Текст книги "Отменить Христа (Часть II, Москва, Ад, До востребования)"

Автор книги: Станислав Данилин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)

На дверях особняка вывеска, вполне приличествующая заведению, -распластавшая крылья бабочка и надпись под ней, выполненная каким-то кудрявым шрифтом: ООО "Махаон". Бородач звонит в дверь, и через несколько секунд она приоткрывается. Охранник здоровается с моим спутником, кидает на меня быстрый взгляд.

Стоп, стоп... что-то очень интересное. Как бы это объяснить... Взгляд – своеобразная сигнальная система, срабатывающая тогда, когда невозможно предъявить удостоверение или взаимоопознаться иначе.

К примеру, по обмену взглядами опытный оперативник ФСБ легко отличит своего коллегу от, допустим, оперативника РУОПа. Спецназовец всегда узнает спецназовца. Какой-нибудь "бык"– другого "быка", будь тот хоть в костюме от "Кензо" и с томиком Ахматовой в руке.

У парнишки, который нас встретил, тоже читалась во взгляде "система". Но какая именно, я не успел понять. Охранник юркнул по мне, пометил, занес в какой-то файл своей памяти, и потушил взгляд. Профи.

– Добрый день, Юрий Викторович!

Парень раскрыл дверь пошире, посторонился и пропустил нас внутрь.

– Юлий Леонидович, правда, с гостями. Но... я думаю, это ненадолго...

Мы побрели по длинному холлу, устеленному крикливо-бордовым ковролином (а чего еще ожидать от владельцев борделя?!), в самый конец. Стены холла украшали многочисленные картинки, выполненные в духе примитивизма. Что-то под Пиросмани с новорусским замесом.

И дверь, ведущая в апартаменты хозяина "Махаона", вполне соответствовала остальному убранству. Красное дерево, огромная ручка из самоварного золота, бронзовая табличка с распластанной бабочкой и выгравированным пояснением под ней:

"Ремеслук Юлий Леонидович. Президент фирмы"

Юрий Викторович вошел в кабинет и приглашающе махнул мне рукой.

Офис не поражал габаритами. Его размеры позволяли более или менее свободно расположиться мягкому дивану, расписанному дурацкими цветочками, сервировочному столику перед ним, да рабочему месту руководителя с установленным на нем компьютером.

На цветочном диване, вплотную приткнувшись друг к другу, сидели двое молодых мужчин и устало потягивали виски. Судя по элегантным костюмам и своеобразной ауре успеха, которую они излучали, – фирмачи. Может быть, даже иностранные.

Несмотря на дорогое виски, костюмы и агрессивно-благополучную ауру, вид у фирмачей был несколько растерянный. Сильно опорожненные бутылки, украшавшие сервировочный столик, свидетельствовали о том, что сидят здесь фирмачи давно.

За рабочим местом руководителя присутствовал мужик лет пятидесяти, в строгом костюме. Он, мужик, чуть ли не носом упирался в экран монитора и, казалось, не обращал ни малейшего внимания ни на посетителей, ни на нас.

Труженик что-то бормотал себе под нос, изредка нажимая на кнопки "клавы" и недовольно покачивая головой.

Юрий Викторович, кивнув гостям, выдержал паузу и решился-таки напомнить о нас:

– Юлий Леонидович!

Мужик резко дернулся от экрана и зацыкал:

– Шить, шить, бойцы! Погодите, я тут Зике бабки на домик обналичиваю! Щас, ща-а-ас...

"Щас" относилось, вероятно, на счет неведомой бездомной Зики, поскольку хозяин кабинета снова уткнулся в машину. Один из гостей, ободренный нашим вмешательством, тоже надумал подать голос:

– Извьинитье (о... правильно определил иноземца!) господин колонель (ко ло нель... полковник, что ли?!) , но мне хочется спрашивать... Как считает господин колонель, увеличиваться ли уровьень преступности в Россия, в Моску?

На этот раз "господин колонель" разорился на целую фразу. Он сокрушенно повертел головой и обратился к моему сопровождающему, по-прежнему игнорируя иностранца:

– Нет, ты представляешь, Викторыч, какие проблемы людей волнуют?! Пре-ступ-ность! В Мос-ку! Тут вот у меня Зике трахаться не с кем, а они: прес-туп-ность, прес-туп-ность! Полтора часа уже мучают...

Он кивнул головой куда-то за спину, в сторону цветастого дивана. Я перевел взгляд на гостей.

Уточним, первый – скорее всего импортный журналист. Судя по его непонимающему, дурацки радостному виду: ответили! ответили! Второй -соотечественник. Переводчик? Покраснел-то как! Интересно, сумеет выкрутиться?

– Господин полковник говорит, что преступность в России – не самая большая проблема, которая беспокоит его в настоящий момент, – выдавил из себя парень.

Молодец!

– О, sure! Of course! – обрадовался импортный мудрила ичто-то страстно забормотал на уху переводчику.

– Том Коннорс интересуется... – теперь соотечественник пожелтел лицом, будто хватил лишку яблочного уксуса, – Как мистеру Ремеслуку удалось, будучи полковником милиции, открыть первый в столице официальный публичный дом? Мистер Коннорс будет публиковать в "Лос Анджелес таймс" статью под названием "Первый полицейский бордель в России"...

– Как... как... а ты переведи ему – кверху каком!

И пока толмач соображал, стоит ли ему перерабатывать на английский очередную непереводимую русскую идиому, Ремеслук вдруг неожиданно легко подхватился из кресла... подскочил к дивану... пожал руки ошарашенным посетителям...

– Ладно, ладно, ребята, пиз... уйте до ветру. А меня вон, видите, уже мужики ждут. Мне работать надо...

Свое приглашение Ремеслук произнес с непередаваемыми приблатненно-ментовскими интонациями, облагороженными мягким украинским акцентом.

Хозяин офиса буквально вытолкал за двери ошарашенного переводчика и продолжавшего глупо улыбаться американца, а я еще раз успел оценить Ремеслука. Внешне ничем не примечательная личность, колобок: сто семьдесят сантиметров роста, шестьдесят пять килограммов... стеба.

Выдворив гостей, Ремеслук поприветствовал Юрия Викторовича и протянул руку мне:

– Ну здорово, Неволин, е... ать тебя некому!

Я молча развернулся и пошел на выход. Нет, я не обиделся на Ремеслука. Если мы обижаемся, значит, виноваты сами. Сами допустили ситуацию, что кто-то общается с нами неподобающим образом. Я – допустил, поехав неведома куда и неведомо к кому. Но это вовсе не повод, чтобы позволять и далее разговаривать с собой в подобном духе.

– Погоди, Сережа... – теперь голос Ремеслука звучал вполне нормально, – Погоди... Тебе от Паши Платонова привет.

Я остановился. Павел Платонов – заместитель моего бывшего командира Рыбакова, старый друг еще по "Символу". Паша – лучшая верительная грамота.

– Не думаешь же ты, что Пашка тебя параноикам сосватал, а? Не-ее-ет, как говаривал капитан Жеглов, не бывает дыма без огня, а синяка без жопы! Во всем есть свой смысл...

Ремеслук приобнял меня за плечи, развернул и силой усадил на диван, на котором уже отдыхал Юрий Викторович.

– Давай, давай. Вот рюмку чаю с дороги выпей... Закуси.

Сам он подкатил к столу кресло и уселся напротив.

– Разговор у нас будет очень серьезный, без всяких бирюлек, что характерно...

Ремеслук накапал себе в рюмку "чиваса"...

– Как Зикуля-то поживает, Юлий Леонидович? – поинтересовался мой сосед по дивану.

Ремеслук задержал глоток, покатал виски за щеками, пропустил в себя...

– Зикуля-то? А фули Зикуле сделается? Бегает!

Господи, опять! Я не пуританин, но считаю, что матерщина не способствует деловому разговору. И опять Зикуля эта проклятая. То ей бабки обналичивают, то ей трахаться не с кем, то она – бегает! Чтоб ее черт подрал!

Проглотив виски, Ремеслук сосредоточился:

– Тут такие дела, Сережа...

... ну наконец-то!..

– Зикуля...

... мне стало невыносимо тоскливо...

– Зикуля, Зико – это мой пес, боксер, падла, – счел нужным пояснить господин полковник, – Я тут, понимаешь, за город перебрался, на виллу. Ну, а как же без Зики? Надо же и ему домик построить, верно? Вот и обналичиваю ему бабки...

– Я что думаю, Викторыч, – обратился Ремеслук к моему соседу, который спокойно попивал виски и воспринимал весь этот бред, как должное, – Уйду я на пенсию, на хер.

– Дались они мне все, – он неопределенно покрутил руками в поискахв с е х, – е... ать их некому! Уйду и стану кобелей разводить... Ты как думаешь, Неволин?

В этот момент я, наверное, стал похожим на каменного истукана с острова Пасхи.

– А что? – Ремеслука, казалось, не смутил мой зловещий вид, – Он потрахался, ты щенка продал. Он еще потрахался, ты опять продал. Всем приятно.

– Ладно, бойцы, – Ремеслук был явно раздосадован тем, что мы не поддержали животрепещущую тему, – Деловые вы очень. Я как полагаю... Вы сейчас осмотрите все хозяйство, чтобы Неволин не дергался. А потом продолжим разговор.

– Викторыч, вы, наверно, сейчас в твою психушку отправитесь...

Юрий Викторович согласно кивнул.

– А потом уже... И, Сережа, извини, что характерно, за такое приветствие, – Ремеслук лукаво посмотрел на меня,

– А чего ты еще ожидал в борделе?

Я ничего не ожидал, и если бы не имя Пашки, служившее для меня лучшим паролем, давно покинул бы офис хозяина "Махаона". Пока Ремеслук разглагольствовал о своих пенсионных планах и занимался духовными поисками в области зикиных гениталий, я счел нужным заняться единственно полезным делом в этих условиях. То есть пообедать.

– Нет, ты посмотри, Викторыч, как он на бутерброды налегает, – не удержался Ремеслук от новой порции стеба, – у вас что, в Питере, плохо кормят? Может, тебе еще и девочку пригласить?

Я оторвался от поглощения бутерброда. Что ж, примем условия игры хозяев...

– Зовите!

– Ну вот, совсем другое дело! – обрадовался чему-то Ремеслук, – А то прямо как чужой...

Он подошел к своему рабочему столу и нажал кнопку интеркома:

– Мадина... Мадиночка, зайди. Тут у нас оч-чень интересный гость...

Через минуту в комнату вошла невысокая, стройная темнорусая девушка. Голубые, нет, какие-то фиалковые глаза с миндалевидным разрезом... чувственные губы... классической формы нос с резко очерченными ноздрями, говорящими о некотором своеволии их обладательницы...

Вот так текут себе речки и сливаются, образуя маленькое озеро. Речки русские(?), кавказские(?), азиатские(?). Озеро – московское. Симпатичное такое озеро.

Хотя... Девушка Мадина – очень даже на вкус и просто смазливой назвать ее нельзя. Мадина – это какое имя? И еще интересно: почему она так смотрит на меня? Так, как будто знает уже тысячу лет?

А я... я-то понятно, почему уставился на Ма... как вы сказали? Боже, бывают же такие совпадения! Она как две капли воды похожа на ту девчонку, которую я вытащил в девяносто третьем из горящего Белого дома, и с которой у нас позже была самая волшебная ночь из всех, когда-либо спускавшихся на эту землю. (Прости меня, Инна... Я знаю, ты простишь меня. Простите, немногие любимые женщины!) Та девочка – Маша, Мария – была единственной, спевшей мне наутро. И не просто песню – а старинную, самую дорогую, самую потаенную мою, о чем она, естественно, и догадываться не могла.

Ремеслук тем временем приглядывался к нам, чуть ли не потирая руки:

– Как тебе наша Мадина, а, Сережа? Мадиша... тебе Сергей нравится? Давайте, давайте... Часа вам хватит, а?

Тоже мне, Жириновский! Я никогда не пробовал продажной любви и, честно говоря, не стремился. В отличие от 82 процентов мужчин, если верить статистике. Но... все-таки интересно, зачем скрывать! И потом... что-то хочет от меня Ремеслук по делу... я шестым чувством улавливал в его веселье и... вообще в атмосфере... этого всеобщего бедлама... предгрозовую напряженность.

Нет, ложь! Все ложь! Просто иные воспоминания, имена, звуки, отголоски ( МА рия... МАд ИН а... ИН на...) имеют надо мной странную, непонятную мне самому, власть – вот это уже правда.

А, посмотрим, чем все обернется!

– Видите ли, Юлий Леонидович, насчет часа... Я вообще-то не Зико ваш...

Ремеслук рассмеялся:

– Ну веди, веди его, Мадина. Он умный очень. У него в голове лишних микросхем полно... ты уж разберись. И черезчас спускай его к нам.

Я временно плюнул на то, что со мной обращаются как с бездушным телом. "Поднимай, спускай!". Сняв голову, по волосам не плачут.

... А разбиралась Мадина совершенно замечательно. Уже минут через пятнадцать нашего уединения... в какой-то комнате с огромной кроватью... боевая машина, напичканная сложными интегральными микросхемами (я, то есть), превратилась в бездумного любовника.

Вскоре проявился и коварный Хаттори, средневековый японский воин, мое подсознание... и темп наших "разборок" с Мадиной удвоился. Нечестно ведь... вдвоем против одной! По-моему, Мадина так не считала... Две души, одно сердце... Все это принадлежало сейчас ей.

Остатками сознания и телом я улавливал: Мария... да Мадина, Мадина, хотел я сказать! – чувствует нечто необычное, но не понимает, откуда все это...

– Я... почти люблю тебя!

Честно говоря, плохо разбираюсь в женщинах, но отличить просто правду оти хп р а в д ымогу. Иногда. В постели. Вот почему часто, когда вижу интересную женщину, мне хочется оказаться с ней в горизонтали. Секс при этом... не обязателен... опять же – иногда.

Что поделать, я устроен так, кто-то – иначе.

Когда встречаю стоящего мужика, с которым мы могли бы оказаться друзьями, жалею, что не узнал его раньше... на войне, в Афгане. Война и любовь для меня – два момента истины, жаль только, что...

– Я... почти люблю тебя, – повторила Мадина.

Я... почти поверил ей.

... "Оргазм!"... Балашиха... я и еще девять парней из "Символа" сидим в позах лотоса на татами в тренировочном зале и смотрим в пол.

... "Оргазм!"... где-то над нами мерно вышагивает инструктор по спецподготовке Долматов, концентрируясь на одном слове...

... "Оргазм!"... Всего лишь секундное удовольствие... из-за которого многие мужчины готовы превратиться в придатки собственных половых органов. Всего лишь физиологический процесс... из-за которого слабый готов стать предателем, а мудрец – дебилом. Оргазм... мощное оружие, которым ваш противник владеет в совершенстве. Помните об этом и... умейте любить!

Слова о любви из уст Долматова входят в диссонанс со всей предшествовавшей им сентенцией, а потому звучат довольно трогательно. Спасибо, мастер, что хоть немного подсластили свою долгодействующую пилюлю брома!..

– Я... почти... люблю... тебя!

– Не надо любви, добавьте немножко страсти! – отшучиваясь, грустно прошу я.

Об этом Мадину просить не надо.

... Оргазм!..

И вот мы, одетые, уже стоим перед Ремеслуком, который просто-таки являет собой воплощенное ехидство. Некоторым людям органически противопоказана серьезность, и полковник, видимо, из их числа.

– Ну как, герой мультфильмов?! Соображать способен?

В кабинете Ремеслука сидят и с любопытством посматривают на меня Юрий Викторович и... мальчики. Пять человек. Как только они разместились здесь? Мальчикам лет по тридцать, все они крепко сбиты и... Что-то в глазах у них такое... какая-то опознавательная система, как и у охранника на входе. Не могу разобраться. Да уж, убрала Мадина все лишние микросхемы!

Ремеслук не дает сосредоточиться:

– Так, ладно, Викторыч! Забирай его к себе в психушку. Двух часов вам хватит? И прямиком ко мне обратно... Планироваться придется уже под вечер...

ГЛАВА 6

Мэр регионального промышленного центра Златобурга Валерий Павлович Борчук сидел у себя в кабинете и почесывал окладистую бороду.

Обдумывая очередную сложную комбинацию, он всегда обращался за помощью к бороде: эта привычка укоренилась в нем с начала карьеры, с расцветом перестройки, когда молодой еще Борчук ухитрился стать хозяином первой в Златобурге сети кооперативных туалетов.

С годами ветры демократических перемен задули Валерия Павловича на самый Олимп городской власти, где мэр втайне рассчитывал избавиться от дурной привычки. Бытие определяет сознание, но...

... И на новом месте – хлопоты, хлопоты, сплошные хлопоты! Деньги из местного бюджета, прокрученные Борчуком через "домашний" банк, не выплатили местномуотделению "Водоканала". И работники "Водоканала", вместо того, чтобы потерпеть без зарплаты еще пару месяцев, отключили в мэрии воду...

Пальцы поймали особо непослушную прядь где-то под подбородком и скрутили ее в косичку.

... Теперь даже высоких иностранных гостей, посещавших мэра в его резиденции, приходилось водить по нужде через дорогу. В сортир шашлычной "Мухабат", где вода странным образом не переводилась ни зимой, ни летом. Проклятые мухабатовцы, пользуясь проблемами мэрии, выбили себе дополнительные налоговые льготы...

Большой и указательный пальцы мэра выщипнули из бороды самый длинный, выбивающийся из общего ряда волос. Валерий Павлович с интересом осмотрел его.

... А недавно мэр надумал порадовать жителей города грандиозной международной регатой, которую предполагалось провести в 2015 году. Как раз к семидесятилетию основания Златобурга немецко-фашистскими военнопленными, заложившими в далеком сорок пятом первый кирпич в фундамент первого здания в городе. Здание это было комендатурой, а сам Златобург – маленьким концлагерем. И вот... минуло столько лет... город расцвел... Борчук создал Оргкомитет...

Пальцы ожесточенно прошлись по проплешине около уха...

... выделил деньги из городской казны...

и щипнули густой вьющийся локон.

... заказал на Западе изготовление добротных приветственных транспарантов из высококачественной древесины и...

Рука мэра исследовала теперь тонкий волосок на самой границе между правой ноздрей и усами.

...И ... И – все тщетно. Подлые журналюги настучали златобуржцам, что на деньги, выделенные для подготовки к торжествам, вполне можно было бы рассчитаться с полугодовой задолженностью бюджетникам. Что тут началось! Звонки в мэрию, письма, вопли, крики.

Апофеозом беспредела стал вообще возмутительный наезд. В одну из ночей в дверь квартиры мэра кто-то позвонил. Валерий Павлович, зная, что дом тщательно охраняется, а, следовательно, посторонние наведаться к нему не могут, натянул спросонья мягкие тапочки и простодушно распахнул дверь.

За ней никого не оказалось, зато на пороге валялся кем-то свернутый и подожженный предвыборный плакат Борчука. Когда мэр увидел это безобразие, как раз выгорал рекламный слоган: "Россиянам – достойную жизнь!"

... Быдло! Какое все-таки они быдло!..

Желая затушить разгоравшийся сверток, мэр, не раздумывая, принялся топтать его и... что-то противное, липкое, с отвратительным чавканьем брызнуло Валерию Павловичу прямо на обнаженные щиколотки.

Собачье дерьмо! Кто-то из недругов осмелился завернуть собачье дерьмо прямо в рекламный плакат, отпечатанный на дорогой импортной бумаге!

... Быдло!..

Борчук поднял голову и постарался внедриться правой рукой в самую гущу подбородной щетины.

... Однако, и прокрутка денег, и регата, и собачье дерьмо меркли перед последними событиями.

Мэр получил фельдъегерскую почту из Кремля. В депеше за номером 17897-ппр, подписанной самой дорогой авторучкой столицы, прямо указывалось: регион задолжал Москве несколько миллиардов налоговых рублей. Оканчивалась депеша весьма странной формулировкой: "Учитывая нынешнюю обстановку на местах и в центре, выражаю полную уверенность в покрытии регионом своих долгов в течение двух месяцев"...

"Выражаю полную уверенность!". Что бы это значило? Два месяца минули... два месяца тому назад.

Мэр хмыкнул и снова занялся бородой. Отказаться от дурной привычки в нынешний переломный момент у Борчука не хватало сил.

Телефонный звонок прервал его изыски. Звонил Федор Пасюков, представитель Президента РФ по Златобургу и Златоградской области.

– Здравствуй, Валерий Павлович! Чем занимаешься?

– Здравствуй, Федор Федорович! Да вот городской бюджет осмысливаю, просчитываю...

– Ну, ну, гори-гори... Тут, Валерий Павлович, такое дело. К тебе сейчас приедет особый уполномоченный правительства РФ, некто Давыдов Виктор Ильич. Я не в курсе его миссии, но верительные грамоты у него очень, очень внушительные...

– Хоть чего это касается, может, подскажешь?

– Что-то по задолженности региона перед центром. Ну, прими, прими его, – заторопился Пасюков и отключил связь.

Мэр вздохнул. Опять Москва денег требовать будет.

... Практически одновременно со звонком Пасюкова к зданию мэрии, располагавшейся в помещении бывшей комендатуры концлагеря, подкатила черная тридцать первая "Волга". Двое чеченцев подтолкнули на выход симпатичного розовощекого крепыша с хорошей укладкой – Виктора Ильича Давыдова.

Виктор Ильич проследовал в кабинет мэра, отмахнулся от поднявшейся было ему навстречу секретарши, и вошел к хозяину города.

Бывший бомж и бывший владелец сети кооперативных туалетов оценивающе посмотрели друг на друга...

– Не стану отнимать вашего драгоценнейшего времени, уважаемый Валерий Павлович, – коротко бросил бомж,вальяжно усаживаясь в кресло напротив мэра.

... Какой московский апломб... гонору-то сколько!..

– Вот...

Давыдов кинул Борчуку через стол какую-то бумагу.

– Вот... и вот...

Мэр перехватил еще две бумаги.

– Ознакомьтесь, пожалуйста... побыстрее.

Мэр углубился в бумаги и обомлел. Нестерпимо зачесался подбородок.

... Настоящие документы... Верительные на имя Давыдова Виктора Ильича, особого Уполномоченного Правительства РФ по региону... И... это катастрофа!.. указ о взыскании многомиллиардного долга региона, заверенный печатью канцелярии президента! И... поразительное сопроводительное письмо!.. "в течение двух дней собрать необходимую суммувн а л и ч н ы хсредствах, передать в ведение особого уполномоченного"...

Борчук оторвался от бумаг и обалдело уставился на Давыдова. Бомж-уполномоченный насмешливо наблюдал за мэром.

– Виктор Ильич, вы хоть представляете, сколько фур потребуется, чтобы вывезти подобную сумму?!

Поразительно, но в этот момент мэра беспокоила не суть ультиматума, а технические детали.

Давыдов потер переносицу:

– Фуры будут. Транспортировка не ваша проблема, уважаемый Валерий Павлович. Ваша проблема – обеспечить погрузку. И все. Кстати, если сумма будет в "зеленых", груз станет компактнее...

Бомж поднялся из кресла:

– Завтра, к девятнадцати вечера я позвоню вам, и вы сообщите, куда доставить транспорт... послезавтра. Ставка в этом деле – ваша жизнь.

Давыдов, не прощаясь, покинул кабинет. Спустился, сел в "Волгу", где его с нетерпением дожидались Исрапи и Лечи. Кивнул головой:

– Все, как и учили...

Борчук пришел в себя довольно быстро. Поднял трубку телефона... Опустил. Снова поднял. Набрал номер директора местной ФСБ. Абонент откликнулся мгновенно.

– Александр Петрович...

В течение двадцати минут Борчук вводил главного контрразведчика в курс дела.

Реакция шефа ФСБ поразила мэра не меньше, чем ультиматум Кремля. На другом конце провода долго молчали, и только когда пауза стала совсем уж невыносимой, фээсбэшник устало произнес:

– А что вы думали, Валерий Павлович? Все на законных основаниях. Действительно, существует указ Президента о взыскании долгов в бюджет практически со всех регионов России. У меня вот перед глазами его копия. Так что... мы не исключение. Придется выполнять.

– Александр Петрович, но ведь все проходит на каком-то пещерном, зэковском уровне! Этот... уполномоченный... чуть ли не ладонью по горлу резанул: "жизнью отвечаешь, поэл?!"

– Ну, не принимайте так близко к сердцу! Как, кстати, говорите вы, фамилия этого уполномоченного?

– Я ничего не говорю, но фамилия его Давыдов Виктор Ильич.

– Давы-дов... Вик-тор... Ильич. Хорошо, я поинтересуюсь. А в целом -выполняйте. Желаю успехов!

Связь прервалась.

"Желаю успехов!" А где такой наличман собрать, ты сказать не желаешь?! Борчук мысленно проклял местную ФСБ и снова взялся за трубку.

– Але-о?

– Здорово, Стек! Слушай, подъезжай сейчас, тут такие непонятки...

Хозяин города превратился на мгновенье в маленького, запуганного кооперативщика.

Звонил он своей бывшей "крыше", бывшему же главарю влиятельной златобургской группировки Стеку, а ныне респектабельному президенту охранного бюро "Стикс" Александру Борисовичу Гладкову. Гладков прикрывал Борчука еще тогда, когда тот только начинал свой бизнес на моче.

– Здравствуйте, господин мэр! Вы, если не ошибаюсь, какому-то Стеку звоните?

– Ой... Александр Борисович! Действительно, думал о вас, а набрал не тот номер. Александр Борисович, вы не могли бы подъехать. Есть о чем посоветоваться...

Трубка кашлянула:

– Ну ты, Палыч, грузишь! Ты что, не помнишь, кого в свой же город пригласил? Я сейчас в казино... С Чаком Норрисом фотографируюсь. Вот... хочешь...

На том конце мембрану мобильника зажали ладонью. Мэр с трудом разобрал фразу, произнесенную в сторону на ужасном английском:

– Хэй, Чак... Ду ю вонт ту спик виз э чиф оф ауэ сити?

– Александр Борисович, нет у меня сейчас на Норриса времени, -взмолился Борчук, – я тебя послушать хочу...

– Ладно, излагай, – вздохнула и сдалась трубка, – только помни, что наши частоты слушают. А приехать я, извини, не могу.

Пока мэр излагал, Гладков не проронил ни слова. И когда Борчук исчерпался, мрачно подытожил:

– Похоже на обычный наезд... только вот прикрытие больно крутое.

И поинтересовался:

– А у тебя есть искомая сумма, а, Палыч?

– Да ты что, – мэр аж задохнулся от возмущения, – весь исторический центр города со зданиями и землей на столько не тянет.

– Ладно, – снова вздохнул Гладков, разлученный с Норрисом, – к завтрему постараюсь пробить вопрос, кто за всем этим стоит. Я позвоню тебе эдак...

– Нет, лучше я вам сам позвоню, так надежнее, – перебил мэр Стека.

– Хорошо, звони, – буркнул Гладков, – удачи!

Мэр досадливо бросил трубку. Что за страна такая: все желают удачи, а хотят только денег?! Нестерпимо чесалась борода...

ГЛАВА 7

Итак, мы покинули офис гостеприимного Ремеслука – "Махаона" и снова уселись в "волжанку" Юрия Викторовича.

– Теперь дорога подлиннее предстоит, – предупредил он, – заведение расположено в Чертаново, так что вытягивай ноги и отдыхай.

Первые минут пятнадцать ехали молча, паузу заполнял возобновивший вещание на столицу "Модерн". К счастью, новости озвучивала Лариса Кириллова, чей голос я выделяю среди прочих и люблю больше, чем иную релаксационную музыку.

– Дороги у нас теперь в Москве хорошие, – ни к чему сказал мой спутник.

– Да... с питерскими не сравнить, – так же необязательно согласился я.

Новости в исполнении Кирилловой

. .. очередной самолет упал на очередной пароход, но никто не пострадал...

закончились, и Киркоров затянул осточертевшего "Зайку – маньяка". Викторович приглушил станцию и, по-прежнему внимательно всматриваясь в дорогу, переключился на другую тему:

– Ты, Сергей, на Юлия Леонидовича не обижайся. У каждого свои причуды, а в общем, он мужик очень деловой. Ну да вернемся, сам поймешь. А Зико...

. .. о, Боже!..

– Знаешь, Ремеслук, несмотря на все свои связи, человек достаточно одинокий, так вот и Зико для него – свет в окошке. Ты Дина Кунца "Ангелы-хранители" не читал?

– Да нет.

– Почитай... Вообще хорошая книга, а "Манифест собаки" в ней...

Юрий Викторович оторвал руку от руля и пригладил волосы на виске...

– ... как раз то, чего многим недостает по нашей жизни.

– Да я и не обижаюсь. Вы поставьте себя на мое место. Представьте, что это вас, а не меня вытащили по спецсвязи в чужой город... затолкали на футбольное побоище... оттранспортировали в бордель...

– ... и теперь везут в психушку, – логически закончил мысль Викторович, – Я понимаю. Потерпи, все объяснится.

Раз объяснится, нет толку спрашивать дальше. Разве что занять время дорожной болтовней.

– А правда, как это Ремеслуку, если он действительно полковник МВД, удалось открыть официальный публичный дом? – вежливости ради поинтересовался я.

Юрий Викторович откашлялся в кулак:

– История любопытная. Знаешь, чего он американского корреспондента выпроводил? Да просто расскажи им всю правду – не поверят. Для этого надо здесь родиться...

Наша "Волга" нахально подрезала чей-то трехсотый "Мерс".

– Ремеслук, на самом деле, по-прежнему возглавляет объединенный отдел правоохранительных служб по спецсвязи. Помнишь, в свое время МВД с МГБ слили?

– Ну...

– Вот тогда и образовали отдел Ремеслука на правах управления. Потом была масса трансформаций, пертурбаций, а отдел как бы забыли, оставили в покое. В задачи его входило обеспечение всех спецслужб хитрой связью: проще говоря, "жучками", скрэмблерами, бипперами и тому подобным. Отдел Ремеслука стал монополистом в этой области. Казалось бы, привилегированное положение, но... Ты же знаешь, как после девяносто первого всем спецслужбам финансирование подрезали? Так вот... техника нужна по-прежнему, а расплачиваться с Ремеслуком нашим ребятам нечем...

Я про себя отметил это выражение – "нашим ребятам".

– Заказы идут со всей России: отгрузите сканеры в долг, отгрузите скрэмблеры в долг. Каких только бартеров не предлагали, вояки даже вертолет в счет заказа отдали. А денег нет.

Сам-то Ремеслук полковничьи получает, а спецы у него гражданские работают, вне какого-либо штата, и зарплату платить им нечем. Люди разбегаться начали... Ну, и после Чечни у Ремеслука окончательно терпение лопнуло...

– А почему после Чечни?

– Ремеслук поставил спецназу внутренних войск уникальные скрэмблеры. Обычно ведь как? Ведут "чехи" радиоперехват, натыкаются на кодированную связь: ага, понятно, на линии – скрэмблеры. Так для них нет проблем, техническое оснащение на уровне: настроили японские речевые дешифраторы, и все наши сверхсекретные переговоры становятся им ясны и понятны.

А Ремеслук по заказу МВД разработал скрэмблеры на принципиально новой основе. И вот слушают "чехи" переговоры спецназа и в толк взять не могут: явно какие-то кавказцы между собой разговаривают, но какой народности, на каком языке? А это и не кавказцы вовсе, а наши парни. Короче, его техника многим в Чечне жизнь спасла.

Дальше все по-русски. Пока Юлий Леонидович разрабатывал свою технику, пока ее в Чечню отгружал, заказчик клялся и божился: с оплатой проблем не будет. А как мир наступил, на тебе...

Викторыч показал кукиш лобовому стеклу

... Ремеслук, оплату. Это и стало последней каплей. Юлий Леонидович записался на прием к замминистра, и на высоком ковре резанул правду-матку: либо платите, либо набирайте тех, кто бесплатно пахать будет. Там...

Он вскинул голову вверх

... сильно затрепыхались. Лишиться Ремеслука с его людьми – не просто лишиться новой техники, но и всей старой... точнее, ее обслуживания. Пока другие люди придут, пока разберутся... "Юлий Леонидович, давайте искать компромиссы!" – "Ладно", – отвечает, – "Давайте. Есть предложение: вы мне – право бизнесом заниматься, чтобы людей накормить, а я вам по-прежнему технику отгружаю. Хоть в долг, хоть как..." – "Отлично! А каким бизнесом вы хотите заниматься?" – Тут Ремеслук... ну, ты его уже немного понял... возьми, да и брякни: "А, раз у нас такой бардак в стране... вот и я бардак открою! Буду девочек клиентам поставлять!" Генерал сперва аж за сердце схватился, а потом... пришел в себя.

Договорились так: начальство все поняло, но... ничего не слышало. И зарегистрировали Ремеслуку этот самый "Махаон", который по уставу занимается "сервисными услугами и предоставлением эскорт-сопровождения". Баш на баш.