Текст книги "Евромайдан имени Степана Бандеры. От демократии к диктатуре"

Автор книги: Станислав Бышок

Соавторы: Алексей Кочетков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Причины успеха националистов

Анализируя путь «Свободы» к политической вершине, можно отметить наличие нескольких факторов, которые в сумме привели ее к успеху на парламентских выборах 2012 г. Выделим следующие:

1) наличие четкой современной идеологии – в противовес размытым позициям других представителей оппозиции;

2) за 20 лет существования партия практически не имела отношения к исполнительной власти, поэтому, в глазах избирателей, не отвечает за два провальных для народа и страны десятилетия;

3) костяк организации составляют молодые люди, которые не помнят Советского Союза и воспитаны украиноцентричной системой образования, а также укрепившейся в последние два десятилетия националистической и русофобской мифологией;

4) социальный запрос украинского общества можно определить как нарастание внутренних реваншистских ожиданий по отношению к небольшому проценту власть имущих;

5) постепенная адаптация идеологических взглядов «к ситуации», некоторое смягчение откровенно расистских позиций;

6) продуктивная компиляция различных методов пиара, как на уровне мейнстрима, так и на уличном;

7) адаптация части присущих левым политическим силам методов работы с молодежью и населением в целом;

8) радикализация социального дискурса, направленного на формирование образа «внутреннего», практически классового врага (украинские олигархи-инородцы);

9) отсутствие внутренней фракционности, твердый курс на унитарную модель партии;

10) диверсификация источников финансирования, формирование независимой материальной базы;

11) постоянное участие в большей части протестных акций, претензии на монополизацию социального протеста;

12) не спадающие патерналистские ожидания значительной части украинского общества.

Каждый из вышеозначенных факторов – это отдельная составляющая успеха партии. Их сумма – локомотив, который на скорости въехал в парламент Украины и останавливаться, судя по «Евромайдану», не собирается. Какой будет партия через год-два на местных и парламентских выборах, учитывая появление «помехи справа» в лице более радикальных националистов из «Правого сектора», сказать трудно. Сейчас очевидно одно: «Свобода» наступает на пятки своим западноевропейским единомышленникам из Бельгии, Франции, Венгрии и других стран. Что это – тенденция, веяние моды, новый «заокеанский» проект или новый виток в развитии политических трендов? Ответ неоднозначен.

Ряд особенностей, согласно мнению известного исследователя ультраправых движений Андреаса Умланда (Andreas Umland), существенно отличает «Свободу» от аналогичных формирований за границей, набирающих популярность в 2010-е гг.

В частности, Умланд указывает на:

1) ее апелляции к наличию реальной, по мнению идеологов партии, внешней угрозы со стороны России;

2) противоречия между высокой концентрацией электорального ядра партии в Галичине и претензией на всеукраинский статус;

3) сотрудничество со «Свободой» других партий украинской оппозиции, которые считают себя демократическими;

4) в значительной степени неидеологический характер поддержки партии со стороны части избирателей.

За последние несколько лет украинский политический спектр претерпел значительные изменения, в частности дефрагментацию нескольких потенциально перспективных идеологических ниш. В первую очередь речь идет о социал-демократической и национал-демократической нишах.

«Свобода» имеет отношение к обеим. Конечно, ни у кого не повернется язык назвать партию социал-демократической, тем не менее экономическая часть ее программы имеет ряд весьма характерных для левых политических сил пунктов, которые сделали бы честь той же Компартии Украины.

Что касается национал-демократической ниши, то сегодня она отдана на откуп далеким от последовательной национал-демократии силам: от аморфно-либеральных «Фронта перемен» и «Батькивщины», которые время от времени конъюнктурно дрейфуют вправо, до «Свободы», которая априори находится на правом политическом полюсе.

На Украине национал-демократическая ниша значимо шире, чем националистическая. Далеко не все избиратели «Свободы» голосовали за идеологическую модель, скорее – за методы действия. Таким образом, перед партией возникает логичный вопрос: продолжать ли идти по уже проторенной тропе, делая пиар в виде скандально-асимметричных посланий обществу, или попытаться монополизировать более широкую и перспективную национал-демократическую нишу.

По какому из путей пойдёт партия, и какой из них будет более продуктивным, не скажет никто. До «Евромайдана» казалось, что, имея 37 депутатов и негласную санкцию власти на пиар (от частых телеэфиров до перманентных драк в Верховной Раде и вне её), «Свобода» способна постоянно поддерживать интерес общества и высокий градус страстей вокруг себя. В нынешней же постреволюционной (или революционной, если не считать «Евромайдан» завершённым явлением) ситуации реальной проверкой для партии будут выборы в местные органы самоуправления, а также участие Олега Тягнибока во внеочередных президентских выборах, намеченных на 25 мая 2014 г. Именно они определят реальный вес и перспективы партии.

История украинской национал-демократии знает несколько взлетов и падений, которые указывают на непостоянный характер этой идеологической ниши. Так, в нынешней Верховной Раде партий национал-демократического толка нет. НРУ, «Наша Украина», УРП «Собор» и другие растворились в блоках, текущей политической конъюнктуре или же фактически приостановили свою деятельность из-за отсутствия должного финансирования. Конечно, в парламенте есть депутаты – проводники национал-демократической платформы, однако сама эта идеология отсутствует как идейный ориентир у оппозиционных фракций. Иногда её используют как сиюминутный информационный повод.

Украина – далеко не первая европейская страна, в парламент которой прошли до того одиозные политические силы. 10 лет назад даже самые смелые и прозорливые политологи не могли предположить, что партия, которая прозябает в галицком электоральном гетто, перейдет сначала Збруч, потом форсирует Днепр, дойдет до Северного Донца и спустится вниз по Южному Бугу.

Вот некоторые примеры электорального успеха радикалов из других стран:

1) 1993 г. – Либерально-демократическая партия России (ЛДПР) под предводительством Владимира Жириновского[174]174
  Многими на Украине Жириновский воспринимается как «русский националист», прямо выражающий «тайные намерения» российской власти и мнение значительной части общества. В российском же политикуме Жириновский в качестве националиста не воспринимается. Вместе с тем следует отметить, что по спискам ЛДПР в Государственную Думу РФ в разное время проходили такие депутаты-националисты, как Евгений Логинов и Николай Курьянович.


[Закрыть], чьи лозунги имели исключительно реваншистский характер даже в сравнении с другими политическими силами, ностальгирующими по СССР, набрала 22,92 % голосов, став лидирующей силой в российском парламенте;

2) 1994 г., Италия. Сильвио Берлускони формирует правительство, в которое также входят представители Итальянского социального движения – Национальных правых (Movimento Sociale Italiano – Destra Nazionale), старейшего в Западной Европе объединения профашистской ориентации;

3) 1997 г., Сербия. Воислав Шешель, представитель Сербской радикальной партии, на волне все тех же реваншистских настроений набирает 27,3 % в первом туре президентских выборов и 49,1 % во втором;

4) 1999 г., Австрия. На парламентских выборах около трети всех голосов избирателей получила крайне правая националистическая «Партия свободы» Йорга Хайдера, известного своими антииммигрантскими и евроскептическими взглядами;

5) 2001 г., снова Италия. Блок Сильвио Берлускони, включавший представителей праворадикальных «Лиги севера» и «Национального альянса», снова одержал победу на парламентских выборах, а сам Берлускони получил очередную возможность сформировать правительство;

6) В 2002 г. уже немолодой лидер французского «Национального фронта» Жан-Мари Ле Пен набирает 16,9 % в первом и 17,8 % – во втором туре президентских выборов. Это немало, учитывая мультиэтнический состав французского населения, большой процент мигрантов и доминирование либеральной и левой идеологии в политическом и медийном мейнстриме;

7) В 2003 г. национал-патриотический блок «Родина», возглавляемый Дмитрием Рогозиным[175]175
  Российский политик, государственный деятель, дипломат, доктор философских наук. С декабря 2011 – заместитель председателя правительства Российской Федерации, председатель Военно-промышленной комиссии при Правительстве РФ, председатель Морской коллегии при Правительстве РФ, председатель Государственной пограничной комиссии и Комиссии по экспортному контролю РФ.


[Закрыть] и Сергеем Глазьевым[176]176
  Российский экономист, политик, доктор экономических наук, профессор, советник президента РФ Владимира Путина по вопросам региональной экономической интеграции, заместитель генерального секретаря ЕврАзЭС (с 27 ноября 2008 г.).


[Закрыть], набрал неожиданные 9 % голосов на выборах в Государственную Думу РФ. Блок шёл на выборы под националистическими и антиолигархическими лозунгами;

8) В 2010 г. движение «Йоббик – За лучшую Венгрию» набирает 16,7 % на парламентских выборах. Это случилось не и не столько только благодаря военизированной стилистике движения, антисемитским высказываниям, выступлениям против цыган, протестам общественности и т. д., но и из-за реальной «низовой» работы, которую планомерно проводят партийцы в самых отдалённых регионах страны. Через четыре года «Йоббик» покажет ощутимый электоральный рост, набрав 20,5 % голосов на выборах в парламент страны.

Кроме того следует вспомнить электоральные успехи последних лет у «Золотой зари» (Греция), «Партии свободы» (Голландия), «Фламандского интереса» (Бельгия), «Британской национальной партии» и «Партии независимости Соединенного королевства» (Великобритания), «Шведских демократов» (Швеция), «Настоящих финнов» (Финляндия), «Народной партии» (Швеция), «Национал-демократической партии» (Германия) и других.

В мае 2014 г. состоялись выборы нового состава Евро-парламента. Евроскептики, значительная часть из которых принадлежит к правым и националистическим партиям, значительно укрепили свои позиции, а французский «Национальный фронт» и «Партия независимости Соединённого королевства» показали наивысшие результаты в своих странах, обогнав «традиционные» партии.

Впрочем, разница между западноевропейской и украинской ситуаций есть и она существенна. На Украине нет исламского фактора даже в местах компактного проживания мусульман (Крым). Татар мобилизуют скорее политические или социальные, а не религиозные факторы.

Один из наиболее интересных моментов, который сопровождал путь «Свободы» к власти в галицких областях Украины, касается ее связей с местным «третьим сектором», он же – гражданское общество. «Инфицирование» идеей актива, с одной стороны, и втягивание в орбиту своих интересов, с другой, в итоге дали значительный электоральный успех. Его залогом стало использование в качестве инструментов для собственного пиара ряда общественных структур, таких как профсоюзы, церковь, студенческие и спортивные организации.

По мнению Алины Поляковой (Калифорнийский университет, Беркли), это не ново. Подобные тенденции характерны для Веймарской Германии 1918–1933 гг. и постсоветской России. Парадоксальность нынешней ситуации состоит именно в «инструментализации» гражданского общества, которое вместо роли «демократического тормоза» для радикальных националистических идей становится одним из «локомотивов» политического национализма. Добавим к этому и западноцентрическую (имеется в виду запад Украины) модель нынешней официальной украинской историографии.

ВО «Свобода» имеет ряд существенных отличий от своих западных партнеров по идеологии. Согласно главенствующей идеологеме партии, основная угроза для страны исходит не от «внутренней оккупации» (в стране мало мигрантов и отсутствует исламский фактор), а от вероятности внешней агрессии. Желание сохранить Украину в качестве ближайшего партнёра России и удержать её в сфере своих интересов, озвучиваемое политиками и руководством России, воспринимается украинскими националистами с явным недоверием, а порой и с ненавистью. Любые разговоры о возможном вхождении Украины в Таможенный союз ещё до крымского кризиса вызвали бурю негодования у членов партии.

Русофобия партии значительно превосходит распространенную на Западе концепцию «Сионистского оккупационного правительства» (Zionist occupation government, ZOG), которая имеет типичную конспирологическую форму и, соответственно, существует преимущественно в головах ее адептов. Русофобия партии выражается в неприятии всего русского, начиная с русского языка и культуры и заканчивая русским бизнесом. Неприятие любой политики Кремля в отношении Украины поддерживается широким кругом националистически настроенных украинских граждан и организаций.

Снова обратим внимание на географические особенности концентрации партийного электората. Выше мы продемонстрировали несомненный успех партии на всеукраинском уровне. Вместе с тем следует учитывать в значительной степени ситуативный выбор этой партии избирателями на парламентских выборах 2012 г. Вряд ли можно говорить о четком, идейно спаянном электорате, однородном в Галичине и Центре, на Востоке и Юге. Очевидно, что побудительные мотивы в разных регионах были различны.

Кредит доверия, который получила партия, пока еще связан не с тотальным распространением идей украинского национализма в центре и юго-востоке страны, а, скорее, с поддержкой партии как незапятнанного, относительно нового политического явления, способного противостоять «старым лицам» политического истеблишмента[177]177
  Что является заблуждением, учитывая солидный возраст партии.


[Закрыть]. Многим до сих пор трудно поверить, что мотивы большей части избирателей «Свободы», живущих вне галицких областей, имели идеологическую мотивацию.

Апелляция к ОУН, УПА, Бандере и другим ключевым субъектам националистической (она же официальная) версии истории Украины XX столетия имеет стойкую мировоззренческую платформу только на своей малой исторической родине – Галичине. Однако история знает немало примеров, когда каждодневная систематическая работа по изменению мировоззрения определенных слоев населения, усиленная нарастающим экономическим кризисом, приводила к стремительным переменам в настроениях и радикальному изменению политической ситуации.

Именно постоянные отсылки к истории освободительной борьбы украинского народа с «большевицко-москальскими оккупантами» и работа над становлением культа предшественников-героев позволила партии добиться стабильной поддержки в западных областях страны. Какими будут действия «Свободы» вне этих регионов, учитывая спорный и потенциально конфликтогенный характер «бандеровской» мифологемы, предугадать сложно. Перед партией стоит задача удержания полученных результатов, и, по возможности, расширения электоральной базы за счет новых тактических и, очевидно, идеологических решений, которым будет противостоять традиционный костяк западноукраинского партийного актива.

Культ Степана Бандеры в западных областях страны и общесоциальная риторика в центре и на востоке позволили партии набрать феноменальное количество голосов на парламентских выборах 2012 г. Насколько эти результаты стабильны, покажут выборы в местные органы самоуправления и президентская кампания Олега Тягнибока. Если в западноукраинских регионах старый рецепт успеха, скорее всего, сработает снова, то в остальных – неизвестно. До событий «Евромайдана» многим представлялось возможным, что отсутствие полновесной альтернативы в Галичине и на «материке» может еще раз подыграть партии. Однако после фактического самоустранения, если не самоубийства «Партии регионов» и появление на политическом поле Украины новых радикальных сил, задача «Свободы» существенно усложняется. Главный враг устранён, а на выборах соревноваться между собой будут исключительно (бывшие) оппозиционные силы.

Узко-региональная электоральная ниша характерна для многих праворадикальных организаций Европы. В качестве примера можно назвать «Фламандский интерес» в Бельгии или «Лигу Севера» в Италии. Разница в том, что вышеназванные организации имеют сепаратистский, региональный характер, в то время как «Свобода», напротив, стремится к всеукраинскому статусу, основанному на унитарной, якобинской, националистической модели. Это идёт вразрез с современными тенденциями к регионализации Европы (Шотландия, Каталония, Баскония, Гагаузия).

Главный вопрос, который определит политическое будущее партии, – удастся ли ей создать стабильные электоральные кластеры на Левобережной Украине?

Один из способов завоевания симпатий со стороны избирателей, который использует «Свобода», – это обращение к местной антикоммунистической традиции. Эта тема, в отличие от симпатий к ОУН в Галичине, мало трогает умы жителей Центральной Украины. Тем не менее «Свобода» стремится монополизировать даже этот не имеющий никакого отношения к интегральному национализму лево-эсеровский дискурс времен Гражданской войны.

По мнению «свободовских» идеологов, эсеровская «атаманщина» – это то же самое, что и более поздний галицкий вариант интегрального национализма. Их общий знаменатель – социал-национализм, формула, под которую надднепрянские[178]178
  Поднепровье (Надднепрянщина) – географический и исторический край, определяемый долиной (бассейном) реки Днепр. Занимает земли по левую и правую стороны Днепра, лежащие в непосредственной долине Днепра и долинах (бассейны стока) малых и средних рек-притоков Днепра, а также приближённые земли крупных притоков (Припять, Десна). Это название зачастую употребляют в исторических и публицистических источниках для обозначения территорий Правобережной и Левобережной Украины; условный термин для обозначения той части украинских этнографических земель, которые входили в состав Российской империи, впоследствии – Украинской Народной Республики, а до 1939 г. – в УССР.


[Закрыть] и киевский филиалы «Свободы» пытаются подвести все страницы украинской истории, которые более или менее напоминают борьбу за национальную независимость.

Речь идет не более, чем о политтехнологии, поскольку поздние, лево-демократические, антибандеровские отклонения в ОУН по форме очень напоминали именно эсеровскую позицию. Можно сказать, что надднепрянская, уэнэровская[179]179
  Украинская народная республика (УНР) – название (с 7 (20) ноября 1917 г.) «автономной Украины» (образовавшейся 10 (23) июня 1917 г. в составе Российского государства); после провозглашения руководством УНР независимости 9 (22) января 1918 г. – государство. С 22 января 1919 г. произошло формальное объединение УНР с Западно-Украинской народной республикой (ЗУНР), включавшей украинские земли бывшей Австро-Венгрии. Фактически прекратила своё существование в ходе летнего наступления Красной Армии в 1920 г. В 1921 г. территорию республики, в соответствии с Рижским миром, разделили Вторая Речь Посполитая (Польша) и Украинская Советская Социалистическая Республика (УССР).


[Закрыть], петлюровская[180]180
  Семён (Симон) Петлюра – украинский политический и военный деятель, глава Директории Украинской Народной Республики в 1919–1920 гг.


[Закрыть] идеология на самом деле имеет мало общего с галицкой, бандеровской как более тоталитарной, менее демократической, исторически другой.

Почему? Надднепрянский национализм старый, временная разница между его идейным оформлением и появлением постулатов организованного галицкого национализма существенна, она составляет, по крайней мере, десятилетия. Кроме того, в то время это были формально разные страны (Западная Украина была частью Австро-Венгрии, остальная страна – частью Российской Империи и, затем, СССР), разные проблемы, политика.

Надднепрянский национализм – это демократический, левый, социально-ангажированный. Галицкий – эмансипированный, исключительный, часто тоталитарный, национализм «против всех». По существу это две разные, порой взаимоисключающие традиции, которые «Свобода», исходя из насущной необходимости, старается объединить под собственным флагом.

В центре страны мало кто знаком с историей Украины того времени, поэтому культ местных героев не практикуется и электоральных дивидендов не приносит. Интересно само явление присвоения националистами темы героев, ее временной и идеологический континуум, согласно которому всё, что имеет хоть малейшее отношение к идее борьбы с «москалями», а, значит, и к идее независимости Украины, является прямым историческим предшественником «Свободы», посему включается в ее пропагандистскую обойму.

Самый простой пример – попытки монополизации истории повстанцев Холодного яра (Черкащина) и атамана Зеленого (Киевщина). Первая основана на романе Василия Шкляра, согласно которому основным мотивом повстанцев «Холодноярской республики» была благородная, антирусская, антиколониальная ксенофобия. Атаман Зеленый же, кроме всего прочего, в свое время разбил отряд первого главы и будущего организатора ОУН Евгения Коновальца. Тем не менее, в интерпретации «Свободы» и Чучупака, и Зеленый, и Коновалец – социал-националисты, а значит, у партии есть незыблемое право считать их своими идейными предшественниками.

Следующая составляющая электорального успеха «Свободы» – это сотрудничество с демократической «Батькивщиной». Последнюю точку в этом вопросе поставило парламентское сотрудничество в Верховной Раде нового созыва с оппозицией на широкой коалиционной основе.

Ещё за два года до событий «Евромайдана» можно было с полной уверенностью говорить про исчезновение (если не изначальное отсутствие) на Украине политического «санитарного кордона» – водораздела между ультраправыми и демократами, который существует в Европе. Данная политика осуществляется на Западе по отношению к коллегам «Свободы» по Альянсу национально-освободительных движений, которые на уровне общеевропейских структур и у себя дома почти всегда пребывают в политической изоляции ввиду своей радикальной идеологической направленности.

Общая позиция евролибералов состоит в отказе от любых форм сотрудничества с организациями подобного толка. Тем не менее, «Батькивщина» в лице Арсения Яценюка и УДАР в лице Виталия Кличко этот факт игнорируют. С другой стороны, для Европы это не прецедент, поскольку, к примеру, в 2006–2007 гг. националистическая «Лига польских семей» вошла в состав коалиционного правительства Ярослава Качиньского, тогда же «Словацкая национальная партия» сотрудничала в правительстве с социал-демократами. Их тоже критиковал, хоть и безрезультатно, Европейский союз.

Объяснение, которое дают украинские демократы, просто – в ситуации конкуренции (в их варианте: «борьбы с режимом») все способы хороши. В любом случае такая политика представляется многим экспертам не слишком дальновидной и, вполне возможно, со временем не оправдает себя.

Практически в любой ситуации есть свои плюсы и минусы. Для демократов последние состоят в некотором, вполне возможно значительном оттоке голосов избирателей, которые предпочли более радикальную и, одновременно, не запятнанную внутренними скандалами «Свободу». То же самое касается ряда вполне либеральных журналистов, которые прямо или косвенно поддержали и поддерживают правых радикалов. Благодаря этому имидж «Свободы» за 2012–13 гг., как казалось, пошел на существенную поправку.

Отдельный вопрос, к которому мы уже частично обращались, – мотивация избирателей. Результаты опросов еще за несколько недель до парламентских выборов 2012 г. удивляли. Согласно им, избиратели «Свободы» имели достаточно проевропейские взгляды. В то время, как соответственно 65 % и 69 % избирателей двух демократических партий («Батькивщины» и УДАРа) поддерживали вступление Украины в ЕС, этот показатель у избирателей «Свободы» в сентябре 2012 г. составил 64 %. Это, возможно, стало причиной временного изменения партией Тягнибока евроскептической на еврооптимистическую позицию на момент событий «Евромайдана».

Многих избирателей, которые проголосовали за «Свободу», нельзя назвать ксенофобами в полной мере, а часть из них вообще не следует квалифицировать даже как националистов. Значительная часть граждан Украины, которые поддержали партию, проголосовали за «Свободу», скорее, не по идеологическим, а по тактическим или стратегическим сиюминутным причинам.

Самый яркий пример – два популярных оппозиционных журналиста – Мустафа Найем и Соня Кошкина – демонстративно заявили перед выборами, что собираются голосовать за «Свободу». Пикантным при этом было то, что Найем по национальности пуштун (одна из народностей Афганистана), а Кошкина – известная русскоязычная журналистка либеральных взглядов. Грубо говоря, оба принадлежат к тем группам населения, против присутствия которых в общественной жизни Украины и направлена идеология «Свободы».

Подобные тенденции четко продемонстрировали результаты анализа данных Национального экзит-пола (около 20 тыс. респондентов), проведенного непосредственно после голосования на выборах народных депутатов Верховной Рады Украины 28 октября 2012 г. Согласно этим данным, электорат «Свободы» оказался наиболее образованным и городским: 48 % опрошенных избирателей имеют диплом о высшем образовании, а 47,5 % оказались жителями областных центров.

Указанные цифры выше аналогичных показателей у других крупных украинских партий. Также они отличают избирателей «Свободы» от сторонников националистических партий в европейских странах.

Некоторые аналитики предполагают, что идеологически мотивированный электорат «Свободы» составляет менее половины общего числа избирателей партии, а среди остальных можно выделить три основных группы избирателей:

• Первая группа – те, кто хотел таким образом выразить свой протест против политики правительства Януковича – Азарова, которая воспринималась как антиукраинская;

• Вторая группа – это политически ориентированные избиратели, которые отдали свои голоса «Свободе», чтобы обеспечить правительству жесткую оппозицию. На фоне перебежчиков из оппозиции в партию власти («тушек», как их называют на Украине) в Верховной Раде VI созыва «Свобода» имеет очевидные преимущества, одно из которых – партийная дисциплина;

• Третью группу составляли избиратели, которых можно обозначить как «тактические». Их выбор мотивирован желанием гарантировать вхождение в парламент третьей, «альтернативной» оппозиционной партии.

Если «Свобода» и в дальнейшем будет идти радикальной националистической стезей, часть избирателей, очевидно, пожалеет или уже жалеет, исходя из событий «Евромайдана», о своем выборе. Теоретически партия могла бы превратиться в национально-демократическую силу и тем самым постараться удержать свой нынешний электорат. Однако тогда ей придется отказаться от станового хребта своей идеологии – воинственной русофобии, что лишит весь проект первоначального смысла и постепенно сведет «Свободу» обратно на задворки украинской политической жизни.

То, что подобная трансформация в принципе не исключена, демонстрирует пример пошаговой трансформации итальянской «Национальной фашистской партии» (Partito Nazionale Fascista) через «Итальянское социальное движение» (Movimento Sociale Italiano) к «Национальному альянсу» (Alleanza Nazionale). Позже эта консервативная структура влилась в правоцентристскую партию «Народ свободы» (Il Popolo della Libert). Что-то подобное может ждать и «Свободу», откажись она от своих внешне– и внутриполитических сверхзадач. Однако победа революции «Евромайдана» явно не способствует снижению накала национальной борьбы в украинском обществе. И «Свобода», будучи в тактическом плане политическим флюгером, вряд ли рискнёт идти наперекор трендам.

Вместе с тем обратим внимание на то, что подобные трансформации не чужды украинским политикам и общественным деятелям (Шкиль[181]181
  Летом 2011 г. бывший «уна-унсовец», а на тот момент – народный депутат от «Блока Юлии Тимошенко» Андрей Шкиль заявил: «Объединение „Свобода“ исповедует махровую русофобию и антисемитизм. Украинский народ должен понять, что эти люди хотят посеять бурю. За успех „Свободы“ на местных выборах несёт ответственность нынешняя власть, которая заинтересована в противостоянии Запада и Востока Украины». Кроме того, по мнению Шкиля, «мысли Михальчишина никогда не будут точкой зрения 95 % украинцев».


[Закрыть], Парубий, Криворучко, Гузь и другие), которые прошли долгий путь от национал-радикалов до умеренных национал-демократов и канули в прошлое.

Каким путем пойдут лидеры «Свободы», мы узнаем уже скоро. В настоящее время фактически пустующая национал-демократическая ниша представляется достаточно перспективной. Сейчас «Свобода» нашла свое место в большей политике. Надолго ли?