Текст книги "Тимьян и клевер"

Автор книги: Софья Ролдугина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Глинтвейн был сладкий, жгучий и такой густой, что сперва Киллиану показалось, что он пьёт чистый мёд. После первого глотка онемело горло; после второго по телу разлилась тёплая истома. Плед уже не хищно обвивался вокруг тела, но заботливо укутывал…

…после второй кружки Киллиан вдруг обнаружил себя распевающим трактирные песенки в один голос с захмелевшей Нив. После третьей Айвор исчез, зато пришли беспечальные яркие сны. И только уже перед самым пробуждением примерещился глубокий холодный омут и чёрное дерево-исполин над обрывом.

Проснулся Киллиан, как ни странно, без всяких следов похмелья – зато в чужой постели и абсолютно голым. Сквозь неплотно прикрытые ставни настырно лезло солнце, по-летнему яркое и беспардонное. Плед, весь в винных пятнах, валялся на полу. Домашняя одежда аккуратной стопкой лежала в изголовье. В глубине перекрученных одеял и простыней спал ещё кто-то.

Слегка подрагивающими от волнения пальцами Киллиан приподнял край ткани. «Кто-то» недовольно зарычал и мотнул белобрысой головой, зарываясь подальше под одеяла.

«Нив», – с облегчением вздохнул Киллиан – от компаньона можно было ожидать чего угодно – и, подхватив одежду, на цыпочках вышел в коридор, чтобы не мешать полукровке. Нив очень трепетно относилась к своему сну и на попытки разбудить её в неподходящее время отвечала прицельным ударом копыта в бок.

В доме было подозрительно тихо. Киллиан обошёл все комнаты, заглянул во все углы, даже сундуки и полки проверил, но Айвора так нигде и не нашёл. Зато обнаружил следы ночных гуляний – пустой котелок и бутылки в гостиной, чашки разной степени чистоты на лестнице и в коридоре, осколки какой-то фарфоровой статуэтки – в камине. Но главный сюрприз поджидал снаружи.

Клевер и тимьян расцвели.

Когда Киллиан ступил за порог и обвёл сад взглядом, по спине пробежал холодок; сперва показалось даже, что всё вокруг залито кровью. Пушистые лиловатые соцветия клевера едва пробивались сквозь плотный ковёр багровых звёздочек тимьяна. Цепкие плети до середины увивали стволы яблонь и взбирались на стены дома почти до окон первого этажа. Запах стоял такой густой, что голову тут же повело, и Киллиан отступил обратно в прохладный сумрак дома, щурясь на яркий солнечный свет, дробящийся в бесчисленных каплях на листьях, на траве…

Дорожки видно не было.

– Видимо, кое-кто не желает, чтобы мы выходили на улицу, – пробормотал Киллиан себе под нос, закрывая дверь. – Ну и ладно. Не больно-то хотелось.

Не дожидаясь, пока Нив проснётся и станет хлопотать по хозяйству, он позавтракал хлебом с ветчиной и начал прибираться в доме. Отнёс грязную посуду на кухню, сполоснул в чане с водой, вытащил осколки статуэтки из камина и отмыл их от пепла – на всякий случай, вдруг компаньон будет так любезен, что починит её чарами. Больше ничего из хозяйственных дел не оставалось – точнее, наверняка оставалось, но он не знал, что именно, потому что обычно ими занималась только Нив. Наконец Киллиан отнёс колдовскую книгу в библиотеку, вернулся и хмуро оглядел комнату. Как это всегда бывает с запретными плодами, после многозначительных намёков компаньона ужасно захотелось выйти из дома и прогуляться, скажем, до рынка, а то и к дядюшке О’Рейли заглянуть…

И тут пытливый взор Киллиана упал на каминную полку – узкую гранитную плиту, сплошь заставленную безделушками.

«Интересно, – пронеслась в голове озорная мысль, – а как Айвор вообще туда поместился?»

С подозрением оглядевшись, Киллиан разулся и вскарабкался на полку. Она печально хрустнула, но не обрушилась – неизвестный мастер сработал на совесть. Раскорячившись, как акробат в уличном цирке, Киллиан попытался улечься на живот, не скинув на пол ни одной фарфоровой финтифлюшки.

«Кажется, я теперь понимаю, как статуэтка оказалась в камине», – мрачно подумал он.

И, как назло в этот самый момент рука соскользнула с гладкого камня, и Киллиан задел локтём здоровенные медные часы. Дёрнулся, уже понимая, что не успевает поймать их, и обречённо зажмурился…

Но звука падения так и не последовало.

Киллиан осторожно приоткрыл один глаз.

Часы парили прямо у него перед лицом, причём стрелки вертелись в обратную сторону.

– Айвор? – осторожно предположил он, уже предвкушая хохот компаньона.

– А кто ещё? – невозмутимо откликнулся фейри из кресла.

– И давно наблюдаешь?

– С тех самых пор, как тебе вздумалось полезть наверх, – уведомил его компаньон, закладывая ногу за ногу. Он был свеж, бос и с головы до пят одет сплошь в чёрное и зелёное, только серебристый платок сестры выбивался из общей гаммы. – Грустно, что ты неизменно перенимаешь у меня не те привычки. Гораздо веселее было бы вместе обыгрывать в покер тех бессовестных шулеров из «Дохлого кролика» или…

– …или ухлёстывать за девицами? – продолжил Киллиан скептически. – Нет, спасибо. Ты всё равно отберёшь у меня самое лучшее и… Ай! Я бы и сам справился!

– Возможно, но так гораздо интереснее, – разбойно ухмыльнулся компаньон, поводя рукой. Киллиан, воспаривший было к потолку, мягко опустился на ковёр. – Если ты позавтракал – а ты наверняка уже позавтракал, раз начал от безделья творить глупости, – то одевайся во что-нибудь поприличнее. Мы пойдём в город к одному знакомому колдуну. Кажется, я напал на след керба.

Эти слова подхлестнули Киллиана сильнее, чем могли бы любые уговоры или приказы. Меньше чем за четверть часа он привёл себя в порядок, спрятал на поясе кошелёк с десятью фунтами – мало ли, к какому «другу-колдуну» занесёт фейри – и бегом спустился в гостиную.

Айвор уже поджидал на пороге, нетерпеливо отстукивая ритм босой ступнёй.

– Ну, наконец-то, – недовольно проворчал он и, подхватив компаньона под локоть, увлёк за собой на улицу.

Спутанные плети клевера и тимьяна расступались перед ним, как живые.

Добравшись до калитки, фейри замер в полушаге от мокрой мостовой, точно споткнувшись, и взглянул на свои ноги.

– Ах, да, – небрежно прищёлкнул он пальцами. – Чуть не забыл.

На дорогу он ступил уже в щегольских сапогах до колена. Киллиан тайком перевёл дух: распугивание прохожих неподобающим видом временно отменялось.

– И где живёт твой колдун?

– То здесь, то там, нигде подолгу не задерживается, – пожал плечами Айвор. В голосе его скользнули виноватые нотки. – Счастье, что я его вообще застал в Дублине, – добавил он, ускоряя шаг.

Киллиан виртуозно уклонился от пышнотелой торговки цветами и ухватил компаньона за рукав, чтобы не отстать.

– Значит, ты его искал ночью?

– Нет, – ответил фейри, по-прежнему глядя, кажется, не на дома, улицу и прохожих, а сквозь них. Глаза у него были как чёрное стекло. – Искал следы керба… Не больно-то мне нравится, когда кто-то приходит в мой дом и навязывает свои условия.

– А отказаться ты не мог? – поинтересовался Киллиан. Дыхание у него уже начало сбиваться от быстрого шага, а компаньон, как нарочно, то и дело резко сворачивал в самых неожиданных местах, явно не брезгуя срезать углы дорогами фейри. Вот и сейчас широкий проспект вдруг превратился в тенистую тропку в яблоневом саду, которая через несколько шагов снова упёрлась в оживлённую улицу.

– Отказаться? – Айвор иронически выгнул бровь. – А потом обнаружить твоё хладное тело где-нибудь на пустыре? Нет, спасибо, я ещё не настолько соскучился по свободной жизни. Будь этот керб немного послабее, я бы попробовал разобраться с ним прямо в доме.

Киллиан не удержался от шпильки:

– Боишься не справиться с равным по силе противником?

– По силе я его превосхожу, – спокойно ответил Айвор. – Если бы мы встретились где-нибудь в пустынных шотландских нагорьях, то схватка бы закончилась самое большое через четверть часа… Но ведь он не станет бить только по мне, глупый ты мальчишка. И даже только по тебе и по Нив. Сто раз по сто голов – столько забирает чёрный мор.

Мысленно повторив сказанное, Киллиан помрачнел. Шутить с компаньоном ему отчего-то сразу расхотелось.

– Если начнётся мор… ты сможешь его остановить?

– Кто знает, – пожал плечами Айвор. – Колдовские болезни уходят, когда умирает заклинатель. Но те, кто уже заболел, не исцеляются. Представь себе заколдованный меч, который летает по городу и разит кого попало. Можно разбить его, и новых ран не будет, но старые-то никуда не денутся. Так же и с мором.

«Неужели ты печёшься о судьбе простых горожан?», – хотел спросить Киллиан, но вовремя прикусил язык. В памяти всплыло прозвище, которое он слышал уже не раз – «Тис-Защитник».

«Вряд ли бы о нём так говорили, будь он только развратником, бездельником и гулякой».

– И что… нет никакого выхода, кроме как исполнить желание керба?

Тут Айвор покосился на компаньона и рассмеялся:

– Ещё чего! Нет, радость моя, спускать грязный шантаж какому-то кербу я не собираюсь. Но и очертя голову кидаться навстречу опасности тоже не самое умное решение. Имя-то я найду… но возвращать не стану, – тихо закончил Айвор, отворачиваясь. Но Киллиан успел заметить багровые сполохи под ресницами; в горле у него резко пересохло.

К счастью, отвечать ничего и не понадобилось.

Очередная полузаросшая тропа, которой неоткуда было взяться в шумном городе, уткнулась в покосившиеся ступени дома, крытого соломой. Брёвен сруба почти не было видно под пышным слоем лишайников и мха, а сад тонул в таких густых зарослях шиповника, что между колючими ветками едва ли протиснулась бы даже мышь. И, хотя всё вокруг – проспект, старинные особняки вдоль него, проезжающие экипажи – было залито солнечным светом, в заброшенном саду царили прохлада и полумрак, словно в древнем лесу. Как ни крутил головой Киллиан, он не смог понять, откуда падает тень, а солнце всегда оставалось у него за плечом, сколько бы он ни поворачивался.

– Зачарованное место, – мечтательно улыбнулся Айвор. – Чужакам сюда дороги нет… Идём. Нас ждут.

Внутри дом оказался куда больше, чем выглядел снаружи. Но не было в нём ни вычурных «лондонских» кресел, словно выкраденных из спальни избалованной девочки, ни засилья легкомысленных фарфоровых статуэток, ни пасторалей в бело-золотых рамках – словом, ничего из тех модных и бессмысленных вещей, которые наводнили Дублин в последние лет десять. Собственно, в первой комнате обнаружился только очаг, сундук да пара крепких лавок – вот и всё. Айвор огляделся, довольно хмыкнул и с уверенностью направился к полуоткрытой дверце, почти слившейся со стеной. За дверцей обнаружился тёмный извилистый коридор, а за ним…

…библиотека.

Только вместо старинных фолиантов там были целые полки рыцарских романов, приключенческих повестей и тоненьких книжиц с картинками неприличного содержания. Всё это богатство пребывало в страшном беспорядке, многие книги валялись корешками вверх, другие были раскрыты и переложены сухими хлебными корками, пустыми чашками, а стопку новомодных детективов гордо венчал ботинок без пары – чистый, но сношенный просто до неприличия.

От неожиданности Киллиан рассмеялся – вот уж чего он меньше всего ожидал увидеть в доме у колдуна.

– Энна, ты не меняешься, – ностальгически констатировал Айвор. – И сколько лет мы не виделись?

– Десять – так точно, – хмыкнули откуда-то из-за полок. Голос был мужской, очень низкий и глубокий – из тех, что в равной степени пугают и нравятся. – Твой мальчишка успел вырасти. Уже научил его пить, не пьянея, и ухлёстывать за красавицами?

– Рано ещё, – откликнулся Айвор с интонациями ворчливой тётушки. – Выходи, дай себя обнять хотя бы. Скромник, тоже мне…

Из-за тембра голоса Киллиан представлял Энну великаном, но он оказался удивительно похож на своё птичье имя. Выпорхнул из-за книжной стойки – невысокий, тонкокостный – и с разбегу стиснул Айвора в объятьях, да так, что рёбра захрустели: силы в маленьком теле, видно, водилось немало. Волосы у Энны были не то седы, не то от рожденья белы как снег, а глаза сияли такой синевой, что Киллиан на секунду заподозрил в нём фейри.

И был не так уж неправ.

– Знакомься, Флаэрти, – щедро предложил Айвор, продолжая обнимать колдуна за плечи. – Это мой, так сказать, племянник. Точнее, сын моей названной сестры, Сирше из свиты Эйлахана, и её мужа, Фэлана-колдуна. Я его помню таким крохой, который под лавкой мог пройти, не склоняя головы, а теперь смотри, каков он вымахал… Сколько тебе, Энна? Триста, триста пятьдесят? Четыреста?

– Больше, – усмехнулся колдун и шагнул к Киллиану; стали видны теперь знаки возраста – тонкие морщинки вокруг глаз. Сейчас бы, пожалуй, уже не получилось принять его за мальчишку. – Так вот какой ты, приёмыш… Что ж, будем знакомы. Не откажешься выпить за встречу, я надеюсь?

Киллиан с содроганием припомнил вчерашний глинтвейн, пробуждение… и крайне вежливо ответил:

– Я бы с удовольствием выпил чая. Или кофе. Столица, гм, непоправимо испортила мои вкусы, как ни прискорбно это признавать.

Энна с подозрением вгляделся в его лицо – и расхохотался.

– Вижу, вижу следы воспитания Айвора! – громогласно сообщил он и хлопнул Киллиана по плечу. – Чай – так чай. И, кстати, как тебя звать – по фамилии или по имени? – лукаво подмигнул он, и Киллиана посетила страшная догадка, что с чаем он, возможно, прогадал, и безопаснее было бы попросить эля.

Но тут спохватился сам Айвор:

– Нет, Энна, никакого чая, мы по делу, – промурлыкал он, вклиниваясь между компаньоном и племянником. – Может, через несколько дней, к концу недели… когда убью кое-кого. А сейчас – будь так добр, помоги мне отыскать владельца вот этой вещи.

И небрежно кинул поверх стопки детективов медную табакерку.

Шутливости у колдуна сразу поубавилось.

– Убьёшь, говоришь, – пробормотал он, обходя стопку книг противосолонь. – И чем же тебе не угодил владелец этой табакерки?

– Не он, – покачал головой Айвор. – А тот, кого он поймал. Керб с пустошей.

– Скверное знакомство… И сильный керб?

– В прежние времена он мог бы наслать такой мор, что унёс бы восемь из десяти шотландцев.

Энна присвистнул:

– Ничего себе! Уж не на короля ли кербов ты наткнулся?

– Нет у них королей, – поморщился Айвор. – Злобный сброд. Не более.

– Но?.. – Энна выгнул бровь.

– Но я с ним не стал бы связываться, пока не получил бы его имя, – нехотя признался Айвор. – Сам понимаешь, почему.

Энна уселся на край стола, подозрительно косясь на табакерку.

– Ну, да. Это тебе не морской дух, не великан и даже не твой безумный троюродный брат из Эн Ро Гримм. Так значит, я должен найти хозяина табакерки, но так, чтобы керб ничего не заметил?

– Если тебе подобное под силу, – скромно уточнил Айвор, созерцая мыски своих сапог. – Если нет, я настаивать не буду, справлюсь как-нибудь сам, хотя керб наверняка шпионит за мной, и если он заподозрит что-то неладное, то тут же совершит что-нибудь ужасное, и…

– Понял я, понял! – вскинул руки Энна, пресекая монотонный поток унылых пророчеств. Синие глаза смеялись. – Я найду хозяина табакерки быстро и незаметно, как под силу только мне. Но скажи для начала, как к тебе вообще попала эта вещь?

– Малый народец помог, – признался фейри охотно. – Как только я уложил Киллиана спать, то сразу же созвал всех брауни и клураканов из окрестных домов и пообещал бутыль зачарованного вина из-под Холма тому, кто найдёт в Дублине шотландца, что приехал в город незадолго до новолуния, расплачивался старинными монетами и выглядел испуганным, но при этом надменным. Ах, да, и был молод.

Киллиан даже немного обиделся за своих ровесников.

– А почему молод-то? Вдруг керба пленил старый самоуверенный колдун, – предположил он и опасливо скосил глаза на Энну, который всё так же бродил кругами вокруг табакерки. – Возомнил себя всемогущим, вот из замахнулся на опасного духа…

– Глупости, – поморщился Айвор. – Может, старик бы и мог выкрасть имя керба, но уезжать бы из родных мест он не стал. А наш герой, во-первых, по неопытности замахнулся на одного из сильнейших духов, никогда прежде не покидавших нагорий… предупреждая последующие расспросы, мой надоедливый друг, уточню, что не знать, кто я такой, может лишь круглый идиот, тысячу лет и носа не высовывавший со своей горы, – сообщил Айвор, недобро сощурившись. – Во-вторых, никаких бед наш герой натворить не успел, а значит в Дублин он приехал отнюдь не за подвигами. Может, попытался отгородиться от своего керба текучей водой – проливом. В-третьих, керб пока никого не убил, а значит худо-бедно герой с ним справляется – то есть слабости старается не показывать, запугать себя не даёт, держится как настоящий повелитель. Сложи всё вместе – и получишь молодого шотландского парня, какого-нибудь седьмого сына от седьмого сына, который по случайности подцепил в своей глухомани всемогущего демона, а теперь не знает, как от него отделаться. Обычная история, я их много перевидал…

– И я тоже, – с грустью согласился Энна. – Так что, малый народец тебе помог?

– И да, и нет, – вздохнул Айвор. – Шотландца мне так и не нашли. Зато один смышлёный брауни рассказал о своём хозяине, который-де жаловался на постояльца. Мол, приличный с виду юноша снял комнату, а вместо оплаты подсунул какой-то истёртый кругляш. Хозяин, не будь дурак, спустил юношу с лестницы вместе со всем его скарбом.

– …А табакерка выпала у бедняги из кармана и закатилась в угол, верно? – подытожил Энна и, дождавшись кивка, начал подворачивать рукава. – Как, готовы пробежаться по городу?

Айвор закатил глаза:

– Ты же не собираешься искать владельца тем самым, глупым способом?

– Отчего нет? – искренне развеселился колдун. – Надежнее метода и не придумаешь. Да и керб ничего не заметит, потому что чары будут не на его хозяине, а на табакерке… К слову, Айвор, не хочешь ли поменяться сапогами? – вдруг предложил он с лукавой улыбкой. – Уж больно они у тебя красивые. Заодно и за мою услугу расплатишься.

– Ты же не намекаешь на то, что… – вскинулся было Айвор, а потом улыбка у него сделалась точно такой же, как у Энны. – Ах, вот ты о чём. Давай, отчего же не поменяться.

Айвор вспорхнул по обыкновению на шкаф, Энна плюхнулся на пол, где стоял – и секунды не прошло, как они разулись. Звякнули золотыми цепочками высокие сапоги фейри, промелькнули у щеки Киллиана бесстыже нежные белые ступни… И вот колдун уже притопывал в щегольской обновке, а Айвор, морщась, переминался в грубоватых разношенных сапогах, подбитых железными подковками.

– Натрут ещё, – брезгливо протянул он, а Энна хмыкнул:

– Натрут – новые наколдуешь. А теперь беги за табакеркой и не забудь, как всё закончится, привести своего мальчишку – выпить чаю за знакомство.

Сказал – и щелчком пальцев сбросил табакерку на пол.

А она вдруг подскочила, как живая, завертелась – и покатилась, звеня, по неровным доскам. Айвор только успел ругнуться сквозь зубы, а затем подхватил компаньона под локоть и потянул за собой.

– Быстрее, Флаэрти! Эта штука шустрая, ждать не будет!

И под басовитый хохот Энны они выскочили из дома.

Табакерка словно нарочно выбирала дорогу похуже. Выкатилась из сада прямо под колёса скрипучего экипажа, потом нырнула под омнибус, проскакала по самой глубокой луже, взметнув ворох брызг – и шмыгнула в подворотню. Будь Киллиан один, на том бы преследование и закончилось, но у фейри глаза были острее человечьих.

– Сюда! Не спи, Флаэрти! – весело поторапливал Айвор.

И они бежали – по проулкам таким узким, что приходилось протискиваться боком, по липким лужам, по смрадным кучам мусора, по чужим садам – мимо захлёбывающихся лаем псов, наискось через людные площади, через суету рынков, мимо крохотной бедной церквушки, мимо лачуг, таких ветхих, что бузинные ветви прошивали стены насквозь… В одно мгновение Киллиан почувствовал резь в груди, и взгляд у него стало заволакивать искристой пеленой. Грязная мостовая ткнулась в колени. Сквозь гул в ушах он услышал, как Айвор свистнул, подзывая кого-то, а затем коротко приказал: «Следите, куда она покатится!»

– Я… в порядке, – прохрипел Киллиан, пытаясь встать хотя бы на четвереньки.

– Вижу я твои «порядки», – ворчливо отозвался Айвор и надавил на плечи, заставляя сесть обратно. Киллиан в изнеможении привалился к его ноге. Сердце колотилось где-то в горле, словно он пробежал вприпрыжку полгорода – впрочем, так, скорее всего, и было на самом деле. – Успокойся и отдохни. Лисы последят за табакеркой.

– Лисы? – переспросил Киллиан, пытаясь понять, чего ему больше хочется – попить, растянуться в кровати или хорошим пинком отблагодарить Энну за его «помощь».

«Ну, на самом деле он ведь правда помог», – робко напомнила совесть, почему-то матушкиным голосом.

– Лисы, – подтвердил Айвор и сочувственно потрепал его по щеке. – Ты молодец, хорошо продержался. Даже я устал немного, чего уж говорить о человеке… Мы сейчас недалеко от порта. Кажется, теперь я понимаю, почему брауни не нашли шотландца. В доках и на складах они не живут.

Пелена перед глазами у Киллиана постепенно начала растворяться, а дыхание – выравниваться. Он на секунду крепко зажмурился, прогоняя дурноту, а затем снова оглядел окрестности. Церквушка, мимо которой ему пришлось бежать словно бы совсем недавно, оказалась так далеко, что узнать её можно было только по ярко-голубому куполу. Рядом с нею и заканчивались приличные дома. Далее расстилались припортовые кварталы: кривые, пропахшие морской водой хибарки вперемешку со старыми каменными домами цвета скисшихся сливок, закопчённые пабы, склады – целые лабиринты приземистых строений, а далеко впереди – порт во всём его убогом великолепии, от гниловатых сходней до монументальных пирсов, от роскошных кораблей из грёз до утлых лодчонок.

– Человек, который украл имя керба, где-то там? – тихо спросил Киллиан, с пугающей ясностью осознавая, что он до сих пор не представляет, как бороться со злым духом. Не рябиной же его закидывать…

Айвор недовольно притопнул грязным сапогом; железная подковка звякнула о камни мостовой.

– Вероятно. Надеюсь, лисы его найдут. А дальше нам придётся разделиться. Я отвлеку керба, а ты поговоришь с его хозяином… Вижу, ты никак не можешь прийти в себя, – хмыкнул фейри, заглянув компаньону в лицо. – Жди здесь.

Он оставил Киллиана на мостовой, а сам постучался в один дом, в другой, в третий… В четвёртом ответил звонкий девичий голос; Айвор улыбнулся, отвесил двери поклон, и его впустили, а через минуту он появился снова, уже с ковшом восхитительно вкусной, холодной воды.

– Спасибо, – прохрипел Киллиан, когда ковш опустел почти наполовину, и плеснул себе воду в горсть, чтобы умыться. – Так что мне надо будет сказать хозяину керба?

– Для начала – присмотрись к нему, – посоветовал Айвор и забрал ковш. – Если окажется хороший человек – попроси его отдать тебе имя керба, а дальше возвращайся ко мне. Если окажется плохой… Гм, солги что-нибудь. Скажи, например, что слышал, будто он ищет комнату, и предложи ему пожить у нас.

Киллиан нахмурился. Совет компаньона ему не слишком понравился.

– Солгать? А не проще ли объяснить, что керб пытается от него избавиться, и предложить бедняге хозяину свою помощь?

– Ну да, ну да, – смиренно покивал фейри и, вдруг рассердившись, стукнул Киллиана ковшом по голове. – А он потом натравит на тебя своего керба, и прости-прощай, моя беззаботная жизнь. Никогда не говори правду, если не уверен, что её не обратят против тебя. Знаешь сказку о мудреце, хитреце и лжеце?

– Нет, – честно ответил Киллиан и приготовился внимать очередной семейной байке – герои древних сказаний неизменно оказывались родственниками Айвора, близкими или дальними.

– Значит, расскажу сейчас, – обрадовался фейри. – Сам я услышал её от своего доброго друга, который любит расхаживать по лесам в лисьем обличье… Так вот, встретились однажды на дороге мудрец, хитрец и лжец. Время было уже позднее, места вокруг были страшные, и решили три путника заночевать вместе. Разожгли костёр, повесили над огнём котелок… Но только начала закипать общая похлёбка, как в темноте раздался страшный рёв, и треск, и грохот. Захрустел валежник, и явился перед взорами трёх путников огромный чёрный конь с бычьими рогами и змеиным хвостом.

– Келпи? – осторожно предположил Киллиан, вспомнив вторую ипостась красавицы Нив.

– Он самый, – серьёзно кивнул Айвор. – И глаза у него горели огнём, что говорило о самом что ни есть недобром нраве. В общем, келпи ударил копытом по земле и ужасающим голосом проревел: «Кто посмел черпать воду из моей реки?». А правда была в том, что воду черпали все трое – берег-то крутой был. Лжец перепугался, кинулся к келпи и начал причитать, что, мол, во всём виноваты два его друга, а он сам-де пытался их установить из уважения к речному духу. Келпи это не понравилось, и он размозжил несчастному череп. Тут хитрец понял, что дело плохо и решил отвести смерть от себя. «Давай, – говорит, – я тебе на ухо скажу, кто виноват». Келпи наклонился, разумеется, он ведь любопытный был. А хитрец его как подковой по голове ударит! И кинулся бежать. Подкова-то из холодного железа была. Ох, как взвыл келпи, аж в деревне на том берегу услышали! Но хитреца это не спасло, конечно. Догнал его келпи, затоптал. Вернулся к костру – а там мудрец уже похлёбку по мискам разливает. «Твоя правда, – говорит, – и наша вина. Можешь и мою жизнь забрать, но прежде откушай похлёбки. Жалко, что добро пропадает». Келпи понюхал – и впрямь, славная похлёбка. Обернулся человеком, сел к костру, взял миску… Но только один глоток сделал, как свело у него и горло, и грудь – мудрец-то в похлёбку рябины подмешал. А как келпи задыхаться начал, он ему, беспомощному, накинул на шею цепь железную и стал затягивать. Понял келпи, что смерть его пришла, и взмолился: «Отпусти меня, то да сё…». А сам думает: «Отпустит меня человек – сразу же убью его». А мудрец знай себе петлю затягивает. Так и задушил келпи, а потом в лесу под камнем похоронил своих спутников. И знаешь, какая мораль в этой сказке? – тихим голосом спросил Айвор. Глаза его были черны, как зимнее небо по ночам. – Если ты хочешь выжить, то у тебя должно хватить хитрости солгать своему врагу и мудрости – не поверить его лжи.

– Говори, сколько хочешь, но душить какого-то незнакомого шотландца железной цепью я не буду, – мрачно отшутился Киллиан и подумал, что окажись он вместе с теми тремя из сказки, то первым бы и погиб, причём со словами: «Спасайтесь, друзья, я его задержу».

– Тебя никто и не просит, – махнул рукой Айвор и вдруг улыбнулся: – А вот и наши посланцы. Ну-ка, сбегай, верни красавице её ковшик, а я пока побеседую с лисами.

Хозяйка деревянного ковша действительно оказалась красавицей – то ли Айвор нарочно выбирал, к кому стучаться, то ли дело было в лукавой удаче фейри. Девушка улыбнулась Киллиану и даже, кажется, намекнула, что не прочь повидать его ещё как-нибудь. Он пообещал заглянуть на днях, но когда отошёл на десяток шагов и оглянулся, то осознал, что назавтра вряд ли узнает лачугу среди нескольких десятков таких же. Айвор тем временем уже успел, очевидно, поговорить с лисами и теперь в задумчивости сидел в тени раскидистого куста шиповника, почёсывая под горлом здоровенную рыжую зверюгу с белой манишкой.

– Вот и ты, наконец-то, – проворчал Айвор. Лис покосился на Киллиана, как тому показалось, с неодобрением. – Хорошие новости. Хозяин керба спит в заброшенном доме неподалёку. Мой рыжий друг тебя проводит. На все разговоры даю вам с четверть часа. Потом, чтобы ни случилось, уходи. Только не сюда возвращайся, а иди по соседней улице к той церквушке, – указал Айвор на голубой купол, сияющий среди трущоб, словно осколок неба. – Понял?

Киллиан подавил вздох: идеи компаньона сейчас ему уже совсем не нравились. После жутковатой сказки о келпи думалось исключительно о плохом, и даже обещанная попойка с Энной казалась чем-то таким же далёким и полуреальным, как рождественский бал королевы в Лондоне.

– А если хозяин керба действительно негодяй? И если он попытается призвать демона обратно, чтобы избавиться от меня?

– Вряд ли, – не раздумывая, ответил Айвор. – Трактирщик, который его выставил, до сих пор жив и здоров. Значит, не так уж он плох, этот неудачник с кербом на поводке. А если он правда решится сыграть с тобой злую шутку… Что ж, это будет уже моя забота. Иди, Киллиан, не заставляй меня ждать, – капризно добавил он и несильно пнул компаньона в голень.

Лис насмешливо фыркнул и шустро побежал вниз по улице. Киллиану ничего не оставалось, кроме как следовать за ним.

Более-менее приличная мостовая вскоре закончилась. Сперва лис свернул в проулок между домами, где жидкая грязь достигала щиколотки и ощутимо попахивала тухлой рыбой, а затем и вовсе шмыгнул в заросли шиповника и ежевики. Протискиваясь боком в узком тоннеле между живых колючих стен, Киллиан всерьёз опасался, что оставит на кустах половину и без того потрёпанного пиджака, но обошлось. Только одна шипастая плеть вскользь мазанула по щеке и тут же погладила нежными цветочными лепестками, словно искупая вину. Тем временем лис добежал до покосившейся хибарки и уселся на пороге с недовольным видом.

– Благодарю за помощь, сэр, – вежливо произнёс Киллиан. – Не смею задерживать вас больше.

Лис удивлённо дёрнул ухом, а потом то ли чихнул, то ли фыркнул – и, взглянув на него уже куда доброжелательнее, потрусил по тропе в кустарнике.

Оставшись в одиночестве, Киллиан придирчиво оглядел себя. Из пиджака торчали нитки, брюки на коленях были перепачканы, а с ботинок и вовсе комками отваливалась дурно пахнущая грязь.

– Ну, что ж, главное – уверенность в себе, – философски заключил он, поправил замятый воротник рубашки и чётким шагом вошёл в полуразвалившийся дом.

Комната внутри оказалась только одна; свет поступал через прореху в крыше и через оконце, затянутое ежевичными плетьми. В углу возвышалась целая куча старых тряпок. На колченогом столе была расстелена салфетка, безупречно чистая, белая, с кружевом тонкой работы по каёмке, и на ней лежала надкушенная коврига хлеба, а рядом притулился пузатый глиняный горшок. Киллиан с любопытством заглянул в него и принюхался; внутри оказался мёд, только не обычный, а очень нежный и ароматный, с перламутровым отблеском.

И в этот самый момент куча зашевелилась и опасливо спросила шёпотом:

– Кто тут?

– Тот, кого вы искали, разумеется, – без запинки ответил Киллиан и выругал про себя компаньона, от которого успел нахвататься привычек.

Однако на кучу тряпья эти слова произвели воистину благоприятное впечатление.

– Слава святому Андрею! – возопила она гнусавым мужским голосом. – А я-то уж было надежду потерял. И кто же ты, добрый человек?

Верхний слой тряпок поехал в сторону, и оказалось, что это не рваньё вовсе, а вполне добротный плащ на шерстяной клетчатой подкладке, только замызганный до невозможности. Под плащом обнаружился не первой свежести мужчина в желтоватой рубашке, сером жилете и коричневых брюках, будто бы снятых с человека в два раза толще. С виду незнакомец был молод, однако усы он успел отрастить воистину роскошные – ярко-рыжие, на тон светлее шевелюры, и торчащие в стороны, точно две морковки. На лице его застыло выражение одновременно испуганное и надменное.