Текст книги "Больше, чем просто друзья (СИ)"

Автор книги: Стэйси Фокс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 3 страниц)

ГЛАВА 8.

Её слова мертвой хваткой пригвождают меня к полу. Я чувствую, как вся кровь отливает от лица, становясь холодной. В голове звенит пустота. Слова «невеста» эхом отдаются в висках, разбиваясь о стены моего сознания.

– Простите, – пытаюсь собраться с мыслями, но мысли разбегаются, как тараканы на свету. – То есть как – невеста?

– Да, – Света мило улыбается, проводя рукой по своему животу. Русоволосая, с длинной косой, с наивными глазами. Она выглядит такой счастливой. – А разве Коля вам не говорил обо мне?

– Представьте себе – нет! – чувствую, как внутри закипает злость. Нет слов, чтобы описать степень моего шока. Всё настолько абсурдно, что даже смешно.

– И как давно вы вместе? – спрашиваю, и голос мой предательски дрожит.

– Два года, – отвечает с гордость.

– Мм, как интересно, – скрещиваю руки на груди, чувствуя, как внутри всё кипит, бурлит, готовое выплеснуться наружу. – И что, после такого короткого срока вместе не побоялись залететь?

О боже, дура. Какая же я дура. Два года. Два года он врал мне. Два года я жила с призраком, а не с реальным человеком.

– Нет, что вы, – Света качает головой. – Коленька давно очень сильно мечтал о детях. Мы и так с ними повременили. Просто не хотели вас обременять.

– Меня? – чувствую, как внутри поднимается истерический смех. – Да что вы! Прекратите, меня уж точно вы ничем не обременяете. Да, Коленька?

А Коленька стоит белее стены в прихожей, вжавшись в угол, и смотрит на меня как нашкодивший школьник. Он молчит. Он даже не пытается оправдаться.

– Тут это, понимаешь, Рит… – начинает, но я перебиваю его.

– Понимаю, Коль, – говорю, и голос звучит холодно, ровно, словно я говорю с посторонним человеком. – Всё нормально. Правда.

Достаю из сумки ключи от квартиры. Наши ключи. Те, что висели на моей связке четыре года. Я чувствую их тяжесть в ладони, и эта тяжесть – тяжесть моего разрушенного прошлого. Я вручаю их в руки новой хозяйки.

– И кстати, Света? – уточняю, забыв имя брюхатой любовницы моего жениха. Хотя не жениха, да и не парня. А просто человека, который жил со мной четыре года, пока строил свою настоящую жизнь с кем-то другим.

– Да? – девушка смотрит на меня с недоумением.

– Код от домофона – 2476, – говорю, и каждое слово отдаётся болью в груди. – А я лучше пойду.

Разворачиваюсь к выходу, но слышу голос Коли:

– Куда?!

Я медленно поворачиваюсь. Впервые за долгое время он способен сформулировать нормальный вопрос. Но мне уже всё равно.

– Куда-то, – отвечаю. – Хотя это уже не должно тебя… – я замолкаю, потом поправляюсь: – Вас волновать, Николай. Совет вам да любовь со Светланой. И детишек побольше.

Я говорю это с такой ненавистью в голосе, что даже сама пугаюсь. Внутри всё клокочет от ярости, готовой излиться бурлящим вулканом.

– Вот видишь, Коленька, – слышу я голос Светы за спиной, пока уже открываю дверь. – А ты говорил, сестра будет против. А она видишь, какая у тебя замечательная. Спасибо большое, Рита!

Я закрываю за собой дверь. Слышу, как она щёлкает, отрезая меня от прошлого.

Спускаясь по ступенькам, чувствую, как ноги подкашиваются. Я хватаюсь за перила, чтобы не упасть. А на улице я наконец выдыхаю – так глубоко, что кажется, выпускаю из лёгких всю свою душу.

Руки трясутся. Глаза наполняются слезами. Я чувствую себя раздавленной, пустой, ненужной.

Беру телефон в руки. Пальцы дрожат, экран прыгает перед глазами. Набираю первый попавшийся номер. Когда голос на том конце провода мне отвечает, удивляюсь своему везению – или, может быть, это не везение. Ведь среди всех людей, которые были со мной рядом, я почему-то могу довериться только тому, кто появился в моей жизни совсем недавно. Даже смешно.

Когда хочу произнести что-то услышав его голос на том конце провода слова внезапно, странным образом застревают в горле, как комок. Я открываю рот, но не могу произнести ни звука. Только глотаю слёзы, сжимая телефон так, что побелели костяшки, и слушаю его голос на том конце:

– Алло? Алло? Рит?! Рит, я тебя не слышу! Что с этой чертовой связью? Рит?…

Я пытаюсь дышать, пытаюсь собраться, но слёзы душат меня. Я слышу, как он начинает ругаться – его голос становится громче, тревожнее.

– Рита! Отвечай мне немедленно! Что случилось? Рит!..

Я собираю растоптанные чувства в кулак, делаю глубокий вдох, вытираю слёзы и заикающимся, дрожащим голосом произношу:

– Ты… ты можешь меня забрать?

Наступает пауза. Я слышу, как он выдыхает – с облегчением, которые не передать словами.

– Я уже еду, – говорит, и в его голосе сталь. – Скажи, где ты. Немедленно. Я буду через пять минут.

Я называю адрес, и он бросает трубку, даже не попрощавшись.

А я стою посреди вечерней улицы, обхватив себя руками, чувствуя, как холодный ветер пронизывает меня до костей. Настолько одинокой мне кажется, я никогда не была.

ГЛАВА 9

Артем находит меня сидящей на лавочке у дома. Я смотрю на свои дрожащие руки, сжимающие сумку и думаю: какой же дурой я была. Как я могла не замечать? Как могла не видеть? Четыре года. Четыре года я жила с человеком, который строил свою настоящую жизнь с другой. А я просто была удобной – платила за квартиру, готовила, убирала, ждала, терпела. Какая же я идиотка.

Я слышу торопливые шаги, и через мгновение рядом со мной падает Артём – запыхавшийся, взволнованный, с растрёпанными волосами, явно выскочивший из дома в чём попало. Он хватает меня за плечи, заглядывает в глаза, и я вижу в его взгляде неподдельный ужас.

– Рит, о боги, – выдыхает, и голос его прерывается от быстрого бега. – Что случилось, мелкая? Ты напугала меня до смерти своим звонком. Я думал, кто-то умер. Что случилось?!

– Никто, – отвечаю, и голос мой звучит ровно, почти безжизненно. Я сама не узнаю этот голос – он чужой, словно принадлежит кому-то другому.

– Вот и отлично, – он немного расслабляется, выдыхает с облегчением, и на его губах появляется привычная шутливая улыбка. – А то ритуальные услуги нынче дорогие. Знаешь ли, не по карману мне сейчас такие расходы.

Я молчу. Он смотрит на меня, и его улыбка медленно тает. Что-то в моём лице заставляет его напрячься.

– Рит? – его голос становится осторожным. – Ты чего?

Я поднимаю глаза. Смотрю на него – на его встревоженное лицо, на его взъерошенные волосы и внутри меня что-то сжимается, как пружина.

– Тём, – говорю, и голос мой предательски дрожит. – Я могу несколько дней у тебя пожить?

Он на мгновение замирает. В его глазах мелькает удивление, затем понимание, затем тревога.

– Да, конечно, – отвечает, и его голос становится мягче. – В чём вопрос. Вот только парень, тьфу, жених твой, может неправильно понять наше соседство. Так что…

– А его мнение меня уже не волнует, – отрезаю, и голос звучит резко, почти грубо. Я шмыгаю носом, боюсь посмотреть ему в глаза, потому что знаю – если я встречусь с ним взглядом, разрыдаюсь. – Совсем не волнует.

– Рит, – он наклоняет голову, пытаясь поймать мой взгляд. – У тебя что, аллергия? Ты красная вся.

– Ага… на любовь, – отвечаю с горечью, и в моём голосе проскальзывает нервный смешок. – Сильная аллергия, Тём. Слезоточивая и удушающая. Даже тахикардию может вызывать. Представляешь?

– Смешно, – он качает головой, но я вижу, как его челюсть сжимается. – Ну так что случилось, мелкая? Тебя что, бросили?

– Бинго. Ты угадал, – произношу и внезапно осознаю, что эта фраза точно отражает произошедшее.

Артем замолкает. Я чувствую его изучающий взгляд на себе. Он смотрит на меня так пристально, словно пытается прочитать мысли. Затем садится рядом, на корточки, берёт мои руки в свои, и его голос становится серьёзным, почти жёстким:

– Рит! Посмотри на меня!

Я нехотя отвожу взгляд от пустоты, от тех грязных плит, на которые я смотрела, и поднимаю на него. И видимо, он видит что-то такое в моём лице – что-то, что заставляет его побледнеть.

– Рит?! – он резко встаёт, хватает меня за плечи, чуть встряхивая, пытаясь привести в сознание. – Самсонова, что случилось?!

А я как будто в трансе. Смотрю сквозь него. Чувствую, как его руки сжимают мои плечи, но это ощущение доходит до меня как сквозь толщу воды. Я слышу его голос, но он звучит где-то далеко, словно из другого мира.

– Мать его! – он сжимает зубы, и я вижу, как на его скулах ходят желваки. – Что случилось?! Кто это сделал? Он? Чёрт! – он резко встаёт, отпуская мои плечи, и в его голосе звучит такая ярость, что я вздрагиваю. – В какой вы квартире? Назови номер! Заказывай катафалк этому смертнику – я расщедрюсь на его похороны!

– СТОЙ! – внезапно прихожу в сознание, резко вскакиваю с лавочки и хватаю его за рукав куртки. Пальцы дрожат, но хватка крепкая.

– Ты что, его жалеешь?! – он поворачивается ко мне, и его глаза горят таким огнём, что я чувствую его ярость кожей.

– Нет! – выкрикиваю, и слёзы наконец прорываются наружу, обжигая щёки. – Его уж точно нет! А вот его беременную невесту – да.

Артем чертыхается, отворачивается, с силой пинает ногой мусорную урну, и та с грохотом отлетает в сторону. Я слышу его прерывистое дыхание, вижу, как он сжимает кулаки и выплевывает проклятия себе под нос.

– Мать его! – рычит, и в его голосе – такая звериная ярость. – Так он ещё не просто изменил, а сразу и обрюхатил?! Нее Самсонова, катафалк не надо, – он поворачивается ко мне, и его глаза горят холодной сталью. – Я лучше сам его закопаю… Живьём!

Я смотрю на его взбешённый вид и чувствую, как внутри поднимается что-то странное. Сначала – нервный смешок. Затем – истерический хохот, который разрывает мне горло. Я смеюсь и плачу одновременно, слёзы смешиваются со смехом, и всё это выглядит так, будто я окончательно тронулась умом.

Артем резко подходит ко мне, берёт за плечи, и я чувствую, как его руки трясутся от сдерживаемой ярости. Он смотрит на меня, и его лицо меняется – злость уходит, появляется боль. Настоящая, живая боль. За меня.

– Рит, – говорит он, и его голос становится мягче, нежнее. Он гладит меня по спине, притягивая к себе. – Мелкая… Чёрт! Самсонова, прекрати! Из-за этого ублюдка убиваться не стоит. Я с ним сам разберусь, слышишь?

Я прижимаюсь к нему, вдыхаю запах его кожи, и чувствую, как его руки обнимают меня – крепко, надёжно, как когда-то в детстве. Я утыкаюсь носом в его плечо, и слёзы текут по моим щекам, оставляя тёмные пятна на его майке.

Артем молчит. Я чувствую, как его тело напрягается, как его руки сжимают меня чуть крепче. Он дышит глубоко, стараясь успокоиться, но я слышу, как тяжело и прерывисто его дыхание.

– Ну все мелкая. Нарыдалась и хватит. Нефек убиваться из-за козла, который и мизинца твоего не стоит. Просто забудь, – он проводит большим пальцем по моей щеке, стирая слезу. – Забудь этого ублюдка, как страшный сон. А теперь поехали отсюда. Хорошо?

Я киваю, вытирая слёзы. Чувствую, как внутри становится немного легче – просто оттого, что кто-то есть рядом. Кто-то, кто может разделить мою боль.

ГЛАВА 10

Открываю веки после тяжёлого сна. Голова гудит, как старый трансформатор, в мыслях хаос, а всё тело болит так, будто по мне проехался асфальтоукладчик, а потом решил сдать назад для верности. Я чувствую себя разбитой, пустой, вывернутой наизнанку. В горле пересохло, а во рту – вкус вчерашнего горя.

Я лежу на незнакомом диване, укрытая мягким пледом, и пытаюсь собрать разбегающиеся мысли. Где я? Как я здесь оказалась? Последнее, что помню, – как пришла домой... А дальше – провал.

– Проснулась? – раздаётся знакомый голос, и я поворачиваю голову.

Артём сидит на краю дивана, смотрит на меня с лёгкой улыбкой, но в его глазах – тревога. Он протягивает мне стакан воды, и я с благодарностью принимаю его, делая несколько жадных глотков.

– Как себя чувствуешь? – спрашивает, и в его голосе столько заботы, что мне становится неловко.

– Могло быть и лучше, – хриплю, голос звучит как скрип несмазанной двери.

Он улыбается, но улыбка выходит грустной. Затем подаёт руку, помогая мне сесть. Я окидываю взглядом окружающее пространство. Квартира – довольно скромная, но в то же время дорогая. Без излишеств, но со вкусом обставлена. Качественная мебель, строгие линии, минимум декора, но каждая вещь на своём месте. Я пытаюсь вспомнить, как я здесь оказалась, но это из памяти выбито напрочь. Неужели пережитый стресс так на меня повлиял?

При мысли о моём бывшем голова с удвоенной силой начинает гудеть. Ещё немного – и она расколется на части. Я массирую виски, желая немного сбавить напор боли, но ничего не помогает.

– Если сильно болит, может, таблетку? – Артём рядом, я чувствую его тепло. В его голосе столько заботы, что мне даже непривычно.

– Слушай, – голос звучит хрипло. – А у тебя есть что выпить?

Горин в удивлении вскидывает бровь, но быстро приходит в себя.

– Конечно, – он расплывается в улыбке, и в его глазах загораются лукавые огоньки. – Мой бар для тебя открыт двадцать четыре на семь. Что пожелаете? Есть пиво, ликёр, виски с колой. Уж не знаю, что вы там пьют, когда вам паршиво. Или может, чего сладкого хочешь? Так я сейчас организую, – он игриво шевелит бровями. – Так сказать, чтобы заесть пустоту вкусняшкой, а заодно и наверстать столько лет завязки?

Игривые нотки в его голосе меня сейчас совершенно не радуют. Я понимаю, Горин пытается меня развеселить, но эта игра в кошки-мышки меня совершенно не вдохновляет. Я чувствую себя разбитой и опустошённой, и его шутки кажутся неуместными.

Закутываюсь в тёплый плед крепче, подгибаю ноги и обнимаю их руками, словно пытаясь защитить себя от всего мира.

– Кстати… – начинаю, почти умоляюще.

– Мм? – он наклоняет голову, внимательно глядя на меня.

– А есть что покрепче?

Он приподнимает бровь, явно не ожидая такого поворота.

– Конечно. Но насколько крепче?

– Так, чтобы стереть мысли об этом гаде напрочь, – цежу сквозь зубы.

Артем в удивлении улыбается, явно не ожидая от меня такой решимости.

– Н-да, Самсонова, – качает головой. – Решила сразу с тяжелой артиллерии начать? Может, плавно будешь градус поднимать? А то я боюсь, что утром тебя придётся в наркологию везти… или меня, не дай боже.

Морщу лоб в негодовании, совсем не желая с ним спорить. Внутри всё кипит, я хочу одного – забыться, перестать чувствовать эту раздирающую боль.

– Ладно-ладно, – Горин поднимает руки в примирительном жесте. – Я всё понял. Сейчас организую.

Через несколько минут небольшой стеклянный столик был заставлен алкоголем и едой. Я сползаю с дивана, чтобы опереться спиной о его бок, садясь на пол. Артём устраивается рядом. Он подаёт мне бокал, и я принимаю его дрожащими руками.

– Знаешь, – начинает, и в его голосе появляются шутливые нотки, – я тут подумал… Если хочешь, я могу свалить на ночь куда-нибудь, а ты можешь пригласить своих подруг и с ними сделать куклу вуду, а после развеять прах бывшего над морем. Или что вы там обычно делаете, ну когда это… расстаётесь.

– Забей, – протягиваю ему бокал, чтобы он наполнил его чем-нибудь покрепче. – Не хочу тебе показаться более жалкой, чем я есть сейчас. Но если быть честной… за то время, что я живу в столице, я так и не смогла найти тех, кто бы подпал под статус хорошего друга.

– Н-да, – Горин качает головой, и его голос становится серьёзнее. – А я и не думал, что у тебя всё настолько плохо.

– Издеваешься? – поднимаю на него взгляд.

– Нет, что ты. Просто не думал, что так сложно завести нормальных друзей.

– В моём случае всё очень сложно. Раньше как-то об этом даже не задумывалось. Возможно, просто не было в этом нужды. Была учёба, потом работа, а после в моей жизни появился он…

Даже имя его не хочу произносить. Оно застревает в горле, как комок колючей проволоки. Я одним залпом выпиваю то, что мне налил Артём, и морщусь от резкого вкуса.

– А я? – вдруг спрашивает Горин, и его голос становится тише.

Я поворачиваюсь к нему. мужчина смотрит на меня таким взглядом, что от него просто хочется провалиться под землю.

– Ты? – хмыкаю, пытаясь скрыть смущение. – Это другое дело.

– Боже, Самсонова, – он закатывает глаза, но в его голосе слышна улыбка. – Прошу, больше с такой интонацией не произноси подобную фразу. Я конечно рад, что именно меня ты выбрала в качестве своей жилетки. Но если честно, я не большой ценитель женских слёз. Но для тебя готов сделать исключение. Даже если потребуется, стать мальчиком для битья. Только не переусердствуй, а то, зная тебя, мне от одной мысли хочется пойти и написать заранее завещание.

Смеюсь. Впервые за этот вечер – искренне, от души. Смех вырывается из груди, и я чувствую, как напряжение немного отпускает.

– Спасибо тебе. Правда, – улыбаюсь в ответ. Неожиданно тяжесть на грудной клетке становится меньше, и я могу дышать. – Честно, даже не думала, что когда-нибудь это скажу. Но я рада, что среди всех людей именно ты сейчас рядом.

– Ууу, Самсонова, – он широко улыбается, и в его глазах загораются лукавые огоньки. – Если тебе так мало для счастья надо, то мне кажется, я погорячился с количеством выпивки.

ГЛАВА 11

К полночи гора пустых бутылок увеличилась в геометрической прогрессии. Не обращая внимания на время, мы ели пиццу, запивая её колой и периодически прикладываясь к чему-то покрепче. Я чувствовала, как алкоголь разливается по венам, делая боль тупее, а мысли – менее острыми.

Раздался звонок домофона, сообщая о прибытии курьера.

– Только не говори, что ты заказала ещё пиццу? – спрашивает Артём, демонстративно развязывая шнуровку на спортивных штанах, чтобы было чуть легче. – Блин, Самсонова! Я не знал, что впускаю в дом Кракэна. Да тебя же не прокормишь!

– Заткнись, – огрызаюсь. – Где твой кошелёк?

Горин театрально закатывает глаза, прикладывая руку ко лбу в трагическом жесте.

– О боги! Люди! Вы только гляньте! Да эта женщина меня ещё и разорить решила!

Расстреливаю этого умалишённого взглядом, пока он произносит пламенную речь в стиле Шекспира.

– Ты закончил?

– Только начал.

– Твою налево, Горин! – рычу, глядя на этого полоумного. – Где деньги?

Мужчина резко меняется в лице, приобретая привычный серьёзный вид.

– Самсонова, да тебе в реке… реко…, тьфу ты, в рэкетиры идти надо было! – наконец выговаривает, давясь смехом. – Так выбивать деньги ещё уметь надо!

И пока он сгибается в три погибели, пытаясь успокоиться от смеха, я сама думаю, как его убить.

– Прошу, не смотри на меня так, – давится, – а то я точно не успокоюсь.

Стою и думаю, когда у этого полоумного в спине стрельнёт от смеха, как у того волка из известного мультфильма.

– Ну так что? – продолжаю ждать.

– Так, я всё, успокоился, – он вытирает слёзы, всё ещё посмеиваясь и хватаясь за бок. – У двери, на тумбочке.

– Спасибо большое за вашу несказанную щедрость, барин, – отвешиваю ему шуточный поклон.

Расплатившись с курьером и придерживая подбородком с десяток коробок, тащу их к столу. Артём просто снисходительно сканирует меня взглядом – мол, «и куда в тебя столько влезет?» – а я просто расставляю коробки вокруг себя, проговаривая детскую считалочку в уме, пока палец кружит в воздухе, выбирая следующую жертву для своего желудка.

– Н-да, – Артем качает головой. – А ты не лопнешь, мелкая?

– А ты налей и отойди, – усаживаюсь по-турецки и подаю ему пустой стакан.

Выпито много, но не настолько достаточно, чтобы заглушить это ноющее чувство внутри.

– Ну так что, – он садится рядом, пододвигая ко мне тарелку с нарезанными фруктами. – Тебе стало хоть немного легче? Или всё же за сладким придётся идти?

Хмыкаю, наслаждаясь кусочком пиццы.

– Стало. Вот доем – и начну поиски нового парня.

– Ого! – мужчина в удивлении приподнимает бровь. – А не рановато ли строить планы Наполеона?

– В самый раз, – отвечаю, чувствуя, как алкоголь развязывает язык. – Я и так на этого придурка столько лет потратила. Поэтому сейчас хочу в ускоренном темпе наверстать упущенное и просто найти идеального отца для своего ребёнка.

– В смысле? – Артём резко трезвеет, ставит бокал на стол и поворачивается ко мне. – Ты что тоже… ну это… от него?

Когда я понимаю, к чему Горин клонит, резко плюю через левое плечо и стучу по его деревянной голове кулаком.

– Ты что, с дуба рухнул?! – возмущаюсь. – От него? Слава богу, нет!

Артём напрягается ещё больше.

– А от кого ты успела ещё залететь? – его голос становится встревоженным. – Игорь знает? А семья? Блин, ты говорила с ними?

Не удержавшись, запихиваю Горину в рот кусочек пиццы, пока его умозаключения не довели несчастного до инфаркта – судя по тому, как он покраснел от нервов.

– Чтобы завести ребёнка, не нужно иметь мужа или семью, если ты не знал, – говорю спокойно, и моё хладнокровие искренне поражает мужчину. – Достаточно просто найти идеального донора для этого дела.

– Так-с, мать, – Артем вытирает руки о салфетку и пристально смотрит на меня. – Мне кажется, нам достаточно пить. А то твои слова меня очень странно напрягают.

Я начинаю смеяться так, как когда-то в детстве – звонко, весело, искренне. Этот смех вырывается из самой глубины души.

– О нет, – утираю слёзы. – Неужели ты подумал, что я сейчас накинусь на тебя и залюблю до смерти?

Артём морщит лоб, явно смущённый.

– Нет, но знаешь…

– Лучше садись обратно, – командую, всё ещё смеясь. – Тебя, бедного, никто невинности лишать не будет. Просто мне нужны твои советы, чтобы оценить масштаб катастрофы за пять лет.

Я резко подрываюсь с места и одним ловким движением сначала снимаю штаны, а потом через голову – свитер. Оставшись в белой майке и в коротких чёрных спортивных шортах, встаю перед Артёмом, пока он пребывает в немом шоке от дерзкой выходки.

– Ну, так что скажешь? Начнем?...