355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Степан Крашенинников » Описание земли Камчатки » Текст книги (страница 1)
Описание земли Камчатки
  • Текст добавлен: 7 октября 2016, 02:48

Текст книги "Описание земли Камчатки"


Автор книги: Степан Крашенинников



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]



Известно выражение М. В. Ломоносова: «Российское могущество прирастать будет Сибирью и Северным океаном». Но кто же это могущество «приращивал»?

Степан Петрович Крашенинников (1711–1755) принадлежит к тем скромным героям, которыми так богата Россия. Будущий академик родился в семье солдата. Учась в Московской славяно-греко-латинской академии, проявил выдающиеся способности, за что по указу Сената был направлен в Петербург для научной подготовки к участию во Второй Камчатской экспедиции.

Экспедиция отправилась в путь в августе 1733 года. После четырех лет тяжелейшего путешествия члены «академической свиты», сославшись на плохое здоровье, отказались от дальнейшей поездки, написав в Петербург, что с исследованием Камчатки самостоятельно справится студент Крашенинников. И он справился!

За 10 лет (1733–1743) он проделал по Сибири и Камчатке путь в 25773 версты (больше половины экватора!), совершил множество исследовательских поездок на Байкал, по реке Лене, в Якутию, но главное – вдоль и поперек изъездил, изучил и описал Камчатку: ее границы, рельеф, климат, флору и фауну, вулканы и гейзеры, местное население… Крашенинников собрал богатейшие научные коллекции, содержавшие гербарии и чучела, одежду и инструменты, записи метеорологических наблюдений и описаний приливов, словарик корякского языка.

Но главным, эпохальным результатом титанического труда Крашенинникова стала первая в России научная монография – «Описание земли Камчатки», которая и через четверть тысячелетия после публикации вызывает не только неподдельный читательский интерес, но и чувство восхищения: как много может сделать для Отечества один человек.

От редакции

С появлением Крашенинникова и Ломоносова подготовительный период в истории научного творчества русского народа кончился. Россия окончательно как равная культурная сила вошла в среду образованного человечества.

В. И. Вернадский

Труд виднейшего после М. Ломоносова русского академика Семена Петровича Крашенинникова «Описание земли Камчатки» (1755) стал первой в России книгой в жанре «научных путешествий» – прежде никто не решался писать научную монографию русским разговорным языком. С самого начала эта книга пользовалась огромной популярностью у широкой публики: легкость изложения и новизна научного материала сделали свое дело.

Научный мир тоже оценил ее по достоинству: книга стала одним из главных источников при составлении «Словаря Академии Российской» наряду с сочинениями Державина, Ломоносова и Сумарокова, в следующие 25 лет была переведена на 4 иностранных языка и 6 раз издана.

И по прошествии четверти века «Описание земли Камчатки» – это бесценное достояние географической и исторической науки – все еще вызывает интерес у любознательного читателя, поскольку в ней собраны уникальные этнографические, исторические и биологические материалы, добытые первопроходцами Камчатки: Крашенинниковым и Стеллером (собранные последним сведения, следуя предписанию Академии наук, Степан Петрович включил в свой труд с указанием авторства).


«Описание земли Камчатки» издавалось несколько раз. Первый печатный текст книги представлял собою последнюю авторскую редакцию, которых С. П. Крашенинников сделал четыре. В 1818–1819 гг. по распоряжению тогдашнего президента Академии наук С. С. Уварова в рамках издания «Полного собрания ученых путешествий по России» было осуществлено новое издание, существенно отличавшееся от первого. Труд С. П. Крашенинникова составил первые два тома «Полного собрания».

Подготовка книги велась под руководством минеролога академика В. М. Севергина; другими участниками этого проекта стали анатом и физиолог академик П. А. Загорский, натуралист академик А. Ф. Севастьянов и астроном академик В. К. Вишневский. Их трудами были подготовлены комментарии и дополнения, излагавшие новые данные, накопленные наукой за время, прошедшее с середины XVIII в.


В 1949 г. издательством Главсевморпути, под общим руководством президента Географического общества Союза ССР при Академии наук СССР академика Л. С. Берга, директора Института географии Академии наук СССР академика А. А. Григорьева и профессора Института этнографии Академии наук СССР Н. Н. Степанова, было подготовлено новое издание «Описания земли Камчатки».

К тому времени были обнаружены рукописи (вторая и третья редакции) Крашенинникова, позволившие дополнить по ней те места, которые были изъяты самим автором, вероятнее всего, не по собственной инициативе (в настоящем издании они приведены в квадратных скобках), чтобы как-то смягчить слишком уж откровенно изображенный цинизм и зверства камчатских правителей.

В качестве приложения к изданию 1949 г. во втором томе были помещены и несколько других работ Крашенинникова, тематически объединенные с основным его произведением: «Описание пути от Большерецкого острогу вверх по Большой реке до теплых вод и оттуда до имеющейся на Аваче реке близ ее устья горелой сопки», «Описание пути от Верхнего до Нижнего Камчатского острога», «Описание камчатского народа», «Описание камчатского народа, сочиненное по сказыванию камчадалов», «Об укинских иноземцах», «О коряках оленных», «Описание корякского народа», «О курилах, живущих на Поромусир и Оннекута островах, которые от русских другим и третьим Курильским островом называются», «Описание Курильских островов по сказыванию курильских иноземцев и бывалых на оных островах служивых людей», «О заготовлении сладкой травы и о сидении из нее вина», «О касатках», «О завоевании Камчатской землицы, о бывших в разные времена от иноземцев изменах и о бунтах служивых людей».

Вошли в это издание также донесения и рапорты, отправленные им руководству Камчатской экспедиции и донесения, не публиковавшиеся прежде, а также не законченное Крашенинниковым предисловие к первому изданию и его автобиография.


Были изучены также дневники Крашенинникова, в которые он заносил подробные сведения об «иноземческих» острожках. Этими сведениями были в сносках дополнены те, что вошли в первую часть «Описания земли Камчатки». В общем, издание 1949 г. было осуществлено на высоком научном уровне.

Настоящее издание в первую очередь ставит перед собой цели познавательно-развлекательные. И потому нам казалось важным облегчить любознательному читателю знакомство с этим выдающимся произведением русской научной мысли. С этой целью, без вмешательства в стилистику автора, текст дан не просто в новой орфографии по правилам 1918 г.

Приведены в соответствие с нормами современного русского языка устаревшие грамматические формы, затрудняющие чтение, по тому же принципу выправлена пунктуация. Все примечания к тексту даны в виде постраничных сносок и касаются: современных естественно-научных, лингвистических, а также исторических и этнографических сведений, подтверждающих или опровергающих выводы С. П. Крашенинникова; новых номенклатурных названий животных и растений; соответствия топонимов XVIII в. и современных географических названий; объяснений устаревших слов.

Сохранены также все авторские примечания. Проделанная работа позволяет нам надеяться, что чтение этого замечательного образчика русской научной мысли доставит читателям удовольствие.


Предисловие

Коль ни полезно и приятно историческое и физическое знание обитаемого нами земного круга вообще, однако более пользы и приятности получаем от описаний стран, с коими мы имеем вящее, нежели с другими, сообщение, или коих подлинные обстоятельства с довольною достоверностию нам еще неизвестны. Пусть всякий приметит сам себе, какое ему бывает от того удовольствие, когда он читает или слышит о своем отечестве известия, подающие ему истинное того изображение.

О том ни мало сомневаться не должно, что определенным к правлению государственных дел особам весьма нужно иметь точную ведомость о землях, им в ведомство порученных; надобно знать обстоятельно о натуральном всякой земли состоянии, о плодородии и о прочих ее качествах, преимуществах и недостатках; надлежит ведать, где земля гориста и где ровна; где какие реки, озера, леса, где прибыльные металлы находятся, где места к земледельству и к скотоводству удобные, где степи бесплодные; по которым рекам ходить на судах или кои к судовому ходу способными учинить можно; как оные или от натуры или сделанными каналами соединены; какие где водятся звери, рыбы, птицы и какие обретаются травы, кусты, деревья, и что из них к лекарству, или к краске, или к другому какому экономическому обиходу пригодно; где земля обитаемая и где необитаемая; какие в ней знатнейшие города, крепости, церкви и монастыри, морские пристани, торговые места, рудокопные и плавильные заводы, соляные варницы и всякие мануфактуры; в чем состоят родящиеся в каком месте плоды и товары и чем внутренние и отъездные торги отправляются; в каких товарах есть недостаток, а особливо кои из других стран привозятся, и не можно ли оные в той земле делать самим; какое каждого места положение, натуральное или художеством и трудами человеческими устроенное; какое от одного места до другого расстояние; каким образом учреждены большие дороги и почтовые, для удобной езды, станы; какие в каком месте или уезде жители, и в каком многолюдстве, и как разнствуют между собою языком, состоянием тела, склонностями, нравами, промыслами, законом и прочим сюда принадлежащим; какие где древних лет остатки; каким образом завоевание или население какой земли учинилось; где ее пределы, кто ее соседи, и в каком оная состоит с ними обязательстве.

Когда же все сии обстоятельства нужны и полезны, то и должно оные наблюдать при сочинении достаточного земли описания, чтоб оное с предпринятым намерением было согласно. Подобное сему знание небесполезно будет иметь и о наших соседях, также о всех народах и землях, с коими у нас по торгам, или по каким договорам, некое сообщение.

Врожденное человеку любопытство еще и тем не довольно. Часто имеем мы попечение о знании таких вещей, которые ни мало до нас не касаются. Чем далее от нас отстоит какая страна, чем более она нами незнаема, тем приятнее нам об оной известия.

Кольми паче почитать нам надлежит описания, издаваемые о тех землях, о коих мы до сего или ничего не знали, или хотя и звали, но не обстоятельно; а нам бы ведать об них весьма нужно было, и хотя они находятся в дальном от нас расстоянии, однако составляют некоторую часть великого общества, к которому принадлежим мы сами.

Таким образом уповательно, что благосклонный читатель примет охотно описание земли Камчатки, предложенное здесь его любопытству. Сочинитель оного показал бы сам в предисловии случаи и способы, какими получил он сообщенные им известия, ежели бы смерть ему в том не воспрепятствовала. Но понеже о сем для вящей достоверности ведать будет не бесполезно, то предъявляем здесь краткое известие.

При отправлении в 1733 году по именному императорскому указу Второй Камчатской экспедиции для учинения разных изобретений по берегам Ледовитого моря, а паче по Восточному около Камчатки, Америки и Японии океану, воспринято было намерение, чтоб всеми мерами стараться о возможном описании Сибири, а особливо Камчатки, по точному их положению, по натуральному земли состоянию и по обитающим в них народам; словом, чтоб собрать известия по всем вышепоказанным нами обстоятельствам к совершенному земли описанию принадлежащим.

Для исполнения сего императорская Академия наук отправила вместе с морскою экспедициею трех профессоров, которые порученные им дела разделили между собою таким образом, чтоб одному исправлять астрономические и физические наблюдения; другому чинить то, что принадлежит к натуральной истории; а третьему сочинять историю политическую и описание состояния земли, нравов народных и древностей.

Сим Академии членам придано, кроме других чинов разного звания и способности людей, шесть человек студентов российской нации, дабы под предводительством их упражнялись в науках и тем бы приобрели себе способность к чинению в предбудущее время самими собою таковых же наблюдений.

Степан Крашенинников, уроженец города Москвы, положив там в Заиконоспасском училищном монастыре в латинском языке, в красноречии и в философии доброе основание, превосходил товарищей своих понятием, ревностию и прилежанием в науках, впрочем, и в поступках был человек честного обхождения.

Хотя он определен был наипаче к истории натуральной, то есть к науке о произращениях, животных и минералах, однако являлося в нем также к гражданской истории и географии столько склонности, что он еще с 1735 года употреблен бывал с пользою в особенные отправления для описания по географии и истории натуральной некоторых мест, в которые сами профессоры не заезжали.

Между тем, прибывшие в Якутск в 1736 году академические члены уведомились, что учреждения ко вступлению в морской путь далеко не доведены еще до такого состояния, чтоб можно было продолжать им путь до Камчатки без замедления. Нельзя им было препроводить на Камчатке несколько лет, когда, кроме описаний оных, находилось для них множество дел других в Сибири, которых упустить им не хотелось.

Потому рассудили они за благо послать на Камчатку наперед себя надежного человека для учинения некоторых приуготовлений, дабы им там по приезде своем меньше времени медлить. И в сию посылку выбрали господина Крашенинникова тем наипаче, что можно было ему поручить на время отправление всяких наблюдений, и к сему делу снабдили его инструкцией, предписав ему довольное наставление во всем том, что на Камчатке примечать и исправлять надлежало.

По случаю сделалось, что из профессоров до Камчатки доехал токмо упражнявшийся в чинении астрономических обсерваций; прочие же оба указом правительствующего сената уволены были от камчатской поездки, а вместо того велено было им на возвратном пути обстоятельнее описать все те в Сибири страны, в коих они до того не были или хотя и были, но токмо на малое время.

И тако едва не все на Камчатке испытания досталися к отправлению одному только господину Крашенинникову, которые он, уповательно, и мог бы исправить без знатного недостатка, ибо упражнением привел он себя от времени до времени в большее искусство; профессоры снабдили его теми же способами, какие дозволено было им самим употреблять правительствующего сената указом; он объездил всю Камчатку из конца в конец и имел при себе толмачей, стрелков и других людей потребных; ему позволено было пересматривать и списывать приказные дела в острогах; а когда случалася ему в делах, до наук касающихся, какая трудность, что профессоры могли усматривать по часто присылаемым от него рапортам, то отправляли они к нему при всяком случае вновь наставления.

Но между тем, Академия, усмотрев множество дел в Сибири, рассудила за благо в 1738 году послать туда еще, для вспоможения в делах по натуральной истории, адъюнкта Георга Вильгельма Стеллера[1]1
  Георг Вильгельм Стеллер (1709–1746) – немецкий естествоиспытатель, работавший в Петербургской Академии наук по контракту. Врач, геолог и натуралист Второй Камчатской экспедиции Витуса Беринга (1737–1742). Считается первым белым человеком, ступившим на землю Аляски.


[Закрыть]
, который следующего года приехал к профессорам, находившимся уже на возвратном пути в Енисейске.

Сей искусный и трудолюбивый человек имел превеликую охоту ехать на Камчатку, а оттуда желал также отправиться в морской путь; того ради и отправлен он был туда по его желанию. Для сего дали ему профессоры инструкцию, равно как и господину Крашенинникову, с предписанием довольного наставления во всем, что о Камчатке ведать ни надлежало, и послали с ним живописца к исправлению рисунков к натуральной истории и к описанию народов надлежащих.

Как по прибытии его на Камчатку господин Крашенинников мог полученным уже своим искусством чинить ему вспоможение, так, напротив того, господин Стеллер был ему полезен в некоторых случаях своим руководством. Они вместе были на Камчатке по 1741 год, в котором учинилось отправление в морской путь для изобретения находящихся близ Камчатки земель американских.

В сей путь поехал и господин Стеллер, а господин Крашенинников отправлен был от него в Иркутск, о чем как уведали находившиеся тогда еще в Сибири профессоры, то приказали они ему ехать к себе с возможным поспешением, что и учинилось; и в 1743 году возвратился он купно с ними назад в Санкт-Петербург. А господин Стеллер умер ноября 12 дня 1745 года[2]2
  По современным данным Георг Стеллер умер 14 (23) ноября 1746 г.


[Закрыть]
в городе Тюмени горячкою, на возвратном пути из Сибири в Россию.

По подании от господина Крашенинникова Академии наук об учиненных им в бытность его на Камчатке делах обстоятельного рапорта и по получении оставшихся после господина Стеллера писем рассуждено было запотребно обоих оных труды совокупить воедино и совершение всего дела поручить тому, который имел уже в том наибольшее участие. Из того произошло сие «Описание земли Камчатки».

Оно приятно будет читателям по причине пополнения особенных тамошних земель обыкновений разными и еще не слыханными достоверными известиями, каких в других географических описаниях не много находится. Кто желает оное читать для увеселения, тому большая часть содержания оного имеет служить к забаве; кто же смотрит на пользу, тот без труда найдет оную, хотя бы похотел он пользоваться чем-нибудь, до наук или до употребления в общем житии касающемся.

Надобно желать, чтоб предприемлющие впредь намерение упражняться в описании не знаемых или не с довольными обстоятельствами описанных земель труды свои располагали по примеру сего сочинения.

Сочинитель произведен в 1745 году при Академии наук в адъюнкты, а в 1750 году пожалован профессором ботаники и прочих частей натуральной истории. Конец житию его последовал в 1755 году февраля 12 дня, как последний лист сего описания был отпечатан.

Он был из числа тех, кои ни знатною природою, ни фортуны благодеянием не предпочтены, но сами собою, своими качествами и службою, произошли в люди, кои ничего не заимствуют от своих предков и сами достойны называться начальниками своего благополучия. Жития его, как объявляют, было 42 года, 3 месяца и 25 дней.

Для лучшего разумения находящихся в сем описании географических известий усмотрено запотребно приобщить к оному две ландкарты земли Камчатки с окрестными ее странами, на которых любопытный читатель приметить может много разности против того, как Камчатка и соседственная часть Сибири представлены на ландкартах в прежде печатанном при Академии атласе; но сочинитель оных уверяет, что изменения учинены были не без довольного основания, о чем он намерен объявить впредь с такими доказательствами, которые, чаятельно, и другим довольно важными к такому предприятию покажутся.



Часть первая. О КАМЧАТКЕ И О СТРАНАХ, КОТОРЫЕ В СОСЕДСТВЕ С НЕЮ НАХОДЯТСЯ

Введение

О Камчатской земле издавна были известия, однако по большей части такие, по которым одно то знать можно было, что сия земля есть в свете; а какое ее положение, какое состояние, какие жители и пр., о том ничего подлинного нигде не находилось. Сперва мнение было, что и земля Иессо[3]3
  Землей Иессо (Езо) называли во времена Крашенинникова остров Хоккайдо.


[Закрыть]
соединение имеет с Камчаткою, и почиталось небезосновательным чрез долгое время, потом явилось, что между помянутою землею и Камчаткою не токмо морской пролив есть, но и островов много.

Однако в определении ее положения и от того не воспоследовало никакой исправности, так что даже до наших времен по одним токмо догадкам представлялась она на картах с превеликою ошибкою, о чем свидетельствуют самые карты не токмо прежних веков, но и недавно сочиненные. В самой России начали знать о Камчатке[4]4
  Наименование «Камчатка» впервые встречается в 1667 г. на «Чертеже Сибири» как название сибирской реки. Первый же чертеж полуострова Камчатки был сделан замечательным сибирским картографом Семеном Ульяновичем Ремезовым по данным, собранным Владимиром Атласовым в 1697–1699 гг.


[Закрыть]
с тех пор, как она приведена в подданство.

Но как всякого дела начало несовершенно, так и первые об ней известия недостаточны и неисправны были, что однако ж некоторым образом награждено от двух бывших в те места экспедиций, а наипаче от последней, ибо при том случае морскою командою не токмо описаны берега вкруг Камчатки с восточной стороны до Чукотского носа, а с западной до Пенжинской губы и от Охотского до реки Амура, но исследовано и положение островов между Япониею и Камчаткою, и между Камчаткою ж и Америкою.

А академическою командою определено точное положение Камчатки чрез астрономические обсервации, описаны тамошние места по всем обстоятельствам, как до натуральной, так и до политической истории принадлежащим, из которых сообщаются здесь токмо те известия, которые касаются до географии и до политической истории, а прочие их наблюдения со временем изданы будут в особливых книгах.


Глава 1. О положении Камчатки, о пределах ее и о состоянии вообще

Камчатскою землицею и Камчаткою просто называется ныне великий мыс, который составляет последний предел Азии с восточной стороны и от матерой земли в море около семи градусов с половиною с севера на юг простирается.

Начало сего мыса полагаю я у Пустой реки и Анапкоя[5]5
  На современных картах Анапка.


[Закрыть]
, текущих в широте 59 ½°, из которых первая в Пенжинское, а другая в Восточное море устьем впадает.

Для того: 1) что в тех местах земля так узка, что, по достоверным известиям, с высоких гор в ясную погоду на обе стороны море видно, а далее к северу земля становится шире, чего ради узкое сие место, по моему мнению, можно почесть за начало перешейка, соединяющего Камчатку с матерою землею, 2) что присуд[6]6
  Присуд – право производить суд и взыскивать за это пошлину.


[Закрыть]
камчатских острогов токмо до объявленных мест простирается, 3) что северные места за тем пределом Камчаткой не называются, но более принадлежат к заносью[7]7
  Заносьем называются места, от Анадырска к Камчатке лежащие, в том числе и сам Анадырск; для того что оные, следуя из Якутска, по ту сторону Чукотского носа находятся. (Прим. автора)


[Закрыть]
, которое Анадырский присуд обозначает. Впрочем, не совсем опровергаю и то, что подлинное начало сего великого мыса между Пенжиною-рекою и Анадырем почитать должно.

Южный конец Камчатского мыса называется Лопаткою[8]8
  Скорее всего, название произошло от слова слова «лопато́к», который обозначает плоский мыс, песчаную отмель. И действительно, берега Лопатки низкие, песчаные и галечные. С моря мыс выглядит ровной, рассеченной узкой ложбиной площадкой.


[Закрыть]
, по некоторому сходству с человеческою лопаткою, и лежит в широте 51°3'[9]9
  По современным сведениям, самая южная точка Камчатки – 50°51'55'' с. ш.


[Закрыть]
. Что же касается до разности долготы между Санкт-Петербургом и Камчаткою, то по астрономическим обсервациям усмотрено, что Охотск от Санкт-Петербурга отстоит на 112°53' к востоку, а Большерецк от Охотска на 14°6' к востоку ж.

Фигура Камчатского мыса, заключаемого в объявленных мною пределах, несколько подобна эллиптической, ибо оный мыс на средине шире, а по концам гораздо уже. Самая большая ширина его между устьем Тигиля-реки и Камчатки, которые вершинами вместе сошлися посредством реки Еловки и текут в одной широте, почитается 415 верст.

Море, окружающее Камчатку с восточной стороны, называется Восточным океаном и отделяет Камчатку от Америки, а с западной – Пенжинским[10]10
  Пе́нжинским называли во времена Крашенинникова Охотское море. В настоящее время это имя носит залив – губа в северной части моря.


[Закрыть]
морем, которое от южного конца Камчатского носа и от Курильских островов имеет свое начало и между западным берегом Камчатки и берегом Охотским более тысячи верст к северу простирается.

Северный его конец, или култук, свойственно называется Пенжинскою губою – по впадающей в оную реке Пенжине. И так сия земля в соседстве имеет с одной стороны Америку, с другой – Курильские острова, которые к юго-западной стороне грядою лежат до самой Японии, а с третию сторону Китайское царство.

Камчатский мыс по большей части горист. Горы от южного конца к северу непрерывным хребтом простираются и почти на две равные части разделяют землю; а от них другие горы к обоим морям лежат хребтами ж, между которыми реки имеют течение. Низменные места находятся токмо около моря, где горы от оного в отдалении, и по широким долинам, где между хребтами знатное расстояние.

Хребты, простирающиеся к востоку и западу, во многих местах выдались в море на немалое расстояние, чего ради и называются носами; но больше таких носов на восточном берегу, нежели на западном. Включенным между носами морским заливам, которые просто морями называются, всем имена даны особливые, как например: Олюторское море, Камчатское, Бобровое и пр., о чем ниже сего при описании берегов обстоятельнее будет объявлено.


Почему сей мыс Камчатским прослыл, тому причина показана будет при описании камчатского народа, а здесь объявлю я токмо то, что ни на каком тамошнем языке никакого нет ему общего названия, но где какой народ живет или где какое знатнейшее урочище, по тому та часть земли и называется. Самые камчатские казаки под именем Камчатки разумеют токмо реку Камчатку с окрестными местами.

Впрочем, поступая по примеру тамошних народов, южную часть[11]11
  В некоторых отписках и грамотах Камчатская земля от Камчатки-реки к югу до Курильской лопатки пишется Камчатским носом. (Прим. автора)


[Закрыть]
Камчатского мыса называют Курильскою землицею по живущему там курильскому народу[12]12
  То есть по курилонам (айнам), которых Атласов еще застал на юге Камчатки.


[Закрыть]
. Западный берег от Большой реки до Тигиля – просто Берегом. Восточный берег, состоящий под ведением Большерецкого острога, – Авачею, по реке Аваче. Тот же берег, присуду Верхнего Камчатского острога, – Бобровым морем, по морским бобрам, которых там больше других мест промышляют, а прочие места от устья Камчатки и Тигиля к северу – Коряками, по живущим там корякам, или восточный берег – Укою, по реке Уке, а западный – Тигилем, по реке Тигилю.

Чего ради, когда говорят на Камчатке «ехать в Берег, на Тигиль» и прочее, то все места, которые под теми именами содержатся, разуметь должно.

Что касается до рек, то Камчатская земля ими весьма изобильна, однако таких нет, по которым бы можно было ходить хотя мелкими судами, каковы, например, большие лодки, или заисанки[13]13
  Заисанками называются от озера Заисана, чрез которое течет Иртыш-река. (Прим. автора)


[Закрыть]
, которые в верхне-иртышских крепостях употреб-ляются.

Одна Камчатка-река судовою почесться может: ибо она от устья вверх на двести верст или более столь глубока, что морское судно, называемое кочь, на котором по объявлению тамошних жителей занесены были в те места погодою российские люди еще прежде камчатского покорения, проведено было для зимованья до устья реки Никула, которая ныне по имени бывшего на объявленном коче начальника Федота[14]14
  Попова Федота Алексеева (см. часть 4).


[Закрыть]
Федотовщиною называется.

Впрочем, знатнейшими из всех тамошних рек, кроме Камчатки, почитаются Большая река, Авача и Тигиль, на которых по способности заведено и российское поселение.

Изобильна же Камчатка и озерами, особливо по реке Камчатке, где такое их множество, что в летнее время нет там проходу сухим путем; в том числе есть и великие, из которых знатнейшие: Нерпичье озеро[15]15
  Нерпичье озеро, описанное в труде Крашенинникова, – самое крупное на полуострове, находится близ устья реки Камчатка. Свое название озеро получило благодаря тому, что в него заходят нерпы. Вода в озере – пресная, но немного солоноватая. Длина озера 27 км, ширина 23 км. площадь 550 кв. км, средняя глубина 51 м, максимальная – 148 м. В Нерпичьем обитает особая форма озерной сельди. Помимо сельди, в озере водятся лосось, некоторые виды карповых, хариус, корюшка.


[Закрыть]
, что близ устья реки Камчатки, Кроноцкое, из которого течет река Кродакыг; Курильское, из которого течет река Озерная, и Апальское[16]16
  Имеется в виду озеро Толмачева, расположенное недалеко от сопки Опала.


[Закрыть]
.

Что касается до огнедышащих гор и ключей, то едва может сыскаться место, где бы на столь малом расстоянии, каково в Камчатке, такое их было довольство; но о сем в своих местах объявлено будет пространнее.



    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю