Текст книги "Неожиданное приобретение Виттории Флорабелио (СИ)"

Автор книги: Софья Ролдугина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц)

Не запертую.

«Что-то здесь нечисто».

Поколебавшись немного – не хотелось выкладывать сразу все козырные карты, – Виттория достала из сумки мелок и аккуратно вычертила на двери два квадрата, один вписанный в другой, потом приложила к середине ладонь и зажмурилась. Постепенно перед глазами проступила картинка; процесс немного напоминал то, как проявляют плёнку – с тем отличием, что изображение было почти бесцветным, точнее, в цветах сепии.

Сердце ёкнуло и рванулось к горлу.

За дверью дремал, свернувшись клубком, ящер с зубастыми пастями, разбросанными по всей его массивной туше. Они то открывались, то закрывались, становясь почти невидимыми. Из-под бока у него торчала пластиковая канцелярская папка, и вертушка показывала именно на неё.

– Вот подстава, – пробормотала Виттория, прикусив губу.

– В чём дело, о чудесное дитя? – тут же раздался провокационный шёпот над ухом. – Разве тебе не доводилось встречать таких существ прежде?

– Доводилось, но…

Она осеклась.

«Но я совершенно не представляю, как его одолеть».

– Но? – поощрительно выгнул брови Белый.

И тут Витторию осенило.

– Но ведь я уже выполнила ваше условие. Вот договор! Я его нашла, давайте подписывать! – выпалила она.

– Желание прекрасной девы – закон, – мурлыкнул Белый и поманил договор пальцем. Папка мягко выскользнула из-под туши ящера и протиснулась в щель под дверью. – Вот моя подпись, – аккуратно поставил он закорючку на последней странице, прижав бумажку к двери. – Твоя очередь.

Виттория радостно расписалась… и только тогда осознала, куда влипла по собственной дурости.

– Я… я забыла прочитать условия, – хрипло выдохнула она.

Белый свернул договор в трубочку и демонстративно сунул во внутренний карман пиджака.

– Совершенно верно, счастье моё, – подтвердил с улыбкой и потрепал Витторию по макушке, как котёнка. – Почитаешь ещё, всему своё время. А сейчас… что подписано пером, то не вымарать и колдовством. Поэтому поднимайся в мой кабинет: там тебя ждёт остывающий кофе и первое задание.

– Но…

– Никаких «но»! – Кончику носа достался чувствительный щелчок. – Дело срочное, подробности договора и потом обсудить можно. Или ты желаешь поспорить со мной, о диковинка?

Зашевелившиеся лисьи хвосты намекали, какой ответ – единственно верный.

– Конечно, нет! Как вы могли подумать!

Чешуйчатая тварь за дверью совершенно отчётливо посмотрела на совершенно растерянную Витторию и ободряюще подмигнула.

По лестнице Белый поднимался занятно: то деловито вышагивал, как высокопоставленный управленец, только на часы не поглядывал для полноты образа, то вдруг забывал, что он человек – и тогда одним длинным невесомым прыжком преодолевал по шесть ступенек сразу. Но в какой-то момент стало ясно, что делает он это не специально, а действительно не может держать себя в руках.

«Белый что… волнуется?» – появилась обескураживающая мысль.

Отпихнуть её в сторону никак не получалось. И теперь Виттория не могла не задуматься о том, что агентство, похоже, действительно находится в отчаянном положении: история с книгой «Багряных сказаний» вовсе не такая уж проходная и забавная, какой её пытаются представить, а предыдущая «коллега» сбежала вовсе не потому, что не сошлась характерами с элегантным, но невыносимым шефом.

– Слишком много думаешь, – ласково заметил Белый, не оборачиваясь, и взлетел на самый верх лестницы. – Ах, что за жестокие времена, когда юные прелестницы вынуждены заниматься анализом ситуации в сжатые сроки, вместо того чтобы порхать, подобно беспечным бабочкам…

– И чья тут вина, по-вашему? – не сдержала возмущения Виттория и опасливо умолкла.

Но санкций не последовало: вольнодумство шеф явно одобрял.

В кабинете он сразу же сдвинул наполовину опустевшие стаканчики к краю и расстелил по столу карту города, а сверху плюхнул папку с фотографиями и пачкой разнокалиберных бумажек.

– Вот. На данный момент это всё, что известно о появлении в Сити и перемещении «Багряных сказаний». Примерно двадцать один день назад в складском районе обнаружили тело мужчины. В весьма-а-а любопытном состоянии, – протянул Белый и очень нехорошо улыбнулся. – Здесь есть фотографии с места убийства. Если любопытство терзает тебя, о дева, а тошнота – нет, то можешь взглянуть, – любезно разрешил он и отложил часть фотографий. – Впрочем, я тебя не неволю. Мне же эти фотографии напомнили о давних, давних временах смуты, когда среди крови и пепла затерялись следы одного моего друга.

В монологе возникла многозначительная пауза. Виттория осторожно дотронулась до красного кружка, которым обведён был район складов, поболтала ногами… Не помогло: Белый по-прежнему молчал, то ли выжидая, то ли размышляя о своём, о чудовищном. И она рефлекторно потянулась к фотографиям, только для того чтоб занять себя чем-то.

…на впечатлительность она не жаловалась никогда, но сейчас к горлу всё равно подкатило.

В просторной светлой комнате, заставленной картонными коробками, лежал труп мужчины. Точнее, части трупа: корпус был разрублен на четыре части двумя ударами крест-накрест; кровь вытекла и запеклась, ошмётки форменного зелёного комбинезона почернели и прилипли к телу. Руки обуглились до локтей – тонкие, хрупкие, как веточки, кости, казалось, вот-вот рассыплются. Глазницы тоже выгорели вглубь, почти до середины черепа, притом брови остались нетронутыми.

Но самым жутким было то, что труп улыбался – так, словно перед смертью парню явилось нечто прекрасное.

Фотограф не поскупился не детали – родинка у рта, оплавившийся браслет от часов вокруг почти истлевшего запястья, хирургически ровные края рассечённой плоти, огрубевшая от крови ткань…

Виттория сглотнула и отвернулась. Сердце колотилось в висках.

– Это… ваш друг сделал? – тихо спросила она.

И загадала про себя: если шеф скажет «да», то она развернётся и уйдёт отсюда, несмотря на договор, симпатию к Летиции и страх перед лисьими хвостами. Флорабелио всегда были разгильдяями, авантюристами и в целом сомнительно законопослушными гражданами, но на стороне зла они не выступали никогда.

Белый откинулся в кресле и внимательно посмотрел на неё, так, словно увидел нечто совершенно неожиданное и довольно любопытное. По спине побежали мурашки, как будто за шиворот брызнули холодной воды.

– Глаза и руки – последствия того, что «Багряных сказаний» коснулся неподготовленный человек, не колдун, – ответил он наконец. – Прискорбно, однако ничего удивительно: дилетанты часто расплачиваются жизнью за приобщение к запретной тайне, о благородная. Что же до остального… О, след от удара этого клинка, эту манеру дарить смерть я узнаю даже спустя тысячу лет. Однако кое-что смущает мой разум: тот друг, о котором я говорил, никогда не обращал свой клинок против смертных.

Виттория рефлекторно опустила голову, занавешивая лицо волосами.

– Но сейчас обратил почему-то.

Белый качнул головой, словно отмахиваясь от упрёка.

– Я потерял его следы в тот момент, когда он отправился к жестокому тирану Востока, тогда владевшему «Багряными сказаниями». Тогда я был… не свободен в своих решениях, и не мог ни удержать своего друга, ни помочь ему. – На его лицо словно набежала тень. – И долго считал его погибшим с честью. И вдруг появляется книга, которая должна была затеряться в веках, а с нею и забытый клинок, и направляет его рука, которую не узнать нельзя. Боюсь, что мой друг сейчас столь же несвободен, как и я был когда-то. И что ты прикажешь мне делать, о великомудрая дева? Только ответь честно.

– Найти его, а там смотреть по обстоятельствам? – рискнула предположить она.

– И мы ищем «Сказания», – кивнул Белый, сплетая пальцы в замок. – Беда в том, времени у нас мало. Открыть эту книгу можно лишь тринадцать раз в году, в неомению – в сумерках, когда впервые после новолуния узкий серебряный серп луны появляется в лучах закатного солнца. Может, парой дней раньше или позже книга тоже откликнется, если колдун силён… А неомения уже послезавтра. Если нынешний владелец книги сумеет справиться с нею, то в Сити появится человек, обладающий оружием, которому нет равных по силе. Даже мне будет почти невозможно справиться с ним. Если же нет… Мой друг вырвется на свободу. И я боюсь, что разум его будет не совсем ясным.

Виттория крепко задумалась.

Во-первых, Белый хоть и не лгал, но явно что-то утаивал. Возможно, нечто весьма существенное. Во-вторых, перспективы в целом вырисовывались неутешительные: даже если бы самого худшего не произошло, и чокнутый древний монстр не вырвался бы из заточения, огромная сила бы оказалась сосредоточена в руках не самого порядочного человека. Ведь разве стал бы порядочный натравливать вооружённое чудовище на уже порядком искалеченного простого смертного?

Виттории стало неуютно. Как-никак, она чувствовала некоторую ответственность перед именитым предком за судьбу города.

– Ладно… И как же нам найти этого потенциального владельца?

Белый и Летиция обменялись выразительными взглядами: «А я же говорила!» – «Ты никогда не ошибаешься в людях, о прекрасная».

Ну, или что-то в том же роде.

– Каждый будет искать в меру своих возможностей, – ответил великолепный шеф. – Колдовские умения передаются в роду от старших к младшим, реже – от мастера к ученику, не связанному с ним по крови. Мои методы хороши, но здесь они не подходят: «Сказания» ведь родом с востока. Там моё колдовство было известно многим – значит, были и способы спрятаться от него. Рано или поздно я доберусь до книги, разумеется, но время, о, скупое время… Словом, чем больше глаз ищет «Сказания», тем лучше. К уже озвученному я могу добавить немного. Погибший работал на складе, как поговаривают, частенько подворовывал, вскрывая коробки. В то помещение, где он встретил смерть, свезли в том числе вещи из одной антикварной лавки, чей владелец умер, а неразумные наследники посчитали помещение в центре Сити более ценным приобретением, нежели всякий старый хлам.

Виттория решительно подвинула к себе папку и просмотрела её уже более внимательно. Страх и неуверенность куда-то отступили; наоборот, кровь возбуждённо закипела.

«Что я делаю? – колотилось в висках. – Я должна искать работу. Нормальную достойную работу, без странностей. Чтобы мама с папой наконец успокоились. Чтобы тётушка Агнесс перестала пихать мне визитку своего любимого психоаналитика, а дядя Армандо завязал с намёками, что особняк достался не тому брату… Надо выбросить всю эту дурь из головы и быть нормальной…»

– Кстати, а какой у тебя номер кредитки-то? – спросила вдруг Летиция, отвлекаясь от своего планшета. – Да-да, и не косись так на меня, о коварный, договор-то вы подписали? Подписали, – ткнула она локтем в бок Белого. И снова обернулась к Виттории: – Ну так что?

«Почему нет».

Продолжая одним глазом почитывать живописное изложение обстоятельств смерти старого антиквара и список его наследников, Виттория достала кошелёк и надиктовала номер. Через какое-то время телефон пискнул – пришло сообщение о пополнении счёта.

Рот так и открылся.

– Что? – непонимающе моргнула Летиция. – Что-то не так? Извини, я тут немного закопалась – речь дописываю… Видишь ли, у меня вдохновение, а у господина Жермена скоро конгресс, выступать надо – очень удачно совпало.

– Вы там… Ну, с нулём не того?

– Чего того? – нахмурилась она и быстро защёлкала пальцами по планшету. – Нет, всё нормально. Это аванс, оплата по завершении дела, как и пончики для чудиков внизу. Так в чём проблема?

– Никаких проблем.

Виттория ещё раз посмотрела на экран своего мобильного.

Склонила голову, чтоб скрыть идиотскую улыбку.

У ненормальной работы определённо были свои преимущества.

В необъятную полотняную сумку цвета старого матраса влезло всё необходимое – и копии фотографий с документами, и новенькое удостоверение сотрудницы агентства, и бутылка с водой – день обещал быть жарким, и альбом для записей и зарисовок, крайне необходимый любому начинающему детективу. Честно признаться, оказавшись на улице, Виттория почувствовала себя уверенней. Новые коллеги были прекрасны и восхитительны, каждый в своём роде, но… пожалуй, слишком. Летиция да Манча, обаятельная и светлая, легко порхающая на каблуках и между делом решающая с десяток вопросов одновременно; Белый Лис с его инфернальной красотой, в костюме-тройке как с обложки журнала, кажется, знающий всё на свете…

И она, Тори Флорабелио – с всклокоченными чёрными волосами, как у мёртвой девочки из фильма ужасов, в аляповатой юбке-бохо и цветастой блузе по моде времён бабушкиной молодости.

«Может, заглянуть в магазин и купить себе это, как его… пиджак и платье-футляр?» – размышляла она, гипнотизируя взглядом подросшую цифру своего банковского счёта.

Идея была заманчивой, если б не стойкое ощущение, что делу смена имиджа поможет мало. Поэтому Виттория пообещала себе хотя бы посетить куафёра, когда… если весь этот бардак закончится благополучно. И – решительно направилась в то единственное место в Сити, где ей могли дать полезный совет в сложившейся ситуации.

В городской Исторический музей.

Вообще появился он давно, пожалуй, наравне с первым питейным заведением. Место под музей выделила лично основательница Моргелин, благородно отдав собственный дом на благо искусства, просвещения и культуры… Естественно, когда ей отгрохали новый особняк на вершине холма. С тех пор «храм истории» переезжал с места на место раз десять, примерно каждые двадцать лет, и ныне обосновался в северной части города, посреди хвойного парка. Несмотря на громкое название и гарантированную третью позицию во всех туристических путеводителях, он почти всегда пустовал. Возможно, виной тому была скудная экспозиция, или то, что большинство маршрутов общественного транспорта музей начисто игнорировали… Но Виттория не сомневалась, что дело в скверном характере её знаменитого предка.

В те редкие минуты, когда Лобо Флорабелио не был героем и чертовски обаятельным парнем, он становился страшным мизантропом. А колдун-мизантроп… Так или иначе, туристы сюда забредали редко, и это устраивало почти всех – ну, разве что кроме распорядителей городского бюджета, но их обычно не спрашивали.

Честно купив взрослый билет – впервые в жизни, к слову, ибо дети и ученики могли проходить в музей бесплатно – Виттория миновала череду совершенно пустых залов и, нагло позаимствовав стул смотрительницы, уселась напротив портрета.

– Привет, дорогой предок, – махнула она рукой и откинулась на спинку, прикрывая глаза. – А я тебе орешков принесла. Там, в сумке.

Некоторое время царила тишина, затем по паркету чиркнули каблуки.

– Орешков? Что я тебе, бурундук, что ли?

Тембр у Лобо приятный был, заслушаешься. Ну, если особенно не вдумываться в смысл сказанного, ибо молол почтенный предок иногда такое, что уши в трубочку сворачивались, особенно у нежных дев.

У прожжённых циников, впрочем, тоже – по совершенно другой причине.

– Солёных орешков. А ещё пиво и новый выпуск «Мотодевок». Там, в сумке… сам покопайся.

– О, другое дело! – возрадовался предок. Вжикнула молния, зашелестел целлофан, в который был упакован журнал. – Ба, да тут рыженькая на развороте! А у тебя, посмотрю, трудный день.

У Виттории вырвался вздох.

– В точку.

Он сочувственно погладил её по спутанным волосам.

– Опять собеседование завалила? Ничего, я тоже, знаешь ли, долго искал судьбу и призвание. Фактически пока мне во всех столичных институтах и школах запретили проходить дальше ворот, особенно…

– Да нет, – перебила его Виттория, зная, что иначе опять начнётся как минимум часовая лекция о бурной юности знаменитого предка. – Я устроилась. И это какой-то… какая-то…

– Жопа? – понятливо подсказал предок. – Да-да. Это всё люди. С людьми сложно. Они такие, гм… вездесущие. И все чего-то хотят.

Она невольно улыбнулась.

«Знал бы ты, как лихо ты сейчас промахнулся».

– В том и проблема. Там не совсем люди.

Чпокнула пивная крышка, но и только. Прикладываться к бутылке предок не спешил.

– А вот отсюда поподробнее, котёныш.

Что было приятно, к заморочкам у родственников Лобо относился вполне ответственно, можно сказать, с душой подходил. Даже слушал так по-особенному сочувственно, что по мере того, как Виттория выговаривалась, собственные неприятности переставали ей казаться катастрофическими, неодолимыми, обессиливающими и так далее. В общем-то, когда-то знакомство с предком и началось с того, что она, тогда ещё одиннадцатилетняя соплячка, отстала от школьной экскурсии и настолько очаровалась вдохновенным взглядом мужчины на портрете, что вывалила на него все свои детские неурядицы.

А он взял и ответил. Да как!

Вдруг подмигнул с полотна совершенно ошарашенной девчонке, а потом спрыгнул на скрипучий паркет – высоченный, слегка небритый мужчина с всклокоченными чёрными волосами и сумрачным волчьим взглядом, ни капли не похожий на свой романтичный, облагороженный портрет. «Подумаешь – монстры ей мешаются, – фыркнул он тогда и уселся прямо на пол, похлопав рядом с собой. – Зато раз ты их видишь, то и использовать можешь. Хочешь, научу?»

Освоение новых магических трюков и учёбу вообще он до сих пор полагал наилучшим средством от хандры, по крайней мере для молодой колдуньи славного рода Флорабелио. Вот и сейчас Лобо, выслушав рассказ, наставительно воздел к потолку бутылку с пивом:

– Не печалься, котёныш, ибо всякая дурная маета, которая с нами случается – лишь повод научиться чему-то новому. Так что ты там говорила, тебе надо найти эту книгу или её владельца?

– Угу. – Виттория качнулась на стуле. Смотрительница, заглянувшая было в зал, шарахнулась и быстро-быстро засеменила прочь, бормоча под нос что-то про патруль и сумасшедших, которых «давно не видать было, и вот опять». – Вертушка не работает, соломинка тоже. Но Белый говорит, что «Багряные сказания» где-то в городе. Вряд ли врёт.

Уважаемый предок прихлебнул из бутылки и посмотрел сквозь неё на просвет.

– Ну, люди при всей их сволочности не всегда лгут. Иногда они заблуждаются от чистого сердца, то же самое касается и чудовищ. Однако наивно предположим, что он прав… Тогда я вижу только один вариант: книга и её нынешний владелец защищены мощными чарами, скорее всего, замешанными на крови и смерти.

Витторию пробрало морозцем. Она на мгновение потеряла равновесие и едва не навернулась со злополучного стула, если б Лобо вовремя не подхватил его и не вернул в нормальное положение.

– А почему ты так решил? – спросила она хрипло, глядя на него снизу вверх.

Предок тоскливо поскрёб шею и отвернулся к собственному портрету.

– Некто завладел колдовской книгой, таящей в себе огромную мощь. Это раз. Два – он до сих пор не стал её полноценным владельцем. И, наконец, три… Своё присутствие он сумел скрыть от тебя. И от Белого Лиса, а тот, похоже, парень не промах, ему мозги ерундовыми фокусами не затуманишь. Нужно что-то сильное и простое, а значит, запретное.

В дальних залах загалдели – видимо, приехала группа туристов. Лобо грязно выругался и выразительно посмотрел на пожарную сигнализацию в противоположном углу; сначала ничего не происходило, потом галдёж сменился нечленораздельными воплями, среди которых изредка проскальзывало вполне узнаваемое «холодно», «мокро» и «грёбанный душ».

– И не жалко тебе экспонаты? – риторически поинтересовалась Виттория. Предок бессовестно уткнулся в нечитаный выпуск «Мотодевок». – Ладно, мне-то что. Слушай, а если книгу спрятали запретным колдовством, то искать её тоже надо, ну… – она запнулась.

– На кой ляд, мы же хорошие люди, – хмыкнул Лобо, не отвлекаясь, впрочем, от журнала. – Чтобы противостоять грязным методам, не обязательно тоже мараться. Есть и другой путь – запарный.

– Э-э…

– А чего ты хотела? Быть добрым и честным вообще та ещё головная боль.

Достопочтенный предок не соврал – метод действительно был запарным, но таким хитровывернутым, что даже кровавое запретное колдовство оказалось бы перед ним бессильно. Чтобы выполнить все условия, требовалось изрядно побродить по городу – и, что хуже, посетить два места, куда Витторию чисто теоретически и близко не подпустили бы при других обстоятельствах.

На склад, где убили рабочего, и в антикварную лавку, откуда могли привезти «Багряные сказания» вместе с остальными вещами.

Начать она решила с простого – с лавки.

Белый Лис зря так снисходительно отзывался о наследниках почившего антиквара. Действительно, лавка располагалась в центре города, но не на оживлённой торговой улочке, а в глубине жилого квартала. Продажа предметов старины там вряд ли принесла бы дилетантам солидный доход, так что пустить помещение с молотка было самым рациональным поступком. Новые же хозяева справедливо рассудили, что одним искусством человек сыт не будет, и вообще люди – существа приземлённые, а потому решили устроить на месте бывшей антикварной лавки небольшой супермаркет с эко-био-нано-продуктами, круглосуточную аптеку и цветочный магазин.

Всё это любезно рассказал свежеиспечённый владелец помещения, который подъехал взглянуть, как идёт ремонт.

– Вот тут я хитро придумал, да? – басил толстячок в твидовом костюме. – Всё путём, ничего лишнего, для нормальных людей. Подъезжаешь сюда на своём красном «цонге», паркуешься тута, в магазине берёшь вино и конфет, ну типа элитных, ручной работы, эко-био-шоколад, не хухры-мухры, не для бедноты. Потом цветочков берёшь, побогаче таких, в аптеке – сама понимаешь… – и он многозначительно подмигнул. – В общем, всё что нужно людям для производства новых людей, хе-хе. Или наоборот, непроизводства. Так хитро?

Виттория ничегошеньки не поняла, однако с умным видом кивнула.

– Очень тонко продумано. Скажите, я могу написать в своей статье, что у вас прекрасная деловая хватка, или это будет слишком, гм…

– Да пиши, пиши! Чем больше пишут – тем лучше, реклама лишняя не бывает! А, только добавь ещё обязательно, что у меня не дунь-плюнь тут, а эко-био-продукты! Прямо от фермеров, у которых, это, коровы на картины смотрят и музыку слушают, когда их того, нано-доилками нано-доят!

На вопрос об источнике информации вертушка любезно указала на этого толстяка, и тогда это показалось удачей: разговорить его было несложно. С фальшивой корреспонденткой газеты «Белый Лис», к тому же молодой и симпатичной, он болтал с удовольствием. Однако дальше дело не шло: на строительную площадку Витторию новый владелец пускать не стал, оставаясь поразительно глухим к любым намёкам и даже к открытым просьбам.

А ей позарез надо было попасть туда, причём до той поры, как от старого интерьера ничего не останется, а значит – как можно скорее. И выход был один: прийти сюда снова, но тогда, когда поблизости не будет ни владельца, ни рабочих.

«Видимо, предок был прав, – мрачно подумала Виттория, параллельно пытаясь распрощаться с привязчивым толстячком. – Добро лучше делать во мраке ночи, чтоб не мешали».

Домой возвращаться не хотелось, но пришлось; вещи уже три дня как должны были доставить назад из общежития Высшей Школы, а список подружек, у которых можно перебиться полдня или переночевать, стремительно подходил к концу. Через сад она проскользнула тихо, как мышка, холл тоже миновала без проблем… А вот в галерее столкнулась с тем, кого хотела видеть, пожалуй, меньше всего.

– Милочка! – дядя Армандо, в семье ласково прозываемый «Дуду», широкоплечий и приземистый, как гном, выскочил навстречу. – Наконец-то! Ты не отвечала на мои звонки, я уж грешным делом подумал…

Виттория наклонила голову и ускорила шаг, прижимая сумку к груди, как щит. Дядя был невыносим. Все его речи, как бы они ни начинались, сводились к двум предметам: какая «милочка Тори» беспомощная и какой у него, у Армандо, замечательный и заботливый сын, который уже давно поглядывает на…

На этом моменте терпение у Виттории традиционно заканчивалось, что приводило к самым разным последствиям, но неизменно ещё больше уверяло дядюшку в мысли, что по старшей линии у Флорабелио что-то неладно с психикой.

– Я с мамой созванивалась.

– Ты же знаешь, что Лаис не разговаривает со мной! Мы все очень волновались, в твоём возрасте уже нельзя беспечно…

К счастью, уже показалась спасительная дверь спальни. Виттория юркнула внутрь и поспешно закрылась на ключ. Из темноты сочувственно вылупился подкроватный монстр – мохнатая клякса с глазами, как плошки, и с множеством цепких рук. Дядя снаружи продолжал бубнить что-то укоризненное; разом навалилась неимоверная усталость и глупая, детская злость на отца, который отчего-то продолжал терпеть семейку сводного братца под своей крышей, вместо того чтобы выставить их.

«Такое чувство, что Дуду с жёнушкой и сыном ему дороже собственной дочери», – подумала Виттория – и сама на себя рассердилась за эту мысль.

Конечно, отец любил её – а братца не выносил, иначе гораздо чаще бывал бы дома и не пропадал бы в академии все будни, выходные и даже праздники.

– Тяжёлый день, – зачем-то вслух оправдалась она перед подкроватным монстром, который пялился уж совсем понимающе. – Мне надо хоть несколько часов отоспаться перед ночной вылазкой. Буду благодарна, если посторожишь… я тебе пончиков потом куплю, – добавила она, вспомнив Летицию.

Глаза у монстра стали откровенно голодными. Он выполз из-под кровати, перетёк через комнату и просочился под дверью. Дядя снаружи сбился с ритма, ругнулся под нос на сквозняки и дурное самочувствие – и потопал к лестнице.

Виттория перевела дух.

Родная спальня, порядком захламлённая коробками из общежития, казалась совершенно чужой. Шесть лет она пустовала; шесть лет здесь кто-то убирался, регулярно менял постельное бельё, поливал цветы на окне, перекладывал с места на место книжки и безделушки на письменном столе… Ждал, что Виттория вернётся наконец и проведёт тут не одну ночь, а много, может, даже останется навсегда.

А она, неблагодарная, приезжала только по выходным. И сейчас, когда счастливые школьные деньки закончились, опять планировала куда-то слинять – всё равно куда, на самом деле, лишь бы подальше.

– Извини, мам, – шепнула Тори, падая на кровать и перекатываясь так, чтоб замотаться в плед, как в кокон. – Я не могу на чужом… на готовеньком. Каждый Флорабелио должен построить свой город, хотя бы маленький…

Заснула она мгновенно, как бывает лишь тогда, когда чувствуешь себя в полной безопасности.

По ночам Сити с ностальгией вспоминал, что он вообще-то частично построен на оврагах, и воздух в городе, особенно на боковых тёмных улицах, становился холодным и сырым. Гадюки из-под камней, правда, не выползали – скорее всего потому, что их тут не водилось вовсе.

Но зато появлялись разные сомнительные элементы антропогенного происхождения.

– Эй, ты! Я тебе говорю! Сумку гони, живо! Чего вылупилась?

Юбка, которая обладала удивительной способностью отпугивать работодателей, мелкое хулиганьё притягивала со страшной силой. Виттория грустно вздохнула, оглядывая тупичок, где, томясь от интеллектуального безделья, покуривали в ожидании лёгкой добычи два не самых лучших представителя рода человеческого.

«Знали бы вы, ребята, в какой компании вы тут коротаете ночь», – подумала она.

Разнокалиберных монстров между мусорными баками набилось столько, что хватило бы на провинциальный зоопарк. А сколько ещё их таращилось из приоткрытого канализационного люка, свисало гроздьями с глухих стен и с проводов…

– Привет, чудовища, – поздоровалась она вежливо с монстрами и залезла в карман куртки, извлекая горсть карамелек. – Пончиков у меня нет, но, может, угоститесь?

Сразу несколько мохнатых, чешуйчатых и просто неописуемо жутких лап потянулись к лакомству. У одного из хулиганов выпал окурок из приоткрывшегося рта; второй же, кажется, ничего не заметив, ссутулился и, сжав кулаки с выразительностью актёра в любительском школьном театре, целеустремлённо зашаркал по подворотне.

– Ты чё, очень умная, да? Сумку дай, я сказал!

– Да это я не вам… ой!

От пинка в живот, не особо-то прицельного, Виттория кое-как увернулась, но сумку удержать не сумела: парень сдёрнул её одним ловким рывком, выдающим долгую и активную практику. Карамельки просыпались на асфальт; глаза у монстров стали недобрыми. Первый, самый благоразумный хулиган стал бочком, бочком пятиться из тупика, а потом рванул по параллельной улице так, что пятки засверкали. Его менее сообразительный товарищ, к несчастью, так увлёкся изучением добычи – заговорённые шнурки не поддавались, и сумка не открывалась – что не обратил на это скоропалительное отступление никакого внимания.

«Ну, уличные драки никогда не были моим коньком, – мысленно признала Виттория, раздумывая, как бы поаккуратнее вернуть своё имущество. – Ладно, попробуем подлог».

Отступив на десять шагов – достаточное расстояние, чтоб потом сбежать, если что – она подобрала пустую пивную банку и громко, слегка нараспев, произнесла, глядя на хулигана:

– Милый человек, добрый человек! У меня есть не моё, у тебя есть не твоё. Давай меняться?

И, прежде чем он даже успел удивиться, разозлиться, поразиться и выразить всё это вербально, что-то сухо трескнуло, как электрический разряд… И в руках у Виттории очутилась сумка, а у хулигана – пивная жестянка.

– Чего-то я не понял, – произнёс он почти нормальным голосом. И – сжал кулак. Банка смялась с противным скрежетом. – Ты совсем типа умная, да?

– Карамельки из-за него просыпались, – быстро наябедничала Виттория и ткнула в хулигана пальцем. – Доброй ночи, мне пора!

И, прижав сумку к груди, она рванула за угол. Позади раздался выразительный вопль.

«А метод Летиции действует».

Совесть свою Виттория успокоила тем, что плотоядные твари среди городских чудовищ встречались крайне редко. И вряд ли бы они польстились на мятные карамельки, честно стыренные в кофейне у Бэтса.

Остаток пути прошёл без приключений – то ли потому что часть чудовищ так и увязалась следом в надежде на угощение, то ли потому что этот самый остаток пролегал по более-менее благополучным кварталам. Всё-таки располагалась бывшая антикварная лавка в весьма респектабельном месте. Уличные хулиганы плохо сочетаются с припаркованными на ночь красными «цонгами», тут своего рода экосистема: одно обычно вытесняет другое. В центре города победа явно осталась за спортивными машинами – ну, и городским патрулём.

Впрочем, пресловутую лавку – в перспективе эксклюзивный эко-био-магазин – никто не охранял. Владелец понадеялся на большой, старомодно-надёжный навесной замок на дверях.

– Кто бы ни смотрел, пусть смотрит в другую сторону. Раз, два, три! Красное – к красному, белое – к белому, чёрное – к чёрному, а ко мне удача, – прошептала Виттория, затягивая на запястье узелок из трёх разноцветных ниток.

Так, на всякий случай. Ведь, как выяснилось, подобного рода заговоры неплохо срабатывали не только на любопытных прохожих, но и на камерах видеонаблюдения. По крайней мере на тех, которые устанавливали не колдуны… Но колдуны в сфере технического обслуживания были той ещё редкостью даже по меркам Сити.