Текст книги "Неожиданное приобретение Виттории Флорабелио (СИ)"

Автор книги: Софья Ролдугина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)

При ближайшем рассмотрении замок действительно оказался довольно простым – и старым. Такие «вещи в возрасте» частенько обзаводились собственной волей, и если хозяин ими пренебрегал, относился без уважения или надолго оставлял без внимания, то подбить их на какую-нибудь авантюру было не так уж сложно. Незаслуженно позабытая кукла могла с удовольствием отомстить подросшей девчонке, забросившей её в дальний угол. Случалось и наоборот: так старинный нож, если его отобрать силой или украсть у настоящего владельца, нередко оборачивался против вора в самый неподходящий момент.

Виттория с детства, ещё даже до знакомства с почтенным предком, умела разговаривать с антикварными предметами и считала совершенно естественным время от времени просить их об одолжениях. Однако с замками – благодаря бабке – у неё были иные отношения. Своего рода игра: переупрямить механизм без колдовства. Поэтому в сумке, помимо других странных для девушки из хорошей семьи предметов, болтался ещё и набор отмычек… именно он испортил четвёртое собеседование – в банке, вывалившись из отделения для документов вместе копией резюме.

Но особенное удовольствие Виттория получала, вскрывая замки подручными методами.

– Посмотрим, посмотрим, – пробормотала она, оглядывая замусоренное крыльцо. Обрывки проводов, осколки плитки, бумажные пакеты, жестянки… – Ага, нашла!

В принципе, на роль отмычки сгодилось бы что угодно металлическое и вытянутое: кусок проволоки, разогнутая канцелярская скрепка, спираль от тетрадки, шпилька.

Или спица от выброшенного зонтика, как сейчас.

Превратить её в два аккуратных крючка с помощью маникюрных кусачек было дело плёвым. Дальше оставалось только вставить один из них в нижнюю часть замочной скважины, другой – в верхнюю, а потом постепенно провернуть первый против часовой стрелки, вторым по очереди приподнимая штырьки внутри. Проявить немного терпения, затем вынуть дужку – и вуаля, путь свободен!

«Бабушка бы мной гордилась, – пронеслось в голове. – Хм… Или нет, если подумать. Незаконное проникновение – не то, что может одобрить патрульный, пусть и на пенсии».

От прежнего убранства антикварной лавки почти ничего не осталось. Паркет уже успели содрать, стены – отскоблить до штукатурки, о мебели и говорить нечего – всё давным-давно вынесли. Виттория ощутила мимолётный укол разочарования и приготовилась возвращаться к достопочтенному предку с повинной, когда заметила именно то, в чём нуждалась.

В углу была навалена куча мусора, и венчало её не что иное, как тяжеленная хрустальная люстра.

– Ты-то мне и нужна, – прошептала Виттория, выламывая из гнезда одну из блестящих висюлек. Та оторвалась так легко, словно сама мечтала покинуть это место. – Так, пункт один – есть, едем дальше…

Оставался последний штрих – уговорить замок снова закрыться, но он и сам с удовольствием это сделал, долго упрашивать не пришлось. Теперь ни одна живая душа не догадалась бы, что ночью на стройке побывал кто-то посторонний, и ощущение успеха окрыляло – хотелось нестись вперёд, к новым свершениям. Опыт подсказывал, что именно такие моменты вероятность облома возрастала в разы. И по-умному следовало бы притормозить…

«Да ни за что».

Впервые в жизни Виттория дала волю странностям, слабостям и порокам, но – парадоксально – чувствовала себя невероятно легко и уверенно. Так словно наконец-то оказалась на своём месте.

Вероятно, проницательная Летиция предвидела такое головокружение от успехов и потому заранее снабдила новую коллегу инструкциями на сей счёт.

– Если наткнёшься на след – обращайся ко мне или к Белому в любое время дня и ночи, – настойчиво повторила она несколько раз. – Не бойся нас разбудить или прерва… Кхм… То есть помешать как-нибудь. Уж поверь моему печальному опыту, лучше поднять панику на пустом месте, чем взвалить на себя заведомо непосильный груз.

– Ну…

– Не нукай, – улыбнулась Летти. – Честное-пречестное слово, вовремя звать на помощь – один из самых полезных навыков в жизни. Ой, и не сопи, Тори, а то я себя чувствую умудрённой женщиной в летах… а у нас с тобой не такая большая разница в возрасте, между прочим.

Помимо мудрых советов, она вручила Виттории список телефонов «нужных людей»: друзей из городского патруля, из крупных больниц, из пожарной службы, контакты двух-трёх музейных сотрудников, библиотекарей и даже смотрителя зоопарка. Белый Лис наблюдал за этим с усмешкой, точно знал наперёд, что его новоиспечённая подопечная ни одним номером из списка не воспользуется. Хотя и расщедрился на мудрое наставление напоследок:

– Если задумаешь собственными недоверчивыми глазами взглянуть на место, где пролилась кровь, о упрямая, то хотя бы обратись к Терезе Монтез, следователю Городского патруля. Она задолжала мне достаточно много, чтобы проводить тебя на склады в любое время…

– И даже на стрёме постоять, – закончила за него тогда Летиция. – Да, Тереза своеобразная, но хорошая. И с сильным чувством справедливости, так что вы подружитесь.

Но, несмотря на эту многообещающую характеристику, звонить патрульной во втором часу ночи Виттория не отважилась.

«В конце концов мне ведь не нужно много, – подумала она, запрыгивая на подножку предпоследнего трамвая. – Так, загляну на минутку, отковыряю там что-нибудь и вернусь домой. Ну, может, ещё успею провести обряд…»

Воображение рисовало уютную постель, разрумяненное рассветом небо, приятную усталость от удачно завершившегося приключения. Интуиция шептала, что метод, изобретённый Лобо Флорабелио, непременно сработает, и обещало восхищённые охи коллег, когда «Багряные сказания» отыщутся… Где-то между этими двумя заманчивыми перспективами лежало неразрешимое в своей сути противоречие, но Виттория отмахнулась от него, так толком и не обдумав.

А зря.

Склады высились за пустырём, напоминая замок придурковатого тирана: нелепые, однако издали привлекающие внимание и жутковатые. Казалось удивительным даже, что в старинном, технологичном, эклектическом и, по счастью, обладающим прекрасным вкусом Сити есть такое место. Относительно ровная территория – что само по себе являлось огромной редкостью – была завалена оранжевыми, голубыми и красными «кубиками» разной величины, между которыми днём и ночью ползали неповоротливые многотонные грузовики и тащились погрузчики.

С одной стороны, хаос и оживление в любое время суток – хорошее подспорье для того, кто пожелает проникнуть на склады, смешавшись с разномастной толпой. С другой стороны, такие места, где все заняты делом и снуют из стороны в сторону, Виттория не любила и чувствовала себя здесь лишней.

«Ладно, у меня тоже есть работа, – успокоила она себя, когда угрюмая женщина в кислотно-зелёном костюме чуть не раскатала её по асфальту в проёме между оранжевыми корпусами. – Причём важная и, как там говорят… ответственная. Решающая судьбы мира!»

Настроение слегка поднялось, и уверенности прибыло.

Вертушка велела забирать правее, правее, пока извилистые переходы между складами не вывели к невысокому корпусу-кубику. Освещение здесь отсутствовало – то ли в целях экономии, то ли чтобы страху нагнать на потенциальных воров. У входа, для пущей эффектности, видно, валялись грязные скомканные ленты – той типичной красно-белой окраски, которая вызывает ассоциации исключительно с патрулём, серийными убийствами и местами кровавых преступлений. Двери запирались на кодовый замок с отчётливо продавленными цифрами два, четыре и шесть; собственно, наблюдательный человек мог бы обойтись вовсе без колдовского дара.

Внутри же оказалось практически пусто – лишь несколько коробок у самой дальней стены, в темноте, которую не пробивал даже свет карманного фонарика.

«Неужели всё вывезли?» – огорчилась Виттория про себя, осторожно переступая порог. Развернулась на мгновение, чтобы прикрыть дверь поплотнее…

Тут-то оно и набросилось.

Бесформенное, омерзительное, опасное – закипающая чёрная грязь, токсичное гнильё, плевок кислоты… Оно хлынуло со всех сторон разом, стоило упустить помещение из виду. Спину точно обдало ледяной водой; волосы встали дыбом, электрически затрещали – в одну жалкую секунду, нет, долю секунды.

…Виттория развернулась, уронила сумку.

…Виттория вытянула ногу и мыском прочертила линию – в три, в пять, в десять раз быстрее, чем с Белым Лисом.

Оно налетело на невидимую преграду – и откатилось к тёмным углам, выжидая.

«Успела».

Сердце колотилось бешено – в груди, в горле, в висках, под коленками, везде, кажется. Наблюдая за тем, как страшное, чёрное колышется вдоль стен, прячась от жалкого карманного фонаря, Виттория думала, что в следующий раз, когда придёт пора навещать уважаемого предка, она не ограничится одним жалким журнальчиком и парой банок пива. Это ведь Лобо, не считаясь ни с какими возражениями, настаивал на том, чтобы при малейшем намёке на опасность, не раздумывая, проводить черту, создавать границу. Привычка и правда въелась в плоть и кровь – и сколько неприятностей принесла в Школе! Сколько неудобных вопросов, насмешек, дразнилок; сколько сорванных свиданий, распавшихся уз дружбы…

А вот теперь – спасла жизнь.

Немного успокоившись, Виттория переборола отвращение и разглядела наконец, что на неё накинулось. Это был «старый знакомый»; подобных тварей она не раз встречала прежде на улицах города, только экземпляры попадались поменьше. А тут потусторонняя мерзость разожралась, разжирела, вымахала аж до потолка – клубящаяся маслянистая грязь без намёка на конечности, без глаз и ушей, зато с тысячей жадных ртов, круглых, как у пиявки.

Названия эти твари не имели. Они рождались там, где кто-то страдал, боялся, тосковал, и постепенно становились сильнее, тянули силу из всего, до чего дотягивались. Солнца и вообще яркого света сторонились, кошек и певчих птиц избегали – тем достаточно было взглянуть в сторону гадкой кляксы, чтоб та скрючилась и исчезла. Чаще всего твари особых неприятностей не доставляли – так, головная боль или приступ внезапной тоски, с которым человек здоровый легко справлялся и сам. Но в крайне редких случаях – Лобо рассказывал такое несколько раз, пусть и неохотно – становились воистину опасными и могли даже сожрать свою жертву.

Здесь, на складе, видимо, эта голодная грязь копилась долго. Часть её, вероятно, попала вместе с вещами покойного антиквара, часть – выросла, как плесень, в тёмных углах, питаясь тревогами и заботами рабочих.

– Ну, а потом тут произошло убийство, – тихо заключила Виттория вслух. Мерзость настолько обнаглела, что не шарахалась даже от человеческого голоса. – И расчленение. И какое-нибудь гадкое колдовство, наверно… Что, вкусно было?

Жирное пятно довольно всколыхнулось, словно поняло вопрос. Пришлось погонять его по углам фонариком.

Одно немного смущало: Белый Лис был здесь, но отчего-то не прибрался. Виттория прикинула так и этак, а потом решила, что, наверное, всякая дрянь от него шарахается сама…

«…Либо злой колдун почувствовал, что книгу кто-то ищет, и вернулся сюда, чтобы устроить ловушку на простачка», – пронеслось в голове.

Мысль откровенно пугала.

Так или иначе, оставлять кровожадную мерзость гулять саму по себе Виттория не собиралась. И не только из-за Лобо: стоило представить, как давешняя сердитая женщина в зелёном заходит сюда одна, и к горлу подкатывало.

– Рабочие же ни в чём не виноваты, – пробормотала Виттория, обшаривая сумку. – И патрульные… и воры… и кто там ещё сюда может зайти… Да куда же оно подевалось?!

В необъятной сумке, куда вошли, кажется, предметы на все случаи жизни, не оказалось элементарного талисмана «от нечистоты». Дома их валялась целая куча – полосок из плотной белой картонки, прогретых над неугасающим год огнём и окунутых в какой-нибудь священный источник, для надёжности с обеих сторон исписанных заговорами. Но сборы в спешке, но самоуверенность…

– Забыла, – вздохнула Виттория разочарованно. – Ладно, так выкручусь.

Не выпуская клубящуюся тьму из виду, она задрала юбку; на подкладку было нашито множество разноцветных лоскутов, причём каждый шов делался под зорким руководством Лобо Флорабелио. Заговоры, заклинания, ритуалы… Эту юбку, самую первую в своей жизни, Виттория мастерила почти четыре месяца, на следующую ушло всего два, потом – полтора. Уже пару лет маячила перед носом необходимость слегка обновить гардероб, но перспектива маяться шесть-семь недель с шитьём и колдовством заставляла раз за разом откладывать работу. Тем более что раньше заговорённая одежда не пригождалась, только репутацию зря портила…

До этой ночи.

Под нож – в самом буквальном смысле – пошёл небольшой клочок алого шёлка с обережной вышивкой золотой и белой нитью. Символы огня, солнца и света – того, что обладает достаточной мощью, чтобы уничтожать потустороннюю грязь окончательно и бесповоротно. Для обычного человека такой кусочек ткани был всего лишь талисманом, отпугивающим всякую зловредную мистическую ерунду, но в руках колдуна становился оружием.

Мразь во мраке забеспокоилась, заметалась по стенам, отыскивая щёлку, чтобы сбежать.

– Э, нет, – Виттория мстительно отрезала ей лучом фонаря путь к отступлению. – А вот не надо было расти такой огромной и противной.

Вспомнилось, как Лобо однажды изрёк, тоскливо глядя на толпу галдящих туристов-подростков: «Взросление есть процесс превращения маленькой прелести в большую гадость».

Стало смешно.

И почти сразу дело пошло на лад. Творить колдовство, когда трясёшься от страха – занятие не из лёгких, напротив, по заверениям глубокоуважаемого предка, колдун должен пребывать в состоянии куража и лихости, не впадая, впрочем, в дурашливость. «Лети на волне вдохновения», – советовал он, мечтательно прищуриваясь, и становился в такие минуты похожим на свой парадный портрет. Виттория старательно выполняла рекомендации, но большую часть времени почему-то ощущала себя сосредоточенно пыхтящей ученицей на экзамене, а вовсе не свободной от мирских забот колдуньей.

Но сейчас, размахивая алым лоскутом и наступая на действительно опасного врага, на какое-то мгновение она и правда ощутила это.

Лёгкость – и залихватскую, бедовую силу, закипающую в груди.

– Сгинь, сгинь, сгинь! – приказала Виттория, поднимая клочок ткани, как знамя. – Пусть всё дурное сгорит в огне, пусть растает на солнце, пусть растворится в свете! Сгинь, сгинь, сгинь – я приказываю, и так будет!

Чем ближе она подходила, тем меньше становилась потусторонняя гниль, тем больше усыхала. И наступило мгновение, когда бурлящее, грязное, гадкое съёжилось в крошечную точку – и ослепительно полыхнуло вместе с лоскутом в руке.

Виттория остановилась, тяжело дыша. Ладонь саднило; глаза сделались сырыми; в горле клокотало.

– Зашибись, – вырвалось само по себе. Улыбка разъехалась до ушей. – Ну зашибись же!

Склад точно посветлел, воздух стал чище и легче. Вертушка больше не заикалась и не раздумывала, когда ей задавали вопрос, и с первой попытки безошибочно указала на предмет, который следует отсюда забрать. Им оказался настенный календарь с изображением полуголой красотки; на нём виднелись крохотные тёмные пятнышки, то ли коричневые, то ли бордовые, и думать об их происхождении не хотелось. Свёрнутый в трубочку, он легко поместился в бездонной сумке, рядом с прихваченной из антикварной лавки висюлькой от люстры.

Виттория отряхнула руки и собралась уже выходить, когда заметила посреди помещения какое-то движение, словно с определённого угла становилось видно красноватое марево. Зла и агрессии загадочное оптическое явление не излучало, да и какая недобрая воля могла задержаться в этой комнате после ритуала очищения? Рассудив так, Тори осторожно двинулась к аномалии, готовясь драпануть в любое мгновение…

И тут случилась та странность, которая происходила очень-очень редко, но каждый раз самым что ни есть судьбоносным образом меняла её жизнь. Лобо Флорабелио загадочно отмалчивался на вопросы о странности, хотя потомки наверняка унаследовали её именно от него.

…внезапно Виттория почувствовала и увидела то, что ей чувствовать и видеть не полагалось.

Чёрное-чёрное небо, расколотое кипящими белыми молниями; яростный ветер, столь холодный и хлёсткий, что он кожу может содрать с человека; чешуя, блестящая, как полированный оникс; мощь настолько запредельная, непредставимая, необузданная, что смертный человек рядом с нею – точно сухой лист, попавший в ураган…

Над головой, на всю ширину складского блока, вдруг раскрылся огромный багряный глаз – чудовищный, однако не злой. Он смотрел внимательно; видел насквозь, до самых потаённых стремлений души; оценивал.

Он смотрел на Витторию, маленькую глупую колдунью, перед этим взглядом обнажённую и беспомощную.

– Сгинь.

Она произнесла заклинание неосознанно, на одних рефлексах. Полыхнула вшитая в подол обережная нить, оторвался и сгорел ещё один лепесток ткани, серый, шерстяной, похожий на туман в вечерних сумерках.

Видение исчезло.

Ноги подкосились, но Виттория сжала зубы и, упрямо притиснув сумку к груди, побрела к выходу.

– Что это было такое? – Зубы стучали, как при переохлаждении. – Кто это был?

Она не слишком запомнила, как выбралась со склада. Кое-как смешалась с рабочими, проскочила пропускной пункт, даже набралась наглости и села вместе с какой-то группой в микроавтобус, который развозил людей со смены. Видимо, лицо у неё было такое потерянное, что никто даже не поинтересовался, на каких правах она тут. Наоборот, один мужчина в годах спросил, не нужна ли ей помощь.

Виттория затрясла головой.

Помощь ей не требовалась; зато требовался совет уважаемого предка и что-то расслабляющее, вроде того кофе с градусом для Белого, который она выпила днём. Но музеи по ночам не работали, да и Лобо Флорабелио не очень-то поощрял поздние визиты, не делая исключений даже для любимой ученицы, а «Кошкин Дом» Бэтс закрывал немного за полночь.

Автобус прибыл на конечную остановку – куда-то на окраину безвестного жилого района. Навигатор в телефоне бесстрастно сообщил, что отсюда пешком до пункта назначения «дом» – два с половиной часа, а до агентства «Белый Лис» – всего лишь один час пятьдесят минут. Общественный транспорт отсюда не ходил, по крайней мере, ночью, можно было вызвать такси, но…

«Я сейчас точно не усну».

Виттория сформулировала вопрос, раскрутила вертушку и вскоре вышла к кофейне – затрапезной, но зато круглосуточной. В дальнем углу студенты лихорадочно готовились к сессии: это счастливые выпускники-магистры распрощались с Высшей Школой, а остальным ещё приходилось мучиться до вожделенных каникул. Молчаливая бариста, по совместительству барменша, сделала капучино с щедрой порцией шоколадного ликёра и положила рядом с бокалом крохотное мятное печенье-комплимент.

– А бумажки свои можно только на столике раскладывать? – спросила Виттория робко.

Слезать с удобного высокого стула и уходить из-за стойки отчаянно не хотелось.

Суровое лицо баристы смягчилось. Она улыбнулась тонкими губами:

– Что, срочный проект?

– Вроде того. – Виттория поёрзала на стуле.

Сказать, что у неё после пророческого видения поселилось шило в одном месте, она не отважилась, даже такой симпатичной женщине, которая наверняка повидала много чудиков за свой рабочий век в кофейне.

– Да раскладывайся здесь, всё равно никого нет… Только в пятно вон от пива не вляпайся, – разрешила бариста-барменша и деликатно ушла на другой конец стойки, где ворчал маленький чёрно-белый телевизор.

Какое-то время Виттория честно пялилась в свою телефонную книжку и раздумывала, не позвонить ли Летиции. Всё-таки чудовищный багровый глаз в потолке, пусть и иллюзорный – это по любым меркам немного выходит за рамки понятия «нормальное течение дел». А уж если замешана зловещая магическая книга…

– Я только на минуточку, – успокоила свою совесть Виттория, расстилая по барной стойке карту города. – Только вот уточню детали и сразу позвоню Летти. Или даже Белому.

Метод, который достопочтенный предок предложил, дабы обойти запретное колдовство – и в то же время руки не запачкать, и впрямь был запарным. Самая нудная и хлопотная часть заключалась в том, чтобы добыть из антикварной лавки и со склада те вещи или фрагменты, которые могли «видеть» всех посетителей. Усовершенствованный метод поиска мог указать не только на конкретную, известную заклинателю персону, но и на персону, совершившую определённые действия: так злые колдуньи в древности отыскивали непослушных детей, которые воровали яблоки из сада. Ну, или ревнивые колдуны находили тех, кто возлегал в постель с их оставленными без внимания жёнами, например… Заклинание как бы отсекало от остальных людей в мире множество тех, кто бывал в месте, из которого изъят предмет для ритуала, или прикасался к некой вещи – или к другому человеку. Иногда, как в случае с яблоней из сказки, такое «множество» оказывалось слишком велико: с дерева, как выяснилось, каждый в деревне унёс по плоду, так что найти настоящего виновного в разорении сада ведьма не смогла.

Но тот, кто охотился за книгой, с огромной долей вероятности побывал и на складе, и в лавке.

– А потом мы задаём вопрос! – азартно объяснял Лобо, расхаживая около своего опустевшего портрета и размахивая руками для пущей выразительности. – «Где подмётки тех ботинок, что топтали пол и там, и здесь?» Обрати внимание, Тори! Мы не человека ищем – ботинки! Можно быть конченым параноиком, ну, как я, например. Но даже я не зачаровываю свои ботинки! Ну, не все, по крайней мере. Уж на подмётки-то мы с тобой выйдем!

Таким образом получалось убить двух зайцев одновременно: обмануть запретное колдовство, не упоминая в заклинании ни книгу, ни её нынешнего владельца, и максимально сузить круг «подозреваемых». Иначе говоря, очертить два множества и найти тех, кто находился на пересечении этих множеств.

Второй запарный момент заключался в том, что и в антикварной лавке, и на месте преступления побывало слишком много народу. Рабочие, перетаскивавшие вещи; патрульные, которые расследовали убийство – как-никак, имущество почившего антиквара было едва ли не единственным, что представляло ценность среди гор хлама в том арендованном складском помещении; возможно, сам Белый Лис… Но и эту проблему можно было решить – хитростью.

В памяти опять всплыла сцена в музее.

– …Слушай, Тори, – объясняя, уважаемый предок наклонялся к самому её лицу. Пивом от него, как ни странно, совсем не пахло, и хмеля в глазах не было. – Ты отметишь на карте все точки, на которые укажет камешек на верёвочке, когда ты будешь задавать вопрос про подмётки. Точек будет много, проверять каждую – да твой колдун десять раз сбежать успеет. Поэтому мы слегка упростим себе задачу. Точнее, ты: ты опять поинтересуешься у вертушки, где все люди, которые были и на складе, и в лавке.

Виттория тогда нахмурилась, не понимая.

– Но вертушка же не станет указывать на колдуна! Он ведь под защитой заклинания, так?

– Именно! – просиял Лобо. – На том и погорит. Ты сопоставишь направления с теми точками на карте и вычеркнешь их по очереди. А то, что останется…

«Будет указывать на расположение подмёток от ботинок того человека, что побывал и на месте убийства, и у антиквара, – закончила сейчас про себя Виттория, с закушенной от усердия губой расставляя метки на карте. – То есть на хозяина книги».

Заметив, как примагничивается заговорённый камушек к карте, бариста отвлеклась ненадолго от телевизора. Щипаные брови поехали вверх, к чёлке.

– Значит, проект?

Виттория сделала страдальческое лицо.

– Ох, не спрашивайте.

Глубоко в душе ей хотелось петь и отплясывать на стойке: метод Лобо Флорабелио работал! Работал!

Полсотни точек, раскиданных по карте, исчезали одна за другой, пока их не осталось только две. Сперва это смутило: хозяин книги ведь был единственный в своём роде, не мог же он раздвоиться – или, скажем, раскидать свои ботинки по разным квартирам для конспирации. Но потом Тори сообразила, что первое из отмеченных мест располагается всего в паре кварталов от «Альфа-Центра».

«Похоже, я случайно нашла Белого Лиса, – подумала она и не удержалась от смешка. – Надеюсь, он не рассердится, что я его переколдовала».

Этот маленький эпизод поднял ей настроение, вытеснив на задворки воспоминания о зловещем видении. А между тем конечная точка маршрута, цель всех ночных хлопот маячила буквально под носом, в жалкой четверти часа ленивого фланирования от круглосуточной кофейни. Судя по карте, затаился колдун-злодей в подозрительном районе между старинной библиотекой и не слишком-то благополучным парком, значительную часть которого занимал открытый бассейн. Бариста охотно – вероятно, надеясь всё-таки узнать цель «проекта» – рассказала, что сама где-то в тех краях и живёт, пожаловалась на дороги, на которые всем плевать, и на текущие крыши в жилых домах…

– Деньги муниципальные, понимаешь, идут либо на строительство новых небоскрёбов, – она выпустила дым прямо в мерцающие лампы на потолке. – Либо на реконструкцию. Ну, исторические здания, с вензелями там, с лепниной. А у нас, – бариста ткнула пальцем в карту, – просто дешёвое жильё для небогатых людей… А почему ты интересуешься, кстати?

– Ну, там живёт человек, который взял одну книгу и не вернул, – совершенно честно ответила Виттория. – Правда, адреса я не знаю точного… Хотела взглянуть на район, думала, может, осенит.

Бариста покосилась на карту с отметками:

– И как?

Виттория состроила невинное лицо:

– Передам информацию, кому следует.

Фраза произвела сокрушительное впечатление. Бариста-барменша сразу как-то поскучнела и почему-то начала перекладывать с места на место кассовые чеки. Виттория немного покрутилась на барном стуле, погипнотизировала карту, даже честно отбила Летиции сообщение: «Кажется, нашла, в районе улицы Свадебного Марша, дом восемь или десять». Честно подождала ответа, расплачиваясь за кофе, потом ещё немного покружила снаружи, у крыльца…

А потом ноги сами собой понесли её к библиотеке – и дальше, на запустелые улицы, под сень замшелых каштанов и строений с осыпающейся штукатуркой.

– Я только одним глазком взгляну на эти дома, честно-честно, – уговаривала саму себя Виттория. – А потом вызову такси и поеду домой. Нет, лучше в агентство. Можно поспать на диване и вообще…

Фонари здесь горели через один. И, что самое интересное, все городские монстры куда-то подевались, словно их спугнул кто-то покрупнее.

Губы пересохли.

«Надо поворачивать назад. Вот прямо сейчас поворачивать…»

Под ногами хрустело, точно там был гравий, а не асфальт. Виттория присела на корточки, подобрав юбку, и пошарила вокруг; это оказались каштаны, но словно окаменелые, закостеневшие. Шипастые зелёные шкурки сделались хрупкими и ломкими, а сами орехи точно выело что-то изнутри, обратив в пустую оболочку. Запоздало пришло понимание, что не только от фонарей нет света, но и даже окна темны; в редком доме пробивалось сквозь шторы тусклое синеватое сияние, какое бывает от экрана компьютера или от телевизора. Выставленные по обочине помойные ящики не воняли – тоже ничем не занятые, чистые практически.

Но деревья и кустарники всё так же перешёптывались на ветру, лепетали листья, а с небосвода, кое-где подёрнутого дымкой, подмигивали звёзды…

«Может, люди уже просто спят, и ни при чём тут зловещие знаки? – засомневалась Виттория, притормозив у таблички с номером тридцать четыре. Чуть ниже висело любезное объявление, автор которого обещал переломать ноги тому, кто станет ходить по газонам. – Про фонари ещё барменша жаловалась, что их никак не починят. А каштаны… В сущности, что я знаю о каштанах? Да ничего».

Телефон в сумке тихо тренькнул – скорее всего, Летиция ответила. Унаследованные от уважаемого предка паранойя и мизантропия тем временем сообща одолели любопытство, и Виттория окончательно решила повернуть назад, к безопасным освещённым улицам, где даже по ночам скитались люди и монстры.

Но тут случилось непредвиденное.

Она перевела взгляд на следующее строение – и захлебнулась вздохом, осознав, что немножко ошиблась в расчётах. Временный хозяин книги «Багряных сказаний о небывалых существах» затаился вовсе не на пустыре между восьмым и десятым домом, как подсказывала карта, а прямо тут, в тридцать втором, практически на противоположном конце улицы. Об этом кричало буквально всё: резко проявившийся запашок мертвечины; ощущение грязного, липкого воздуха вокруг кирпичной двухэтажки; белый налёт на деревьях и траве, похожий то ли на плесень, то ли на изморозь; наконец, аморфная потусторонняя мерзость, откормленная до размеров слона, если только можно себе представить хищного слона, разумеется…

Иначе говоря, всё кричало о том, что тут творится недоброе колдовство, причём с завидной регулярностью.

Виттория, разумеется, была на стороне добра, против зла и загрязнения любимого города отходами нелегального оккультизма, однако силы свои оценивала здраво – и, на полушаге развернувшись на пятках, драпанула к библиотеке. Но совершила при этом грубейшую, дилетантскую ошибку, непростительную ошибку для колдуньи из рода Флорабелио: испугалась до трясущихся поджилок. А любая, в какую ни ткни, сверхъестественная дрянь весьма чувствительна к страху – собственно, им она и питается в основном… То, что охраняло территорию, где обосновался владелец «Сказаний», почуяло свою любимую пищу.

И ринулось следом, разевая тысячи пастей.

«…», – подумала Виттория, заимствуя выражение у Лобо Флорабелио.

Что произойдёт дальше, она предвидела без всяких пророческих странностей. Ей придётся отразить атаку; злой колдун выглянет на шум; гостям он не обрадуется… А вот остальное целиком и полностью зависело от того, когда на помощь явятся Летиция с Белым Лисом… Ну, если они вообще озаботятся судьбой непутёвой коллеги.

«Надо продержаться, – застучало в висках. – Надо, надо, надо… Надо действовать нестандартно!»

План созрел в голове мгновенно.

До библиотеки она добраться не успеет, это яснее ясного. Да и чем помогут против хищного аморфного монстра обычные двери? Суровые законы мира колдовского никто не отменял…

«Но и законы физики – тоже. Что там у нас с инерцией?»

Виттория досчитала до трёх – и, зацепившись сгибом руки за фонарный столб, резво развернулась на сто восемьдесят градусов. Гадкое клубящееся облако пролетело мимо.

А она снова рванула, но в противоположную сторону.

«Колдовать нельзя – и дураку понятно; без колдовства не выжить – тоже яснее ясного, – проносились мысли одна за другой. – Значит, надо тянуть время, сколько возможно… А, была не была!»

И, решившись, Виттория швырнула через плечо всё, что было в карманах – мелкие монетки, разноцветные верёвочки с узелками, деревянный гребешок… Пока к ним не прикоснулось зло, то были обыкновенные предметы, без капли мистики. Заклятья, нашёптанные над ними, просыпались лишь в момент острейшей необходимости.