Текст книги "Хромая дама: Нерассказанная история женщины – тайного агента периода Второй мировой войны"

Автор книги: Соня Пернелл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Бен Кауберн вернулся в Лион для проведения ряда стратегических диверсионных операций. Как обычно, он направился прямо на квартиру Вирджинии, чтобы подготовиться к миссии: от него требовалось убедить дружественных рабочих местного авиазавода использовать абразивы в оборудовании и взорвать линии высокого напряжения вокруг электростанции. Вирджиния никогда не позволяла себе привязанностей, не говоря уже о том, чтобы позволить себе кому-то довериться. Но Кауберн с его обнадеживающим присутствием и очаровательно-озорной улыбкой, который лез из кожи вон, пытаясь предупредить ее в эпопее с Ля Шатт, был для Вирджинии особенным случаем. Одним ранним утром, встретив его, она заставила Бена прилечь отдохнуть, пока она на кухне готовила завтрак для них обоих. Но даже в этот короткий трогательный семейный момент Кауберн за нее боялся. Каждая серия арестов приближала преследователей к самой Вирджинии. Один из самых решительных защитников идеи того, что Вирджиния должна остаться во Франции, он, тем не менее, приходил в ужас от риска, которому она себя подвергала. Кауберн умолял ее перестать полагаться на своих могущественных сторонников, советовал затаиться и вести тихую «мышиную» жизнь. Этот подход помогал ему в коротких, сравнительно четко определенных миссиях с периодами отдыха в Лондоне между ними. Но вряд ли это было реализуемо для Вирджинии, чья роль была и постоянной, и всеохватной. Это было ее работой – и в ее характере – быть доступной в любое время для всех, кто в ней нуждался. Только в течение августа она контактировала с двадцатью пятью организаторами, прошедшими обучение в УСО, и шестью «пианистами» в неоккупированной зоне и в восьми различных сетях по всей Франции. Она помогала им с диверсиями, парашютными забросками, сбором разведданных; благодаря ей удалось получить 2 000 фунтов припасов, доставленных морем[196]196
  SOE. HS7-121. История и агенты Секции F.


[Закрыть].

Даже теперь Вирджиния продолжала расширять сферу своего влияния, особенно сосредоточившись на Париже. Она серьезно рисковала. Столица была целью самых жестоких рейдов гестапо, и Сопротивление там постоянно уничтожалось массовыми арестами, известными как coups durs, или «жесткие удары». Но ее репутация и связи позволили ей организовать отход ряда выдающихся новобранцев из высшего общества, таких как Вера Ли, – искусный стрелок и блестящий директор дома высокой моды Reboux. Вирджиния вызвала ее в Лион, чтобы помочь с путями побега в Испанию и Швейцарию. К ней также обратились два богатых еврейских бизнесмена – Жан Ворм и Жак Вейль, которые с 1940 года вместе с группой друзей-единомышленников вели собственную независимую войну против нацистов в Париже. Они постоянно отказывались вступать в организации Сопротивления, управляемые французами, потому что не доверяли им и не уважали их, но о Вирджинии и ее работе они слышали только хорошее. Другим ценным контактом был гонщик Bugatti Робер Бенуа, бывший чемпион мира, объединившийся со своим давним соперником, британцем Уильямом Гровером-Уильямсом (который на тот момент уже был сотрудником УСО). Пара организовывала небольшие диверсионные миссии и выброски с парашютом к юго-западу от столицы. Да, контакты Вирджинии в обществе были полезными, но общение с такими заметными фигурами также увеличило угрозу разоблачения. Ее слава в Париже дорого обойдется ей – и многим другим.

14 августа Денис Рейк выскользнул из квартиры Вирджинии в Лионе, где она выхаживала его и прятала от многочисленных преследователей. На следующий день он уже завтракал в кафе отеля Des Faisans в Лиможе. Поскольку и полиция, и гестапо все еще шли за ним по пятам, поездка на поезде и бронирование номера в отеле были рискованным предприятием, и Рейк обливался потом и от страха, и от летней жары. Однако он договорился о встрече с двумя другими агентами УСО – Эрнестом Уилкинсоном и Ричардом Хеслопом – и не мог их подвести. Их Вирджиния тоже приютила у себя и убедила всех троих договориться о создании новой сети в Анже, на западе Франции, – с Рейком в качестве радиста. Она снабдила их, как выразился Рейк, «волшебным образом»[197]197
  Досье Рейка, с. 151.


[Закрыть], фальшивыми документами, деньгами и даже радиоприемником (новой, облегченной модели) из Лондона. Она также предупредила Бейкер-стрит, что через несколько дней Рейк начнет передачу сообщений из Анже.

Но эфир молчал. Все трое просто исчезли. Примерно через день Вирджиния была «вне себя от горя», когда в американском консульстве нашла адресованную ей неподписанную записку с предупреждением о том, что они были арестованы в Лиможе. Используя свое, по словам Кауберна, «удивительное сарафанное радио»[198]198
  Кауберн Б., с. 116.


[Закрыть], она узнала, что инспектор Морель из Сюрте заметил подозрительно нервничавшего Рейка и решил его обыскать. Он нашел в кармане Рейка огромную сумму в 65 000 франков, которую тот пытался и не смог объяснить, заявив, что зарабатывает неправдоподобные восемь тысяч франков в месяц в качестве портного[199]199
  Личное дело Дениса Рейка. Отчет от 30.09.1942.


[Закрыть].

Инспектор – подчиненный одного из контактов Вирджинии комиссара Гута – немедленно арестовал Рейка по подозрению в шпионаже, а когда появились два других агента, арестовал и их, несмотря на то, что они утверждали, что не знакомы друг с другом. Их легенда развалилась, когда обнаружилось, что все пачки тысячефранковых банкнот, отпечатанных УСО, которые им предоставила Вирджиния, были с последовательными серийными номерами. Это была грубая ошибка, которую Вирджиния, видимо, в этот раз не заметила. У Рейка также обнаружилось три удостоверения личности, якобы из разных городов, но написанные одним и тем же почерком.

Инспектору Морелю ничего не оставалось, как сопроводить задержанных в полицейский участок. К счастью, как только выяснилось, что они британцы, а не немцы, самые сочувствующие офицеры Гута оказались «достаточно порядочными», чтобы сжечь фальшивые деньги и спрятать найденный в одной из их комнат автомат и радиопередатчик Рейка. Инспектор Морель сам смыл лишние удостоверения личности Рейка в туалете. Без этих компрометирующих предметов обвинения против агентов должны были быть незначительными. Влияние Вирджинии на Гута снова оказалось спасительным, и она бросилась в Лимож, где троица теперь содержалась в центральной тюрьме. Она тайно пронесла посылку с едой, в которой были мясные консервы, шоколад, сгущенное молоко и сигареты. Она заверила Лондон, что «вытащит их довольно быстро с небольшой помощью» своих «друзей»[200]200
  SOE. HS7-244. Секция F. Военный дневник. Том, с. 55.


[Закрыть].

Коренастый светловолосый Гут, как обычно, был готов помочь. Он продлил допросы трех агентов, чтобы их не отослали из Лиможа. Он даже разрешил Рейку передавать сообщения из своего дома и в тюрьме предоставил агентам еду, вино и книги. Однако Вирджиния была разочарована тем, что в остальном он «медлил»[201]201
  Личное дело Вирджинии. 30.09.1942.


[Закрыть] и особо не способствовал их освобождению. Вскоре стала ясна причина.

Именно в этот момент дизентерия Рейка вернулась с удвоенной силой; это дало Вирджинии неожиданную возможность. Она немедленно связалась с доктором Руссе, попросив его помочь вытащить Рейка из больницы в Лиможе. После вызволения радиста можно было спрятать в фальшивой «психиатрической лечебнице» в лионской хирургии, пока он не выздоровеет. На следующий день младший врач выдал Рейку белый халат и немного наличных и приказал ему немедленно покинуть больницу. Но Рейк, теперь страдавший еще и от абсцесса на лице, был слишком слаб, чтобы двигаться быстро. Медленно спускаясь по лестнице из палаты, он наткнулся на единственную из медсестер, не участвовавшую в заговоре, – она возвращалась с обеда. Она закричала, подняв тревогу, и вскоре Рейк снова оказался в тюрьме Лиможа.

Тем временем Вирджиния получила ужасную новость. Уилкинсона и Хеслопа переводили из Лиможа в изолированную тюрьму-крепость под названием Кастр – хорошо известный пересыльный лагерь, из которого пленных переправляли в Дахау и Бухенвальд в Германии. Более того, обычно напористый Гут внезапно заявил, что бессилен им помочь. Вирджиния была поражена. Только позже выяснилось, что гестапо угрожало расправой его семье, если он «потеряет» еще каких-нибудь заключенных, не говоря уже о том, что будет помогать им[202]202
  Хеслоп Р. Xavier, с. 68.


[Закрыть]. Даже самых осторожных и преданных сторонников можно было жестоко усмирить таким способом, а побег Джерри Мореля, за которым последовала неудачная попытка Рейка, вызвал подозрение. Однако времени размышлять о странном поведении Гута не было, и Вирджиния срочно обратилась к его сообразительному подчиненному Марселю Леччиа. Она приказала ему организовать «банду головорезов, чтобы наброситься» на охранников, готовившихся перевести сотрудников УСО в Кастр, примерно в пятидесяти милях от Тулузы. Леччиа оказался находчивым, отважным и беззаветно преданным – посреди одиночества ведения тайной войны он был в этом почти родственной душой Вирджинии. Но затем Гут узнал об их плане и, к ярости Вирджинии, намеренно увеличил количество надзирателей, делая реализацию плана невозможной. «Я встречалась с полицией в Л [Лиможе]», – сигнализировала Лондону растерянная Вирджиния. – Я не могу понять что к чему»[203]203
  Личное дело Вирджинии. 30.09.1942.


[Закрыть]. Она придумала еще один план для Леччиа, который теперь испытывал отвращение к тому, что он считал трусостью со стороны Гута, и совершенно не заботился о собственной безопасности. Он сел в поезд, везущий Уилкинсона и Хеслопа в Кастр, и протиснулся сквозь битком набитые вагоны туда, где они – закованные в наручники – вместе стояли в коридоре. Каким-то образом Леччиа удалось сунуть Хеслопу в руку восемнадцатидюймовый[204]204
  Около 45,7 сантиметра.


[Закрыть] напильник, и тот в давке незаметно спрятал его в рукаве. Однако заключенным так и не представилось возможности воспользоваться им: явно нервничающие охранники, сопровождавшие их, ни на секунду не переставали пристально за ними наблюдать. Все еще в наручниках, узники прибыли в Кастр (где Рейк вскоре должен был к ним присоединиться). Неустрашимая Вирджиния начала работу над новой операцией побега. «Надеюсь, вы не возражаете, если освобождение этих троих испортит отношения с Гутом», – телеграфировала она в Лондон, намекая, что планирует еще одно из своих зрелищных представлений. Он «действительно заслужил это своим отсутствием мужества». Теперь один из ее главных защитников стал еще одной потенциальной угрозой.

Летом 1942 года большинству людей было совершенно ясно, кто выигрывает войну. Немецкое наступление в России дошло до Волги, а генерал Эрвин Роммель подступал к воротам Каира. До сих пор казалось, что американцы больше заинтересованы в тихоокеанском конфликте с Японией, чем в борьбе с врагом в Европе. Однако были некоторые признаки того, что ситуация начала меняться. Соединенные Штаты переключили внимание на западный театр военных действий и в июне создали собственную версию УСО – Управление стратегических служб (УСС). Американцы и британцы наконец готовились к первому совместному массированному наступлению, которое могло бы стать стартовой площадкой для вторжения в Европу. УСО знало, что это будет англо-американская высадка в контролируемой Виши Северной Африке, известная как операция «Факел»; что она произойдет, вероятно, в течение следующих недель; и что эти дни могут стать переломными для агентов на юге Франции. Они также знали, что наступление, скорее всего, станет для Гитлера последней каплей, после которой он отправит войска через демаркационную линию и поставит всю страну под формальный контроль нацистов. В этот момент даже самые влиятельные союзники Вирджинии были бы бессильны ее защитить.

Однако перед ними стояло еще много задач. УСО решило, что пора нанести удар в свободной зоне, пока она еще существовала: нужно было отходить от мелкомасштабных атак, которые они до сих пор организовывали, в пользу тщательно подготовленных «бабахов». Вскоре Вирджинии было приказано отправить Кауберна на саботаж всей железнодорожной сети вокруг Лотье в центральной Франции – с привлечением специально экипированных групп людей, на подготовку которых ушли месяцы. Вирджиния также получила 200 000 франков на вооружение и инструктаж команды, чтобы в нужный момент взять под контроль вокзал   Лион-Перраш и близлежащий аэродром и взорвать электростанцию[205]205
  SOE. HS7-244. Секция F. Военный дневник. Том 1.


[Закрыть].

При ясном небе и слабом ветре, как правило, проводилось больше парашютных сбросов оружия и взрывчатых веществ. Прибывали новые агенты с десятками чемоданов с фальшивым дном, в которых сверху была теплая одежда на предстоящую зиму, а внизу была спрятана взрывчатка. Специалисты УСО, базирующиеся в Thatched Barn, бывшем отеле на объездной дороге Барнет в северном Лондоне (реальные прототипы Q из книг о Джеймсе Бонде), тайно разработали ряд оригинальных взрывных устройств, способных оказывать максимальное воздействие в самых сложных ситуациях. В их число входили бутылки с молоком, которые взрывались, если снять крышку; буханки хлеба, способные «вызвать разрушения» при разрезании, и авторучки, распыляющие яд. Наверное, самым популярным был поддельный конский навоз, который взрывался под колесами транспортных средств; однако были и крошечные, но смертельные заряды, которые можно было вставлять в сигареты, спичечные коробки, велосипедные насосы, авторучки или расчески для волос и – что было особенно полезно – в железнодорожные двигатели или топливные баки[206]206
  Кукридж Э., с. 91.


[Закрыть]. В более широком масштабе впервые заговорили об определении целей класса А, или военных целей, чтобы сдержать немецкое контрнаступление при будущем вторжении союзников. Месяцы усердной подготовки Вирджинии привели к реальным результатам. Наконец, казалось, у УСО были критическая масса и понимание направления, необходимые для действительно значимых действий. И больше всего на свете Вирджиния хотела довести это дело до конца.

Также было ясно, что она должна освободить остававшихся в заключении агентов УСО, пока не стало слишком поздно и они не попали в руки нацистов безвозвратно. Выживание стольких хороших людей зависело только от Вирджинии. Объем задач, требующих ее времени и внимания, был заоблачным, а ожидания от нее – огромными. «Я делаю слишком много, – передавала она Лондону, – и мне трудно успевать следить за всей сетью»[207]207
  Личное дело Вирджинии. Отчет от 30.09.1942.


[Закрыть]. Она чувствовала особую ответственность за Олива, своего коллегу с Ривьеры, который спас ее от полицейской облавы в Марселе. Он сформировал впечатляющие тридцать диверсионных ячеек на Лазурном берегу; они успешно уничтожали грузовики, топливные баки, линии электропередач и железнодорожные вагоны. Он также собрал важные сведения об обороне стран «оси» в Средиземном море и завербовал нового курьера, сотрудника Генерального консульства Швейцарии в Марселе, который использовал свой дипломатический статус, чтобы переправлять чрезвычайно важные материалы через границу в Швейцарию, где передавал их офицеру британской разведки в Ла-Шо-де-Фон. Но примерно в то же время, когда происходили аресты в Лиможе, курьера разоблачили и он был задержан немецкой и итальянской военной полицией. Они вскрыли запечатанный дипломат, который был у него с собой, и обнаружили микрофильмы со всесторонней информацией о береговой обороне Сицилии – союзники планировали там нападение следующей весной. Курьер уверял, что ничего не знает о фотографиях, но в конце концов после нескольких дней пыток выдал Олива. Его арестовали 18 августа.

Вирджиния узнала, что через две недели полиция должна была перевезти Олива на поезде из Ниццы в тюрьму Монлюк в Лионе, и организовала план побега. Во время этапирования его должен был выкрасть вернувшийся Питер Черчилль вместе с группой помощников. Но когда они выследили Олива в переполненном экипаже к северу от Ниццы, они обнаружили, что его сопровождала сопровождает новая любовница мадемуазель Менье. Олив (который, кстати, был женат) заметил Черчилля, но дал понять, что не хочет, чтобы его освобождали при ней. «Теперь дело О. труба, – докладывал Черчилль в Лондон. – Чего я не понимаю, так это почему наши парни, если уж так приспичило сладенького, всегда выбирают какую-нибудь странную дамочку вместо серьезного и полезного партнера»[208]208
  Личное дело Питера Черчилля. Том 1.


[Закрыть].

Мадемуазель Менье вызывала беспокойство. Информаторы Вирджинии предупредили ее, что эта «страстная и опасная рыжуха» была «сыта по горло» и намерена продать гестапо все, что она знала об УСО. Вирджиния немедленно сообщила Бейкер-стрит, что мадемуазель Менье скоро может «ухудшить их положение». «Единственное логическое решение – неприятное», – предупреждала она, но ей нужно было «действовать быстро». Лондон ответил, что она может попытаться подкупить мадемуазель Менье, но, если это окажется невозможным, ей давалась «полная свобода действий». Это означало разрешение на устранение своенравной любовницы глупого коллеги. Несколько дней спустя Вирджиния отправила нетерпеливый запрос: «Где таблетки?», чтобы убедиться, что капсулы с ядом уже в пути. Тем временем Олив, все еще безнадежно влюбленный в мадемуазель Менье, томился в темной камере в Монлюке, по-видимому, безо всякой надежды. Вирджинии нужно было придумать для него еще один план[209]209
  SOE. HS7-244 Секция F. Военный дневник. Том 1.


[Закрыть].

Примерно в то же время, как будто одной подружки-мошенницы было недостаточно, бывшая любовница Алена Жермен Жув вышла на свободу после шести недель в той же тюрьме. Как и опасались агенты, она пришла в ярость, обнаружив его в объятиях более молодой женщины, – невестки другого лидера Le Coq Enchainé. То, что вскоре после этого были арестованы двадцать четыре члена группы, не могло быть совпадением, и некоторые из задержанных явно раскололись. Теперь появились опасения, что Жув также могла продать агентов УСО, включая саму Вирджинию, поэтому она срочно запросила у Лондона еще таблеток. Но Жув исчезла, прежде чем Вирджиния успела что-либо предпринять. Угрозы со всех сторон заставляли ее стать хладнокровной убийцей, далекой от той январской Вирджинии, которая не могла заставить себя написать бранное слово в письме Бодингтону. «Я не смогла добраться до Жермен», – мрачно предупредила она Лондон 30 сентября. Эта новая версия Вирджинии поняла, что теперь, чтобы выжить самой, нужно убивать других.

Ален вскоре ушел со сцены, но по другой причине. Секция F наконец осознала, что его распутство, хвастовство и пьянство – а также отсутствие каких-либо значительных достижений – делали его угрозой и для себя самого, и для других. Бейкер-стрит оценила его как человека «показушного, тщеславного и хвастливого»[210]210
  SOE. HS9-452. Морис Бакмастер, из личного дела Дюбудена.


[Закрыть] и отозвала обратно в Лондон. Он попытался взять с собой на «Лизандр» новую любовницу, прежде чем вмешались другие агенты и отправили ее собирать вещи, затолкав Алена в самолет одного. «Мы все очень рады… тому, что А. уехал», – сообщала Вирджиния, запросив указаний от Лондона, что делать со всем лишним оружием, поставленным ему УСО. Она боялась, что, если она потеряет над ним контроль, между соперничающими группировками Сопротивления может вспыхнуть настоящая кровавая бойня. «Я не знаю, где и чем все это закончится», – предупредила она. Лондон избежал бы многих неприятностей, прислушавшись к Вирджинии с самого начала.

Теперь Вирджиния постоянно чувствовала, что за ней наблюдают. Несколько лиц, казалось ей, она видела слишком часто, чтобы это могло быть совпадением. Звук шагов позади вызывал у нее дрожь, и все чаще на глаза попадались внушающие страх черные «Ситроены» гестапо. Она ходила обходными путями, ловко исчезая в сети трабулей, держась в тени и постоянно поглядывая на окна над собой, чтобы вовремя различить движение, – в надежде на то, что все это поможет ей стать почти невидимой. Тем не менее, сильная жара только усиливала тошнотворный страх: гестапо все ближе и готовится ее убить. Одним знойным августовским днем    в просторной квартире на набережной Перраш, принадлежащей парфюмеру Жозефу Маршану, работал постоянный гость. Маршан, давний участник движения Сопротивления, сидел со своей женой и двумя другими агентами УСО, пока один из радистов Вирджинии Грегуар настукивал сообщения на своем устройстве; он уже несколько часов работал за радиопередатчиком. Бывший сотрудник «Америкэн Экспресс» только что отправил в Лондон важное сообщение: руководитель СС Генрих Гиммлер тайно планировал посетить Тулузу. Это послание доказало, насколько жизненно важной для военных действий союзников была информация, поступающая из Лиона. В ту же ночь были напечатаны листовки, и ВВС Великобритании сбросили их над городом, предупреждая жителей. Опасаясь за свою безопасность, разъяренный Гиммлер был вынужден отменить свой визит. Наконец Грегуар снял наушники с головы и начал разбирать антенну, полагая, что на сегодня он закончил. По его лицу и телу стекал пот от кропотливой работы и духоты. Внезапно снаружи раздался визг тормозов, за которым последовали стук автомобильных дверей и крики людей. Мадам Маршан подскочила к окну и увидела то, чего они так боялись. Улицу блокировали три черных «Ситроена» и классический серо-зеленый фургон-детектор функабвера. Чуть дальше по дороге в их сторону мчался грузовик армейского образца. «Bon Dieu!» – воскликнула она, когда шестеро мужчин в штатском с криками на немецком ворвались в здание. Еще четверо солдат с автоматами наготове заняли позиции у выхода.

Вирджиния хотела встретиться с Грегуаром и передать несколько последних сообщений, прежде чем он закончит рабочий день. Как раз в тот момент она спешила к многоквартирному дому Маршанов и была от него всего в нескольких ярдах. Она уже собиралась свернуть за угол, где происходила облава, но инстинктивно остановилась на мгновение, прежде чем свернуть в газетный киоск, чтобы убедиться, что никто ее не преследует. Она попросила газету, и, протягивая сдачу, продавец наклонился к ней и прошептал: «Не идите, там полиция».

Позже Вирджиния с облегчением узнала, что Грегуар успел вовремя спрятать передатчик на кухонном шкафу, и все пятеро притворились, что играют в карты. В любом случае немцы думали, что сигналы исходили с этажей выше. Квартира была еще одним конспиративным убежищем, которое теперь было «засвечено», – оставалось все меньше не скомпрометированных адресов. Вскоре после этого гестапо напало на другого радиста Вирджинии, Эдварда Зеффа. Он тоже только закончил передачу, когда в его многоквартирном доме раздался громкий стук в дверь и крики: «Откройте, полиция!» Он бросился к двери, и, открыв ее, услышал вопрос: «На каком этаже англичанин?» «На втором, – ответил он, – но я видел, как он вышел десять минут назад – вон туда». И они помчались прочь, дав Зеффу время собрать свой радиопередатчик и «сбежать, прежде чем, они вернулись за ним, злые, как обезумевшие быки»[211]211
  Эвелин, с. 57.


[Закрыть]. Шаг за шагом немцы затягивали сеть.

Брайан Стоунхаус, или Селестен, двадцатичетырехлетний иллюстратор модного журнала «Вог», – природа одарила его модельной внешностью и нежной душой – был еще одним протеже Вирджинии. В июне он десантировался с парашютом, чтобы работать радистом у Филиппа де Вомекура, или Готье. Как обычно, Готье не позаботился о безопасности новоприбывшего и даже не удосужился появиться на посадочной площадке. Передатчик Селестена запутался в кроне дерева, и ему пять ночей пришлось спать в одиночестве в лесу, пока он пытался его оттуда спустить. Даже когда ему удалось установить контакт с Готье, французский аристократ богемного вида не предоставил Селестену ни жилья, ни работы, ни какой-либо защиты на время передачи сообщений. Селестену пришлось довольствоваться ненадежным прикрытием в виде работы дизайнером одежды и прятать беспроводной приемник размером с небольшой чемодан под пачкой набросков. Позиция Готье заключалась в том, что «Лондон перестарался со всеми этими мерами безопасности»[212]212
  Цитата заместителя Готье, Джо. Томас Дж. No Banners. – WH Allen, 1955, с. 136.


[Закрыть] и что Селестен вел себя так, будто ему нужна «няня», когда просил дать ему пароли и убежища. (Ответственные руководители сетей, напротив, активно присматривали за своими радистами, готовые поднять тревогу при первом же появлении черного «Ситроена» или людей в черных кожаных куртках и фетровых шляпах, – так обычно одевались сотрудники гестапо, когда были в штатском.) Невыносимое напряжение привело к тому, что Селестен серьезно заболел дизентерией, поэтому доктор Руссе на время приютил его в своей клинике. Но затем «бедному» Селестену снова некуда было идти, и к тому же он потерял документы, удостоверяющие личность. Вирджиния просто не могла бросить его, несмотря на риск, поэтому забрала к себе домой. Однако было ясно, что его присутствие подвергало ее опасности. Гестапо провели еще одну серию арестов, задержав в том числе Константена, брата Готье и Лукаса. Вирджинии было приказано полностью изолироваться от всех, кто был как-либо связан с любым из них. Никто не знал, кто будет следующим.

Тем временем в лионской прессе появилось объявление о вакансии представителя оптовой бакалейной лавки. Новые вакансии были редкостью, и многие отчаянно пытались хоть как-то прокормить свои семьи, поэтому неудивительно было видеть толпу соискателей, ожидающих собеседования в бюро по трудоустройству, расположенное неподалеку от реки. Некоторые из них были особенно дружелюбны и сразу же заводили разговор с соседями. Тех, кто сочувствовал Германии, после этого приглашали пройти в кафе, чтобы продолжить беседу за бокалом. Только в этот момент становилось ясно, что все это было прикрытием гестапо. Человеку предлагали огромную сумму в размере 20 000 франков в месяц с еще одной возможной премией в размере 15 000 франков за выдающуюся работу. Задача была проста – доносить обо всех, кто связан с Сопротивлением, или кто мог бы просто сочувствовать союзникам, или даже просто проявлял антигерманские настроения[213]213
  Личное дело Ренье.


[Закрыть]. Многим это предложение показалось привлекательным, и вскоре завербованные наводнили весь город. Они работали на улицах, в кафе, магазинах и на вокзалах Лиона. Им поручали следить за определенными людьми, включая и Хромую даму.

4 августа – за день до того, как отзыв Вирджинии обратно в Лондон был официально отменен – в высокие деревянные двустворчатые двери приемной доктора Руссе в доме 7 на площади Антонен-Понсе постучал молодой священник в длинной черной рясе. Во внутреннем дворе был как всегда людно, но, когда его впустили, священник потребовал личной встречи с Пепеном, объяснив это тем, что он новый курьер из сети WOL в Париже. Как и предыдущий курьер, священник передал несколько микрофильмов в конверте с пометкой Мари Монен для отправки в Лондон. Доктор никогда раньше не видел этого человека, но был рад принять посылку: Вирджиния говорила, что разведданные от WOL высоко ценятся в Лондоне. Как верующего католика, его успокоили религиозное призвание посетителя и, конечно же, то, что он хорошо знал протокол, а также имя Мари на конверте, его собственное полевое имя Пепен и правильный пароль представителя WOL. Священник попросил 200 000 франков, которые должны были покрыть его расходы на нужды сети, но ему сказали, что Мари не ожидала его прихода, поэтому не оставила их в хирургии. Может ли он подождать? Священник ждать не хотел, но сказал, что вернется через неделю.

Прежде чем он снова появился, на этот раз 25 августа, прошло три недели. Теперь он настаивал на личной встрече с Мари, так как хотел сообщить важные новости. Руссе испытал облегчение, увидев его снова, и был счастлив устроить ему встречу с начальницей, чтобы она могла сама передать деньги. Он промчался через Университетский мост к площади Олье, проверил, стоит ли цветочный горшок на подоконнике, сигнализируя, что все чисто, и тихонько постучал в дверь Вирджинии. Когда она ответила, Пепен сказал ей, что курьер WOL наконец-то вернулся из Парижа и она срочно там нужна. Вирджиния вытащила из-за шкафа конверт, набитый деньгами, и на безопасном расстоянии последовала за доктором обратно в операционную. Затем она проскользнула мимо ожидающих пациентов в отдельную комнату сбоку. Внутри ее взгляд сразу же упал на крепко сложенного священнослужителя в черной рясе с пронзительными голубыми глазами, плотно сжатым ртом и заметной ямочкой на подбородке. Она заметила, что аббат Робер Алеш смотрел на нее в упор, и тогда он немного неловко спросил, не Мари Монен ли она. Вдруг Вирджиния замерла от ужаса, безошибочно узнав звук тяжелого немецкого акцента, прямо в сердце штаб-квартиры сети. Заметив ее реакцию, он объяснил, что приехал из франко-германского пограничного региона Эльзаса, аннексированного Германией в 1940 году, но в настоящее время служит викарием в пригороде Парижа, в ничем не примечательном приходе Ла Варенн-Сент-Илер. Он извинился за то, что его коллеги из сети WOL не предупредили о его приезде. Но ему пришлось настоять на том, чтобы доктор Руссе лично их познакомил.

WOL, одна из самых активных сетей в Париже, была еще одной частью королевства Вирджинии. С тех пор, как в марте был арестован их радист, эта сеть снабжала ее жизненно важными сведениями о немецкой береговой обороне для передачи в Лондон. Информация была такого качества, что ей было разрешено платить 100 000 франков в месяц на расходы одному из начальников сети Жаку Леграну, инженеру-химику. Он был одним из парижан, которые обращались к Вирджинии за помощью, узнав о ее работе через сарафанное радио Сопротивления. Она согласилась, несмотря на то, что WOL не входила в состав УСО, – хотя эту сеть поддерживала МИ-6, а сам Легран когда-то работал на Лукаса. Вирджинию также утешал тот факт, что со-начальником сети была Габриэль Пикабиа, служившая вместе с ней в службе скорой помощи в 1940 году и оказавшаяся дочерью художника-дадаиста Франсиса Пикабиа. Другими лидерами были ирландский писатель Сэмюэл Беккет и французский антрополог Жермен Тийон, так что все казалось честным.

В июле Легран передал ей еще 109 фотографий и карт (прилежно собранных его сетью разведчиков и молодежных лидеров), но объяснил, что этот визит должен быть его последним. Он считал, что было слишком опасно продолжать поездки, так как гестапо следило за ним, поэтому в дальнейшем он обещал посылать других людей для доставки микрофильмов. Первый визит Алеша состоялся вскоре после этого разговора.

Однако 25 августа Алеш пришел с пустыми руками, оправдывая это необходимостью затаиться после ареста коллеги из WOL со списком агентов в кармане. Он улыбнулся и выразил серьезную озабоченность по поводу ее собственной безопасности, предупредив Мари, что Лиону грозит «серьезная угроза и следует соблюдать большую осторожность». Затем последовала неожиданная просьба. Он убедил ее дать ему радиоприемник, который, по его словам, пригодился бы группе Сопротивления в Париже и избавил бы от рискованных поездок в Лион. Возможно, он заметил ее удивление, ведь он так скоро попросил о столь ценном предмете; Алеш тут же перевел разговор на свою тесную работу в связке с руководителем. И, словно в доказательство, Алеш дал ей рукописную записку от Леграна, напомнившую ей о том, что они обсуждали ранее. Вирджиния дала аббату пачку денег, сказав на прощание «Бог в помощь!»[214]214
  Личное дело Вирджинии. Отчет от 06.09.1942.


[Закрыть]. Он сложил деньги в сумку, надел берет и ушел.