик всё отрицает и говорит, что ничего не изменилось.

– Знаю, ты желаешь сыну только добра. Поверь, Аэлла, будет гораздо лучше, если ты не будешь толкать его на глупости. Лотико ни к чему все эти любовные терзания. Они лишь замутят ему разум, а он и так ступает по тонкому льду. Как мой внук он слишком силён, а Золотой император злопамятен и до сих пор не простил нам, олимпийцам, борьбы за власть. Он только и ждёт, чтобы кто-нибудь из нас оступился, чтобы добить тех, кто ещё остался.

– Сама этого боюсь! – чуть не до слёз расстроилась миссис Фьюстер. – Вдруг император что-то злоумышляет, и наш мальчик попал в беду? – с отчаянием вопросила она и её волосы вновь начали подниматься, а глаза обзавелись внутренним веком.

– Ерунда! Аэлла, перестань нервничать, ничего с ним не случится, – сказал Хаос, опасаясь, что дочь снова впадёт в панику и улетит, довершив своё превращение. – Так ты говоришь, что феникс благоволит к смертной? – спросил он с оттенком любопытства, что случалось с ним крайне редко.

– Это не удивительно, ведь это он поспособствовал появлению на свет Алконост и Сирин, – сказала миссис Фьюстер.

Хаос хмыкнул.

– Ну да, если бы не напиток из пепла феникса, то Золотому императору было бы не видать потомства от смертной наложницы. Такие дети редкость и, главное, они не наследуют бессмертие, а смертные наследники императору ни к чему, они унижают его достоинство.

– Я одного не пойму, почему Сирин отправили в мир без магии?

– Думаю, у императора были на то веские причины.

– Интересно, какие? – с любопытством вопросила миссис Фьюстер.

Стоило ей успокоиться и жёсткие чёрные перья, появившиеся было на её голове, вновь улеглись мягкими светлыми локонами, а потемневшие глаза обрели прежнюю небесную голубизну.

– Мне-то откуда знать? Так спрашиваешь, будто я приближённый императора.

Видя, что отец больше не хочет говорить о Золотом императоре, миссис Фьюстер перевела разговор на другие темы. Правда, к тому времени они совсем близко подошли к водопаду, который шумел с такой силой, что она скорей догадывалась, чем слышала ответные реплики.

Скоро она заметила, что взгляд Хаоса то и дело обращается к высокой скале. Когда-то она обрушилась на дорогу, ведущую к левобережной части Расомского поместья, из-за чего теперь приходилось делать большой крюк. Скалу не трогали из-за Пана. В свои краткие визиты домой он постоянно пропадал на её куполообразной макушке, украшенной живописно изогнутыми соснами, и своей волшебной игрой на свирели заставлял часами грустить и радоваться окрестных крестьян.

– Нет, папа! Ты этого не сделаешь! – выкрикнула миссис Фьюстер, стараясь перекричать шум водопада.

– Вот зачем тебе эта морока? Напрямую здесь всего ничего, а из-за твоей дурацкой привязанности к мужу приходится давать здоровенного крюка, – проворчал демиург и, пряча насмешку, опустил руку. – Ладно, оставлю, всё как есть. В надежде, что она служит Пану предостережением. Ведь эту горную вершину ты пыталась обрушить ему на голову. Жаль, что не попала. Прыткий оказался подлец!

– Ну, зачем ты так? – вздохнула миссис Фьюстер. – Просто в то время я ещё не понимала, что любимых нужно принимать такими, какие они есть.

– Я бы с тобой поспорил, но тебя не переубедишь. У больных любовью одна общая черта: они слепы и глухи к доводам разума…

И тут, будто отстаивая своё право на любовь, запела свирель, да так нежно и страстно, что дрогнуло даже чёрствое сердце Хаоса.

– Никак твоё козлоногое счастье явилось, – заметил он и покачал головой, видя, какой радостью осветилось лицо дочери. – До сих пор не понимаю, что ты нашла в этом шуте. Конечно, ты у меня не красавица, но за тобой бегали далеко не последние из богов.

– Ну а мне нужен только Пан, – улыбнулась миссис Фостер. – Папа, давай не будем ссориться! У меня сегодня праздник: вы оба наконец-то вернулись. Будь ещё Лотико дома, моё счастье было бы полным.