Текст книги "По краю Бездны (СИ)"

Автор книги: Стася Беленькая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

Глава 12

– Червячок!

Это прозвище вызывало у него настоящую ненависть – только сестра могла так дразнить, и даже став взрослым, она не пыталась отказаться от этого привычного обращения. Но родной голос на мгновение вернул домой, и Эшхар улыбнулся. Тиссая, небось, опять дежурила у его постели, наводя страх на слуг.

– Хватит лыбиться, у нас мало времени, – проговорила она с недовольством и щелкнула его по носу.

Жесткое ложе с колючим одеялом совсем не подходило под уют родного дома. Особенно мешал ошейник, который никто не удосужился снять, он постоянно напоминал о его статусе. Эшхар выдохнул и выпростал руки, схватив нарушителя своего покоя. С силой сжал руку.

«Дурак» – прошипел голос Тиссаи.

Открыв глаза, он не поверил своим глазам: над ним действительно склонилась ее голова с двумя косами и накинутым капюшоном. Он несколько раз проморгался, сомневаясь, что это не галлюцинация от ранения и недосыпа.

– Тисс!? – спросил он неуверенно.

– Тише, не ори так.

– Ты... Ты как здесь оказалась? – шепотом проговорил он, приподнявшись на локтях и вертя головой, боясь что рабы смогут навредить сестре. Но вокруг он никого не выявил.

– Ша, – прошипела Тиссая, – у меня нет времени. После инициации, ты четыре декады провалялся в коме.

– Четыре? – потрясенно переспросил Эшхар. Но Тиссая не обращая внимание продолжила.– В общем, коротко. Ты был ни жив, ни мертв. Пришлось искать лекарку, у других Домов спрашивать не вариант – вычислят. Так что никому не открывай своего ни настоящего имени, ни Дома, понял? Почему это нельзя делать скажу позже. Если же сделаешь это, подставишь всех и останешься здесь навеки.

– И зачем было меня сюда запихивать? Не нашлось другого места?

– Представляешь, нет. Тобой заинтересовались высокопоставленые особы, так что на раздумье времени не было. Когда во время проверки говорят не высовываться, следует слушаться, а не красоваться на плацу. Вечно ты влипаешь в неприятности.

– Игнис – высокопоставленная? Не смеши, из-за нее вы не стали бы напрягаться, было еще что-то. Не зря же ты и отец так разбушевались, когда я вернулся пораньше из рейда. Вот был бы предупрежден о причинах, не создавал бы проблем. И этот союз с одханами... вам сквозь дыры в пещере солнце напекло? Я не хотел и не хочу навязанного брака с кем-либо, тем более с одханкой. Так что не моя вина, я хотел всего лишь повысить свой статус и вырваться за пределы наших земель.

От сестры прилетела затрещина.

– Ну, что повысил статус-то? Засранец мелкий! Ошейничек не жмет, не? Ничего полезно будет тебе тут побыть, надеюсь хоть немного это научит тебя думать, бестолочь.

И снова затрещина. Эшхар зло засопел. На втором замахе придержал уже руку.

– Я тебе не мальчик, чтобы как в детстве давать оплеухи.

– Ты смотри-ка на него. Нет, правильное место длч схрона. Здесь научат тебя высказывать почтение Матронам, особенно старшим и высоким домам, тогда такие как Кор-Леонисы не будут нападать на "гнездо". Ладно не злись, – успокаивающе прошептала Тиссая. – И не фырчи. Хоть раз послушай, а? Пока действует соглашение, ты в их власти, и они могут делать все что угодно, но с ограничениями, которые были прописаны в договоре. Так что некоторые привилегии для тебя есть, на большее не надейся. Свой пыл растрачивай в боях, а не в спорах, потому и порекомендовала тебя как воина. Бой, кстати, был чудесным, выстоять против пятерых, двое из которых с опытом, не каждый сможет.

– Бой был слишком опасен! – прошипел Эшхар, ненароком касаясь тугой повязки на торсе. Лечение одхана было отвратительным и рана все еще ныла.

– Но ты выстоял! – остренько упрекнула она. – Не умер же? После отца и дяди, ты лучший боец на Севере, так что справишься. Тем более, слышала к тебе персонального лекаря приставили. А это знак особого расположения, так что не упусти шанс выбраться из барака, повышай свой статус, – подымаясь с колен, сказала Тиссая. – И я не смогу часто наведываться, чтобы не привлекать внимания, но за боями с твоим участиям с удовольствием понаблюдаю. А теперь, всего доброго.

– Подожди... Какого гшера вы...

– Тсс... Я пришла, лишь убедиться, что с тобой все в порядке. Отдыхай. – перебила его она, и стремительно скрылась за углом ниши.

Эшхар бросился за ней, но резкая боль в боку заставила его остановиться. Он отдышался и уже осторожнее продолжил путь, но не заметил препятствия, об которое споткнулся, и упал. Пока он вставал и распутывался от чужого одеяла, след Тиссаи давно простыл.

– Бездна тебя забери, – в отчаянии он пнул препятствие ногой, – какого ты тут разлёгся?

– Чего?.. – сонно ответили. – обязательно тут шастать и добрым одханам спать мешать.

– Огонёк?

В голове Эшхара пронеслись мысли: не услышал ли он разговор с сестрой.Да нет, видно же было, что он спал.

– Бесишь! – прошипел одхан. – Ещё раз так назовешь... И...

И рыжий вдруг пнул его по ногам; от неожиданности Эшхар рухнул на него. Снизу охнули, он же выругался от боли незажившей раны и задел глиняную миску, которая с громким стуком покатилась по полу.

– Ах ты… – Эшхар, разозлившись, прижал шею одхана локтем, а рыжий вонзил пальцы в повязку и сжал так, что заставил его чуть ослабить хватку. – Удушу, – прошипел он, пытаясь отодрать его руку.

– Попробуй, тупой слизень! – зло прошипел тот и вонзил пальцы в рану на бедре.Никто из них не заметил, как в барак вошли стражи; не долго думая, они окатили их водой. Эшхара отодрали от одхана, и охранник встал между ними. Оба тяжело дыша, гневно смотрели друг на друга.

Одхан потирал шею, а Эшхар зажимал кровоточащую рану.

– Вы чо творите? Живо по своим углам, еще раз начнете тут игрища устраивать, по десятке плетей всыплю.

– Чего?! – в унисон воскликнули оба и уставились на охранника.

– Ты чего там себе надумал, тупая морда? – первый оклемался Эшхар. А одхан, вдруг откинувшись назад сипло заржал.

Вокруг, вошедших рабов, вслед за охранниками, так же послышалось смешки. Кто-то тихо прошептал, что все асваны извращенцы и он теперь будет переживать за свой тыл.Охранник зло засопел, молча схватил Эшхара за кольцо ошейника и потащил к нише, где он спал, грубо бросил на топчан и прошипел.

– В следующий раз, я не посмотрю, что ты из наших и оприходую плетьми так что на задницу не сядешь. Понял?

Эшхар показав непристойный знак, закашлялся, разминая горло. Но охранник оскалившись, дал ему оплеуху и толкнув вышел.

– Убью, – вдогонку хрипло выкрикнул Эшхар. Откинулся на лежанку и с отчайной злостью застучал по стене.

К гшеру все, он не собирался исполнять роль бесправного низшего, что бы там не говорила сестрица. Спрятала она его? Да они просто избавились, чтобы не создавал проблем. Мало ему унижений? Еще и слухи пойдут из-за придурка одхана, а каково будет если он вернется домой и там прознают, где он был. К гшеру, здесь он не задержится!

Эшхар пару раз глубоко вздохнул, прогоняя гнев, клокотавший внутри. Поднялся, с осторожностью размотал, намокшие от крови бинты. В плошке еще оставалось немного воды и он промыл рану. Взяв свою рубаху без жалости разорвал ее на полосы и перевязал себя, стараясь сделать это как можно аккуратнее.

Глава 13

Тихое сопение у уха и поглаживания по плечу, заставили её вынырнуть из беспокойного сна. Не хотелось просыпаться и она отпихнув нарушителя покоя, перевернулась на другой бок.

Вставать совершенно не хотелось в такую рань, снова плестись в храм, слушать заунывные пения младших жрецов, затем наставления тетушек и ненавистное вышивание.

Раздался тихий смешок и она почувствовала легкое касание в висок. Она не была дома. Она рабыня, игрушка для высокопоставленного жреца, адепта Бога кошмарных сновидений – Ашерона.

Это заставило резко открыть глаза. Перед собой она увидела жуткие, абсолютно чёрные глаза хозяина. Его ладонь по свойски накрыла ее оголившееся бедро, двигаясь вверх он начал отодвигать прозрачную ткань платья, подбираясь к внутренней части бедра. Она не была в настроении терпеть ласки и отбросив руку хозяина, демонстративно отодвинулась подальше от него.

– Прошло больше двух сезонов, а ты до сих пор меня боишься?

Да, он до сих пор ее пугал до тошноты, а его касания были омерзительны, при мысли что пока она спала, эти пальцы, прежде чем ласкать, с наслаждением ковырялись во внутренностях какого-то несчастного.

Проблема свыкнутся со своим положением была не только в этом, но и в его тёмном даре, с которым у неё возник резонанс. В тот день, когда жрец привёз её в свои владения, он с нетерпением набросился на неё, не успев переступить порог. Веревок блокирующих дар уже не было, и она по незнанию хотела применить обратный поток, чтобы убить его. Но ничего не вышло. Она не знала тогда что жрец подстраховался, одев на неё как она думала обычные узорные браслеты и тонкий золотой ошейник. Оказалось они имеют свойства такие же как и у тех веревок, чтобы были на ней всю дорогу, вот только нити дара в них ощущались, но применить их она не могла. Жрец лишь ухмыльнулся, почувствовав импульс её энергии и с ещё большим остервенением набросился на её тело.

Агнесс не так осязала физическую ласку как чувствовала его тёмную силу, которая окутывала и подчиняла ее себе и эта сила несла что-то отвратительное. Его тёмные щупальца дара подбираясь к её нитям без усилий рвали их от чего ее энергия рассеивалась и была готова выйти из под контроля и полностью разрушить так бережно создаваемую многие годы всю конструкцию.

На такое варварство её сила сама ответила внезапно обратным потоком, но он не убил, а отшвырнул хозяина прочь от её тела, и даже блокирующие дар браслеты не помогли, тогда он удивился, потом разозлился при попытке повторить. Она никогда не забудет его залитые тьмой безумные глаза, думала что уж и пришёл её конец. Когда его снова отбросило он хлопнув дверьми ушёл, затем вернулся с колбой, в которой плескалась темно-синяя жидкость. Схватив за руку он с наслаждением поцеловал пальцы, а затем внезапно прокусил, кровь закапала в колбу, раствор моментально поменял цвет. Наблюдая за этим, жрец расхохотался. Его взгляд вдруг изменился и он совсем по другому теперь на неё посмотрел.

– Вот оно что! Надо же, ниаханэ! Никогда не подумал бы что это будет одханка.

После, дальше ласк и порой нескольких глотков крови, из прокушенных пальцев не заходило. Её это несомненно радовало, но даже такое внимание со стороны жреца вызывало у неё отвращение. Если бы не представленые две служанки, которые денно и нощно за ней следили, то она бы давно стояла у врат Самаша.

– Молчишь, моя ниаханэ? Разве я дал тебе недостаточно времени привыкнуть? Сколько я ещё должен наблюдать на твоём милом личике гримассу отвращения? – спросил ненавистный асван. – Может тебя одолжить моей правой руке, жрецу Менахему? Он научит тебя смотреть с любовью на своего хозяина.

– Не думаю, что его методы, будут отличимы от ваших – решила ответить она, отодвигаясь ещё дальше. – Зачем вы заставляете присутствовать в вашей лаборатории? Думаете мне нравятся смотреть на страдания невинных? Или это поможет нашему сближению?

Мужчина на это хмыкнул, и взяв за талию притянул ближе к себе, показывая свое желание. Зарылся с наслаждением в распущенные волосы и шумно вздохнул. – Ты решила мне об этом сказать только спустя столько времени? Я думал, целители привыкли лицезреть страдания других?

– Я не привыкла, и отпустите меня, если не хотите снова впечататься в стену, – пытаясь уйти от его объятий сказала девушка.

– Не волнуйся, я знаю предел сопротивления твоего дара. Но не долго тебе осталось, Ахнесс. Скоро, совсем скоро, я буду тобой полностью обладать, я открою двери в мир наслаждений. С нетерпением жду тот день, когда ты будешь умолять взять свое тело и насытить его страстью.

– Никогда, этого не будет! – тихо прошептала она.

– Поверь, моя ниаханэ, будет, ещё как будет.

* * *

– Мне нравится этот молодой асван. Я не раз наблюдала за его искусством на арене. Он практически всегда побеждает. Грация хищника, скорость броска гадюки, ловкость коэнраха, уверена он будет хорошим украшением для будуара Повелительницы.

– Низшего в будуар?

– Ты вроде не слеп, его телосложение говорит о явном высоком происхождении.

– Мне без разницы, какое у него происхождение. Я вижу отличного воина, и вы хотите, чтобы он стал безвольной игрушкой Верховной? Я не могу понять к чему такие растраты? – спросил с негодованием, сопровождающий женщину мужчина.

Его привлекла метка на спине юноши, которая мелькнула в прорези разодранной рубахи. А нахождение в первых рядах зрителей позволило ему рассмотреть ее ровные и симметричные линии, какие встречаются только у первых двух Домов. Но если он из высших, то как позволил обрезать волосы? Что он тут вообще делает – развлекается таким способом? Лицо скрывает специально, чтобы его не узнали? Не лучше ходить в рейды, хоть какая то польза чем растрачивать силы на потеху толпы? Это же позор! Ведь на арене находились бойцы сугубо из низшего сословия или рабы. А вдруг он беглый преступник и скрывается таким образом?

– Ох, уж эти мужчины, он тебя привлек лишь своими умениями? Ты посмотри на его тело, оно создано для того чтобы ублажать женщину.

Мужчина на слова женщины лишь фыркнул.

– Сегодняшнего противника Торговому Дому предложила я, мне нужно узнать кто он такой. Юноша проиграет, и с него сорвут маску, а яд заставит открыть свое имя.

Мужчина лишь кивнул, прикрыв глаза, активировал нити дара и решил присмотреться внимательнее к метке. К удивлению заметил несостыковку в рисунке и его энергетической составляющей. Ядро юноши, как и у всех удачно прошедших инициацию, должно было сиять и пульсировать в такт сердца. У него же все отсутствовало, хотя видно что молодой человек проходил обряд и ядро было, вот только пустое.– Ясуш?! – позвала женщина, отрываясь от зрелищного боя с ящером, где все как она и предсказала, асван проигрывал, – ты помнишь, что скоро пройдут гуляния по поводу Даш-ха-Шан, на которых нашу знать развлекают воины. Обычно я выбирала рабов в питомнике для представления, так как они расходный материал для наших бойцов. Но тут явно отвергнутый, ты понимаешь, что это большая удача? После боя когда он будет под ядом, выясни, кто его Матрона. Разорвать брачные узы и вписать штраф Дому в котором он состоит, даже если это бастард. Еще лучше если выяснится, что он преступник, тогда вообще никаких проблем не возникнет. Ясуш? – недовольно позвала женшина, – ты что под даром, увидел что-то интересное?

– Нет, госпожа, – проскрежетал мужчина, злясь на нее за то что прервала. – я просто задумался, вас я услышал, и займусь этим вопросом.

Оба вернулись к происходящему на арене, где асван еле стоя на ногах, поднял руку, дабы окончить бой. Альваад в победном рыке начал прохаживаться вокруг него. Наконец, остановился ткнул кончиком когтя, словно коротким мечом в грудь и асван покачнувшись упал. Ящер перевел взгляд на зрителей. Толпа встретила его ликованием, некоторые захлопали в ладоши, особенно помост с рабами радовался проигрышу асвана.

Но маска на юноше так и осталась, альваад все же польстился на награду. Его спутница осталась недовольна, а вот юноша сильно заинтересовал Ясуша. Чувствовалась выучка рейдера, но некоторые приемы мужчина видел впервые, и ему показалось, что эти движения кажутся знакомыми. Как бы он не напрягал память, так и не мог вспомнить, при каких обстоятельствах он мог видеть юношу. Про расхождении метки и ядра был также уверен, что где-то встречал. Может в последнем его турне по дальним семьям в составе проверяющих? Что ж он выяснит, но сообщать прислужнице Верховной повременит, для начала проверит, выгодно ли это будет ему.

Глава 14

Сезон уж сменяется на другой, и Эшхар не знал на сколько затянется его так называемое перевоспитание. Казалось, что теперь он навсегда останется в самых низах и проживет до конца жизни в таком статусе, пока не помрёт от ран того же альваада.

Эшхар после ранения от когтей ящера, долго не мог участвовать на арене. Обрадовался такой небольшой передышке, так как очень устал от всего и морально, и физически. Бои каждые три цикла хороши, они помогали не терять сноровку и навыки приобретенные в Гнезде, но с каждым разом противника подбирали сильнее, а извне все больше проявлялся интерес к нему. Особенно интересовался женский пол. Он только и слышал от распорядительницы сетования по поводу вала не только предложений, но и угроз, чтобы та раскрыла его анонимность. В конце боя с альваадом он был на грани раскрытия личности, ящер уже хотел сорвать маску, но помешал гневный окрик хозяйки арены, сказав что тот лишится своей вознаграждения если посмеет это сделать. Ящер недовольно зарокотал. Он не был рабом, и отказаться от хорошей награды, за которую не приложил много усилий не позволила жадность и честолюбие.

– Ничего, мой наниматель узнает в следующий раз, что ты за фрукт, – прошипел он и гордо удалился к распорядительнице за почестями.

Альваады... Он встречал их только в качестве купцов. У них можно было найти то, что не удавалось приобрести в набегах. И встретится с ними в качестве противников, ещё не приходилось. Он не ведал, где у них слабые места, ведь отливающая перламутром шкура, по непробиваемости была как легкая броня, а стыков между чешуей, где находилась нежная кожа, трудно заметить в пылу боя.

Оружие на арене не полагалось, приходилось драться тем, чем наградила природа. Порой правила нарушались, но не порицались, когда кто-то из толпы зрителей расщедривался и на арену летели дубины и палки, которые помогали переломить бой в чью то сторону. Вот только у ящера когти были как маленькие ножи, в отличие от его чёрных ноготков, которые не оставляли на чешуе ни царапины. Единственным преимуществом Эшхара была скорость, но даже быстро двигаясь и уворачиваясь от замахов он получал ощутимые порезы. И чем дольше длился бой, тем больше он понимал, что измотать ящера, как планировал изначально, у него не выйдет. Скорее уж он начал сдаваться, даже пропустил удар, который пришёлся по лицу, маска смягчила удар, но треснула, и коготь ящера с лёгкостью пропорол скулу.

Спустя несколько минут занемела половина лица, в глазах задвоилось, он все чаще начал спотыкаться. Нужно было заканчивать бой, но вскоре и пальцы свело судорогой и он с трудом пытался изобразить знак, что сдается, но все никак не выходило. Все из-за яда, который хранился у ящера в двух небольших мешочках под горлом. И если смазать им свои когти, то хватало одной лишь царапины, чтобы яд подействовал. Противник же исполосовал его так, что живого места не осталось. Ящер даже удивился почему он все ещё держался на ногах, когда должен давно свалиться.

Эшхару с трудом удалось все же поднять руки в знаке, что сдаётся и останавливает бой. Он надеялся что ему хватит сил уйти с арены на своих двух, пусть проигравшим, но не побежденным. Но ящер поступил подло: ухмыляясь чуть толкнул в грудь оставляя очередную царапину. От такого небольшого касания, Эшхар постыдно свалился на землю. Ему стало обидно что уже второй раз сражение происходило нечестно, и если в первом поединке выстоял, то здесь против яда замедляющего все его рефлексы и движения у него не было шанса.

Да и не все равно ли ему, победит он или нет. За выигрыши он получал лишь только синяки и ушибы, а в случае проигрыша обещали наказание.

Был только один плюс – после боя с ящером ему наконец то сняли ошейник. Его наличие сильно бесило и напоминало о его статусе вне боя. Хотя по большей части здешние рабы вообще праздно жили, тратя усилия лишь на тренировки. А когда некоторых уводили на проводимый аукцион каждую декаду – даже радовались что теперь у них появится новый Хозяин. В начале он не понимал, как можно быть в восторге от рабской жизни, а потом выяснил, что это место – элитная часть питомника, где специально выращивали или находили уникальных рабов для Высоких домов и многие иной жизни кроме рабской не знали.

И похоже лишь ему не повезло, во первых он был изгоем среди них, являясь той же расы что и их хозяева. В боях участвовал только он и ещё парочка бывших воинов не росшие с детства в питомнике. Именно они посматривали на него с ненавистью так как помнили о свободе и по чьей вине её потеряли.

Как же Эшхара все это раздражало! Поперек горла стояла паршивая еда, которую он ел лишь бы набить желудок. Жесткое, неудобное ложе и невозможность полноценно отдохнуть не дергаясь от каждого шороха. А ещё долгое воздержание от отсутствия женщин. Ему не приводили их, как это делалось для остальных рабов и он догадывался почему. Сама распорядительница и ее сестра имела на него виды. Первая матрона в праве могла его заставить, но к счастью у нее был пунктик – он должен был прийти к ней добровольно. И если женщина думала, что воздержание заставит его согласится на удовлетворение её страсти, то глубоко ошибалась. Асванка была по его меркам некрасива и слишком стара и никакого желания, кроме раздражения не вызывала. А вот от другой можно было ожидать все что угодно.

Близких встреч до этого он избегал лишь из-за очередных ранений на арене, где после, было не до постельных утех. Тут бы не сдохнуть от постоянной ноющей боли, от порезов, ушибов и последствий укусов мелких тварей бездны, которых отлавливали и добавляли для большей зрелищности и потехи.

* * *

Когда после сытного ужина, его повели тёмными коридорами, он насторожился: вели явно не на арену.

– Куда мы идем? – спросил Эшхар у охранников.

– Увидишь, наконец-то повеселишься, – загадочно ответил один из них и хохотнул.

– Весельями я уже сыт по горло, – пробурчал Эшхар.

Поднявшись на несколько этажей вверх, они вошли в небольшую комнату. Мебель была хорошо подобрана и расставлена, создавая приятную атмосферу. Лишь стоящее по среди комнаты массивное кресло с резными подлокотниками его смутило. Следом за ними вошла служанка и преподнесла кувшин с чашей. Конвоир приказал ему выпить крупную серую горошину, одиноко лежащую на золотом блюдце.На него с ожиданием уставились.

– Что это? – с подозрением спросил Эшхар, катая горошину между пальцами.

– Пей! Не боись, не отрава.

– Лекарство?

– Тип того. Хватит спрашивать, пей или насильно затолкаем.Хотел узнать поподробнее, но увидев злобные взгляды асванов, Эшхар решил не рисковать и просто закинул горошину в рот. Когда запил водой, ему указали на кресло, которое наверняка притащили преднамеренно. Эшхар позволил прижать кисти и тут же почувствовал холодный металл на запястьях и щелчок замка.

– Какого гшера? – обескуражено поворачивая голову то к одному, то к другому мужчине, проговорил Эшхар. – Зачем приковали?

– Много болтаешь раб, – протянул асван, взяв черную широкую ленту и повязывая её Эшхару на глаза, – я бы еще и кляп вставил.

– Да что вы творите?! – недовольно воскликнул Эшхар, задергавшись и слепо вращая головой во все стороны. Сквозь плотную ткань абсолютно ничего не проглядывало, погрузив мгновенно его во тьму. – В жопу засуньте свое веселье.

– Непременно, – хохотнули в ответ и наступила тишина.Несколько минут ничего не происходило, словно эти двое насмехались над его неведеньем и беспомощностью. Затем он почувствовал как чьи-то пальцы вдруг закопошились у пояса штанов, сначала он от неожиданности затих и напрягся, затем дернулся всем телом, пытаясь уйти от ласк.

– Эй, вы что делаете. Прекратите! – хрипло проговорил Эшхар. К ужасу, его тело откликнулось на прикосновения, от бегаюших и ласкающих пальцев возникло сильное, практически на грани боли, желание. Дыхание сбилось, разум затуманился, кровь прилила к паху... От осознания что с ним это проделывают мужчины, а его тело против воли откликается, Эшхар испытывал стыд и злость. Это еще больше заставляло вертеться ужом уходя от прикосновений.Гшер что происходит? Наказывают за проигрыш ящеру? Или то что он игнорирует намеки матрон разделить постель. Решили его унизить таким способом?

– Не дергайся, – раздался у ухоха сердитый женский голос, – а то верну стражу и они проделают это вместо меня. Хотя, на это будет забавно посмотреть, – и женщина тихо засмеялась.

– Чего вы от меня хотите? – хрипло спросил Эшхар, рука женщины крепко сжала его естество от чего мозги превращались в кашу. Внутри с каждой секундой все больше занимала мысль во что бы то не стало потушить жар, разлившийся по всему телу.

– Лишь одного, милый, – прижимая палец к его губам проговорила она, – помалкивай и дай мне попользоваться тобой, пока не закончится действие возбудителя.

Аромат благовоний был знаком, но он не мог вспомнить кто такими пользовался. Но не все равно ли, главное что это не те ребята, ибо такого позора он точно бы не вынес. Так что пусть она быстрее закончит то за чем пришла или он умрет от пожиравшей все больше страсти, которая, была навязана.

Ее клыки впились в плечо, сначала на миг это отрезвило, но затем после усиленных ласк женщины он застонал от нахлынувшего удовольствия. Повязка на глазах добавила остроты ощущений, чувство боли и наслаждения смешались в едино и усилились и он расслабился, отдаваясь ласкам женщины, кем бы она не была.