Текст книги "Холотропное дыхание. Новый подход к самоисследованию и терапии"

Автор книги: Станислав Гроф

Соавторы: Кристина Гроф
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Я сделала перерыв и поблагодарила Тэва, который все еще сидел со мной. Я знала, что после плавания в опьяненном нептунианском-венерианском состоянии через всю свою сексуальную историю интимных отношений, я покончила с тяжелой работой на этот день. Я выпила немного воды, снова легла и вернулась к своему дыханию. У меня было переживание танца с Плутоном на поле, окруженном деревьями, он был темной не-человекоподобной фигурой. Я осознавала, что он был дионисийцем и более великим, чем Дионис, но также одновременно богом. Наш танец становился интенсивно и мощно чувственным и эротическим. Положив меня на землю, он занялся со мной любовью; мы сливались с почвой, с землей. У меня было осознание земли как Диониса и Божественного Женского Начала в состоянии плодородного сексуального единения. Я больше не ощущала ни себя как человека, ни Плутона как бога – теперь мы были землей. Я могла ощущать солнечный свет, пронизывающий мою земную почву, и испытывать это глубокое чувство творческой силы.

Внезапно и неожиданно я почувствовала себя как земля, рождающая поле цветов, и услышала женский голос, говорящий, что это Персефона, словно весна. Серия рождений продолжалась. Из моего центра быстро вросла гигантская секвойя, потом появился олень, потом из земли хлынул горный ручей и потек по склону горы. Он тек в океан и я чувствовала себя матерью-океаном, пронизываемым солнечным светом и рождающим дельфинов. На этот раз, лежа на матрасе, я также одновременно чувствовала, как рождаются дельфины и как они носятся по всему моему телу. Я ощущала нептунианско-венерианский океан, рождающий дельфинов, и их присутствие на моем теле.

Последний пример относится к сеансу Кати, 49-летней психиатрической медсестры, чье разрешение травматического переживания детства мы описывали выше. Катя в прошлом пережила духовный кризис, связанный с пробуждением Кундалини, и имеет легкий доступ к трансперсональной сфере. Ее отчет отличается богатым спектром духовных переживаний и не содержит никакого материала из биографии после рождения или перинатального периода.

В день, когда проходил этот сеанс Холотропного Дыхания, было очень ветрено; окна не были полностью закрыты, и временами в комнату проникали сильные порывы. Моя сиделка, красивая аргентинская женщина, беспокоилась, что я могу простудиться, и изо всех сил старалась укрывать меня. В два дня, предшествовавших сеансу дыхания, обсуждение в группе снова и снова возвращалось к теме смерти и возрождения, очень близкому и дорогому мне предмету. В прошлом я пережила духовный кризис, который принял форму психодуховной смерти и возрождения: его полное завершение и интеграция продолжались несколько лет.

Я люблю ветер, как и любое другое природное явление, но в тот день я чувствовала огромную потребность в покое, и все кружащееся несколько беспокоило и раздражало меня. Я смирилась с тем, что снаружи, равно как и внутри меня, дует ветер, но в начале сеанса я не чувствовала необходимости дышать очень глубоко; казалось, что вся та ветровая активность на улице в каком-то смысле дышит за меня. Я позволила музыке нести меня, я позволила своему уму следовать музыкальным секвенциям, и начала чувствовать, что мое тело принимает разные формы, как если бы я была куском мягкой глины, формируемым руками умелого скульптора.

Я принимала форму цветов, деревьев, скал, сверкающих водопадов и различных животных. Как будто несомая изменчивой волной непостоянства, я начинала превращаться в белку, в оленя, бегущего по лесу, и в большую черепаху в глубоком синем море. В кустах появился лучник, и я с удивлением увидела, что этот лучник выглядит в точности как я. Он взглянул на меня, без промедления натянул свой лук, поразил меня в сердце своей стрелой и исчез. Стрела не причинила мне вреда; она заставила меня чувствовать, что пространство моего сердца становится вечным тоннелем, по которому мое сознание начинает двигаться со сверхзвуковой скоростью.

Игра непостоянства продолжалась, и я становилась прекрасным горным львом, большим зеленым кузнечиком, неподвижно сидящим на цветке, потом маленьким колибри, лошадью, переходящей в галоп, и горой, покрытой густыми лесами. Эти перевоплощения доставляли моему телу огромное удовольствие. Затем последовательности стали ускоряться, и качество опыта становилось все более и более похожим на непрерывное и вечное движение волн. Меня наполняло чувство вечной изменчивости, и этот бесконечный танец непрерывного преобразования сопровождала и поддерживала музыка – относительно которой я не знала, приходила ли она снаружи или изнутри меня.

Я становилась океаном, полным рыбы и водной растительности, звездным небом, солнцем и луной, все быстрее преследующими друг друга в небесах, днем и ночью, чередующимися с большой скоростью, облаками, несомыми ветром. Все мое существо вибрировало, объем моего тела расширялся, частицы света, из которых я состояла, двигались в светящемся эфире. Пространство между ними значительно увеличилось, но центр тяготения, центростремительного и центробежного, поддерживал их единство в совершенной синхронности.

Моя Самость, свидетель опыта, не переставая шептала: «Не привязывайся, позволяй этому происходить, имей уверенность, освобождайся!». Огромная скорость, с которой я преображалась, заставляла меня чувствовать головокружение. Затем я вошла в воронку и внезапно оказалась в очень, очень спокойном и расслабленном состоянии, в полной невесомости, противоположной моему предшествующему опыту. Свет в этом измерении исходил от тел и различных объектов, а не приходил извне. Я наблюдала большую ярко-зеленую лужайку, усыпанную цветами разных оттенков, и два обнаженных тела, мужское и женское, лежащие рядом на траве, соединившись в любовном объятии.

Эти светлые и блестящие тела излучали приятный мягкий свет. Наблюдение нежного, любовного и интимного танца переполняло меня огромным возбуждением. Наблюдая эту сцену, я чувствовала, что за моей спиной материализуется великое Существо. Я говорю: «я чувствовала», поскольку я смотрела в направлении этих двух существ, занимавшихся любовью, но на самом деле видела и чувствовала во всех направлениях пространства. Я узнала в этом великом Существе, материализовавшемся от головы до пояса, благословляющую фигуру Христа.

От него исходили такое сильное притяжение и такая великая любовь, что я была полностью захвачена. Я стала клеткой его тела, но не утратила свою идентичность; я просто сознавала себя клеткой его тела и одновременно всем, на чем бы я ни сосредоточивалась. Я испытывала чувство великого покоя и полноты, была наполнена любовью и ощущала, что я, наконец, дома (см. рисунок П. 2). Я оставалась в этом переживании единения до конца сеанса, безмерно благодарная и тронутая до глубины души.

Мы спрашивали Катю, как ее переживания во время тренинга по Холотропному Дыханию повлияли на ее эмоциональное состояние, личную жизнь и профессиональную работу. Вот краткое резюме, которое мы от нее получили.

Весной 1997 г., когда я прочитала вашу книгу «Неистовый поиск себя» и решила начать обучение Холотропному Дыханию, я заново упорядочивала свой внутренний мир после духовного кризиса, начавшегося под влиянием долгого голодания и шаманских практик, и тянувшегося с 1992 г. То, что я пережила, с точки зрения ортодоксальной психиатрии считалось бы патологией – психотическим срывом со слуховыми и зрительными иллюзиями, галлюцинациями и психосоматическими расстройствами. К счастью, из-за моей профессиональной подготовки, у меня было достаточно опыта и знаний, чтобы быть способной встретить этот кризис преобразования, не сходя с ума.

Во время своего духовного кризиса я переживала глубокое внутреннее преобразование, которое было необычайным и имело апокалипсические масштабы, но оно оставило меня напуганной и изолированной, чужеземцем в этом мире. Я была потрясена и боялась говорить об этом с другими людьми. В моих сеансах работы с дыханием я смогла завершить, принять и интегрировать многие необычные переживания из своего духовного кризиса, которые еще не завершились и не разрешились, и достичь большей уверенности в себе и в своих силах. Возможность участвовать в тренинге по Холотропному Дыханию и делиться своими переживаниями с другими людьми, которые могли меня понять, успокаивала меня и позволяла мне принимать их безоговорочно и с чувством благодарности. Мой Апокалипсис превращался в Откровение.

Теперь я стала спокойной, примирившейся с собой, эмоционально устойчивой, цельной и завершенной. Я достигла большей профессиональной уверенности в себе в своей работе консультанта. До тренинга, я – как говорит Джозеф Кэмпбелл в своей книге «Герой с тысячей лиц» – не хотела возвращаться из своего внутреннего путешествия. После тренинга я полностью вернулась в этот мир; я способна приносить любовь, терпение и терпимость в свои отношения с другими человеческими существами. (Катя.)

9. Роль фасилитаторов

Число внешних вмешательств, требующихся в первые два часа сеанса Холотропного Дыхания бывает разным. Большая часть работы, которую нужно делать фасилитаторам, приходится на заключительный период сеансов. Между вторым и третьим часами сеанса важно проводить краткую проверку, чтобы выяснить, кто из дышащих все еще продолжает работу. Некоторые из них могли уже закончить свой процесс и теперь просто отдыхают или медитируют. Другие могут переживать остаточные симптомы или даже тупик – «застрять» в неудобном эмоциональном или физическом состоянии. В таком случае, мы предлагаем им работу с телом и все, что еще необходимо для того, чтобы довести переживание до хорошего завершения.

Большое значение имеет время, когда это предлагается. Готовность дышащих сотрудничать имеет тенденцию снижаться со временем, прошедшим с начала сеанса. Они могут замечать, что многие люди уже ушли, думать, что они потратили слишком много времени, или осознавать, что пришло время ланча или обеда. Как только ускоренное дыхание прекращается, неразрешенный бессознательный материал, как правило, тоже становится все менее и менее доступным для проработки. Когда дышащий принимает предложение, задача фасилитатора состоит в том, чтобы находить способы помощи дышащему в высвобождении и выражении сдерживаемых эмоций и блокированной физической энергии, которые дыхание подняло ближе к поверхности.

Посторонние наблюдатели, не знакомые с Холотропным Дыханием, видят, что фасилитаторы осуществляют широкий спектр вмешательств. Это заставляет их предполагать, что фасилитаторы используют широкий спектр специфических техник, которым они научились во время своего тренинга. Ничто не могло бы быть дальше от истины. Все, что делают фасилитаторы, имеет один общий знаменатель и направляется одним основным принципом. Они воспринимают информацию от дышащих и сотрудничают с их внутренним целительным разумом. Они просто находят наилучший способ усиления того, что уже происходит. Это отражает понимание природы эмоциональных и психосоматических симптомов и терапевтической стратегии, появившейся в результате изучения холотропных состояний сознания.

Ортодоксальные психиатры склонны сосредоточиваться на симптомах, как главном объекте своего интереса и своих вмешательств. Нередко это заходит так далеко, что присутствие симптомов рассматривается как само заболевание. Интенсивность симптомов используется в качестве меры серьезности проблемы, и потому прилагаются огромные усилия для нахождения эффективных способов их смягчения или подавления. Хотя ясно, что такой подход не устраняет первопричины, эту «аллопатическую» стратегию зачастую называют «терапией».

Использование симптоматического лечения роднит психиатрию с соматической медициной. Однако, в лечении физических заболеваний считалось бы плохой практикой ограничивать врачебный подход подавлением симптомов. Симптоматическая терапия используется, главным образом, для улучшения самочувствия пациентов и показана в двух ситуациях: 1) в качестве дополнения терапии, направленной на причину заболевания, и 2) при неизлечимых заболеваниях, когда терапия их причин невозможна. С этой точки зрения, ограничение психиатрической терапии подавлением симптомов равносильно подходу к ним как к неизлечимым.

Различие между симптоматическим и причинным лечением можно проиллюстрировать следующим мысленным экспериментом. Представьте себе, что мы ведем автомобиль. Мы не слишком хорошо знаем его устройство, но знаем, что красный свет на приборной панели означает неприятность. Вдруг перед нами появляется красный свет; неведомо для нас он показывает, что у нас кончается моторное масло. Мы заезжаем в гараж, чтобы проконсультироваться с механиком. Он смотрит на панель и говорит: «Красный свет? Не проблема!» Он отсоединяет провод, ведущий к лампочке; красный свет исчезает, и он посылает нас обратно на шоссе.

Человек, «решающий» проблему таким образом – это не тот специалист, к которому нам захотелось бы обратиться за помощью. Нам нужен тот, кто вмешивается таким образом, чтобы не было причины для появления предупреждающего сигнала, а не тот, кто делает невозможным его появление, не занимаясь проблемой, лежащей в его основе. Параллель между этой ситуацией и ограничением терапии эмоциональных и психосоматических расстройств фармакологическим подавлением симптомов очевидна. И тем не менее, большая часть обычного психиатрического лечения состоит именно в этом.

Исследование холотропных состояний сознания открыло важную альтернативу. Оно показало, что симптомы – это нечто большее, чем просто досадное неудобство в жизни пациента. Они представляют собой проявление самоисцеляющего побуждения организма, старающегося освободиться от травматических воспоминаний и другого беспокоящего материала из биографической, перинатальной и трансперсональной областей бессознательного. Коль скоро мы это понимаем, становится ясно, что следует не подавлять симптомы, а поощрять их появление и доводить их до полного выражения. Это понимание функции симптомов и связанная с ним терапевтическая стратегия характеризуют альтернативную систему медицины, называемую гомеопатией. Ее разработал в первой половине XIX в. немецкий врач Самуил Ганеман (Vithoulkas 1980).

Гомеопатия располагает богатым арсеналом средств минерального, растительного и животного происхождения, действие которых проверено на здоровых людях в процессе, именуемом «испытанием». Принимая пациента, врач-гомеопат выбирает средство, действие которого лучше всего соответствует его симптомам. Тогда лечение происходит через посредство временного усиления симптомов. Холотропное состояние сознания действует как универсальное гомеопатическое средство. Оно, подобно традиционным гомеопатическим средствам, имеет тенденцию усиливать все уже существующие симптомы (имеющие функциональное или психогенное, но не органическое происхождение), а не какой-то конкретный набор симптомов. Оно также заставляет проявляться ранее скрытые симптомы и делает их доступными для проработки.

Аспект гомеопатии, делающей ее особенно сомнительной и подозрительной в глазах традиционных врачей, состоит в том, что перед тем, как давать свои средства клиентам, гомеопаты подвергают их серии разбавлений, сопровождающихся энергичным встряхиванием. Этот процесс продолжается настолько долго, что в конечном растворе не остается ни одной молекулы активного вещества. Гомеопаты утверждают, что лечебное действие оказывает энергетический отпечаток вещества, а не само вещество как таковое. Работа с холотропными состояниями использует гомеопатическое понимание симптомов, но не представляет никакой серьезной теоретической проблемы, так как не связана ни с какими химическими веществами.[13]13
  Теоретическую проблему, связанную с гомеопатией, по-видимому, позволяет разрешить современная физика. Экспериментально показано, что возможен перенос определенных свойств вещества на воду (в том числе, внутриклеточную или входящую в состав физиологических жидкостей организма) с помощью явления, называемого ЭПР-корреляцией (entanglement) фотонов (см. http://www.quantumbrain.org/). Известно также, что энергичное встряхивание воды сопровождается сверхслабым свечением за счет рекомбинации образующихся свободных радикалов. Вероятно, в процессе приготовления гомеопатических средств фотоны такого сверхслабого свечения переносят определенные свойства активных веществ на воду. Этот физический подход позволяет объяснить парадоксальный рост активности гомеопатических средств с увеличением числа разбавлений, поскольку количество «активных» молекул (или, точнее, молекулярных агрегатов) воды должно зависеть от числа образующихся фотонов сверхслабого излучения и от сечения их взаимодействия с электронами активного вещества. С другой стороны, центральной проблемой трансперсональной психологии остаются природа и местонахождение трансперсональной сферы (Юнг называл ее «психоидной»), а также механизм ее связи с человеческой психикой; возможно, эту проблему тоже удастся разрешить с помощью квантовой физики – во всяком случае, такой подход привлекает многих исследователей (см. там же). (Пер).


[Закрыть]

Психогенный симптом показывает, что из-за локального ослабления психологических защитных механизмов, важный бессознательный материал проявился настолько, что его можно сознательно переживать, но не достаточно для его энергетической разрядки и разрешения. Таким образом, широкий спектр вмешательств, используемых фасилитаторами Холотропного Дыхания, имеет один общий знаменатель – стремление усиливать существующие симптомы и доводить материал, лежащий в их основе, до полного выражения.

Фасилитатор просит участника сосредоточивать свое осознание на области, где имеется проблема, и делать все, что нужно для усиления ее переживания. Затем фасилитатор использует внешнее вмешательство, еще более усиливающее возникающие при этом физические ощущения и эмоциональные чувства. Следующий шаг состоит в том, чтобы поощрять дышащего уделять сосредоточенное внимание усиленным ощущениям и чувствам в проблемной области, и выяснять, какова естественная реакция его или ее тела на эту ситуацию. Как только природа спонтанной реакции становится ясной, важно поощрять полное выражение всех физических движений, звуков и эмоций, составляющих эту реакцию, без исключения чего бы то ни было, без суждения и без попыток сдерживать или изменять спонтанную реакцию. Этот процесс продолжается до тех пор, пока фасилитатор и дышащий не приходят к согласию в том, что проблема была адекватно разрешена.

Как только совместные усилия фасилитатора и дышащего приводят сеанс к успешному завершению, можно помогать интеграции опыта более тонкими средствами. Когда переживание было связано с глубокой возрастной регрессией к раннему детству или перинатальному периоду, очень важным и значимым может быть заботливый и успокаивающий физический контакт. После интенсивной физической работы с телом, полезным дополнением может оказаться хороший массаж, направлен ли он на более тонкое устранение остаточных напряжений или просто на общее успокоение. Эту часть работы можно поручать сиделкам, которые могут выполнять ее очень хорошо, несмотря на то, что не имеют никакой специальной подготовки и, во многих случаях, не делали ничего подобного в прошлом. Дышащий и сиделка приходят к взаимному соглашению относительно того, когда дышащему пора покинуть комнату и – в зависимости от продолжительности сеанса – перейти в комнату для рисования мандал или отправиться в столовую на ланч или обед.

Наблюдение интенсивных эмоциональных выражений и поведения дышащих и восприятие мощной, навевающей воспоминания музыки может оказывать глубокое воздействие на сиделок. Часть роли фасилитаторов состоит в том, чтобы следить не только за тем, что происходит с дышащими, но и за реакциями сиделок и при необходимости предлагать им поддержку. Довольно часто воздействие атмосферы в комнате бывает таким сильным, что запускает у некоторых сиделок их собственный процесс, и они оказываются неспособны поддерживать своих дышащих. Тогда фасилитаторам приходится организовывать ситуацию, которая обеспечивает адекватную поддержку и дышащему, и тому, кто ранее выполнял функцию сиделки. Помня об этом, важно иметь достаточное число фасилитаторов и их помощников из числа обучающихся, чтобы предусматривать такие неожиданные события.

Как мы говорили ранее, все вмешательства фасилитаторов можно свести к одному принципу: помогать дышащим усиливать чувства, которые они уже испытывают, и облегчать выражение лежащих в их основе блокированных эмоций и физических энергий. Однако, существует группа ситуаций и проблем, регулярно встречающихся в сеансах, где особенно полезными оказались определенные стратегии усиления симптомов. Работа с этими ситуациями требует специальной подготовки, и ее обсуждение в этом контексте может быть слишком сложным для читателей, не имеющих предшествующего опыта Холотропного Дыхания. Мы перенесли обсуждение этих стратегий в Приложение I данной книги.

10. Рисование мандал и группы проработки

Когда дышащие завершают свои сеансы и возвращаются к обычному состоянию сознания, их сиделки провожают их в комнату для рисования мандал. В этой комнате имеются разнообразные художественные принадлежности – пастельные карандаши, фломастеры и акварельные краски, а также большие листы бумаги для рисования. На листах бумаги тонким карандашом намечены круги размером примерно во весь лист. Эти едва видимые круги призваны помогать дышащим сосредоточиваться на своем опыте и выражать его сжатым образом. Однако мы подчеркиваем, что они могут полностью игнорировать круг и, если пожелают, растягивать свои рисунки до самых краев бумаги.

Дышащим предлагается сесть, медитировать над своим опытом, а затем находить способ выражения того, что происходило с ними во время сеанса. Эти рисунки впоследствии используются в группе проработки как зрительные («правополушарные») дополнения словесных отчетов участников, описывающих свои переживания в ходе сеансов работы с дыханием. Для рисования мандал не существует никаких конкретных рекомендаций. Некоторые люди предпочитают бесформенные сочетания цветов, передающие общую атмосферу или эмоциональный тон их сеансов, другие строят геометрические мандалы или создают образные рисунки и картины. Последние могут изображать те или иные отдельные видения, возникавшие во время сеанса, или могут быть собраны в сложные серии рисунков, отображающих разные последовательности и этапы внутреннего путешествия. Некоторые дышащие решают иллюстрировать один сеанс несколькими мандалами, представляющими его разные части или аспекты. В редких случаях дышащий не знает, что рисовать, и производит автоматическое рисование.

Видя перед собой чистый лист бумаги, порой впервые за многие годы, некоторые участники могут паниковать. Возможно, в детстве у них был травматический опыт с их учителями рисования, или они чувствуют себя художественно неадекватными по каким-то иным причинам. Мы обращаемся к этой распространенной проблеме во время подготовки к сеансу, и уверяем группу, что в работе над мандалой не бывает ничего правильного и неправильного; это не художественный конкурс и не урок рисования. Важно именно психологическое содержание, а не художественное мастерство, с которым оно передается. Нередко качество мандалы удивляет не только членов группы, но и человека, который ее создавал. Как будто эмоциональная сила бессознательного управляет процессом, используя дышащего в качестве канала, и находит свое собственное выражение. Временами мы наблюдали случаи, когда переживания в ходе работы с дыханием действительно открывали и освобождали подлинный художественный талант, который был дремлющим в бессознательном человека или активно подавлялся какими-то травматическими переживаниями в детстве.

Около двадцати лет тому назад мы видели крайний пример такого внезапного художественного пробуждения у Алисы, принимавшей участие в практическом семинаре, который мы проводили в центре вблизи Брисбена, в Австралии.

Во время своего сеанса Холотропного Дыхания, Алиса заново переживала ряд эпизодов из своего детства, в котором взрослые смеялись над ее незрелыми художественными творениями. Хотя они веселились потому, что находили ее рисунки очень забавными, Алиса воспринимала их реакцию как насмешку, и чувствовала себя очень пристыженной и обиженной. В последующие годы она была очень стеснительной, сдержанной и жалкой на обязательных художественных уроках в школе. Воскрешая эти воспоминания детства в своем сеансе работы с дыханием, она переживала широкий спектр эмоций – от стыда и чувства обиды до сильного гнева – и была способна давать им полное выражение. После долгой борьбы, Алиса достигла чувства разрешения своих травматических воспоминаний и, к собственному удивлению, нарисовала две мощных и художественно красивых мандалы. На следующее утро, войдя в комнату для работы с дыханием, мы обнаружили сидящую в ее середине Алису в окружении большого числа удивительных мандал, занимавших все свободное пространство пола. Оказалось, что в эту ночь она не спала и продолжала рисовать с взволнованной страстью и в лихорадочном темпе до самого рассвета. В последующие годы живопись стала важной частью ее жизни.

Терапевты, обученные фрейдовскому анализу, были бы склонны предполагать, что для понимания мандал можно использовать тот же подход, что используется в психоанализе для расшифровки символики сновидений или невротических симптомов. Они бы пытались соотносить их содержание с событиями в жизни дышащих – в их младенчестве, детстве и в последующие годы. Этот подход отражает убеждение Фрейда, что процессы в психике характеризуются строгим линейным детерминизмом и представляют собой продукты истории человека после рождения. Хотя нередко это, несомненно, бывает в определенной степени верно, мы часто видели случаи, когда мандалу было невозможно полностью понимать как продукт индивидуального прошлого.

Зачастую случалось, что мандалы изображали не то, что происходило в ходе сеансов, а фактически предвосхищали темы будущих сеансов. Это согласуется с идеей К. Г. Юнга о том, что продукция психики не обязательно может полностью объясняться на основании предшествующих исторических событий. Во многих случаях она имеет не только ретроспективный, но и относящийся к будущему, или предсказательный аспект. Самость – как Юнг называл более высокий автономный аспект человеческой психики, связанный с коллективным бессознательным – имеет для человека определенный план и руководит его движением к цели, которая до ее достижения остается скрытой. Юнг называл это движение в психике процессом индивидуации. Следовательно, объяснение определенных аспектов мандал лежит в будущем. Мандалы определяются не только историей, но и процессом, который можно назвать телеологическим или целевым. Представляется, что этот принцип похож на то, что в теории хаоса называется странным аттрактором.

Это одна из причин, по которым мы просим участников сохранять свои мандалы, даже если они ими не удовлетворены или не понимают их. Очень часто важный свет на содержание и смысл мандал, непонятные во время их создания, могут проливать различные формы будущих интроспективных подходов, например, анализ сновидений следующих ночей, дополнительные сеансы Холотропного Дыхания, юнгианская игра с песком, медитация или практика гештальта. В конце наших месячных практических семинаров в Институте Эсален по Холотропному Дыханию мы предоставляли каждому участнику время для того, чтобы продемонстрировать свои мандалы и обсудить с группой процесс, через который они вместе прошли за это время. Поразительно, как ряд мандал из последовательных сеансов работы с дыханием, показанных в хронологическом порядке, нередко способен давать мгновенную и ясную картину процесса внутреннего преобразования, через который проходил человек. По сравнению с этим, его словесное описание занимает длительное время.

Многие сиделки решают оставаться с людьми, с которыми они работали, даже после того, как те вернулись к обычному состоянию сознания. Некоторые из этих сиделок не просто наблюдают, как дышащие рисуют мандалы, но решают присоединиться к ним и создавать собственные мандалы, относящиеся к переживаниям, которые они сами испытывали, помогая своим партнерам. Весьма удивительно, как часто эти мандалы соответствуют переживаниям сиделок или дают необычайные догадки в отношении процесса дышащих.

Интересной альтернативой описанного выше рисования мандал является процесс, который разработала, практикует и преподает французская художница Мишель Кассо. Мишель впервые разработала этот подход в Париже в ходе своей работы с детьми, и позднее использовала для того, чтобы справляться с собственными трудными и бурными переживаниями пробуждения Кундалини. Переселившись в Калифорнию, она назвала свой процесс «Переживанием Живописи» и вместе со своим тогдашним мужем Стюартом Кюбли начала преподавать его на занятиях и практических семинарах. Они описали эту работу в своей совместной книге «Жизнь, краска и страсть: освоение магии спонтанного выражения» (Cassoux and Cubley 1995).

Мишель использует большие листы бумаги, натянутые на вертикальных панелях, и поощряет своих учеников рисовать не только кистями, но также пальцами и ладонями. Она учит их тому, как подключаться к более глубоким энергиям созидания и использовать живопись как инструмент для самооткрытия и для исследования духовных измерений творческого процесса. В идеале, живопись должна быть абсолютно спонтанной, без каких-либо заранее сформулированных идей о форме или содержании. По этой причине, созданный Мишель метод Переживания Живописи может быть прекрасным дополнением Холотропного Дыхания, в котором используются те же принципы самоисследования – пребывать в моменте настоящего с «умом новичка», позволяя всплывать бессознательному материалу без попыток исключения или изменения чего бы то ни было. В ряде случаев мы соединяли модуль нашего тренинга по Холотропному Дыханию с последующим воскресным практическим семинаром с Мишель, и могли оценить совместимость этих двух подходов.

Еще одной интересной альтернативой рисования мандал является метод «Коллажа Души», разработанный Синой Б. Фрост (Frost 2001). Многие участники холотропных практических семинаров, тренинга и терапии, сталкиваясь с задачей рисования или живописи, переживают психологические блоки. Как мы упоминали ранее, это обычно обусловлено какими-то травматическими переживаниями, которые они имели в детстве со своими родителями или учителями и сверстниками на уроках рисования, либо их общей низкой самооценкой, заставляющей их сомневаться в своих способностях. «Коллаж Души» помогает этим людям преодолевать их блоки и сопротивления; это творческий процесс, доступный каждому, так как в нем используются уже существующие картины или фотографии.

Вместо принадлежностей для рисования и живописи, участники получают богатый выбор иллюстрированных журналов, каталогов, поздравительных и почтовых открыток. Кроме того, они могут приносить личные фотографии из семейного альбома или снимки людей, животных и пейзажей, которые сделали сами. Используя ножницы, они вырезают части этих картинок, которые кажутся им подходящими для отображения их опыта; они подгоняют их друг к другу и наклеивают на заранее вырезанный кусок толстой бумаги. Если они участвуют в постоянных группах, то со временем получают набор карточек, имеющих для них глубокий личный смысл. Они могут приносить эти карточки в гости к другу, на сеансы индивидуальной терапии или в группы поддержки, либо использовать их в качестве украшений у себя дома.

Другую интересную альтернативу или дополнение рисования мандал представляет собой лепка из глины или разных других пластичных материалов. Мы вводили этот метод, когда в нашей группе были слепые участники, не способные рисовать мандалы. Было интересно видеть, что некоторые из участников действительно предпочитали использовать этот материал, или творчески сочетали рисование мандал с лепкой или с различными материальными объектами (кусочками ткани, перьями, шерстью, фрагментами дерева, листьями, морскими раковинами и т. п.).