Текст книги "Неуловимая невеста"
Автор книги: Стефани Лоуренс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
– Это не то, что вы думаете, но то, что есть на самом деле.
Она долго смотрела на него ничего не выражающим взглядом, прежде чем прошептать:
– Вы понятия не имеете, о чем я думаю. Понятия не имеете о том, что я чувствую.
– То, что вы чувствуете, не имеет ничего общего с реальностью. Я знаю, что происходит. Знаю, почему вы хотите, чтобы я снова вас поцеловал. Поэтому считаю, что как джентльмен, причем человек более опытный, должен отказаться и держаться от вас на почтительном расстоянии. – Все, довольно объяснений! Он бросился в атаку. – Вы должны бы благодарить меня за то, что я отказываюсь от столь неприличного флирта, – размеренно произнес он. – Большинство мужчин на моем месте воспользовались бы вашим положением. Но вы заслуживаете лучшего.
Она снова прищурилась.
– Значит, вы говорите, что я страдаю… от чего? От вызванного опасностью умопомрачения? И вы призваны меня спасти?
Поколебавшись, он кивнул:
– Да. Именно.
– Вам нужно спасти меня от меня самой. – Эмили прерывисто вздохнула. – И знаете это, потому что…
– Потому что я куда опытнее вас.
– Ви-ижу.
Голос ее дрогнул от сдерживаемого гнева. Она пригвоздила его к месту взглядом глаз-щелок. Ярость, которой она до сих пор не испытывала, бушевала в крови.
Она открыла рот… и обнаружила, что не может вымолвить ни слова.
Едва не зарычав, она вскинула руки, развернулась и направилась к двери.
Вот тебе и нашла подходящее место. Вот тебе и выбрала подходящее время.
Вот тебе и отношения с этим человеком. Он даже не поверил, что она искренне их хотела!
Наконец она очутилась на улице. Должно быть, ее лицо все-таки выражало с трудом подавляемое бешенство, потому что прохожие уступали ей дорогу. Она не оглядывалась, чтобы посмотреть, следует ли за ней Гарет, тем более что слышала шаги за спиной. Это, должно быть, он.
Она дошла до парковой калитки и, не выдержав, все же оглянулась. Опалила его презрительным взглядом и постаралась изобразить полную безмятежность, после чего отправилась на поиски Доркас и Уотсона. Пора возвращаться на шебеку.
« 12 ноября 1822 года.
Ночь.
Снова на шебеке.
Дорогой дневник!
У меня нет слов. Гарет считает, что мой интерес к нему подогревается желанием, вызванным опасностью и необходимостью выживать. Короче говоря, в его глазах я слепа и безрассудна.
Когда я думаю о том, что он сказал, меня охватывает безумная ярость. Да как он смеет?! Какое имеет право объяснять, что я чувствую и почему? И как может так ошибаться?!
Я просто вне себя, хотя до сегодняшнего дня не знала, что означает эта фраза. Его дерзость поистине не знает границ!
Правда, думаю, мне стоило бы обратить внимание на несколько произнесенных им фраз.
Ничего, на это еще будет время… когда я успокоюсь.
Э.».
Три дня спустя шебека бросила якорь в гавани Туниса. После Александрии они не видели ни одного служителя культа. Это радовало, поскольку вход в гавань шел через узкий пролив. Матросы были вынуждены свернуть паруса и сесть на весла. В случае чего им не уйти от возможной погони.
Попрощавшись с капитаном Лабулем и его командой, поблагодарив за гостеприимство и лицемерно посетовав на то, что в пути не удалось подраться, Гарет повел своих людей на пристань, Переодевшись в арабское платье, они уверенно следовали указаниям Лабуля и наняли маленькую запряженную осликом тележку, чтобы добраться до городских ворот. Усадив женщин на тележку с вещами, Гарет пошел по песчаной дороге. Мужчины шагали по обеим сторонам тележки.
Гарет старательно отводил глаза от Эмили. Со времени их «спора» в Валетте она больше не подходила к нему. Не просила поцеловать.
Все к лучшему. Если бы попросила, вряд ли у него хватило бы силы воли отказаться.
Он поступил так, как должно. Он, конечно, хотел ее, но честь диктовала, что только подлец может воспользоваться ее положением. Пусть у нее будет шанс отступить.
И она отступила. Обдумала им сказанное, увидела, что он прав. Употребила данный ей шанс на то, чтобы уклониться от всяких дальнейших отношений.
Он дал ей верный совет, и она его приняла. Но постоянно наблюдала за ним с самым мрачным видом. Словно изучала его.
Возможно, гадала, какое безумие страсти поразило ее. Радовалась, что он все сумел объяснить и она увидела происходящее в верном свете.
Он шагал вперед, стараясь не думать о ней.
Главное сейчас – сосредоточиться на своей миссии.
Следуя указаниям Лабуля, он повел их через городские ворота в старый город. Уже издали был слышен рыночный шум. Ветерок доносил острый запах пряностей.
Гарет свернул в сторону и нашел рекомендованную Лабулем гостиницу. Быстрый обзор с улицы убедил его в том, что капитан дал дельный совет. Ограда достаточно надежная.
Оставив остальных на улице, он постучал в калитку и его впустили.
Гостиница прекрасно подходила для их нужд: чистая, довольно просторная, но не слишком большая, с достаточным количеством комнат для всех и, что важнее всего, с единственной выходящей на улицу и охраняемой калиткой.
Он принялся торговаться с хозяином. Помогло упоминание имени Лабуля. Гарет снял всю гостиницу, потребовав, чтобы хозяин не брал других постояльцев.
Эмили была невыразимо рада хоть ненадолго избавиться от бурки, умыться, причесаться и к тому же стоять на полу, который не раскачивается. В комнате, где можно вытянуть руки и не коснуться при этом стены. Какое облегчение!
– Буду счастлива, если нога моя никогда больше не ступит на шебеку, – сообщила она Доркас, которая деловито вытряхивала ее дорожные костюмы и вешала их в гардероб.
– Судя по тому, что я подслушала, – фыркнула Доркас, – мы окажемся на такой же штуке через несколько дней, на следующем отрезке нашего пути в Марсель.
Эмили сделала гримасу.
– Я тоже это слышала.
Лабуль дал Гарету имя капитана другой шебеки, который, по его мнению, согласится доставить их в Марсель.
– Надеюсь, у нас есть несколько дней, чтобы отдохнуть на суше.
– Нужно сходить на рынок за продуктами, – напомнила Доркас.
– Завтра.
Оставалось надеяться, что в Тунисе нет их преследователей.
Если все будет спокойно, она успеет… вразумить Гарета.
– Доркас! – позвала она. – Давай спустимся вниз и попросим у хозяина немного чая и чашки.
В конце концов, она англичанка, оказавшаяся вдали от родины. Есть вещи, без которых очень трудно обойтись.
Одинокий служитель культа самого низшего ранга, посланный в Тунис наблюдать и докладывать о появлении кого-то из четырех солдат-сахибов, понимал, что его миссия безнадежна, что шансы встретить кого-то из офицеров, за которыми охотится Черная Кобра, ничтожны.
Но он, естественно, не подумал спорить или возражать. Покорно отправился в Тунис, каждый день приходил на берег и встречал корабли.
И вот сегодня он чуть не проморгал самое главное. Сначала инстинкты его обманули. Вся группа прошла прямо у него под носом, а он ничего не сообразил. Но потом услышал разговор двух мужчин, замыкавших маленькую процессию. Его внимание привлекли слова «черная кобра».
Соглядатай последовал за ними и вскоре, скорчившись в тени запряженной осликом тележки и успев снять черный шелковый тюрбан, продолжал подслушивать. Знакомый английский выговор и властный тон убедили его, что ему очень повезло. Один из сахибов появился в Тунисе.
Непонятно только, почему он путешествовал в обществе трех женщин, но это не важно.
Соглядатай на почтительном расстоянии последовал за процессией. И был вознагражден! Теперь он знал, где остановился сахиб.
Конечно, напасть на него невозможно. Но у служителя культа было много денег и вполне ясные приказы.
Он поспешил к кабачку, в котором остановился, выпросил перо и бумагу и стал писать отчет. У него были четкие указания, кому во французском посольстве отдать записку. А потом он целиком посвятит себя выполнению приказов господина.
Глава 10
« 15 ноября 1822 года.
Ночь.
Моя комната в тунисской гостинице.
Дорогой дневник!
После того как мы взошли на борт шебеки, трудности путешествия не позволили мне возобновить отношения с Гаретом, что даже к лучшему. Вынужденная передышка дает мне возможность прийти в себя и вновь обрести способность думать связно.
Наш разговор в Валетте был определенно полезен, что я должна отметить, придя в более спокойное состояние.
Гарету, конечно, не удалось разубедить меня в том, что он предназначен мне судьбой. Мало того, самонадеянные, но благородные поступки Гарета только подтвердили тот факт, – можно подумать, я раньше этого не знала, – что с ним я в полной безопасности. Даже от него самого.
Конечно, придется открыть глаза заблуждающемуся рыцарю на мои собственные мотивы и чувства, но я уверена, что это в моих силах.
Молюсь, чтобы здесь, в Тунисе, я обрела возможность, в которой так нуждаюсь.
Э.».
Наутро Эмили, Доркас и Арния, в сопровождении мужчин в арабских одеяниях, вышли из гостиницы и направились навстречу звукам и запахам старого города.
Но не прошли они и пятидесяти ярдов, как к ним приблизились трое стражников в красочных мундирах. Главный, на хорошем французском языке, потребовал, чтобы Гарет явился во дворец бея.
Проигнорировав явную тревогу своих людей, Гарет улыбнулся и на таком же безупречном французском осведомился, в чем проблема.
– Это общее для всех иностранцев требование, месье: прийти и поклониться бею, – пояснил стражник.
Гарет наклонил голову. Он уже слышал о подобных вещах.
– Я немедленно приду выразить уважение его высочеству.
Повернувшись, он взглянул на Эмили и тихо спросил на английском:
– Вы слышали?
В глазах, едва видимых в прорези бурки, плескалось беспокойство.
– Будьте осторожны.
– Не волнуйтесь, я постараюсь. Мукту, ты идешь со мной. Остальные продолжают путь, но держатся вместе.
Все осторожно закивали. Гарет обернулся к стражникам:
– Я в вашем распоряжении, господа.
Главный наклонил голову и пошел вперед. Двое подчиненных следовали за Гаретом и Мукту.
Эмили провожала взглядом маленькую группу, пока идущие не исчезли из виду. Тяжело вздохнула, но тут же мысленно встряхнулась.
– Нам пора. Идемте на рынок. И лучше бы найти все необходимое именно сегодня – на всякий случай.
На случай, если что-то произойдет и нужно будет спешно покинуть Тунис.
Уже во второй половине дня Гарет и Мукту свернули на улицу, где находилась их гостиница. Гарет ускорил шаг. Ему не терпелось вернуться и всех успокоить.
Аудиенция у бея была абсолютно ничем не примечательной. Несколько слов в ответ на обычные вопросы. С какой целью они приехали в Тунис? Торговать? Нет. Они обычные туристы, проездом в городе. Долго ли они собираются здесь прожить? Дня два-три, может, больше. Каким бизнесом он занимается? Он отставной солдат, решивший посмотреть мир.
Все это продолжалось невыносимо долго, по причине обычного неспешного ведения связанных с дипломатией дел. Ни до, ни после не случилось ничего из ряда вон выходящего. Правда, Гарет с облегчением отметил отсутствие английских дипломатов. Впрочем, как и французских. Присутствовали только испанцы и итальянцы.
Гарет надеялся, что и у остальных день прошел без каких-либо примечательных событий.
Он и Мукту были в нескольких шагах от калитки, когда сзади послышались торопливые шаги. Мужчины мгновенно повернулись, прижавшись спинами к стене. Их руки легли на рукояти сабель. Оба очень вовремя успели выдернуть оружие из ножен и отразить первую атаку пятерых убийц с длинными кинжалами.
Гарет отогнал троих, описывая в воздухе яростные дуги своей кавалерийской саблей. Конечно, кинжал ничто против сабли. А если кинжалов сразу три?
Он мельком заметил, что Мукту успешно обороняется от двоих. Убедившись, что со слугой все в порядке, Гарет сосредоточился на том, чтобы обезвредить или обезоружить троих, которые пытались его убить. Не ранить. Не захватить в плен. Убить.
Это были местные жители. Не «кобры». И все же Гарет сомневался, что им ни с того ни с сего пришло в голову напасть на незнакомых людей. Ни у него, ни у Мукту не было ничего ценного, и только последний болван мог не заметить, что перед ним бывший военный. Да и одна лишь походка Мукту внушала страх и трепет. Значит, убийц подослали. Но кто именно? Бей? Кто-то из дворца?
Поскольку все это местные жители, вряд ли будет разумно убивать кого-то из них.
Блеснуло лезвие кинжала, и Гарет отдернул пораненную руку. Но только сильнее стиснул челюсти, отрешился от всего окружающего и сосредоточился на противниках.
На улице начала собираться толпа. Нападавшие, которым не удалось быстро свалить с ног Гарета и Мукту, завопили, прося помощи у собравшихся. Многие отступали, боязливо качая головами. Но трое молодых людей вышли вперед, выхватили из ножен короткие арабские сабли и с ухмылками бросились в бой. Тут калитка распахнулась, и из дома выскочили Бистер, Уотсон и Джимми с саблями в руках.
И началось настоящее сражение.
Сначала Гарет и его люди хотя бы различали лица противников. Но через несколько минут пара дерущихся наткнулась на кого-то из толпы, свалив на землю женщину, после чего свалка началась уже среди зевак. И уже невозможно было точно сказать, что тут творится.
Хуже всего, что в битве принимали участие и женщины, колотившие мужчин по головам тазиками, узлами и корзинами.
К полному ужасу Гарета, Эмили, Доркас и Арния выскочили из калитки, вооруженные половниками, и стали ими размахивать. Какое-то время в переулке царил абсолютный хаос, потом откуда-то из толпы донеслись крики. Мускулистые загорелые гиганты стали пробираться к дерущимся.
Стражники бея.
Гарет взглянул на Эмили, пытаясь привлечь ее внимание и направить в гостиницу. Бесполезно. Оставалось только приблизиться к ней. Ему это удалось, как раз когда капитан стражи потянулся к девушке. Это оказался тот самый человек, который приходил сегодня за Гаретом, чтобы вести его к бею.
– Прошу всех следовать за мной, – спокойно приказал он.
Потребовалось еще минут десять, чтобы восстановить порядок. Но капитан стражи все равно повел всех участников сражения к бею, как местных, так и гостей. Окруженных целым отрядом стражников.
Шагая вместе с Мукту во главе процессии, Гарет оглянулся, дабы удостовериться, что у нападавших и тех троих, кто им помогал, связаны руки. Остальных никто не связывал. Перед этим капитан стражи о чем-то потолковал по-арабски с теми, кто не подумал помогать убийцам, и, очевидно, узнал достаточно достоверные подробности всей истории. Гарет посчитал это хорошим знаком.
Оглянувшись на шагавших за ним Эмили и Арнию, он пробормотал:
– Когда придем во дворец, предоставьте говорить мне.
– Я серьезно сомневаюсь, что бей удостоит разговором меня. Всех нас, – парировала Эмили. – Мужчины, как правило, считают, что только они знают все!
Гарету показалось, что он услышал презрительное фырканье. И еще у него было такое чувство, что имеет она в виду не только бея.
Он тут же попытался вспомнить, есть ли британское консульство в Тунисе, а если нет, то хотя бы в соседнем Алжире.
Наконец они добрались до дворца, и всех повели в большой зал, где оставили в окружении вооруженных стражников. На этот раз ждать пришлось недолго. И десяти минут не прошло, как дверь отворилась, и бей, человек среднего роста и средних лет, с шелковым тюрбаном на голове и широкой шелковой лентой, идущей через плечо и вокруг талии, вошел в сопровождении собственной охраны.
Капитан низко поклонился.
Бей знаком велел ему выпрямиться и потребовал объяснений.
Рассказ капитана был краток, немногословен и, к облегчению Гарета, точен.
Бей оглядел собравшихся.
– Майор… кажется, мы уже встречались сегодня?
На этот раз он говорил на безупречном английском.
– Да, ваше высочество, – с поклоном ответил Гарет.
– И эти люди действительно напали на вас, когда вы возвращались в гостиницу?
Гарет снова поклонился.
Бей вскинул брови.
– Можете вы показать, кто это был?
– Сначала эти пятеро, потом, когда они позвали на помощь, – еще трое.
Бей шел вдоль строя, пока не остановился перед пятеркой своих подданных.
– Почему вы напали на людей, которых я только что приветствовал в нашем прекрасном городе?
Мужчины упали на колени, но тут же распростерлись на полу перед беем, выражая положенное по обычаю почтение к правителю.
– Нас наняли, повелитель. Нанял другой чужеземец, – поспешно пояснил один.
– Кто? – коротко спросил нахмурившийся бей.
– У него на голове тюрбан, как у того, высокого, – показал нападающий на Мукту, – только черного цвета.
Гарет переглянулся с Мукту и Маллинсом.
Бей заметил это и подошел к Гарету.
– Вы знаете, кто это. Утверждение. Не вопрос.
– К сожалению, да, повелитель, – вздохнул Гарет. – Похоже, за нами следили. Нас преследуют служители индийского культа, желающие отомстить даме, племяннице бомбейского губернатора. Дама доставила нам жизненно важное свидетельство против предводителя культа, чьи действия угрожают правительству и народу Индии. Тот, кто нанял этих пятерых, – один из служителей культа.
Как и предвидел Гарет, бей, правящий народом Туниса, не выносил и опасался тех, кто угрожает благополучию других государей.
– Этот культ, – объявил бей всем собравшимся, – не получит помощи от наших людей. – Помедлив, он повернулся ко все еще распростертым на полу подданным. – Вы безмерно глупы, если согласились напасть на тех, кого я принял и приветил в нашем городе. Капитан!
– Что угодно, повелитель?
– Возьми этих пятерых и их пособников, и пусть следующие три месяца они подметают улицы вокруг дворца и чистят дворцовые конюшни. Тогда, возможно, сто раз подумают, прежде чем снова брать деньги у чужеземцев за то, чтобы напасть на гостей города.
Все восемь человек долго его благодарили. Приговор был снисходительным, но в то же время мудрым. Гарет со своими людьми скоро уедет, а бей останется и будет продолжать править городом.
Бей коротко допросил и отпустил зевак, видевших драку. Все потянулись к выходу, довольные, что не понесли наказания. Бей снова подошел к Гарету и его отряду и пристально посмотрел на женщин, чьи лица были неразличимы под бурками.
– Эта леди, племянница губернатора, она путешествует с вами?
– Мой долг – охранять ее от служителей культа во время путешествия в Англию, – пояснил Гарет.
– Прекрасно! – Бей хлопнул Гарета по плечу. – Идемте со мной. И если это не против ваших правил, может быть, ваша дама присоединится к нам?
Эмили без колебаний открыла лицо, выступила вперед и присела в реверансе.
– Ваше высочество…
Бей, похоже, был доволен столь грациозным выражением почтения и поклонился в ответ.
– Счастлив познакомиться, – ответил он, галантно предлагая ей руку. – Это ведь так делается, верно?
Эмили улыбнулась и положила ладонь ему на рукав.
– Именно так, ваше высочество.
– Вот и хорошо. И вы… – Он сделал знак Гарету. – Пойдемте со мной во внутренние покои.
Гарет многозначительно посмотрел на остальных своих людей, терпеливо выжидавших, что будет дальше. Проследив за его взглядом, бей поднял руку:
– Мои извинения. Ваши люди могут вернуться в гостиницу. Я пошлю стражников проводить их, а потом капитан доставит вас и вашу даму.
– Спасибо, – поблагодарил Гарет, наклонив голову.
Гарет и Эмили последовали за беем через красивую арку во внутренний двор. Бей стал показывать им мозаики и бронзовые скульптуры животных, которыми гости вполне искренне восхищались.
Бей привел их в маленькую комнату, выходившую на бассейн дворика, и показал на пышные подушки. Когда все расселись, он приступил к делу:
– Я хочу попросить о небольшом одолжении, если оно вам по силам. Моя мечта – в будущем году посетить различные европейские дворы, и, как полагается в Европе, я должен взять с собой жену. Старшую жену, бегум, как у нас говорят. И своих приближенных, разумеется. Однако, кроме меня, никто ничего не знает о европейских манерах и обычаях. Да и я был там в молодости и многое успел позабыть. Поэтому надеялся упросить вас и вашу даму прийти к нам на ужин завтра вечерам. И дать бегум, мне и остальным гостям наставления, как вести себя за европейским столом.
Гарет недоуменно глянул на Эмили, прочитал в ее глазах любопытство и удивление – и вежливо наклонил голову.
– Мы будем счастливы угодить вам, ваше высочество.
« 17 ноября 1822 года.
Вечер.
Моя комната в тунисской гостинице.
Дорогой дневник!
Я пишу это в суете и безумной спешке, между приготовлениями к самому странному ужину в моей жизни. Бей желает, чтобы мы с Гаретом научили его двор правильному поведению за европейским столом. Учитывая, что бей – всевластный правитель города, отказаться от приглашения невозможно.
Сегодня, проведя утро в бесплодных поисках капитана, который возьмется доставить нас в Марсель, Гарет долго обсуждал со мной, какие застольные манеры лучше всего преподать окружению бея. При этом он сказал, что бей скорее всего считает нас супругами, поскольку незамужней женщине неприлично путешествовать в обществе мужчин, не являющихся ее родственниками. Следовательно, мне придется надеть кольцо матушки на безымянный палец левой руки.
Учитывая обстоятельства, нам безопаснее всего назваться мужем и женой. Кроме того, стремление защитить меня все еще очень сильно в Гарете, хотя он и не признается в этом.
Пока что меня разбирает любопытство, не только насчет того, что представляет собой бей и его окружение, но и каково будет мне и Гарету хотя бы один вечер притворяться супругами.
Никогда не следует пренебрегать практикой.
Э.».
Бей не стал рисковать и прислал капитана с тремя стражниками, чтобы проводить гостей во дворец. Учитывая, что и Эмили, и Гарет переоделись к вечеру: Эмили была в светло-зеленом шелковом платье, которое достала из багажа и привела в порядок Доркас, Гарет надел красный мундир, и оба очень выделялись из толпы, – предосторожность казалась нелишней.
– Хорошо, что уже стемнело, – пробормотал Гарет, когда они вышли из гостиницы.
Эмили кивнула и покрепче закуталась в плащ.
Капитан привел их в другую часть дворца. Эмили во все глаза смотрела на окружающую обстановку, отмечая изысканную резьбу, многоцветные мозаики, истинную красоту изделий арабских мастеров. Остановившись под украшенным росписью и резьбой арочным входом, капитан поручил гостей заботам ярко разодетого человечка, очевидно, служившего здесь кем-то вроде мажордома. Человечек говорил на сносном английском и, с низким поклоном взяв плащи, повел гостей подлинным коридорам мимо бесчисленных дверей и галерей в просторный зал с колоннами, противоположные двери которого открывались в обсаженный деревьями двор.
Сам зал был великолепен, но Эмили сосредоточила внимание на присутствующих. Они тоже были великолепны, но пристрастие к золоту и драгоценным камням, а также к броским украшениям граничило с безвкусицей.
Мажордом поймал взгляд бея и торжественно объявил:
– Майор Гамильтон с супругой!
Головы присутствующих повернулись в их сторону. Эмили вежливо улыбалась. Похоже, их действительно принимают за мужа и жену!
Бей с широкой улыбкой приблизился к ним и протянул руку Гарету. Мужчины обменялись рукопожатием, после чего бей выжидающе повернулся к Эмили.
Поняв, что он не знает, как приветствовать ее, она тоже протянула руку.
– Сожмите мои пальцы правой рукой и кивните, – пробормотала она.
Бей с готовностью повиновался, и Эмили низко присела. А когда поднялась, он потрепал ее по руке.
– Спасибо. Столько времени прошло, и я не был уверен, – прошептал он. – А теперь позвольте представить вас остальным. Все, кто здесь присутствует, будут сопровождать меня в поездке. Мужчины, конечно. Из женщин с нами поедет только бегум.
Эмили шествовала по залу под руку с Гаретом. Бей замедлил шаг и, слегка нахмурившись, взглянул на нее:
– Не помню, требуется ли представлять жену другим гостям-мужчинам?
– Разумеется, – ответил Гарет.
– Конечно, – вторила Эмили. – Вообще-то принято, чтобы мужчины и женщины общались, разговаривали друг с другом. И перед ужином, и во время него. В конце дамы уходят, оставляя мужчин пить портвейн или более крепкие напитки, а также беседовать друг с другом, но это ненадолго. Джентльмены присоединяются к леди, сидящим в гостиной, и все проводят вместе остаток вечера.
Бей, все еще хмурясь, решительно кивнул:
– Мы должны попрактиковаться во всем этом.
Вот так Эмили стала на этот вечер наставницей в искусстве этикета.
Выстроить в нужном порядке процессию, готовую проследовать к столу, оказалось задачей нелегкой. Пришлось повозиться, особенно с бегум, чувственной брюнеткой с томными глазами и обильными телесами, прелести которой почти не скрывали прозрачные тряпочки, сходившие при дворе за парадную одежду. Бегум решила, что она главная среди женщин и имеет право выбирать, где сидеть, в данном случае – рядом с Гаретом. Эмили пришлось призвать на помощь бея, чтобы разубедить бегум, подчеркнув, что справа от нее должен сидеть второй по знатности мужчина, а именно визирь, а слева – один из министров бея.
Беседа, сначала сдержанная, постепенно оживилась, особенно когда мужчины обнаружили, что женщины, которых они обычно игнорировали, оказались весьма занимательными собеседницами.
Впрочем, по всей видимости, до этого вечера женщины тоже вряд ли обменивались хотя бы двумя словами с сидевшими за столом мужчинами.
Эмили немного гордилась своими достижениями, особенно еще и потому, что бей восторженно улыбался.
Гарет поймал ее взгляд и, слегка наклонив голову, поднял свой бокал. Эмили ответила тем же, охваченная внезапным ощущением счастья.
Немного погодя, когда убрали посуду, она жестами и кивками показала бегум, как вести женщин в гостиную. Та взяла себя в руки и под благосклонным взглядом бея успешно выполнила задачу.
Выходя из комнаты, Эмили решила, что, возможно, вечер закончится благополучно.
Потом бей приказал капитану проводить Гарета и Эмили в гостиницу. На прощание капитан почтительно поклонился.
– Бей доволен! – сообщил он и, выпрямившись, показал на два силуэта, таившихся в тени, – по одному на каждом конце улицы.
– Мы будем следить за домом весь срок вашего пребывания здесь.
– Благодарю вас и вашего повелителя за любезность и доброту, – сказал Гарет.
Капитан ответил чем-то похожим на улыбку.
Гарет открыл перед Эмили калитку и обернулся. Капитан отсалютовал и ушел. Гарет запер калитку и осмотрел двор. В углу нес вахту Маллинс. Час был поздний, и все остальные, по-видимому, спали. Старый солдат отдал честь, Гарет поднял в ответ руку и вошел в дом.
Он проводит Эмили наверх, а потом, возможно, сменит зевающего Маллинса. Но сначала…
Остановившись в полумраке, он взглянул на Эмили.
– Сегодня вы все сделали как надо.
Он согласился на присутствие Эмили во дворце по необходимости. Ему не нравилось все это. Не нравилось бездействовать и смотреть, как она идет по узкому, потенциально опасному дипломатическому канату, но она сохраняла равновесие. И полное самообладание.
На протяжении всего испытания.
– Вы дали бею все, что он хотел, не высказывая того, что ему не нужно знать, – добавил он.
– Люблю, когда мне бросают вызов,– усмехнулась она. – И помогло еще то, что нас посчитали мужем и женой.
Верно, но это не помогло ему, особенно когда приходилось слышать от других мужчин похвалы в адрес его спутницы, а потом еще и комплименты мнимому мужу, человеку, которому удалось завоевать столь прекрасный приз.
Она действительно приз… во многих отношениях… но только не для него.
Он попытался сосредоточиться. Она была близко. Слишком близко. Кровь в его жилах забурлила. Он смотрел на нее, не в силах отвернуться.
Эмили положила ладонь ему на грудь и откинула голову. Какой-то момент длилось молчание, потом она обольстительно прошептала:
– Вы считаете, что мое влечение к вам вызвано совместной опасностью. – Она обвела языком нижнюю губку и тяжело вздохнула. – Не приходило в голову, что вы можете ошибаться?
Ошибается? Он не сразу понял, о чем она.
Эмили даже не попыталась найти нужные слова, чтобы объяснить, каким неверным было истолкование ее мотивов. Она всегда считала, что дела говорят яснее слов.
Девушка притянула его голову к себе и поцеловала.
Они только что провели вечер, играя в мужа и жену. Убедительно. Без всяких усилий. Безупречно. Теперь он должен увидеть, что только так и должно быть. Что только по этой причине она так хорошо играла роль жены.
Этим поцелуем она словно вливала в него все, во что верила, все, к чему стремилась. Освободить его. И себя.
Она приоткрыла губы, приветствуя его вторжение, придя в восторг, когда он ответил на поцелуй, проник языком в ее рот и дал все, о чем Эмили мечтала. Все, чего она хотела.
Поцелуй длился, кружа головы, лишая рассудка, распаляя желание.
Она откинула голову и тихо ахнула. Плащ соскользнул с ее плеч. Ее руки обвились вокруг шеи Гарета. Его руки сжали ее груди. Властно. Пылко.
Он мял нежную плоть, а Эмили стонала все громче, хотя старалась сдерживаться, чтобы не перебудить весь дом. Он прижался губами к ее шее, а она таяла, как снег на солнце.
Он наступал, она отступала. Пока не уперлась спиной в стену рядом с дверью. Его руки творили чудеса, а Эмили купалась в ощущениях.
Но тут он пробормотал что-то мрачное. Одним движением дернул вниз лиф платья, обнажив грудь. Накрыл губами сосок, и она вскрикнула.
Предательский звук, прозвенев в глубине ночи, вонзился в его душу сотнями кинжалов, и острие каждого было смазано ядом желания и чувственного голода.
Гарет жаждал. Окутанный жаром, изнемогая от растущей потребности, жаждал овладеть ею. И не только. Он жаждал гораздо большего. С ней. Ради нее и ради него.
Сжимая податливое тело в объятиях, наслаждаясь ароматом кожи, почти обезумев от вкуса ее губ, он не думал ни о чем, кроме острого желания.
Мягкие холмики ее грудей, набухшие под его пальцами. Нагнув голову, он стал покусывать ее соски. Она льнула к нему, мурлыча, подгоняя его, возбуждая примитивные инстинкты.
Он чуть пригнулся, подхватил ее ногу и, подняв, положил себе на бедро. И снова нашел ее губы. Рука скользнула вверх и нашла упругую ягодицу.
Поцелуй становился все более жадным. Алчным. Исступленным.
Пьянящая смесь голода, желания и страсти. Она прильнула к нему, окончательно теряя голову.
Он сжал ее щиколотку, проник под нижние юбки, обвел пальцем кружевную подвязку чуть выше колена и поднялся выше.
Нашел и стал гладить внешнюю поверхность бедра, снова сжал попку, но уже голую. Почувствовал, как она приподняла бедра, безмолвно предлагая себя.
Его ищущие пальцы нашли то, что до сих пор было от него скрыто. Ее скользкую набухшую плоть, нежную, как шелк. Он ласкал, гладил, обводил ее тесный вход. Слегка нажал.
Она впилась в его губы, выгнулась, беспомощно умоляя.
Один палец проник внутрь – медленно, глубоко – и стал двигаться.
И она загорелась. Превратилась в свечу в его объятиях, покорная любому его желанию, словно он…
