Текст книги "За синей птицей"

Автор книги: Стефани Лоуренс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 9 страниц)

– Дед мечтает дожить до свадьбы моего младшего брата. Неужели Рафаэль не говорил вам, что в Сан-Франциско его ждет девушка из добропорядочной итальянской семьи, на которой он должен жениться?

Анджело внимательно наблюдал за лицом девушки, пытаясь по ее реакции понять, рассказал ли ей Рафаэль о Клаудии или оставил в неведении, что их интрижка скоро закончится. В свою очередь Эбби раздумывала, как лучше реагировать. До нее только что дошло, что ей нужно продолжать играть роль любовницы Рафаэля, иначе она его подведет. Будь она на самом деле его любовницей, рассказал бы он ей о Клаудии?

Она пожала плечами.

– Я знаю, что родня его хочет женить. – Она выделили слово «родня». – Но ведь это решать Рафаэлю. Не так ли?

Анджело не поддался на провокацию и продолжал:

– Мой дед старый и больной человек, на его долю выпало немало горя. В своем…стремлении…поскорее женить Рафаэля он… – Анджело подбирал слова так тщательно, будто отвечал на вопросы журналистов на пресс-конференции, – он немного переусердствовал.

Немного переусердствовал?! Эбби почувствовала, что снова вскипает.

– Переусердствовал? Это очень мягко сказано, если учесть, что речь идет о похищении человека! Он меня похитил! – закричала она.

Лицо Анджело оставалось непроницаемым – он умел скрывать свои чувства, когда это необходимо, иначе ему не удалось бы достичь успеха в бизнесе.

– Похитил – очень резкое слово, – сказал он примирительно.

– Зато оно отражает суть!

Анджело снова отпил пива, явно стараясь выиграть время для следующего шага. Эбби настороженно наблюдала за ним.

– Мисс Хадсон, я готов признать, что в отношении вас была совершена большая ошибка. Вас подвергли тяжелому испытанию, поэтому вполне естественно, что вы расстроены.

В данный момент, подумал Анджело, она выглядит не более расстроенной, чем палач, а на меня смотрит, как на очередную жертву. И я не могу ее винить: она имеет полное право злиться. Дед повел себя непростительно, однако сейчас нужно каким-то образом уговорить ее не обращаться в полицию.

Анджело собирался предложить Эбби весьма щедрую компенсацию за причиненные неудобства, конечно, при условии, что она согласится порвать с Рафаэлем. После этого он наконец сможет не думать об Абигайль Хадсон. Анджело уже открыл рот, чтобы сделать свое щедрое предложение, но Эбби его опередила.

– Мистер Феретти, мне плевать, кто конкретно приказал похитить меня и привезти сюда. Я хочу вернуться обратно. Сегодня же. Немедленно. Я ясно выразилась?

Да уж яснее некуда, подумал Анджело мрачнея.

– К сожалению, это невозможно.

Зеленые глаза метнули две молнии. Анджело бы предпочел, чтобы Эбби так не делала: это его отвлекало. Ему вовсе не обязательно знать, что когда она злится, ее глаза отливают золотом.

Эбби не задержалась с ответом.

– Вы же прилетели сюда, значит, можете и отвезти меня обратно.

– Все не так просто. – Анджело небрежно махнул рукой. – Я не узнал прогноз погоды и не получил разрешение диспетчерской службы на обратный полет. И кроме всего прочего, я не в настроении лететь сегодня куда бы то ни было.

Эбби побледнела и судорожно вцепилась в край столешницы.

– Но мне нужно отсюда выбраться! Я требую, чтобы вы доставили меня в Нассау и посадили в самолет до Нью-Йорка!

Анджело безошибочно уловил в ее безапелляционном тоне нотки паники. Но он твердо решил оставаться там, где он есть, и не собирался отступать. Он отодвинул пустой бокал и встал.

– Сегодня никто никуда не летит, и точка. Закончим разговор на эту тему. А теперь, если позволите, мне нужно подняться в кабинет и позвонить. Мой остров в вашем распоряжении, чувствуйте себя как дома.

С этими словами он повернулся и пошел в дом, как будто не замечая, что последняя реплика вызвала у Эбби новый всплеск негодования. Уже в дверях Анджело бросил через плечо:

– Росита подаст ужин через час, не опаздывайте.

Итак, она до завтрашнего дня застряла на острове с несносным Анджело Феретти! Эбби не оставалось ничего иного, как задыхаться от возмущения в одиночестве.

К комнате, которую выделили Эбби, примыкала ванная. После того, как Эбби приняла душ, ей совершенно не улыбалась перспектива надеть ту же одежду, в которой она проходила два дня. Но смены одежды у нее не было, поэтому оставалось надеть шелковый халат, висевший на вешалке в ванной. Подержав в руках изящную, почти воздушную вещицу, Эбби поджала губы: наверняка халат забыла здесь очередная подружка Анджело Феретти. Эбби отлично поняла, что это за остров такой. Все любовницы Анджело Феретти были персонами весьма известными, а то и знаменитыми, и он привозил их на свой остров, когда хотел поразвлечься с ними вне досягаемости от вездесущих репортеров. Остров обеспечивал идеальное уединение – еще бы, на много миль вокруг никого, кроме пары глухонемых.

Эбби потуже затянула пояс шелкового халата. Сексуальная жизнь Анджело Феретти – не ее забота, ей от него нужно только одно: чтобы он доставил ее в Нассау и помог вылететь в Нью-Йорк.

К сожалению, питаться воздухом она тоже не могла, поэтому ей, судя по всему, придется некоторое время терпеть компанию этого высокомерного типа. Эбби в воинственном настроении босиком вышла в коридор и отправилась на поиски столовой. Долго искать не пришлось, столовая оказалась смежной с гостиной.

Когда Эбби вошла, Анджело откупоривал бутылку вина. Он оглянулся и застыл. Абигайль Хадсон стояла на пороге в шелковом халатике, который был затянут на талии так туго, что ее груди вырисовывались под тонкой тканью во всех подробностях. Ее длинные волосы струились по плечам, отливая золотом. Короткий халат доходил ей до середины бедер. Анджело скользнул взглядом по стройным ногам и опустился к узким босым ступням. Его тело отреагировало на это зрелище точно так же, как когда он впервые увидел Эбби на благотворительном балу. Всплеск желания был таким внезапным, что Анджело словно получил удар под дых.

И тут его осенило: быстро же она соображает, а действует еще быстрее. Его губы дрогнули в циничной ухмылке. Неужели она думает, что соблазнительное тело поможет ей добиться своего, то есть заставить его отвезти ее на материк сегодня же? Не для того ли она выставила себя напоказ? А может она рассчитывает на нечто большее, чем полет до Нассау и далее до Нью-Йорка? Что ж, если так, то ее ждет неприятный сюрприз. Ей не удастся вертеть им так же, как она вертит Рафаэлем. Он сам выбирает женщин для постели, сам, а не они его выбирают. И какой бы привлекательной ни была Абигайль Хадсон, Анджело не собирается усложнять и без того запутанную ситуацию. Единственное, что может их связать, причем ненадолго, это его чековая книжка. Думать иначе – просто глупо.

Эбби наблюдала за сменой выражения лица Анджело. Он смотрит на нее, как на комок грязи! Он что же решил, что она нарочно напялила на себя эту шелковую тряпку? Если бы не голод, она бы вообще не вышла из комнаты. Эбби посмотрела на Анджело с вызовом, улыбнулась ослепительной, но насквозь фальшивой улыбкой, прошла в комнату и села за стол. В конце концов, какая разница, что подумает Анджело Феретти? Он ей никто!

На его красивом мужественном лице появилось язвительное выражение, но отпустить едкое замечание по поводу наряда Эбби Анджело не успел – вошла Росита с фарфоровой супницей в руках. Поставив ее на стол, она подняла крышку и разлила по тарелкам аппетитно пахнущий овощной суп. Почувствовал запах еды, Эбби забыла обо всем. Подгоняемая голодом, она управилась со своей порцией очень быстро, тем более что и суп был великолепен. Не менее вкусной оказалась и последовавшая за ним форель, Росита подала ее с овощным салатом. Эбби подчистила тарелку, не утруждая себя разговором с сотрапезником, она почти забыла, что находится в малоприятном обществе Анджело Феретти.

Снова появилась Росита, на этот раз она подала кофе и ушла, снова оставив их наедине. Анджело подлил им обоим вина. Эбби запоздало поняла, что незаметно для себя выпила больше, чем собиралась. Поэтому она отодвинула бокал и налила себе кофе. Утолив голод, она почувствовала себя гораздо лучше, головная боль прошла, даже настроение поднялось, появилась уверенность, что она благополучно переживет этот ужасный инцидент и вернется в Нью-Йорк, к нормальной жизни.

Она по-прежнему считала, что поступок Лукино Феретти не укладывается ни в какие рамки, но сейчас, после сытного ужина и хорошего вина, Эбби справедливости ради готова была признать, что ей не причинили никакого реального вреда. Она даже признавала, что слегка погорячилась, когда увидела Анджело, выходящего из вертолета. Надо отдать ему должное, он сразу же примчался за ней из Нью-Йорка и явно был раздосадован поведением деда.

– Мистер Феретти… – Я хочу перед вами извиниться, мне не следовало на вас кричать, вы должны меня понять, я была растеряна, напугана, не знала, что со мной произошло, и …

На лице Анджело появилось странное выражение, казалось, он взвешивает то, что она сказала, точнее – почему она это сказала. Эбби растерялась и замолчала, глядя на него широко раскрытыми глазами и пытаясь понять, о чем он думает. Наконец Анджело пожал одним плечом. Этот жест привлек внимание Эбби к его внушительной мускулатуре. По его виду не скажешь, что он работает в основном за письменным столом, подумала она. Интересно, где он накачал такие мышцы?

– Не извиняйтесь, ваша реакция вполне объяснима.

Его миролюбие озадачило Эбби. В лице Анджело что-то изменилось, Эбби несколько мгновений смотрела на него, а потом вдруг поняла, в чем дело – из его глаз исчезло циничное выражение и они стали совершенно непроницаемыми.

– Кроме того, вы имели полное право возмутиться. – Теперь и в голосе Анджело появились какие-то новые нотки. – Такая красивая женщина, как вы, не должна подвергаться столь бесцеремонному обращению.

Эбби недоуменно заморгала. Причем здесь ее красота? Похищение испугает кого угодно, но Анджело еще не закончил.

– Полагаю, мисс Хадсон, пора прийти к соглашению, которое должно поставить финальную точку в этом приключении… к всеобщему удовлетворению.

Анджело замолчал, поглаживая пальцами ножку бокала. Эбби как завороженная смотрела на сильные пальцы, которым ничего не стоило переломить тонкую стеклянную ножку пополам. Анджело поднес бокал ко рту, отпил и поставил его на стол. Заметив, что Эбби за ним наблюдает, он улыбнулся. Сердце Эбби пропустило удар. Она впервые видела Анджело Феретти улыбающимся, она точно это знала, потому что его улыбку она бы запомнила во всех деталях. Его губы раздвинулись, открывая ровные белые зубы, от носа до уголка рта пролегли складки. Его улыбка была неотразимой, головокружительной…Эбби вдруг стало не хватать воздуха. А еще она почему-то обостренно осознала, что сидит в одном тонюсеньком халатике, причем сидит на расстоянии вытянутой руки от человека, который способен одним своим взглядом обратить ее ноги в желе, что Анджело успешно проделал еще при первой их встрече. Они не просто наедине, они находятся на острове, в тайном убежище, куда Анджело привозит своих любовниц.

По телу Эбби разлилась предательская слабость. Интересно, каково быть одной из его женщин? Каково оказаться с ним на этом острове не по стечению обстоятельств, а по его воле, выйти в ним ночью на залитую лунным светом террасу, почувствовать на своем теле его сильные руки… Чтобы она почувствовала, если бы он привлек ее к себе, положил руки на бедра и припал к ее губам?

Чтобы прогнать слишком отчетливое видение, Эбби потребовались немалые усилия воли. Нет! Анджело Феретти может привозить сюда хоть сотни любовниц, она никогда не станет одной из них! И не важно, что он смотрит на нее так, словно видит сквозь халат. Эбби заставила себя вернуться к реальности, а реальность была весьма далека от романтики. У нее нет ничего общего с Анджело Феретти. Для нее он – всего лишь пилот, который отвезет ее в Нассау, чтобы она могла улететь в Нью-Йорк.

Эбби заставила себя сосредоточиться. Анджело откинулся на спинку стула, положив одну руку на подлокотник, другую – на стол. Он казался расслабленным и непринужденным.

– Итак, мисс Хадсон, – снова заговорил Анджело, – в знак примирения я хочу предложить вам компенсацию за причиненные неудобства и волнения. Надеюсь, вы воспримете мое предложение как жест доброй воли. Я предлагаю… – Он сделал паузу и в упор посмотрел на Эбби. – Скажем пятьдесят тысяч долларов.

Эбби открыла рот от удивления. О чем это он?

– Конечно, – все так же бесстрастно продолжал Анджело, – в ответ я рассчитываю получить от вас некоторые гарантии, например, вы подпишите бумаги, которые подготовят мои адвокаты. Кроме того, я согласен добавить такую же сумму за то, чтобы вы прекратили отношения с моим братом.

Эбби ошеломленно уставилась на Анджело. Лучше бы она этого не делала: ведя переговоры, он предпочитал сохранять холодную голову, а ее взгляд этому отнюдь не способствовал. Интересно, какие драгоценности ей подойдут? Изумруды под цвет глаз? Или рубины – алые как ее губы?

– Повторите, что вы сказали?

Голос Эбби прозвучал как-то странно, но Анджело был даже рад, что она заговорила: его мысли приняли совершенно ненужное направление. Абигайль Хадсон не получит он него никаких драгоценностей, только деньги. Так проще.

– Итого получается сто тысяч долларов, – подытожил он.

Анджело не собирался идти на поводу у женщины, которая заставляет представлять, как он застегивает на ее шее колье с драгоценными камнями, а потом опускает взгляд и любуется молочно-белыми округлостями…

– Вы пытаетесь от меня откупиться, – медленно проговорила Эбби.

Лицо Анджело стало непроницаемым – он не собирался показывать насколько ему самому противно то, что он делает.

– Вы предлагаете мне пятьдесят тысяч долларов за то, чтобы я не заявляла о похищении в полицию, и еще столько же за то, чтобы я бросила Рафаэля? Я правильно поняла?

Анджело молча кивнул. Эбби посмотрела на него с каким-то странным выражением.

– И вы ожидаете, что я соглашусь, не так ли?

Анджело встретился с ней взглядом.

– Я сделал вам очень щедрое предложение, и, думаю, справедливое. – Его спокойный, почти безразличный тон не сочетался с орлиным взглядом, от которого не ускользало ни одно движение Эбби. – Если разобраться, мой брат мало что для вас значит. – Вы же не станете утверждать, что без памяти влюблены в Рафаэля?

– Не стану.

Глаза Анджело победно блеснули, и Эбби поняла, что допустила ошибку. Теперь Анджело сделает вывод, что ее интересуют только деньги. И он не замедлил это сделать.

– Итак, – произнес он с ледяным спокойствием, – вас интересуют только его деньги.

– Это не так! – воскликнула Эбби. – Я не люблю Рафаэля, но он мне очень нравится, я к нему привязана.

Выражение глаз Анджело сменилось на презрительное. Эбби вскочила из-за стола так резко, что чуть не опрокинула стул. Да, она мечтает поскорее вырваться отсюда, но сначала она должна сорвать с него эту презрительную маску. Эбби скрестила руки на груди, не осознавая, что от этого движения подол ее халата задрался опасно высоко. Но Анджело это заметил, его взгляд инстинктивно метнулся вниз. Дева Мария, еще чуть-чуть, и он получил бы зримое подтверждение своей догадки, что под халатом на Эбби ничего нет! Его тело мгновенно отреагировало на эту мысль, он неловко заерзал на стуле. Черт бы побрал эту девицу! Стоит тут полуголая, и вызывает в нем совершенно неуместные желания: прикоснуться к ней, усадить ее к себе на колени, почувствовать, как ее обнаженные ноги обнимают его! Черт бы побрал ее за то, что она говорит про Рафаэля, тогда как он сам хотел бы, чтобы Рафаэль провалился в тартарары, а заодно и весь мир в придачу. Когда он хочет только одно, точнее одну: сирену-искусительницу, стоящую перед ним.

– Да, мистер Феретти, он мне нравится. Вас что-то в этом не устраивает?

Не стоило ей бросать ему вызов, ох не стоило. Только не ему и только не сейчас. Уж во всяком случае не тогда, когда она стояла перед ним, чуть не выставив напоказ все свои прелести.

Эбби опустила руки, от этого движения подол халата опустился, но его полы распахнулись, приоткрывая ложбинку между грудями. Ее прекрасные глаза полыхали гневом, губы приоткрылись, а тело… Опять это тело! Анджело мысленно выругался и почувствовал, что ноги сами поднимают его из-за стола и несут к ней. Им двигал не разум, а порыв, которому он больше не мог противиться. Не мог и не собирался. Она напрашивалась на это весь вечер, подумал Анджело. И он преподаст ей урок, покажет, что нужно, чтобы удержать мужчину и женщину вместе. Ей, видите ли, нравится Рафаэль! Как она смеет стоять перед ним этаким воплощенным искушением и думать, что симпатии и нежности достаточно, чтобы связать мужчину и женщину?!

Эбби оцепенела, руки и ноги внезапно отяжелели. Она знала, что должна бежать отсюда как можно быстрее, но не могла сдвинуться с места. Дыхание у нее сбилось, в животе одновременно и похолодело, и потеплело, а кровь превратилась в жидкий огонь.

5

Анджело остановился рядом с Эбби. Чувствуя себя, как кролик перед удавом, она могла лишь стоять и покорно ждать, что он пожелает сделать дальше.

– Итак, – хрипло повторил Анджело, – значит, мой младшенький братец вам нравится? Вы, значит, к нему привязаны?

Он смотрел ей в глаза, но теперь в его взгляде не было презрения, и непроницаемым его взгляд тоже не был – Эбби прочла в его глазах неприкрытое желание. Анджело стоял слишком близко, ей следовало отодвинуться, она точно знала, что следовало, но не могла.

– Однако, этого не достаточно. Симпатия не может привязать мужчину к женщине, они могут оставаться друзьями, но не более того. Чтобы удержать мужчину в постели женщины, нужно нечто большее…

Эбби как будто со стороны видела, как он протягивает к ней руку. Длинные сильные пальцы Анджело коснулись ее шеи с том месте, где бился пульс, и под их прикосновениями голубая жилка лихорадочно забилась. Там, где Анджело прикасался к ее коже, каждый миллиметр, казалось, вспыхивал крошечным язычком пламени, пламя охватывало все ее тело, вместе с кровью растекалось по венам. Удовлетворенный блеск в глазах Анджело подсказал Эбби, что он заметил ее реакцию.

– И при чем тут симпатии, скажите на милость? – пробормотал он.

Удерживая ее взгляд силой своего, Анджело погладил пальцами отворот ее халата, слегка задевая пальцами кожу. Его рука медленно двигалась к ее груди и неумолимо заскользила по нежному холмику к самому пику. У Эбби перехватило дыхание, она инстинктивно качнулась навстречу Анджело.

Он улыбнулся, в его многозначительной понимающей улыбке Эбби виделось нечто дьявольское. Казалось, взгляд Анджело сорвал с нее всю наносную шелуху притворства и проник в самую суть, а суть заключалась в том, что ее тело тянулось к нему, как цветок к солнцу.

Приоткрыв рот, Эбби беспомощно смотрела на него, захваченная в плен его понимающим взглядом. Анджело улыбнулся и стал гладить нежную чувствительную кожу. Его пальцы подбирались все ближе и ближе к желанной цели, но очень медленно, так медленно, что Эбби, казалось, она лишится чувств от наслаждения и нетерпения. Ей отчаянно хотелось, чтобы Анджело прикоснулся к ней по-настоящему, накрыл ладонями отяжелевшие от желания груди, дотронулся до их нежных пиков, жаждущих его прикосновений.

– Вот видите?

Он снова улыбнулся и опустил глаза – глаза, повидавшие немало женщин, таявших от его прикосновений.

– Теперь вы понимаете, голубка моя, что влечет мужчину и женщину друг к другу, что удерживает их вместе? Вижу, что понимаете.

Его настойчивый, с интимными нотками голос, обращенный к ней одной, лишь продолжил то, что начали его пальцы. Сама того не желая, Эбби с беспомощным стоном качнулась к Анджело. В эту минуту она не могла бы сделать шаг назад, даже если от этого зависела ее жизнь. Она была не способна ни двигаться, ни думать, она могла только ощущать, она купалась в ощущениях, в беспредельном наслаждении его прикосновениями.

– Итак, мы оба убедились, что ваши чувства к моему брату явно не настолько сильны, чтобы помешать вам реагировать на любого мужчину, прикоснувшегося к вашему телу, которое вы, кстати, весьма откровенно выставили напоказ.

Его голос тоже стал совсем другим, интимная хрипотца исчезла. Эбби была слишком ошеломлена, чтобы расслышать за колючей язвительностью Анджело отчаянную попытку держать себя в руках. Она и представить себе не могла, насколько Анджело секунду назад был близок к тому, чтобы окончательно потерять контроль над своими инстинктами. Ему нужно было срочно восстановить самообладание, и он готов был сделать это любой ценой, не заботясь даже о том, кто именно заплатит эту цену.

– Так что давайте решим этот вопрос раз и навсегда. Забирайте свои деньги, – проскрежетал Анджело, – и убирайтесь. Чтобы я больше о вас не слышал.

Его тон не допускал даже мысли о возражении. Анджело очень надеялся, что Эбби усвоила урок и повторять его не придется. Беда в том, что отстраниться от нее оказалось труднее, чем он предполагал, намного труднее, поэтому его злость была направлена в такой же мере на себя, как на Эбби. Он был опасно близок к тому, чтобы послать свою миссию к черту и взять от Абигайль Хадсон то, что ему больше всего было нужно, – ее роскошное тело. Анджело понадобилась вся сила воли, чтобы сдержаться, опустить руку, так и не доведя ее до того места, к которому ему нестерпимо хотелось прикоснуться. Ясно, что того же желала и Эбби.

Но он сделал то, что должен был сделать. У него просто не было выбора, иначе он увяз бы в такой трясине, в какую только сумасшедший может залезть добровольно. Абигайль Хадсон – ходячая неприятность. Анджело понял это еще в ту минуту, когда увидел ее впервые. И то, что она едва не одержала над ним победу, – лишнее тому подтверждение. Никогда ни одной женщине не удавалось им вертеть. Ни одна не сумела заставить его сделать то, что он сам делать не планировал. Иллюзии над ним не властны – больше не властны.

Анджело криво улыбнулся. По поводу Абигайль Хадсон у него иллюзий и не было. Она цепляется за Рафаэля только ради его денег. Деньги выявят ее истинное лицо.

Анджело чувствовал себя отвратительно, поэтому ему хотелось покончить с этим делом как можно быстрее.

– Деньги – это все, на что вы можете рассчитывать. Это будет вашей компенсацией за неудобства, причиненные похищением, и за потерю всего того, что вы имели в качестве любовницы моего брата. Я предлагаю вам сто тысяч долларов. – Анджело ронял слова как булыжники. – И полагаю, что вы вежливо их примете.

Он замолчал. Несколько секунд Эбби смотрела на него пустым взглядом, затем безжизненно сказала:

– А я полагаю, что вы должны сначала показать мне эти самые деньги.

– Очень хорошо, – так же невыразительно ответил Анджело.

У него возникло странное ощущение, будто его сердце придавила какая-то тяжесть. Пожалуй, он приписал бы это ощущение разочарованию, если бы не знал, что такое просто невозможно, если бы он с самого начала не знал, что нужно от жизни женщинам такого сорта как Абигайль Хадсон.

– Я вернусь через минуту.

Он вышел из комнаты и пошел в свой кабинет, находящийся в конце коридора. Когда он вернулся, Эбби стояла на прежнем месте и даже кажется, в прежней позе, как будто вообще не шелохнулась все это время.

Эбби посмотрела на него. Анджело держал в руке маленький сероватый листочек, похожий на чек. Она протянула за ним руку, и он положил чек в ее подставленную ладонь. Эбби посмотрела на сумму – все правильно, она не ослышалась, сто тысяч долларов, чек на имя Абигайль Хадсон. Она посмотрела на четко выведенные цифры еще раз, взяла чек двумя руками и разорвала его на мелкие кусочки. Обрывки еще не успели долететь до пола, когда она набросилась на Анджело.

– Вы…вы отвратительный, низкий тип! В жизни таких не встречала! Как вы смеете? Как вам только в голову пришло, что вы можете от меня откупиться? За кого вы меня принимаете? Даже не верится, что вы с Рафаэлем родственники, у вас с ним нет ничего общего!

Эбби задыхалась от возмущения. Мало того, что он хочет от нее откупиться, так он еще и намекнул, что она пыталась его соблазнить!

– К вашему сведению, – она понизила голос до злобного шепота, – я бы не за что не надела бы этот халат, если бы у меня было что-то еще! Но ваш милейший дедушка, похищая меня, не догадался упаковать мой чемодан. Так что не льстите себя мыслью, что я нарядилась для вас. Я бы на вас не польстилась, даже если бы мне подали вас на блюдечке с золотой каемочкой. Вы мне отвратительны!

Эбби попятилась с перекошенным лицом, глаза сверкали так, что могли бы, наверное, испепелить Анджело. У двери она чуть задержалась, только чтобы прошипеть:

– Чтоб вам гореть в аду, Анджело Феретти.

И ушла, хлопнув дверью так, что стены вздрогнули.

Как только Эбби оказалась в своей комнате, из нее как будто воздух выпустили. Она села на кровать и съежилась. Ее тошнило от отвращения. Какой же циник старший брат Рафаэля! Когда ему поначалу не удалось ее подкупить, он пустил в ход свое мужское обаяние, точнее свою мужскую сексуальность. Он заставил ее растаять под его прикосновениями… Эбби застонала от досады и приказала себе не думать о том, что произошло в гостиной.

Он прикасался к ней, лапал ее, а она безвольно позволяла ему все. Эбби покраснела от стыда. Она презирала себя. Как она могла оказаться столь неразборчивой, как могла откликнуться на прикосновения Анджело Феретти, мужчины, который не сомневается, что деньги способны решить любую проблему?! Он уверен, что женщины продаются, что она, Абигайль Хадсон, продается!

На смену стыду пришел гнев, и Эбби была этому рада. Негодовать на Анджело Феретти и презирать его – куда безопаснее, чем питать к нему какие-то другие чувства. Стараясь не вспоминать, как он стоял почти вплотную к ней и касался ее груди, Эбби намеренно вызвала в памяти сцену, когда он протянул ей чек на сто тысяч долларов. Только таким и нужно помнить Анджело Феретти! она со злостью сорвала с себя шелковый халат и швырнула его в угол. Несносный тип! Надо же, вообразил, что она специально оделась, точнее разделась для него!

Эбби яростно рванула с кровати покрывало, легла и натянула одеяло до самого подбородка, как будто таким образом могла отгородиться от всего окружающего: от дома Анджело Феретти, от его острова и от него самого.

Солнечные лучи уже нагрели терракотовые плитки пола террасы, но на листьях и цветах кустов, окаймлявших дорожку живой изгородью, еще поблескивала роса. Анджело Феретти стоял на террасе и оглядывал свои владения. Остров был лишь малой частью его состояния, но его ценность измерялась не только денежным эквивалентом. Анджело нашел это убежище несколько лет назад, когда его сердце еще кровоточило от раны, появившейся еще до трагической гибели родителей. С тех пор он стал приезжать сюда, когда ему нужно было уединение, но не одиночество. С тех пор, как Анджело был вынужден возглавить семейный бизнес, остров стал единственным местом, где он мог остаться действительно наедине с женщиной, героиней его очередной интрижки. А ничего большего, чем короткие приятные необременительные связи, он не позволял себе уже столько лет.

– Нужно почаще прилетать сюда одному, подумал Анджело.

На острове царила удивительная атмосфера умиротворения и покоя, казалось, время здесь остановилось. Анджело подумал о длинной череде женщин, которые побывали здесь в разное время. Среди них были и кинозвезды, и фотомодели, и преуспевающие деловые леди, и наследницы аристократических фамилий, но их объединяло одно: все они стремились ему угодить, понравиться. Все они были одного с ним мира и понимали правила игры, Анджело никогда не скрывал от очередной любовницы, что она может рассчитывать только на короткую связь. А если какая-то из них надеялась на большее, то ее ждало неминуемое разочарование. Женщины появлялись в его жизни и исчезали, как морские волны, набегающие на песок, и каждая оставляла в душе Анджело приятный, но не глубокий след, не затрагивающий сердце. В его памяти их лица и тела почти стерлись.

Анджело посмотрел на воду. В ранние утренние часы море было удивительно спокойным. Ему вдруг представилось, что из воды выходит женщина, чье лицо, не говоря уже о теле, он почему-то не мог спутать ни с чьим другим. Женщина, не принадлежавшая его миру, но такая прекрасная, такая желанная… он ясно, как наяву, увидел ее золотистые волосы, зеленые глаза, бледную кожу, груди, молящие его о прикосновении… Анджело вспомнил, как она стояла перед ним, незащищенная, невинная…

Она – невинная? Анджело мысленно одернул себя. Трудно подобрать более неподходящее определение женщине, для которой охота за богатым любовником стала чуть ли не профессией. Это исключено. Он должен расплатиться с ней и избавиться от нее навсегда.

Анджело встряхнул головой, прогоняя наваждение.

Но ведь она не пожелала взять деньги, разорвала чек и бросила обрывки с таким отвращением, словно боялась испачкаться. Спрашивается, почему она это сделала? Профессиональная золотоискательница должна была обрадоваться такой удаче.

Может, она рассчитывает получить больше? Или она действительно почувствовала себя оскорбленной?

Мысль эта, однажды возникнув, упорно не желала уходить, как Анджело ни пытался ее прогнать. А он пытался, еще как! Он не хотел, чтобы Абигайль Хадсон была способна обидеться на предложение кругленькой суммы только за то, чтобы она отказалась от очередного любовника и не подавала в суд на Лукино за организованное им похищение. Анджело не хотел, чтобы она была способна на какое бы то ни было проявление благородства или даже элементарной порядочности. Он предпочитал считать ее алчной хищницей.

Но почему? Почему ему так важно, чтобы она была достойна презрения? Ответ пришел неожиданно. Потому что презрение безопаснее, чем желание.

Джинсы и свитер были несвежими и изрядно помялись, но Эбби было все равно. Главное, что в этой одежде она могла долететь до Нассау и вернуться в Нью-Йорк, а остальное неважно.

Эбби сосредоточилась на единственной мысли, которая придавала ей сил: через несколько часов она будет уже на пути домой. Она заправила постель, привела в порядок ванную, взяла свою сумку и пошла на террасу. Она собиралась дождаться Анджело Феретти и заставить отвезти ее в Нассау и посадить на самолет до Нью-Йорка.

Солнце стояло уже высоко. Приближение осени чувствовалось даже в этих южных краях, но солнце еще пригревало почти по-летнему. Эбби подставила лицо его ласковым лучам, и на миг стало даже жаль, что она покидает это райское место. Пытаясь не поддаваться этому чувству, она напомнила себе, что видимость обманчива, остров – вовсе не райское, а скорее наоборот, проклятое место. И, как бы он ни был прекрасен на вид, она должна покинуть его как можно быстрее.