Текст книги "Бывшие. Скучала по мне? (СИ)"

Автор книги: Софья Май

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 9 страниц)

Глава 21

Дамир

Кто-нибудь понял, что за херня произошла? О чем говорит Серафима? Какая блядь, вторая жена? Нахер она мне нужна? Я с Огоньком не могу справиться. Видимо, тетя Зарема очень постаралась, и она получит свое. Огонек бьет меня по плечам, рыдает, а я просто прижимаю ее к себе. Сейчас успокоится – и придется мне землю есть в доказательство своих слов. Огонек рыдает, поднимает на меня свое заплаканное лицо, глаза ее закрываются, и она обмякла в моих руках.

– Стоп, стоп.

Подхватываю Серафиму на руки.

– Девочка моя, ты чего? Нельзя так нервничать, – целую ее в щеку и несу на диван. – Погоди минутку, маленькая.

Стою в шоке. У меня моя малышка без сознания и маленький ребенок. И мы в какой-то сраке.

Выбегаю на улицу к машине. Тачка вся в грязи, и похеру на нее. Завожу машину, подгоняю как можно ближе к дому.

Кое-как разбираю коляску, снимая с нее люльку, кладу сына в нее. Закрываю ее собой, чтобы малой не намок, ставлю на заднее сиденье. Так, ремни безопасности... мне говорили в магазине, что ее можно фиксировать. Малой крутится, недовольно пыхтит.

– Данияр, я тебя прошу, помоги отцу. Не кричи, пожалуйста, там маме плохо. Поможешь? – Малой смотрит на меня, словно понял каждое слово. Закрываю дверь, иду к передней пассажирской, перевожу сиденье в максимально горизонтальное положение. Дверь не закрываю, бегу за Серафимой. Она даже не шелохнулась. Подхватываю ее на руки и несу к машине.

– Девочка моя, подожди немного. Хорошо?

Хрен знает, слышит она меня или нет, но потерять ее я просто не могу.

Кладу жену на сиденье, закрываю дверь, обхожу машину, прыгаю за руль. Аккуратно трогаюсь с места и параллельно нахожу телефон и набираю номер.

– Ром, она была в том доме. Я еду, но могу застрять. Стартуй сюда и врача вызови. Срочно!

Машина буксует в грязи, но медленно продвигается.

– Огоньки мои, потерпите. Сейчас домой доберемся, а там я такой пиздец устрою. Сука, вторую жену мне приписали. Херня это все, Огонек, пиздеж и провокация. Ты главное не бросай меня, а я со всеми разберусь.

Малой на удивление любит кататься в машине. Беру руку Серафимы, проверяю пульс. Присутствует, уже хорошо.

– Огонек, какого хера из тебя все клещами надо доставать? Почему ты мне эту херню раньше не говорила? Я же нихрена понять не могу. Но кое-кто сейчас знатно отхватит.

Вижу Рому, показываю ему, чтобы он ехал рядом. Нет смысла перемещать жену и сына под дождем в другую машину; пусть Рома меня просто подстрахует. Едем медленно, но едем.

К дому я подъезжал на комке грязи. Выхожу из машины. Рома паркуется позади меня, быстро подходит к машине.

– Дамир Расулович, записи есть… но…

Рома запинается.

– Давайте я рядом буду, когда вы их посмотрите.

– Хорошо, – киваю я. Записи подождут. – Врач, когда?

– Пятнадцать минут.

– Я Серафиму возьму, а ты люльку с малым бери. Только смотри не урони. Убью.

– Обижаете.

Рома не обижается на мои слова, он точно знает, как я повернут на Серафиме и на сыне. Поднимаю жену на руки, маленькая моя, легкая как пушинка. Ногой открываю дверь, скидываю обувь – не потому что боюсь напачкать, боюсь звиздануться с женой на руках. Рома идет за мной.

Тетя Зарема выбегает навстречу.

– Мы поговорим серьезно, тетя, и лучше, если останемся в доме одни, – рявкаю я так, что она перепугалась.

А мне похеру на ее реакцию. Несу жену в свою комнату. Все, хватит, закончилась эта ебала. Я, когда строил этот дом, сделал так, чтобы НАША с Огоньком комната граничила с двух сторон с детскими. А все пошло по одному месту. Одна детская стала комнатой для жены, вторая – для гостей. Пора заканчивать это блядство. Кладу жену на постель – тут она должна ночевать, а не где-то еще. Рома стоит с люлькой в руках.

– Куда?

– Давай кровать малого перенесем в нашу комнату.

Забираю люльку, ставлю ее рядом с кроватью.

– Понял.

– И врач как придет, сразу провожай его.

Переносим кровать для малого в мою комнату, и какой-то кайф непередаваемый. Вот так все должно быть. Жена в моей постели, кровать малого рядом. Перекладываю сына в его кроватку.

– Дамир, зачем ты так? – слышу голос тети Заремы.

– На выход, – хлопаю дверью перед лицом тети, поворачиваюсь к Роме. – Давай видео.

Садимся с Ромой в кресла друг напротив друга, он включает видео, и дальше я охренел.

– Доброе утро, – входит на кухню Серафима.

– Доброе. Завтрак еще не готов.

– Я что-нибудь возьму с собой и пойду.

Серафима копается в холодильнике (блин, она такая красивая), достает себе продукты, стоит, нарезает что-то.

На кухню входит тетя Зарема. – Что на завтрак? О, и ты тут. Так что на завтрак?

– И вам доброе утро, – отвечает Серафима.

– Омлет с бастурмой и шпинатом, тыква с орехами и каша кукурузная, – Эльвира показывает, что наготовила.

– И все? У нас такие гости, Эльвира, так не пойдет, я обещала Араму на завтрак чепалгаш.

– Да, конечно.

– Смотрю, ты из Дамира начала деньги высасывать. Нарядилась. А все равно видно, что чужая. Ну, ты на много не рассчитывай, скоро все прекратится.

– Конечно, чужая и очень этому рада.

Чего, блядь? В смысле, моя жена чужая? В смысле, тратит мои деньги? Кого это трогает вообще? Это мои бабки, моя женщина. Ее вообще не должно трогать, куда и как я их трачу.

– Доброе утро, – теперь к ним заходит Диана.

– О, Дианочка, доченька, как спалось?

Охреневаю с реакции тети Заремы на Диану. Огонек мой ни в чем не виноват. Вот чего она так бесилась и мне высказывала. Диана – доченька. Хрен бы вам на воротник.

– Все прекрасно. Дома всегда высыпаешься прекрасно. Надеюсь, эта завтрак не готовит, а то отравит нас еще.

В каком, нахер, доме? Желание одно – пойти и выкинуть их всех из своего дома. Диана охерела? С какого ляда это ее дом?

– Да что ты, Дианочка, она и готовить-то не умеет. Все ее таланты – это деньги из Дамира высасывать.

– Зато я делаю это очень качественно.

Эти слова Серафимы вызывают гордость, мой маленький Огонек не дает себя в обиду. А теперь и я не дам. Вылетит Диана отсюда и тетя Зарема вслед за ней.

– Тьфу, ужасное воспитание. Сразу видно, что только одним местом может мужчину привлечь.

– Скажу вам больше, еще и женой его стать смогла, благодаря этому таланту.

– Шалава. Радуйся последним дням, что проводишь рядом с ним. Я тебя уничтожу, а выродка твоего заставлю забрать и в интернат для идиотов отправить, – шипит Диана.

Чего? Мою жену шалавой назвали? Лбом в плитку ударились или себя бессмертными почуяли?

– Тогда придется еще пару ночей постараться.

Моя малышка не дает себя в обиду. Конечно, постараемся и не одну ночь.

А дальше происходит лютый пиздец.

– А кто тебе разрешал это брать?

– А надо разрешения спрашивать?

– Да. Я старшая в этом доме, и мое слово – закон. Если ты не заслуживаешь еды, я могу тебя ее лишить. Ты ничего полезного в этом доме не делаешь.

– Тогда мы все должны сесть на диету. Дамир и Эльвира – единственные, кто работает. Вы должны так же отказаться от еды.

– Шалава. Дай сюда, – тетя Зарема выхватывает контейнер с едой из рук Серафимы и высыпает на пол. – Вот, теперь можешь взять.

– Спасибо, но нет. Это ваша еда, я на нее не претендую.

– Не смей так говорить со мной. Ты или в ноги мне кланяться должна, или будешь с пола есть. Почтение и уважение – вот, что мы с Дианочкой должны получать, как только входим. А ты… ты…

– Заканчивайте уже предложение. Я устала вас слушать.

– Негодяйка. Я запрещаю тебе спускаться к столу.

– Даже не собиралась. Сложно есть, когда тебя тошнит от людей, сидящих рядом.

Тетя хватается за сердце и начинает охать, к ней подбегает Диана.

– Ты зачем тетю доводишь? Она женщина взрослая, к ней надо с заботой относиться, на руках носить и не давать нервничать. Сейчас я вам помогу. Лекарства нужны?

– Пускай эта уйдет.

– Всего доброго. Не болейте.

Честно сказать, я в ахуе. Смотрю на Рому. Я даже не знаю, что говорить. Как выхуеть от увиденного?

– Я их сейчас убью, – рычу я, подскакиваю с кресла.

– Успокойтесь, Дамир Расулович. Надо действовать на холодную голову, – схватил меня за руки и скрутил Рома.

– Рома, отпусти. Это пиздец. Я их убью.

– И я тут, чтобы остановить.

Рома не отпускает, а у меня в глазах потемнело. Выбираться из его хватки не составило труда. У Ромы звонит телефон.

– Дамир Расулович, врач приехал. Подождите тут. Остынете – поговорите со всеми.

– Сам разберусь, – рявкаю я. – Приведи врача. И запись мне скинь.

Хожу по комнате и понимаю, что Рома прав: я просто убью сейчас их. Надо успокоиться. Смотрю на свою малышку. Привез ее сюда, а на нее накинулись. Это одно видео, а сколько таких разговоров было еще? И ни разу моя маленькая не пожаловалась мне. Хотя этот пиздец ни в какие ворота не лезет.

Дождался врача, а сам на изжоге; говорить не могу. Мужчина взрослый, седой, поправляет очки и спрашивает у меня:

– Пациентка где?

– Вот. У нее жар, и она в обморок упала.

– Успокойтесь, молодой человек. Сейчас посмотрим.

Врач щупает пульс, измеряет температуру.

– Кормит?

– Да. Но сейчас, наверно, не будет.

– Почему это? Мать, пока болеет и кормит, дает иммунитет своему ребенку. Кормить обязательно. Осложнения во время беременности и родов были?

Спрашивает доктор, достает что-то из своей сумки.

– Я не знаю. Она во Владивостоке родила, и мы не общались тогда.

– Давно вернулась?

– Неделю.

– Понятно.

Доктор измерил давление. Взял мазок изо рта и кровь из пальца. Жена даже не дернулась.

– Анализы будут готовы завтра. Легкие чистые. На данный момент нужно обильное питье и измеряйте температуру; если не будет выше 38,5, ничего не давайте. Если будет повышаться, тогда вот, я записал лекарство. Очень надеюсь, что так проходит акклиматизация, у организма стресс. Утром буду все знать.

– Спасибо.

Рома проводил врача. Я раздел Серафиму, накрыл ее одеялом; моя девочка сопит. Стресс. Конечно, стресс, с этими тут боролась.

В дверь послышался стук. Иду, открываю. На пороге стоит тетя Зарема.

– Дамир, у нас гости, а эта…

Договорить тетя не успевает. Хватаю ее за локоть и тащу в бывшую комнату Серафимы.

– Сели, тетя, – рычу я. – Фильм будем интересный смотреть.

Тетя испугалась, молча села. Я достаю телефон, включаю видео, которое мне прислал Рома, и отдаю телефон тете. Сам подхожу к окну, руки в карманах держу. Главное – не сорваться. Мне даже слышать больно все их слова. Видео заканчивается, поворачиваюсь и смотрю на родственницу. Тетя Зарема бледная, словно бумага.

– Я правильно понимаю, что вы притащили сюда Диану и объявили, что она моей женой будет, а после предложили моей жене есть с пола?

Глава 22

Дамир.

Я произношу эти слова, и мне плохо от них. А моя маленькая Серафима терпела весь этот пиздец.

– Дамир, миленький, – тетя Зарема падает на колени и хватает меня за ноги, – прости, я не со зла.

Смотрю на ее рыдания, а самому противно. От ее поведения тошнит. На что она рассчитывает? Хотя я знаю, на что. Она наивно полагала, что я ничего не узнаю. Моя жена не любит жаловаться на жизнь, мой стойкий оловянный солдатик. И тетя Зарема это поняла и воспользовалась, самым мерзким способом.

– Значит, Серафима довела вас утром? – ледяным голосом спрашиваю я.

– Дамир, миленький, прости.

Тетя содрогается в рыданиях, но ее слезы на меня не действуют. После увиденного мною она вряд ли сможет подобрать слова, объясняющие ее поведение. Таких слов просто не существует. Более того, я просто не понимаю, за что такое обращение к моей семье. Что я сделал не так?

– Я оплачиваю жизнь ваших детей. Помогаю всей семье, а мою жену и ребенка унижают в моем же доме? – переспрашиваю я, не отводя взгляда от тети, – Я искренне рассчитывал на вашу помощь, а не на то, что увидел.

– Я просто боялась, – рыдает тетя.

– Чего? Что я перестану платить за всех? – злобно шиплю я.

Тетя мотает головой из стороны в сторону, стараясь убедить меня, что дело не в деньгах. А в чем тогда дело? Мало для родни сделал? Не заслужил нормального обращения?

– Что она снова бросит тебя. Что сбежала, потому что ребенок не твой. А ты не выдержишь этого. Вспомни, ты дважды в аварию попал, ты пил по-черному, и все из-за того, что она ушла. Она почти сломала тебя.

Снова ее фантазии о том, что Данияр не мой. Я не знаю, почему Серафима сбежала, но уверен в ее верности на тысячу процентов. Она могла обидеться на то, что я сутки отсутствовал, и ушла. Да, характер у нее не сахар, но меня он устраивает.

– Данияр – мой сын. А Серафима – моя жена. Я правильно понимаю, что Диану вы представили как мою будущую жену?

– Дамир, прости меня, старую. Я хотела как лучше. Хотела для тебя подходящую жену, которая тебя будет уважать по всем правилам, – заливается слезами тетя.

Снова-здорово. Милый мой Огонек, сколько же мне придется доказывать обратное. Ну, тетя, спасибо. Удружила. А я придурок, не понимал, чего Огонек так себя ведет. Но мы разберемся со всем.

– МНЕ не нужна другая, запомните это. Я не просто так сюда переехал. У меня есть жена, другой мне не надо. Серафима болеет, мне надо к ней. Завтра поговорим.

Мне противно говорить с тетей. Чувствую себя грязным. Убираю руки женщины. Она плачет, голова поникшая. Я никогда не позволял относиться к женщинам семьи без должного уважения, но то, что я увидел, просто чудовищно. Чтобы не сорваться на нее, мне лучше уйти.

– И от гостей избавьтесь. А завтра будем организовывать ваш переезд в республику.

Серафима несколько раз просыпалась, кормила ребенка. Выглядит словно тень, идет, покачивается. Наотрез отказывалась есть, но я впихнул в нее тарелку куриного бульона. Пришлось с ложки кормить, как маленькую. Жена старалась меня убедить, что ей не плохо и она может самостоятельно о себе позаботиться. Но ее протесты меня не сильно волнуют, она и в здоровом состоянии со мной не может силами меряться, а сейчас и подавно. Уложил ее в постель, накрыл одеялом, притянул к себе, и деваться ей некуда.

Хрен знает, как именно Серафима справляется с Данияром. Сын сегодня особо активный, вроде маленький, но постоянно требует носить его на руках. Как я это понял? Я кладу его в кровать, и маленький начальник молочного производства начинает кричать как не в себя. Я беру его на руки, и он моментально успокаивается. Хожу с ним по комнате, разговариваю, что-то показываю, и начальник доволен, а вот моя спина начала уставать. И это у меня, взрослого мужика, а как моя маленькая жена с ним справляется, я не знаю.

Под вечер Данияр снова заплакал, чтобы не беспокоить Серафиму, которая подскакивает каждый раз и старается взять его на руки, ухожу в соседнюю комнату.

Малой никак не хочет успокаиваться. Я вспомнил уже и стихи из школьной программы, и песни, которые знал, но директор молочной фабрики недоволен. В комнату послышался тихий стук.

– Да.

– Дамир, давай я помогу, – предлагает тетя Зарема голос тихий, как у мыши.

– Тетя, если вы думаете, что сможете как-то исправить ситуацию, то это не так, я свое слово сказал.

– Я поняла. Но если ты хочешь, чтобы твой сын чувствовал себя хорошо, давай я помогу.

Тетя подходит, забирает Данияра. Я внимательно смотрю за ней. Женщина впервые с момента приезда жены и сына посмотрела на Данияра как на ребенка, а не на проблему. Женщина быстро достает из шкафа пеленку, расстилает на кровати, кладет сына и раздевает его. Данияр чуть успокаивается, но трясет руками и ногами так, что я не понимаю, как она его раздевает.

– Подгузник дай и салфетки влажные, – говорит тетя мне. Смотрит на моего сына и улыбается: – Папка глупый совсем, ничего не умеет, не понимает, что нам не нравится сидеть в грязном подгузнике.

Тетя снимает подгузник, передает его мне.

– Что с этим делать? – в панике спрашиваю я.

– Тоже мне папаша. Выбросить и одежду давай чистую. Посмотри, ребенок весь грязный, сам бы захотел в такой сидеть? То-то же, – тетя протирает салфетками все причиндалы моего сына, – Вот видишь, все как покраснело? Ему больно и некомфортно. Ребенок плачет только если он хочет есть, ему некомфортно или что-то болит.

Тетя переодевает сына. Данияр совсем успокоился, сидит у тети на руках и внимательно наблюдает за всеми. Тетя передает мне сына.

– Если устанешь или что-то не поймешь, зови, я помогу.

– Тетя, а откуда такие перемены?

Женщина поджимает губы.

– То видео… Я даже подумать не могла, как я общаюсь, это ужасно. Спасибо, что открыл мне глаза. Поэтому мои дети не хотят со мной жить. Я уже извинилась перед ними, завтра извинюсь перед Серафимой и уеду. Мне и правда надо многому научиться.

Тетя выходит из комнаты. Почему нельзя было сразу так себя вести? Почему пока я не пропишу звездюлей, нормального отношения можно не ждать. Помощь тети очень кстати, но это ничего не поменяет. Она не останется в доме.

Ночь выдалась довольно сложной. Сын просыпался, я относил его к Серафиме, жена кормила сына. Сам волнуюсь, сижу рядом, боюсь, что Серафима снова упадёт в обморок. Жар не спадает, но температура не поднимается выше. Только покормит и снова засыпает.

– Сын, надо серьезно поговорить, – объясняю сыну на полном серьезе, – Вот я на твое молоко не покушаюсь. Пожалуйста, владей, но сиськи-то мои. Жена моя и, соответственно, все ее тело мое. Давай договариваться: молоко тебе, а остальное мое.

Глава 23

Серафима

День и ночь прошли словно в тумане. Я стояла, высказывала Дамиру всё, что о нём думаю, и в какой-то момент просто уплыла.

Проснулась утром я раньше всех, совершенно здоровая и бодрая. Только вся майка мокрая и противная. Запах от меня, вероятно, соответствующий. Волосы грязные, как сосульки, свисают. Противно до ужаса.

Дамир сопит на кровати. Он притащил меня в свою комнату, и мы снова спим в одной кровати. На мне майка бывшего, видимо, плохо было настолько, что я даже не почувствовала, как меня переодели. Рядом стоит кроватка, в которой спит малой. Дамир и кроватку сюда перенёс. Понятия не имею, что со мной вчера было, но я не помню почти ничего.

Выбираюсь из постели и иду в ванную. Надо принять душ и смыть остатки болезни. Снимаю мокрую противную майку, бросаю её в корзину для белья. Настраиваю воду и встаю под приятный поток воды.

Набираю полную ладонь шампуня и стараюсь намылить волосы, но голова настолько грязная, что шампунь не пенится даже. Смываю шампунь с волос и снова начинаю мылить голову; на этот раз пена образовалась огромная.

Грубые руки обвивают меня и прижимают к голому возбуждённому телу.

– Дамир, отпусти, – строго говорю я.

– Не дергайся, иначе шампунь в глаза попадёт, – спокойно говорит Дамир.

Его грубые руки я всегда узнаю. Тело ноет от его прикосновений, ноги подкашиваются, хочется забыть обо всём и утонуть в этих ощущениях.

Одна рука Дамира лежит на моём животе и крепко держит меня, другой он помогает смыть пену с волос. Каменная эрекция Дамира упирается мне в спину.

– Дамир, отпусти меня, – сдавленным голосом говорю я.

– Нет. Теперь ты послушаешь меня. У меня нет второй жены, любовницы и вообще никого, кроме тебя. Нет и не было. Я хрен знает, кто тебе эту дикость сказал, но это пиздёж чистой воды.

Пена смыта, и я наконец-то могу открыть глаза. Смотрю на темную стену, капли скатываются по плитке.

Так хочется ему верить. Но я не могу. Однажды я уже доверилась ему. Дамир чуть наклоняет меня, руками упираюсь в стену.

– Дамир, не надо. Я не поверю тебе.

Дамир не отпускает меня, освободившаяся рука ложится на мою полную грудь. Сердце бешено стучит. Дамир наклоняется к моему уху, его голос хриплый, возбуждённый.

– Огонёк. Как бы я женился на другой, если женат на тебе.

– Ты мне сам сказал, что едешь на свадьбу. Я тут, она там.

– Где там, Огонёк? – спрашивает Дамир, прикусывая мою шею.

Инстинктивно выгибаюсь, хочу сдержаться и не делать так, но не могу. Дамир продолжает покусывать мою шею. Возбуждение накрывает. У меня секса не было всё это время. Понимаю, что ещё чуть-чуть – и я сорвусь. Хорошо, что он не видит моего лица: глаза закатываются от его прикосновений. Рука скользит вниз по животу, пальцы ложатся на мои влажные складки. Мыслей в голове совсем не остаётся. Хочется почувствовать его пальцы внутри себя.

– Дамир, пожалуйста, хватит. Там, это, в республике, куда ты поехал жениться, год назад, и я ушла поэтому.

Пальцы Дамира начинают поглаживать мой клитор, снова выгибаюсь, он виртуозно играет на мне, словно на музыкальном инструменте. Рука, лежавшая на моём животе, перемещается на подбородок, Дамир сжимает двумя пальцами и разворачивает к себе. Глаза его потемневшие, он возбуждён, но в отличие от меня мыслит куда лучше.

– Огонёк. Хер знает, кто тебе рассказал, но ты – дура. Хочу я только тебя, и жена у меня одна. Я ездил потому, что мой младший брат женился, и да, у него две жены теперь, а так как наши родители погибли, я глава семьи и обязан был присутствовать. Но когда я женился на тебе, я прекрасно знал, что мне больше никого не надо. А ты не объяснила ничего, сбежала и лишила нас целого года охеренного секса, – Дамир говорит это и жадно смотрит на мои губы.

Мне очень хочется ему верить, но это сложно. Единственное, в чём я уверена, так это в том, что больше бежать я не буду. Тянусь к его губам. Дамир хватает меня за шею, резко раздвигает мои губы, языки переплетаются. Жадно целуем друг друга. Его пальцы в этот момент скользят в меня. Громко стону в его рот.

– Огонёк, съёбешься ещё хоть раз – найду и к кровати привяжу, – рычит Дамир и снова возвращается к моему рту.

Дамир чуть нагибает меня, продолжая страстно целовать, скользит по моим складкам; от его пальцев словно током бьёт. Начинаю ёрзать. Хочу большего. Дамир убирает пальцы, и я готова заплакать. Хочу, чтобы он вернулся. На смену пальцам приходит его возбуждённый член – горячий, пульсирующий. Головка трётся о вход, сводя меня с ума. Хочу его внутри, хочу снова почувствовать, каково это. Хочу забыть обо всём, только мы. Дамир направляет свой возбуждённый член в меня и медленно входит, наполняя до упора.

Я готова на куски разлететься. Сжимаю его внутри себя, боюсь, что он уйдёт.

Руками держусь за стену, иначе просто упаду.

Дамир делает первый толчок. Я громко стону. Как можно было от этого отказаться? В голове только одна мысль – чтобы он продолжал. Дамир не спешит, руками сжимает мою грудь, грубо крутит соски, чувствую, как дрожат его руки. Ещё толчок. Язык продолжает терзать мой рот. Я хочу, чтобы он двигался быстрее, грубее. Я хочу нашего с ним дикого секса, но Дамир медленно растягивает удовольствие. Третий толчок, более грубый, ещё один – и я начинаю терять связь с реальностью. Слишком я изголодалась по нему. Мои стенки сжимаются вокруг него, чувствую, что могу упасть, но он не даёт, крепко держит. Ритм ускоряется, Дамир двигается уверенно, мой подонок знает, что я люблю. Знает, как заставить меня кончить. Дамир начинает целовать мою шею, покусывает, облизывает, и в это время грубо двигается во мне; новая вспышка, и я снова кончила, тяжело дышу, щекой прижалась к плитке. Руки Дамира переместились на мою талию, держит жёстко, не даёт шевелиться.

Продолжает жёстко толкаться в меня, мы громко дышим, комната наполнена этими звуками. Вбивается в меня с таким остервенением. Мы слишком долго скучали, слишком долго были далеко и сейчас должны быть едины.

Голова словно ватная, чистый кайф, меня снова начинает догонять волна и накрывает. Влагалище сжимает его твёрдый член. Дамир делает ещё несколько грубых толчков и останавливается, продолжая находиться глубоко во мне.

Стоим под душем, тяжело дыша. Дамир целует мою шею, поворачивает моё лицо к себе и жадно целует.

– Должна мне за каждый день своего отсутствия, и помножь это на три. Это не считается, это и так мне положено по документам.

Я смеюсь.

– Не устанешь?

– Дразнишь меня, Огонёк, – хрипло, с тёмными нотками говорит Дамир, – дразни. Я скучал, по этому.

Дамир выключает воду, подхватывает меня на руки и несёт на кровать.