Текст книги "Пятерняшки для фитоняшки (СИ)"
Автор книги: Светла Литвин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)
Глава 8
Татьяна
В отпуске я очень хорошо старалась забыть о тестах, и не выискивать у себя признаки беременности. Страшно было обмануться, а надеяться на лучшее и готовиться к худшему нереально. Всё равно все мысли бы превысили в ту или иную сторону, поэтому проще было оградиться и забыть вовсе. Я это сделала.
Но у меня ничего бы не вышло без поддержки мужа. Максим без всяких долгих бесед понял мою тактику и наш последний разговор о моей возможной беременности закончился в ванной и более не повторялся. Заботу он проявлял ненавязчиво и в целом ничего не поменялось, особенно в планах на отпуск. Как и планировал муж, из номера почти не выбирались. Только под вечер, когда спадала жара отправлялись на побережье. Солнце, море, вкусная еда и много – много любви.
Вернувшись в прохладу родного города даже сложно было поначалу поймать прежний ритм жизни. Я уже отработала свою смену день и ночную. Чемодан несколько дней ждал распаковки в прихожей и только во второй свой выходной, отоспавшись после ночной смены, я до него добралась. Сверху лежала обувь в пакетах, сувениры с магнитами, пара костюмчиков для Андрюшки и для будущего братика. Катя с папой ждали второго сына. Всё это отложила в сторону, а остальные вещи я сгребла и понесла к стиральной машине.
Разгребая горку из одежды, нашла и свёрток с тестами. Это Максим спрятал среди вещей в тот же день, когда купил, а я отказалась делать их. Несколько секунд бездвижно пялилась на пакет, потом порвала и вытащила один в яркой упаковке. В голове до сих пор не было мыслей, что я беременна, забыв там в Турции, я и сейчас не соображала хотя бы даже о задержке.
Тест сделала отрешённо на автомате.
Две полоски сразу же без томительного ожидания. Яне могла поверить. Смотрела на эти две расплывающиеся от слёз в глазах полоски, и не верила. Страх что это ошибка и радость от сбывшейся надежды смешались и стало плохо физически. Трясло, тошнило, кожа покрылась потом оттого, что бросило в жар и тут же мурашками от холода. Сползал по кафельной стене и села на пол. Зажав в руке положительную полоску, обхватила свой живот.
– Господи, пожалуйста, пусть это будет правдой… – пискнула сдавленно, упираясь лбом в трясущиеся коленки.
Я готова была поверить даже в бога, после такого совпадения. Две недели назад загадать своё желание, обращаясь к каменным дельфинам, а сейчас со страхом, но всё же понимать, что оно сбылось. Сбылось.
Долго просидела на полу приходя в себя, а потом дошла до зала, хватаясь за стены. Ноги ватные еле шевелились, а мне срочно нужен был телефон. Первым делом, естественно, я позвонила Максиму, но он не брал трубку. На работе и он мог долго ещё не перезвонить. От понимания этого я ударилась в слёзы. Трясущимися руками сделала смазанное фото теста, но две полоски было видно. И отослала Максиму.
две полоски приезжай домой как только сможешь мне страшно
Сколько раз я представляла, как сообщу мужу и всегда в мечтах было всё романтично и мило, но волнение внесло значительные коррективы, даже на знаки препинания меня не хватило.
На избытке эмоций меня поклонило в сон, я так и устроилась на диване натянув на себя рядом лежащий плед. Ладонь на живот и пока засыпала, думала и представляла нашего с Максимом ребёнка. Я представляла девочку блондинку с ясными голубыми глазками. Дочку, как хотел Максим, хотя мне было всё равно, я хотела ребёнка и неважно сына или дочь. Наши с Максимом частички в одном человечке и пол мне не важен. Главное, здоровенький. И я убедила себя мечтами, что всё так и будет. На душе стало тепло и уютно так, в этом уюте и уснула.
Разбудил муж, что-то неловко свернув в прихожей. За окном уже стемнело, я взглянула на светящиеся зелеными цифрами часы и ужаснулась. Уже девять! Проспала целых шесть часов! Ужин не готов, возле стиралки целый ворох одежды ожидающей стирки, а тут я со своими снами ничего не сделала по дому.
Потёрла лицо руками, часто моргая, чтоб продрать сонные глаза, как говорится.
– Жена? Ты дома? – Максим вполне мог подумать, что меня нет, так как свет везде был выключен.
– Да, я иду! – хотела подсветить телефоном, но он был отключён, скорее всего разрядился просто.
– Что у тебя с телефоном?! – муж буквально впечатался в меня весь переполошённый и взгляд строгий и холодный при тусклом свете из прихожей.
– Сел. – потупила взгляд, – Макс я сделала тест и там две полоски, но это ещё неточно. – прошептала едва слышно, столько было во мне противоречий.
Я готова была взлететь до потолка от чувства окрылённости и так боялась радоваться, один тест всего и небольшая с трудом мной подсчитанная задержка вовсе не гарант.
– Отставить глупости, всё точнее некуда. Зачем ты тест без меня сделала? Я думал вместе будем делать. Покажи. – Максим тараторил, поглаживая меня с нажимом по голове, убирая при этом пряди волос назад.
Он явно нервничал сам у него и голос был так строг, чтоб не выдать нервов своего хозяина.
– Вот. – разжала кулак с тест-полоской, – Свет надо включить. – заметила, ведь ничего при свете из прихожей не видно, а мы так и стоим в темноте гостиной.
Максим меня не отпустил, так вместе со мной и шагнул в сторону выключателя, обняв за талию. То, как он меня прижимал с нажимом горячей ладони на спину вызывало чёткое и стойкое чувство спокойствия. Я кошка он моя валерьянка. Вот такое дурацкое сравнение пришло в голову, пока Максим придирчиво всматривался в полоски на тесте.
– Завтра утром поедем в больницу, сдашь кровь на ХГЧ. – это строго, – Синичка моя. – это нежно, прижимаясь ко мне, губами к виску, – Беременная… – а этот шёпот в ухо, больше чем нежно, воздушно, необъятно и совершенно необъяснимо, только слёзы по щекам от счастья.
– Я люблю тебя. – обхватила крепко шею Максима, и хотела сказать ему что-то большее, но слов не было, всё только в чувства и ощущения, целый вихрь волнующий внутри, а язык словно онемел и слова всё потерялись.
– Ты ужинала? Что-то едой в доме и не пахнет. Ты спала соня-засоня? – Максим, не дожидаясь ответов, приватизировал тест, сунув его в карман брюк, и подхватил меня под попу, заставив обхватить его ногами. – Пошли ужин готовить, любовь моя. Беременная. – и понёс на кухню.
Татьяна
Утром я проснулась намного раньше звонка будильника. Сегодня был день УЗИ, и я хотела убедиться, что всё хорошо с малышом. Слишком высокий показатель ХГЧ меня пугал даже с учётом того, что Максим не видел в этом ничего страшного. Я накрутила себя тем, что он мне просто врёт, чтобы я не нервничала.
Недолго посидела в тишине на кухне и ушла в ванную комнату. Душ тёплый и бодрящий не изменил моего состояния. Всё то же волнение от неизвестности и ни малейшей мысли как этого избежать.
Когда уже по будильнику проснулся муж стало легче. Я отвлеклась на завтрак и некогда было подпитывать свои страхи.
– Переживаешь? – Максим накрыл моей рукой свою ладонь и сверху другую руку.
– Не то слово. – как крик отчаяния выдохнула, придвинулась ближе к Максу, чтоб чувствовать его тепло.
– Всё хорошо будет, но, – Максим запнулся, пугая меня до трясучки и тошноты от страха, токсикоза у меня не было.
– Но что Макс?! Что такое? Скажи. – дрожь разошлась по телу, забирая остатки мнимой уверенности, оставляя взамен мучительное отчаяние.
– Если срок верный и у нас не больше шести недель, то такое бывает при многоплодной беременности. Возможно, у нас будут двойняшки или близнецы. Либо ошибка и срок больше. Сейчас без двадцати восемь, через пятьдесят минут мы точно узнаем, что к чему, так что я тебя умоляю! – Максим зажал между рук мою ладонь и поднёс к губам, – Не придумывай плохих исходов. Нервничать тебе нельзя. Никому нельзя.
Глядя в доверчивые глаза мужа, я не могла ему сказать, что это невозможно. Невозможно перестать думать о плохом.
– Я постараюсь, – мой максимум дать только такое обещание, – А как срок может быть больше? У меня же не было задержки. – слова мужа про близнецов я пропустила мимо ушей, не веря в такую возможность.
Одного еле-еле смогли зачать, откуда же взяться двум?
– Такое бывает, имплантационное кровотечение ты вполне могла принять за критические дни. – парировал Максим, апеллируя медицинскими терминами.
– Нет-нет. Это невозможно, я же тес… – заткнулась я на полуслове, но было поздно, муж взглянул на меня уже не доверительными, а осуждающими глазами.
Считай призналась мужу, что втихую делала тесты каждый месяц, хорошо хоть он не узнает, что ни по одному.
– Ну ты даёшь, конечно. Я-то думал у нас доверие в семье процветает, а тут тайны мадридского двора. – Максим, качнув головой отпустил мою руку и отвернулся.
Он обиделся.
– Доверие! Конечно доверие! Я только не хотела тебя расстраивать, кому нужна жена истеричка, бегающая с тестами наперевес?! Я не хотела тебя грузит! Ну Максим! – потрясла его, вцепившись в плечо, чтоб он вновь на меня посмотрел, а не отворачивался к стенке в обиде.
– Вот ты меня и грузила тем, что грузилась в одиночку. Я же не слепая курица, видел, как ты в отрицание скатилась. – Максим оборвал претензии резко, притянул к себе целуя, и заставив сесть к нему на колени, – Дурашка. – прошептал в губы, крепко прижимая к себе.
Немного повздорили и быстро помирились, так и время до знаменательного момента пролетело стремительно. В кабинет УЗИ я заходила с таким волнением, что пришлось конкретно держаться за мужа иначе на двух немеющих ногах я бы не дошла.
– Так, так. Сейчас посмотрим, какой у вас ХГЧ высокий, а срок маленький. Мой опыт мне подсказывает, что у вас многоплодная беременность. – врач, приятный лысый мужичек с бородой, водил по моему животу датчиком, размазывая холодный гель, а я, свернув голову, пыталась посмотреть на экран.
Ничего в этом не соображая, но было так волнительно и даже страшно, что пытаться не смотреть невозможно. Конечно, Максим сидел рядом и держал меня за руку всячески оказывая поддержку, но дурная голова сердцу покоя давать не собиралась.
– Доктор, что там? Всё хорошо? – волнуясь, спросил Макс, нервничая из-за длительного молчания врача.
– Даже не знаю, как вам сказать, – он обратился к медсестре, – Наденька, позовите Елизавету Аркадьевну.
– Что-то с ребёнком не так? – я так напряглась, что голова заболела и это я ещё под запретом мужа не читала в интернете всякие ужасы, что было бы, если бы читала?
Наверно я поседела в этот момент, секундные паузы казались невероятно тягучими словно вечные.
– Гхм. Честно я уже двадцать лет работаю, в моей практике такое впервые, но я так понимаю, – загадочно и пугающе произнёс врач и замолчал, вглядываясь в монитор, в котором я ничего не видела кроме непонятных пятен.
– Да что там?! – заверещала я, потеряв контроль.
Истерика накрыла меня медным тазиком, волнение за долгожданного малыша превысило допустимые нормы адекватности.
– Их… – он покивал, едва шевеля губами, и добавил, – пять.
Он так это произнёс, я не поняла, сердце билось в ушах так громко, что нереально было что-то сообразить.
– У ребёнка что-то с пяточками? – спросил Макс, так же, как и я он ничего не понял или понял, но начал отрицать, надеясь на внезапную тугоухость.
– Какие пяточки? Рано ещё для пяточек. Я сказал, что их пять. Вот. Раз, два, три, четыре, и пятый. Пятернёй вы беременны. Многоплодная беременность. Вот эта парочка однояйцевые близнецы и эта, а у этого личные апартаменты. Могли бы быть тройняшки, или, вообще, шестерня, если бы вот этот тоже поделился. – врач вздохнул и добавил, – Всё хорошо, сейчас Елизавета Аркадьевна придёт, и мы всё более детально изучим, не переживайте мамочка. Вот про пятерню из Белоруссии слышали? – я отрицательно мотнула головой, сказать не могла, во рту всё пересохло и губы слиплись так, что и слова не вымолвить, – Ну посмотрите потом в интернете. А вы? – врач обратился к бледному Максиму, – Как? Нормально?
– Я? Я отлично. – ошарашенно произнёс, не моргая, пялясь в монитор.
В кабинете УЗИ мы провели без малого час.
Когда мы отошли от первой волны шока и вышли на крыльцо, Максим усадил меня в заранее вызванное такси, и отправил домой, а сам уехал по срочным делам. Я и не звонила ему целый день, находясь в ступоре, я, вообще, никому не звонила. Включив режим хрустальной вазы, так и пролежала на кровати, изучая инстаграм мамочки пятерняшек из Белорусии. Три девочки и два мальчика. За окнами стемнело, на часах было уже девять вечера, а мужа всё нет. И тогда я позвонила ему, только услышала автоответчик оператора сотовой связи. Абонент недоступен или находится вне зоны действия сети.
Я понятия не имела, куда делся мой муж, могла лишь догадываться, что что-то случилось и вот таким странным способом он меня не хочет волновать. Ненавязчивый звонок бабушке Максима с предлогом узнать, как у неё дела дал вполне себе чёткий результат. Смогла выяснить, что Макс к ней даже не заглядывал.
От преждевременной и глупой истерики меня спасло только безграничное доверие мужу. Раз его нет, значит так надо и после разговора с Полиной Максимовной отвлеклась на готовку. В самом начале я так и двигалась по кухне в режиме хрустальной вазы.
Пятерня. – с каким-то то ли восторгом, то ли с ужасом повторяла это про себя, ещё на самом деле не до конца понимая, что это значит.
Их пять штук, и вспоминая Катин живот с одним Андрюшкой, я не могла понять, как они там все поместятся, когда подрастут. А они подрастут! О плохом я вовсе не думала, закрадывающиеся тревожные мысли гнала тут же прочь тем, что начинала придумывать имена.
Это бывает сложно, даже когда у тебя один малыш и даже когда ты знаешь его пол, а у нас такой информации ещё нет. Пять имён для девочек и пять имён для мальчиков. С первой парой проблем не возникло имена с Максом давно уже придумали по моей инициативе, естественно, но точно будет либо Владислав, либо Юлия или оба сразу. Вторая пара имён шла со скрипом и пока я чистила картофель смогла определиться только с именем для мальчика. Очень хотелось бы Матвея, а вот с именем для девочки полный затык.
Я не думала о плохом и не нервничала и моя награда за стойкость вернувшийся муж на коленях с огромным букетом.
Трезвый.
Это было удивительно, ведь я подумывала, что он мог и напиться.
– Родная прости! Прости! – Максим прижал к себе, утыкаясь лицом в живот, от его речи было щекотно, а цветы, белые мелкие розы, они скатились на пол к ногам.
– Есть за что прощать? – знала, что нет, но у мужа обычно мнение другое.
– Тебя домой отправил, сам пропал. – высказал свои мысли и вроде он прав, нехорошо вышло, волнительно, но виноватый взгляд любимых глаз всё расставил обратно.
Прощать не за что я же нашла чем занять себя, чтоб не думать о плохом.
– Продохнуть времени не было потом телефон сдох. Ты не плакала? Нет? – Максим спешно поднялся, протирая мои скулы прохладными руками.
– Я имена выбирала. – радостно похвалилась своим хорошим поведением, беспрестанно думая, что нервничать мне никак нельзя и я этого не дела, значит я молодец.
– Таня, я хочу поговорить с тобой в первую очередь как врач. – серьёзно заявил Макс, взял меня за руку и повёл в гостиную, усадив на диван, тяжело вздохнул.
Вот тут здравый смысл, доверие и всё-всё что было у меня к мужу разом пошатнулось.
Его не было целый день, он не звонил и сейчас явно хочет, как врач сказать мне что-то плохое.
Я напряглась так, что не смогла не подать вида.
– Таня, послушай. – он сел рядом и его взгляд был полон сейчас тоски.
Когда о грустном, у него глаза становились бледно-голубыми, с серым оттенком. Мутные. Я связала это всё во что-то ужасное. То, после чего точно нет пути обратно и рядом.
– Нет. – я отрицательно закачала головой, мне казалось я понимала о чём он хочет сказать.
– Тань…
– Нет! Нет! Нет! – вырвала руку и закрыла уши, – Ничего не хочу слушать! – слёзы градом с глаз, и я думала, что просто умру, если услышу от мужа эти ужасные слова.
– Что за вредная синица?! Нет ты послушаешь! – отодрал мои руки от ушей, а в них шум, – Их пятеро! Если ты не ляжешь на сохранение в стационар сейчас же… – Максим замолчал, резко оборвав свою гневную речь, ведь он никогда со мной так не разговаривал, а тут кричит.
– На сохранение да? – казалось, сердце выскочило непросто в пятки, а ниже, к соседям провалилось.
Максим посмотрел на меня ошарашенно, и теперь его глаза были полны возмущения.
– Дура. – спокойно, без повышения голоса, но чётко сказал и быстро вышел из гостиной.
Я слышала, как он шуршал цветами что остались на полу в прихожей, потом на кухне гремел посудой, но не решалась подойти. Такой обидела его, что даже не дурашкой, как обычно, назвал, а дурой.
Это он сильно обиделся.
Максим
Целый день я мотался по делам. Сначала к отцу сдаваться, потом в частный перинатальный центр. Там Таню ждали с распростёртыми объятиями как этакий объект для наблюдения и при хорошем исходе хвастовства. Меня это дико злило, но отказаться от стационара я не имел прав.
Даже дотянуть беременность до двадцати восьми недель с таким количеством эмбрионов будет невероятно сложно, дальше только чудо.
И за все свои старания получил от Тани ужасные выводы. Забыл, когда вообще плакал в последний раз, наверно ещё в детстве, но сейчас нутро травила обида и глаза выедало этим ядом. Я обрезал стебли роз, чтоб дольше стояли и пытался это остановить, когда Синичка подошла сзади, обняв меня.
Молчание и эти объятия справились лучше, чем счёт до сотни с дыхательной гимнастикой.
– Прости. – кроткая Танина просьба разбила тишину, и она, поцеловала мою спину, охватывая руками ещё крепче.
– Прощаю. Но всё равно ты дура. – это вырвалось хотя я и не сопротивлялся, давно уже понял, что замять такое не получится.
Решила, что я её на аборт отправлю ну ни идиотка ли?!
– Боюсь, что так и есть. Прости меня, ну пожалуйста! – Таня как маленькая закапризничала.
– Я же сказал, что простил. – повернулся к ней, сказав это глядя в глаза.
– Правда-правда простил? – Таня наклонила голову набок, и переместив свои руки, повисла у меня на шее, с кокетливым взглядом.
Всегда так делает, когда чего-то хочет добиться.
– Правда. Ты ужинала? – Таня отрицательно повела головой и спряталась, уткнувшись лицом мне в шею.
При таком положении злиться я на неё уже точно не мог, да и сам хотел уже отдохнуть, а то устал как дикая собака.
– Садись, я за тобой поухаживаю. – поцеловал в макушку, как точку в нашем недопонимании поставил. – Мы должны завтра съездить на твою работу, справку я тебе уже взял, уходишь на больничный пока, а там дальше думаю твой работодатель будет ни против увольнения по собственному. – обрисовал кратко Тане её ближайшее будущее в плане карьеры, на что она непременно возмутилась.
– Как уволиться? А декрет? Я на больничном просижу, а увольнять меня они права не имеют. У нас же ипотека Максим и пять! Пять детей! Это сколько же нужно финансов, чтоб всех поднять. Божечки-боже. – шепнула Синичка, приложив ладони к щекам, сплющивая их тем самым.
– Я был у отца сегодня и принял его предложение.
Под молчание и ошарашенный взгляд Синички поставил перед ней тарелку с картофелем и сам сел рядом с такой же.
– Ну что ты так смотришь на меня? С моей зарплатой мы бы потянули только двоих. Я, конечно, мог бы взять подработок, но ты бы тогда всё сама, а я чисто спонсор концов с концами. Не отец и не муж. Гордость оно, конечно, хорошо, но няня нам нужнее.
– Да, ты прав. Просто всё так стремительно. Не знаю о чём думать в первую очередь.
– О себе, конечно! И о детях. Пять детей Тань. Пять. До сих пор поверить не могу. – это мы ещё с Синичкой не обсуждали.
Я не мог себя представить даже многодетным папашей разногодок, а тут сразу пять младенцев. О плохом исходе не думал даже хотя обо всех рисках и возможных итогах знал прекрасно.
– Так смешно, – Таня засмеялась, вспомнив что-то.
– Что смешно?
– Пять рублей ты в Турции закапывал под дерево, помнишь?
– Помню, конечно. Но я в это не верю. Хотя действительно забавное совпадение, так и будем всем рассказывать про этот пятак. Особенно журналистам, когда родишь пятерню. – решил так подбодрить Таню, но ей не по нраву пришлось.
– Журналистам? Я не хочу никаких журналистов. – Таня нахмурилась, выбирая из тарелки картошку поподжаристей.
– А они будут, такой информационный повод. – конечно будут, как минимум от центра и отказаться не получиться.
Татьяна
Уже на следующее утро наступила самая настоящая борьба за детей, хотя я этого ещё не осознавала. Ощущения борьбы не было, я не знала о рисках за себя и детей и не пыталась узнать, потому что Максим взял с меня слово, что не буду рыться в интернете в поисках информации, как бы мне не стало скучно и любопытно. Мы съездили ко мне на работу, там, конечно, без энтузиазма, но смирились, можно сказать, с тем, что я ухожу на больничный и в последующем плавно в декрет. Потом Максим увёз меня в перинатальный центр, там для меня выделили одноместную палату, и я тогда расстроилась. Соседок нет, Максим уехал и мне стало скучно, я осталась одна.
Первое время я много спала, так хотел мой организм, но потом тоска по дому заела, за территорию хода не было, родные если и посещали, то на ограниченное время. Особо не наболтаешься.
Конечно, с Максимом на телефоне, и конечно, приезжал каждый вечер ко мне. Вымотавшийся и уставший, но всегда радостно обнимал, целовал, закармливал вкусностями, которые я ему заказывала, и я росла. Невероятно быстро набирала вес так, что вскоре моя врач начала меня ругать.
– Что тебе муж привозит Бойко? Опять прибавка восемьсот семьдесят грамм, ты мне эти штучки брось. Понимаю ешь за пятерых, но важно ни сколько, а что. Вот списочек возьми и передай супругу. Из этого списка можно всё, а всё чего там нет тебе нельзя и меру соблюдать надо мамочка. – строго закончила Елизавета Игоревна, и ушла, напомнив мне про очередное УЗИ через час.
– Посмотрим. – я внимательно прочитала весь список и из всего этого разнообразия хотелось лишь фруктов.
Не было ни моего любимого шоколада, сок тоже под запретом и много чего ещё что ежедневно мне привозил Максим.
Шла одиннадцатая неделя. Мы никому так и не сказали, что я жду пятерняшек. Сообщили о пополнении и о том, что всё сложно и нужно сохраняться, но конкретно сколько у нас малышей не говорили. Нашу тайну Максим выдал лишь отцу, чтоб объяснить почему передумал, поэтому вовсе не удивилась, когда Виктор с накинутым белым халатом на плечи заглянул в палату.
– Здравствуйте. – выдавила из себя.
– Здравствуй, Танечка. А я к тебе по делу. – в руках Виктора была сиреневая папка и он протянул её мне как только подошёл на расстояние вытянутой руки.
– Что это? – открывать папку решительно не хотелось, чувство опасности, исходящее от Виктора, никуда не испарилось даже при всей его финансовой поддержке нас с Максимом.
– Это мой свадебный подарок, немного с опозданием, но иногда действительно лучше поздно, чем никогда.
– Спасибо. – сказала раньше, чем открыла папку, а когда открыла, тут же обомлела.
В папке лежали паспорта на загородные дома.
– Дома? Вы дарите нам дома? – опешив, уточнила.
Он засмеялся и сел в кресло, стоявшее у окна.
– Хочешь их все? Я думал ты выберешь, но так даже проще. Как самочувствие? – поинтересовался, оборвав смех.
– Я…всё хорошо, я не могу выбрать, я…вы должны поговорить об этом с Максимом. Без него я не могу. – прикрыла папку, сжимая онемевшими пальцами пластиковый край.
– Я уже разговаривал с ним. Он сам сказал, что выбирать тебе. – с довольной улыбкой успокоил Виктор.
Скорей даже улыбкой и успокоил, нежели фразой о том, что Макс в курсе.
– Хорошо. Я посмотрю, или это прямо сейчас нужно?
– Нет, конечно, можешь выбирать хоть до самых родов, а потом стоит определиться. Чтоб успели подготовить детскую.
Я едва смогла кивнуть, как реагировать дальше и понятия не имела и папку уже закрыла, спрятать там свою обалдевшую мордашку уже не выйдет.
– Я разговаривал с Максимом, он старается впрячься в дела, но неохотно идёт на контакт. Из меня не получилось хорошего отца, более даже скажу, и деда хорошего не выйдет. Максим обижен на меня, но меня не спросили. Дети – это не моя тема. Ты ещё не родила, а они уже меняют твою привычную жизнь до неузнаваемости. Дети – это хаос. – его лицо передёрнуло на этом слове, и он с нажимом провёл большим пальцем по указательному нервно потирая его.
Виктор заметил, что я это заметила, и резко поднявшись, пошёл к двери.
– Но я всегда окажу вам любую помощь. – пообещал, обернувшись уже на выходе с мимолётной улыбкой.
– Спасибо. Я выберу. – махнула папкой.
– Передашь через Максима. – мне он махнул рукой и вышел.
– Добрый фей блин. – буркнула себе под нос вновь открыв папку.
Пять паспортов на пять разных, кардинально разных домов. Я быстро пролистала всё, оценив для начала внешние данные. Светлый дом с отделкой в бело-серых тонах мне нравился так же, как и тот, что темнее в бежево-коричневом, а остальные я даже не разглядывала. Мрачные. Чтоб определиться хотела дальше начать изучать, но вовремя вспомнила про УЗИ.
С меня тут, конечно, пылинки сдувают, но так оборзеть и опаздывать к специалистам нехорошо, тем более я хотела убедиться, что всё хорошо.
Но убедилась лишь в обратном.
Максим
Я не был на УЗИ, не смог вырваться, но вечером прорвался к ней в палату после отбоя. Таня сидела у меня на коленях и горько плакала, я же был до такой степени растерян и без возможности её успокоить, что хватался за любую мелочь. Заприметив на столике знакомую папку, ухватился за эту бредовую в данный момент тему.
– А дом, кстати! Дом ты выбрала? – как бы ни хотел отказаться от отцовского подарка, пришлось наступить себе на горло и в этот раз и согласиться, чтоб наши с Таней дети не ютились в трёшке.
Сам я при всём желании не успел бы обеспечить такую большую семью хорошими условиями. В нашей прихожей едва одна коляска бы нормально поместилась, хоть и трёшка крупногабаритная.
– Ты издеваешься? Какой к чёрту дом?! У нас ребёнок потерялся, а ты меня про дом спрашиваешь?! Тебе что? Вообще всё равно?! – Таня только в эту секунду и перестала плакать.
Плакать и ненавидеть меня одновременно у неё не получалось.
– Ну в смысле потерялся? Он на месте, – погладил Танин животик, – Просто малыши подросли, места им мало. Вот один и спрятался. Всё хорошо милая. – утёр её слёзы, но они вновь набежали тонкими струйками.
Не слёзы, а реки какие-то.
– Хорошо? Как хорошо? С четырьмя всё хорошо да, а что с пятым мы не знаем. А вдруг всё плохо? Вдруг он перестал развиваться? – Таня перешла с крика на шёпот и нескончаемый поток слёз продолжился с новой силой.
– Тебе нельзя плакать Таня. Сейчас ты себе тонус наревёшь и плохо будет уже точно всем пятерым. Успокой свою фантазию. Ну правда. Всё будет хорошо. Повтори. – приподняв Танино лицо за подбородок, заставил смотреть себе в глаза.
Сомневаюсь, что она меня видела сквозь пелену слёз, но просьбу мою выполнила всхлипывая.
– Всё будет хорошо. – покивала даже и уткнулась зарёванной мордашкой в мою шею.
Просидели так минут десять, Таня всхлипывала часто и только когда перестала, я сунул руку в карман больничного халата.
– У меня для тебя подарок. Увидел случайно и не смог пройти мимо. И знаешь, после того случая с пятаком, – смех не смог сдержать, – В общем верю, они принесут удачу и с детьми всё будет хорошо. Синички для моей Синички. – Таня уже смотрела вовсю на меня, когда я разжал ладонь.
– Максим…м-м-м. Они чудесные! – улыбнулась всё ещё с печалью в глазах, и поцеловала меня солёными от слёз губами.
– Давай помогу надеть.
Таня немного отстранилась, и я смог вдеть в её ушки серёжки-гвоздики. Две маленькие синички из серебра и с жёлтой и чёрной керамикой. Милый скромный, но очень многозначащий подарок.
– Будут оберегать вас. – такое назначение для них придумал.
Таня снова вернулась в прежнее положение, уткнувшись носом в мою шею. Так и просидели, пока она не устала.
– Побудь со мной, пока я не усну побудешь? – родная моя Синичка с летящими синичками в ушах была невероятно милой, и кто я такой, чтоб ей отказывать?
– Побуду. Кресло поставлю поближе, а то двоим нам будет тесновато на кровати.
– Теперь уже семерым. – посмеиваясь, уточнила Таня.
– Семья от семь я. Скоро сможем официально считаться семьёй, нас ведь будет ровно семь. – отвлекал всячески свой ходячий животик от дурных мыслей, заодно и сам себя убеждал, что всё будет прекрасно.
Таня сходила в душ, я постоял под дверью, облизывался подбирая слюни, несмотря на усталость, Таня для меня всегда желанна. Но к ней я соваться даже не смел, даже намёков не было. Тем более для самоудовлетворения причина вполне уважительная, этим и довольствовался.
– Сказку? – спросила Таня, пристроившись на кровати с подушкой для беременных, подложив ту под весьма значительный живот для одиннадцати недель.
– И животик почесать? – обычно она просила почесать или погладить живот, на сказку времени почти не оставалось.
– Не, давай сказку. – поморщив смешно нос, попросила Синичка.
– Сказку про принцессу и пять гномов подойдёт? – уточнил, понятия не имея, какую же сказочку рассказать.
– Что все пять гномов? И ни одной маленькой… – Таня запнулась, подбирая подходящее определение для девочки, – Гномушки? – я рассмеялся.
– Давай две гномушки, три гнома и одна принцесса. Сойдёт? – зевнув, Таня кивнула и устроилась поудобней, закрыв глаза.
– В одной волшебной стране… – начал я сочинять сказку на ходу, сил на эту сказку не было и вышла в итоге какая-то тяп-ляп сказочка, но Таня отрубилась где-то вначале.
Не заснула. Нет. А именно отрубилась, потому что просто вымоталась от слёз и переживаний. Я и сам еле на ноги поднялся от усталости и примерно был готов, что дальше будет хлеще. Когда дети родятся, сон будет подарком.
