Текст книги "11/22/63"

Автор книги: Стивен Кинг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 51 страниц) [доступный отрывок для чтения: 21 страниц]

– Джордж?

– Да?

– Ты не собираешься задать мне жару?

– О чем ты?

– Ты знаешь, Джордж. – С улыбкой. Улыбка эта говорит: Да, я знаю, что я тупица, но мы оба знаем, что моей вины в этом нет. Ленни садится рядом с Джорджем на воображаемый берег реки. Снимает шляпу, отбрасывает, ерошит свои короткие светлые волосы. Копирует голос Джорджа. Майк проделывал все это легко и непринужденно с самой первой репетиции, безо всякого моего участия. – Будь я один, я бы горя не знал. Работал бы, и больше никаких неприятностей. – Возвращаясь к собственному голосу, или голосу Ленни: – Я могу уйти. Я могу уйти в горы и сыщу там пещеру, раз уж я тебе не нужен.

Винс Ноулс опустил голову, а когда поднял и произнес следующую фразу, его голос стал сиплым и задыхающимся. В нем слышалась печаль, какую Винсу никогда не удавалось выразить на репетициях.

– Нет, Ленни, я хочу, чтобы ты остался здесь, со мной.

– Тогда расскажи мне, как раньше! О других парнях и о нас!

Тут я услышал первый тихий всхлип в зале. За ним последовал другой. Третий. Этого я не ожидал, даже в самых дерзких мечтах. Холодок пробежал по моей спине, и я украдкой взглянул на Мими. Она еще не плакала, но влажный блеск глаз подсказывал, что ждать осталось недолго. Да, ее проняло – эту железную леди.

Джордж помялся, потом взял Ленни за руку, чего на репетициях Винс никогда не делал. Это для педиков, сказал бы он.

– Такие, как мы... Ленни, у таких, как мы, нет семьи. Они никто, и на них всем наплевать. – Другой рукой он взялся за бутафорский пистолет, Спрятанный под курткой. Наполовину вытащил его. Убрал. Потом собрался с духом и вытащил полностью. Положил на ногу.

– Но не мы, Джордж! Не мы! Ведь так?

Майк исчез. Сцена исчезла. Теперь остались только эти двое, и к тому времени, когда Ленни попросил Джорджа рассказать ему о маленьком ранчо, о кроликах, о том, как они будут есть то, что вырастят на земле, плакала уже половина зала. Винс тоже плакал, да так сильно, что едва мог произносить последние фразы, попросив бедного глупого Ленни оглянуться, потому что там оно, маленькое ранчо, на котором они поселятся. И он увидит его, если присмотрится.

Сцена медленно погрузилась в кромешную тьму. Синди Маккомас впервые правильно погасила прожектора. Берди Джеймисон, школьный уборщик, выстрелил холостым патроном. Какая-то женщина в зале вскрикнула. Такая реакция обычно вызывает нервный смех, но в этот вечер я слышал только плач сидевших в креслах людей. И тишину. Она растянулась на десять секунд. А может, только на пять. Как бы то ни было, для меня она длилась вечность. Потом зал взорвался аплодисментами. Лучшего грома за свою жизнь я не слышал. Зажегся свет. Все вскочили. Первые два ряда зарезервировали для преподавателей, и мой взгляд случайно упал на тренера Бормана. Будь я проклят, если он тоже не плакал.

В третьем ряду сидели школьные спортсмены.

– Ты король, Кослоу! – крикнул Джим Ладью. Эти слова вызвали радостные вопли и смех.

Артисты вышли на поклоны: сначала футболисты из массовки, потом Кудряш и его жена, Огрызок и Рослый, остальные работники. Аплодисменты начали стихать, и тут появился Винс, раскрасневшийся и счастливый, с мокрыми от слез щеками. Майк Кослоу вышел последним, волоча ноги, словно смущаясь, а потом, когда Мими воскликнула: «Браво!» – на его лице отразилось невероятно комичное изумление.

К ней присоединились другие, и скоро зал скандировал: «Бра-во! Бра-во! Бра-во!» Майк низко поклонился, подмел сцену шляпой, которую держал в руке. Когда выпрямился, на его лице играла улыбка. Не просто улыбка. Он буквально лучился счастьем, какое могут ощутить только те, кому наконец-то удалось подняться на самую вершину.

Потом Майк прокричал:

– Мистер Амберсон! Поднимайтесь сюда, мистер Амберсон!

Артисты принялись скандировать:

– Ре-жис-сер! Ре-жис-сер!

– Поддержите аплодисменты, – прорычала рядом Мими. – Поднимайтесь на сцену, недотепа!

Я поднялся, аплодисменты вновь набрали силу. Майк схватил меня, обнял, оторвал от пола, вновь поставил и громко чмокнул в щеку. Все засмеялись, включая меня. Мы все взялись за руки, подняли их, поклонились залу. И когда я вслушивался в аплодисменты, мне в голову пришла мысль, омрачившая праздничное настроение. В Минске Ли и Марина уже девятнадцать дней как поженились.

5

Три недели спустя, буквально перед началом летних каникул, я поехал в Даллас, чтобы сфотографировать три дома, где будут жить Ли и Марина. Воспользовался маленьким фотоаппаратом «Минокс», держа его в ладони и выставляя объектив между двух пальцев. Чувствовал себя нелепо – в длинном плаще с поясом, словно карикатурный персонаж из раздела «Шпион против шпиона» в журнале «Мэд», а вовсе не Джеймс Бонд, – но по своему опыту уже знал, что с этим надо быть осторожнее.

Когда вернулся домой, у тротуара стоял небесно-синий «Нэш-рамблер» Мими Коркорэн, и она как раз садилась за руль. Увидев меня, вновь вылезла из маишны. Ее лицо исказила легкая гримаса – боли или усилия, – а потом Мими двинулась по подъездной дорожке, изогнув губы в привычной сухой улыбке. Словно я забавлял ее. В руке она держала туго набитый большой конверт из плотной бумаги, в котором лежали сто пятьдесят страниц «Места убийства». Я наконец-то уступил ее настоятельным просьбам... но произошло это лишь днем раньше.

– Или вам чертовски понравилось, или вы не продвинулись дальше десятой страницы. – Я взял конверт’ – Какой ответ правильный?

Ее улыбка стала загадочной.

– Как и большинство библиотекарей, читаю я быстро. Мы можем войти в дом и поговорить о рукописи там? Еще не середина июня, но уже так жарко.

Да, и она вспотела, чего я не видел раньше. И вроде бы теряла вес. Не лучший вариант для дамы, которая и так не располагала лишними фунтами.

Когда мы расположились в моей гостиной со стаканами ледяного кофе – я на кресле, она на диване, – Мими высказала свое мнение.

– Мне понравился убийца, переодетый клоуном. Считайте меня извращенной, но я нашла, что это восхитительно страшно.

– Если вы извращенка, то мы одного поля ягоды.

Мими улыбнулась.

– Я уверена, что вы найдете издателя для этой книги. В целом мне очень понравилось.

Я почувствовал легкую обиду. Работа над «Местом убийства» начиналась как дымовая завеса; но постепенно, по мере того как я втягивался в роман, он становился все более важным. Напоминал секретные мемуары. Хватал за живое.

– «В целом» напоминает мне Александра Поупа. Вы понимаете, осуждать, делая вид, что хвалишь [93]93
  Аллюзия на поэму «Послание доктору Арбетноту» английского поэта Александра Поупа (1688-1744).


[Закрыть].

– Я не совсем в этом смысле. – Опять оговорка. – Просто... черт побери, Джордж, это совсем не то, чем вы должны заниматься. Вы должны учить. А если вы опубликуете такую книгу, ни одна школа в Соединенных Штатах не возьмет вас на работу. – Она помолчала. – Разве что в Массачусетсе.

Я не ответил. Лишился дара речи.

– Что вы сделали с Майком Кослоу... что вы сделали для Майка Кослоу... я не видела ничего более удивительного.

– Мими, это не я. У него природный та...

– Я знаю, что у него природный талант, это стало понятно, как только он вышел на сцену и открыл рот, но вот что я вам скажу, друг мой. Этому меня научили шестьдесят лет жизни и сорок из них – в школе. Артистический талант встречается гораздо чаще, чем талант раскрыть артистический талант. Любой родитель может железной рукой раздавить его, но раскрыть его – гораздо сложнее. Вы этим талантом обладаете, и его у вас гораздо больше, чем другого таланта, позволившего это написать. – Она похлопала по стопке листов, лежавшей перед ней на кофейном столике.

– Я не знаю, что и сказать.

– Скажите спасибо и поблагодарите за мою проницательность.

– Спасибо, и вашу проницательность превосходит только ваша красота.

Эта моя реплика вызвала весьма сухую улыбку.

– Не выходите за рамки, Джордж.

– Не буду, миз Мими.

Улыбка исчезла. Она наклонилась вперед. Синие глаза за очками стали очень большими, заняв чуть ли не пол-лица. Кожа под загаром пожелтела, всегда худые щеки просто ввалились. Когда это произошло? Заметил ли это Дек? Дурацкий вопрос, как сказали бы детки. Дек не заметил бы, что носки у него разного цвета, пока не снял бы их вечером. Может, не заметил бы и тогда.

– Фил Бейтман больше не грозится уволиться. Он выдернул чеку и бросил гранату, как сказал бы наш обаятельный тренер Борман. А это означает, что на кафедре английского языка открылась вакансия. Идите в штат ДОСШ, Джордж. Ученики вас любят. А после этого спектакля для старшеклассников в городе вы – второй Альфред Хичкок. Дек ждет ваше заявление – он сказал мне об этом вчера вечером. Пожалуйста. Эту книгу опубликуйте под псевдонимом, если хотите, но приходите к нам и учите детей. В этом ваше призвание.

Мне очень хотелось согласиться, потому что она все говорила правильно. Писать книги – это не мое, как и убивать людей, пусть они в полной мере заслуживали смерти. Плюс Джоди. Я приехал сюда чужаком, оставившим за спиной не только родной город, но и эпоху, и первые же слова, услышанные мной здесь – от Эла Стивенса, в его закусочной, – дышали дружелюбием. Если вы когда-либо тосковали по дому, если чувствовали себя оторванным от людей и вещей, которые составляли вашу естественную среду, то знаете, как важны добрые слова и дружеские улыбки. Джоди являл собой антипод Далласа, и теперь эта женщина, один из столпов местного общества, просила меня из гостя стать горожанином. Но переломный момент приближался. Конечно, время еще оставалось. Возможно...

– Джордж? У вас такое странное выражение лица.

– Это раздумья. Вы позволите мне подумать? Пожалуйста?

Она приложила руки к щекам, округлила рот комичным «о», словно прося прощения.

– Не обращайте на меня внимания.

Я и не обращал, потому что торопливо пролистывал записи Эла. Для этого мне больше не требовалось держать их в руках. В сентябре, когда начнется новый учебный год, Освальд все еще будет в России, хотя он уже втянется в длительное бумажное сражение, поставив перед собой задачу вернуться в Америку с женой и дочкой Джун, которой Марина могла забеременеть со дня на день. Эту битву Освальд выиграет, с интуитивной прозорливостью стравив бюрократии двух супердержав, но на американскую землю Освальды ступят с трапа парохода «Маасдам» не раньше середины следующего года. Что же касается Техаса...

– Мимс, учебный год обычно заканчивается в первой половине июня, да?

– Всегда. Чтобы школьники, которым нужна летняя работа, успели о ней договориться.

...в Техас Освальды прибудут 14 июня 1962 года.

– А учительский контракт, который я подпишу, будет испытательным, правильно? На один год?

– С возможностью его продления, если обе стороны останутся довольны друг другом, да.

– Тогда у вас есть учитель английского языка и литературы, принятый на испытательный срок.

Она рассмеялась,, хлопнула в ладоши, поднялась, протянула ко мне руки.

– Прекрасно! Слава миз Мими!

Я обнял ее и тут же разжал руки, услышав, как она ахнула.

– Да что, черт побери, с вами не так, мэм?

Она вернулась на диван, взяла стакан с ледяным кофе, отпила.

– Позвольте дать вам два совета, Джордж. Во-первых, никогда не называйте техасскую женщину «мэм», если приехали из северных краев. Это звучит саркастично. Во-вторых, никогда не спрашивайте любую женщину, что с ней не так. Найдите более деликатный подход. Скажем: «Вам нездоровится?»

– Вам нездоровится?

– С какой стати? Я выхожу замуж.

Сначала я не смог связать этот поворот разговора с предыдущей темой. Но что-то в ее глазах подсказывало, что никакого поворота и нет. Она лишь что-то плавно огибала. Что-то не очень приятное.

– Скажите: «Мои поздравления, миз Мими».

– Мои поздравления, миз Мими.

– Дек заговорил об этом чуть ли не год тому назад. Я ему отказала, напомнив, что его жена только-только умерла и пойдут разговоры. Но с течением времени этот аргумент теряет убедительность. Я сомневаюсь, что разговоры вообще бы пошли, учитывая наш возраст. Люди в маленьких городах понимают, что такие, как Дек и я, не могут позволить себе роскоши соблюдения всех норм приличия, поднявшись на некое... скажем так, плато зрелости. По правде говоря, мне бы хотелось оставить все как есть. Дек любит меня гораздо больше, чем я его, но он мне в достаточной степени нравится, и... рискуя вас смутить... женщины, достигшие некоего плато зрелости, не возражают против гимнастики под одеялом субботним вечером. Я вас смущаю?

– Нет, – ответил я. – Если по правде, то радуете.

Сухая улыбка.

– Прекрасно. Потому что этим утром, когда я перекидывала ноги через край кровати, в голове у меня, еще до того как они коснулись пола, сверкнула мысль: «Найду ли я сегодня способ порадовать Джорджа Амберсона? И если найду, что мне с этим делать?»

– Не выходите за рамки, миз Мими.

– Слышу голос мужчины. – Она отпила кофе. – Я пришла сюда с двумя целями. Первой уже достигла. Теперь перейду ко второй, чтобы больше не мешать вам заниматься своими делами. Мы с Деком собираемся пожениться двадцать первого июля, в пятницу. Скромная церемония пройдет у него дома, только мы, священник и ближайшие родственники. Его родители – очень энергичные для динозавров – приедут из Алабамы, а моя сестра – из Сан-Диего. Свадьбу устраиваем на следующий день, на лужайке моего дома. Начало в два пополудни и до пьянь-часа. Мы приглашаем весь город. Для маленьких детей будут пиньята [94]94
  Мексиканская полая игрушка, наполненная различными угощениями или сюрпризами (конфеты, хлопушки, орехи и т.п.).


[Закрыть]и лимонад, для больших – барбекю, и пиво, и музыкальная группа из Сан-Энтона. Я уверена, что они смогут сыграть «Луи, Луи» не хуже «Ла Паломы». Если вы не почтите нас своим присутствием...

– Вы огорчитесь?

– Безусловно. Прибережете этот день для нас?

– Будьте уверены.

– Хорошо. Мы с Деком уезжаем в Мексику в воскресенье, к тому времени он оправится от похмелья. Мы немного староваты для медового месяца, но к югу от границы доступно то, чего не достать в Револьверном штате. Некие экспериментальные методы лечения. Я сомневаюсь, что они сработают, но Дек надеется. И, черт, попытка не пытка. Жизнь... – Она печально вздохнула. – Жизнь слишком сладка, чтобы отдавать ее без борьбы, или вы так не думаете?

– Согласен с вами, – ответил я.

– Да, поэтому за нее и держатся. – Мими пристально всмотрелась в меня. – Вы сейчас расплачетесь, Джордж?

– Нет.

– Хорошо. Потому что я бы расстроилась. Могла бы и сама заплакать, а это у меня получается не очень хорошо. Никто не напишет стихотворения о моих слезах. Я не всхлипываю, а квакаю.

– Насколько все плохо? Позволите спросить?

– Совсем плохо, – небрежно ответила она. – У меня восемь месяцев. Возможно, год. При условии, что травяные отвары, или персиковые косточки, или что там еще они используют в Мексике, волшебным образом не излечат меня.

– Я очень сожалею, что так вышло.

– Спасибо вам, Джордж. Вы изящно выразились. Еще слово, и получилось бы слезливо.

Я улыбнулся.

– У меня есть еще одна причина пригласить вас на нашу свадьбу, хотя и без слов понятно, что вашего обаяния и искрящегося остроумия уже достаточно для приглашения. На пенсию уходит не только Фил Бейтман.

– Мими, не делайте этого. Возьмите отпуск без сохранения содержания, если это необходимо, но...

Она решительно покачала головой.

– Больна я или здорова, сорока лет достаточно. Пора уступить место более молодым рукам, глазам, да и мозгам тоже. По моей рекомендации Дек нанял высококвалифицированную молодую женщину из Джорджии. Ее зовут Сейди Клейтон. Она будет на нашей свадьбе, но не знает ни единой души, и я надеюсь, что вы окажете ей всяческое содействие.

– Миссис Клейтон?

– Я бы так не сказала. – Мими смотрела на меня невинными глазами. – Как я понимаю, она в самое ближайшее время намерена вернуть себе девичью фамилию. В полном соответствии с положенными юридическими процедурами.

– Мими, вы еще и сводница?

– Отнюдь. – Она хихикнула. – Вовсе нет. Вы будете единственным учителем с кафедры английского языка и литературы, который еще не обзавелся парой, поэтому вполне естественно определить вас ей в наставники.

Я подумал, что рассуждения ее напрочь лишены логики, с учетом того, что обычно у нее все всегда разложено по полочкам, но проводил Мими до двери без комментариев на эту тему. Сказал другое:

– Если все так серьезно, как вы говорите, лечиться вам надо уже сейчас. И не у какого-то доктора-шарлатана в Хуаресе. Вам надо лечь в Кливлендскую клинику. – Я не знал, существует ли уже Кливлендская клиника, но как-то вырвалось.

– Вряд ли. Выбирая между смертью в больничной палате, среди трубочек и проводов, и на прибрежной мексиканской асьенде... как вы любите говорить, большого ума не надо. И есть кое-что еще. – Она смотрела на меня не мигая. – Боль пока терпимая, но мне сказали, что она усилится. В Мексике не мучаются угрызениями совести, прописывая большие дозы морфия. Или нембутала, если до него дойдет. Поверьте мне, я знаю, что делаю.

С учетом случившегося с Элом Темплтоном, я пришел к выводу, что она права. Обнял ее, на этот раз нежно прижал к себе, поцеловал в выдубленную ветром и солнцем щеку.

Она выдержала все это с улыбкой, потом выскользнула из моих рук. Всмотрелась в меня.

– Хотела бы я знать вашу историю, мой друг.

Я пожал плечами.

– Я открытая книга, миз Мими.

Она рассмеялась.

– Какая чушь. По вашим словам, вы из Висконсина, но появляетесь в Джоди с новоанглийским выговором, а на вашем автомобиле флоридские номера. Вы говорите, что ездите в Даллас, чтобы набирать материал, и ваша книга должна быть о Далласе, но персонажи в ней разговаривают как жители Новой Англии. Собственно, в двух местах они просто говорят «ага». Вам надо бы это изменить.

А я-то думал, что так ловко все переписал.

– На самом деле, Мими, в Новой Англии говорят «ага-а».

– Учту. – Она продолжала всматриваться в мое лицо. Мне стоило немалых усилий не отвести взгляд, но я справился. – Иногда я ловлю себя на мысли, а вдруг вы космический пришелец, как Майкл Ренни в фильме «День, когда Земля остановилась». Прибыли сюда, чтобы изучить местных аборигенов и сообщить на альфу Центавра, есть ли у нас шанс присоединиться к галактической цивилизации, или нас следует выжечь плазменными лучами, прежде чем мы заразим Галактику своими микробами.

– Очень уж надуманно.

– Хорошо. Мне бы не хотелось, чтобы обо всей нашей планете судили по Техасу.

– Если бы Джоди послужил объектом исследования, я уверен, что Земля сдала бы экзамен.

– Так вам здесь нравится?

– Да.

– Джордж Амберсон – ваши настоящие имя и фамилия?

– Нет. Я сменил их по причинам, которые важны для меня, но ни для кого больше. Я бы предпочел, чтобы вы об этом никому не говорили. Понятно почему.

Мими кивнула:

– Это я могу. Еще увидимся, Джордж. Закусочная, библиотека... и свадьба, разумеется. Вы уделите должное внимание Сейди Клейтон?

– Обязательно. – Слово это я произнес с техасским выговором, и Мими рассмеялась.

После ее ухода я долго сидел в гостиной, не читал, не смотрел телевизор. Не думал о работе над рукописью. Думал о том, на что согласился: год работы в штате Денхолмской объединенной средней школы, доме «Львов». Решил, что не жалею об этом. Я мог не хуже любого реветь в перерыве между таймами.

Жалел я об одном, но лично меня это не касалось. О Мими и ее теперешнем положении. Я прекрасно понимал, что ей не позавидуешь.

6

Если говорить о любви с первого взгляда, то я согласен с «Битлз»: верю, что такое случается постоянно. Но у нас так не сложилось, хотя я обнял Сейди при нашей первой же встрече, а правой рукой пощупал ее левую грудь. Поэтому я также согласен с Микки и Сильвией [95]95
  Американский музыкальный дуэт Микки Бейкера и Сильвии Вандерпул.


[Закрыть], поведавших, что любовь – она странная.

В южной части центрального Техаса в середине июля царит испепеляющая жара, но суббота оказалась идеальным днем для свадебной гулянки. Температура воздуха не превышала восьмидесяти градусов, а по небу плыли огромные пышные облака цвета застиранного вылинявшего комбинезона. По двору за домом Мими – пологому склону, который спускался к мутному ручью (Мими называла его Безымянным) – проползали чередующиеся пятна солнечного света и тени.

Желтые и серебряные полотнища – цветов Денхолмской средней школы – украшали деревья, и здесь же, на ветке сосны Ламберта, висела пиньята. Ни один ребенок не проходил мимо, не бросив на нее голодного взгляда.

– После обеда детишки получат палки и с удовольствием ее разобьют, – раздался у меня за спиной чей-то голос. – Сладости и игрушки для всех niños [96]96
  Дети ( исп.).


[Закрыть].

Я обернулся и увидел Майка Кослоу, великолепного (даже сверхъестественно) в узких черных джинсах и белой рубашке с отложным воротничком. За его спиной висело на шнурке сомбреро, талию перепоясывал многоцветный кушак. Я увидел и других футболистов, включая Джима Ладью, в таких же нелепых нарядах, лавирующих среди гостей с подносами. Майк, озорно улыбаясь, протянул свой.

– Канапе, сеньор Амберсон?

Я взял маленькую креветку, насаженную на зубочистку, окунул в соус.

– Отличный прикид. Прямо-таки Шустрый Гонсалес [97]97
  Мышонок из мультсериала «Веселые мелодии».


[Закрыть].

– Не туда смотрите. Если хотите увидеть настоящий прикид, посмотрите на Винса Ноулса. – Он кивнул куда-то за сетку, у которой группа учителей неуклюже, но с большим энтузиазмом играла в волейбол. Я увидел Винса во фраке и цилиндре. Его окружали дети, зачарованно наблюдавшие, как он вытаскивает шарфы из воздуха. Получалось хорошо, благо зрители были настолько малы, что не замечали, как шарфы выползают из его рукавов. Гуталиновые усы блестели на солнце. – Если на то пошло, я бы предпочел выглядеть как Козленок Франсиско [98]98
  Персонаж рассказа О'Генри «Как истый кабальеро».


[Закрыть], – добавил Майк.

– Я уверен, что вы все – отличные официанты, но кто, скажи на милость, убедил вас так одеться? Тренер знает?

– Должен, он же здесь.

– Да? Я его не видел.

– Он жарит мясо и общается с Клубом поддержки [99]99
  Объединение родителей, помогающих спортивным командам школы или колледжа.


[Закрыть]. Что же касается одежды... миз Мими умеет убеждать.

Я подумал о подписанном мной контракте.

– Я в курсе.

Майк понизил голос.

– Мы все знаем, что она больна. А кроме того... я думаю об этом как о спектакле. – И он изобразил тореадора – не такая простая задача, если держишь поднос с канапе. – ¡Arriba! [100]100
  Смелее! ( исп.)


[Закрыть]

– Неплохо, но...

– Я понимаю, еще не вжился в эту роль. Должен в ней раствориться, так?

– У Брандо это получается. И что ты собираешься делать осенью, Майк?

– В выпускном классе? Если Джим с мячом? А я, Хэнк Альварес, Чип Уиггинс и Карл Крокетт в линии? Мы выиграем первенство штата и привезем золотой мяч и кубок.

– Мне нравится твой настрой.

– Вы будете ставить пьесу этой осенью, мистер Амберсон?

– Есть такие планы.

– Хорошо. Отлично. Приберегите роль для меня... но, с учетом футбола, она должна быть маленькая. Послушайте музыкантов, неплохо играют.

Они играли гораздо лучше, чем «неплохо». Логотип на барабане гласил, что группа называется «Найтс». Солист отсчитал «раз-два-три», и они заиграли «Ох, моя голова», старую песню Ричи Валенса – впрочем, не такую уж старую для лета шестьдесят первого, хотя Валенс уже два года как погиб.

Я налил пива в бумажный стаканчик и пошел к эстраде. Голос солиста показался мне знакомым. Звучавшие, как аккордеон, клавишные тоже. И внезапно все сложилось. Это же Дуг Сэм [101]101
  Известный музыкант из Техаса, вундеркинд кантри.


[Закрыть], у которого скоро появятся свои хиты: «Ей хочется» и «Мендочино». Случится это во время Британского вторжения [102]102
  Музыкальное явление 1960-х гг., доминирование британской рок-музыки.


[Закрыть], поэтому группа, в основном игравшая техано-рок, возьмет себе псевдоанглийское название «Квинтет сэра Дугласа».

– Джордж? Подойдите сюда, я хочу вас кое с кем познакомить.

Я повернулся. Мими спускалась по склону-лужайке в компании женщины. При знакомстве с Сейди мне – да и не только мне, я в этом не сомневаюсь – прежде всего бросился в глаза ее рост. Она надела туфли на низком каблуке, как и все присутствовавшие здесь женщины, понимавшие, что вторую половину дня и вечер проведут на ногах под открытым небом, но Сейди в последний раз надевала туфли с каблуками на свою свадьбу, а может, и тогда предпочла платье до пола, скрывающее низкие каблуки либо полное их отсутствие, чтобы не смешить людей, возвышаясь над женихом, когда они стояли у алтаря. Макушка Сейди отстояла от земли футов на шесть, может, и больше. Я, конечно, перерос девушку дюйма на три, но, кроме меня, из всех присутствующих мужчин сверху вниз на нее могли посмотреть только тренер Борман и Грег Андервуд с кафедры истории. Грега за худобу прозвали каланчой, а Сейди, как говорили в те времена, была хорошо сложена. Она об этом знала, но стеснялась, вместо того чтобы гордиться. Это чувствовалось по ее походке.

Я знаю, что слишком большая, чтобы считаться нормальной, говорила походка. А плечи добавляли: Это не моя вина, я такой выросла. Как Топси [103]103
  Слониха, выступавшая в цирке в нью-йоркском луна-парке и убившая трех человек.


[Закрыть].

Платье без рукавов с яркими розами, загорелые руки, из косметики – розовая помада. Нет, никакой любви с первого взгляда, однако я с удивительной ясностью помню, какой увидел ее в первый раз. Если скажу, что с той же ясностью помню и первую встречу с бывшей Кристи Эппинг, то солгу. Разумеется, произошло это в танцевальном клубе, и мы оба прилично выпили, а потому, возможно, память меня и подвела.

Сейди выглядела так, как, полагаю, и должна выглядеть в вашем представлении милая американская девушка. Но в ней чувствовалось что-то еще. В тот день у меня сложилось впечатление, что это обычная неуклюжесть большого человека. Позднее я выяснил, что напрасно принял Сейди за неуклюжую. Это не про нее.

Мими смотрелась хорошо – по крайней мере не хуже, чем в тот день, когда пришла ко мне домой, чтобы убедить подписать учительский контракт, – но она накрасилась, чего не бывало раньше. И косметика не скрыла ни мешков под глазами, вероятно, вызванных недосыпанием и болью, ни новых морщинок у рта. Однако Мими улыбалась, и почему нет? Она вышла замуж за своего мужчину, организовала праздник, который по всем признакам удался, и привела симпатичную девушку в красивом летнем платье на встречу с единственным на всю школу холостым учителем английского языка и литературы.

– Эй, Мими. – Я направился вверх по склону, лавируя между карточных столов, позаимствованных у амветов [104]104
  Общественная организация американских ветеранов Второй мировой войны.


[Закрыть]. Позднее гости рассядутся за ними, чтобы поесть жареного мяса и полюбоваться закатом. – Поздравляю. Теперь нам всем придется привыкать к тому, чтобы называть вас миз Симмонс.

Она ответила такой знакомой сухой улыбкой.

– Пожалуйста, ограничьтесь Мими, я к этому привыкла. Со мной новый член нашей команды, с которым я хочу вас познакомить. Это...

Кто-то забыл задвинуть под стол один из складных стульев, и высокая блондинка, уже протянувшая мне руку с улыбкой «как приятно с вами познакомиться», споткнулась о него и повалилась вперед. Стул тоже не устоял, перевернулся, и я понял, что может произойти крайне неприятный несчастный случай, если она рухнет животом на ножку.

Поэтому отбросил бумажный стаканчик с пивом, прыгнул к уже падающей блондинке и подхватил ее. Моя левая рука обняла девушку за талию. Правая же обхватила что-то круглое, мягкое, чуть податливое. Между ладонью и грудью тонкая хлопчатобумажная материя платья заскользила по нейлону или шелку бюстгальтера. Знакомство получилось интимным, но проходило в присутствии острой ножки стула, и я, хоть и пошатнулся под тяжестью навалившихся на меня ста пятидесяти фунтов Сейди, все-таки удержался на ногах и не дал упасть ей.

Убрал руку с той части тела, которую редко подставляют для пожатия незнакомцам, и поздоровался:

– Привет, я... – Джейк. С языка едва не слетело мое имя из двадцать первого века, но я успел удержать его в самый последний момент. – Я Джордж. Приятно с вами познакомиться.

Она покраснела до корней волос. Я, впрочем, тоже. Но нашла в себе силы рассмеяться.

– Мне тоже. Думаю, вы только что уберегли меня от очень серьезной травмы.

Скорее всего уберег. Потому что об этом я и говорил, понимаете? Неуклюжесть – это не про Сейди, а вот предрасположенность к несчастным случаям – уже о ней. Забавно, конечно, пока не осознаешь, что это заложено природой. Как потом рассказала мне сама Сейди, она относилась к тем девушкам, у кого подол защемляло дверью автомобиля, когда они с кавалером ездили на школьные танцы, и юбку срывало, стоило ей сделать шаг к спортивному залу. Именно рядом с ней фонтанчики питьевой воды выходили из строя, окатывая ее с головы до ног. Именно в ее руках мог вспыхнуть коробок спичек, обжигая пальцы и подпаливая волосы. Именно у нее рвалась бретелька бюстгальтера на родительском вечере. Именно она обнаруживала, что чулок поехал перед выступлением на школьном собрании.

Она помнила о том, что надо наклонять голову, проходя через дверь (как и все благоразумные высокие люди), но дверь очень часто распахивалась Сейди в лицо, когда она только подходила к ней. Она трижды застревала в лифте, один раз на два часа, а годом раньше, в одном из универмагов Саванны, недавно установленный эскалатор зажевал ее туфлю. Разумеется, при нашей первой встрече я ничего этого не знал. В тот июльский день я мог сказать только одно: симпатичная блондинка с синими глазами свалилась мне в объятия.

– Я вижу, что вы и мисс Данхилл уже отлично поладили, – вмешалась Мими. – Я вас оставляю, чтобы вы познакомились поближе.

Итак, отметил я, трансформация из миссис Клейтон в мисс Данхилл уже случилась, с улаживанием юридических формальностей или без. Стул ушел одной ножкой в дерн. Когда Сейди попыталась его вытащить, у нее не получилось. Со второй попытки она справилась, но спинка стула заскользила вверх по ее бедру, утаскивая за собой юбку и открывая чулок и часть пояса с резинками. Того же цвета, что и розы на платье. Сейди раздраженно вскрикнула. Покраснела еще сильнее, стала пунцовой.

Я взял у нее стул и отставил в сторону.

– Мисс Данхилл... Сейди... Если я когда-нибудь видел женщину, которой просто необходим стаканчик холодного пива, так это вы. Пойдемте со мной.

– Спасибо, – поблагодарила она меня. – Я очень сожалею. Мама наказывала мне никогда не бросаться на мужчин, но я ее по-прежнему не слушаюсь.

По пути к бочонкам я кивал на различных членов преподавательского коллектива, а один раз взял Сейди за руку, чтобы по широкой дуге обойти волейболиста, который пятился, готовясь отбить мяч, и, если бы не моя осмотрительность, обязательно врезался бы в нее. По моим ощущениям, мы могли быть коллегами и могли стать друзьями, может, близкими друзьями, но не более того, какие бы надежды ни возлагала Мими на наше знакомство. В комедии с Роком Хадсоном и Дорис Дэй наша первая встреча определенно стала бы завязкой любовных отношений, но в реальной жизни, на глазах у гостей Мими, которые все еще улыбались, выглядело это неловко и раздражающе. Да, она красивая. Да, очень приятно идти рядом с высокой девушкой и осознавать, что ты еще выше. И конечно же, мне доставила удовольствие податливая упругость ее груди под тонким двойным слоем пристойного хлопка и сексуального нейлона. Но если тебе не пятнадцать, негоже говорить о любви с первого взгляда, случайно полапав девушку на лужайке при большом стечении народа.