Текст книги "Бывшие. Скучала по мне? (СИ)"

Автор книги: Софья Май

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 9 страниц)

Глава 18

Серафима

Мы с Данияром встали пораньше. Бывший спокойно спит. Все почти как раньше, не считая, что в доме появилась его вторая жена. Бред какой.

Я дико замучилась ходить в одном и том же, либо забирать одежду у Дамира. Как бы ни злилась на бывшего, но он уже купил эту одежду и явно не согласится её вернуть. Проверяю пакеты. Нахожу бежевый спортивный костюм, кроссовки. Посмотрите, и с размерами не ошибся. Помнит. А вот с майками немного напутал. Моя грудь стала гораздо большего размера, чем раньше, из-за молока. Майка на меня налезла, но натянулась, и ткань грозит порваться.

Переодеваю сына для прогулки. Находиться в доме особого желания нет, и я решила прогуляться по территории. Коляску Дамир привез, и теперь мне не надо тягать сына на себе. Пойду гулять.

Сына собрала, набрала с собой целую сумку: подгузники чистые, салфетки, пару бутылок воды, сменный комплект одежды для малого. Словно не на прогулку идем, а в поход.

Перед прогулкой решаю заскочить на кухню, взять немного еды себе на перекус.

Эльвира уже шуршит на кухне, готовит завтрак. Работы у неё прибавляется с каждым днём.

– Доброе утро, – здороваюсь с женщиной.

– Доброе. Завтрак ещё не готов.

– Я что-нибудь возьму с собой и пойду гулять, – отвечаю я, открывая холодильник.

Выбираю для себя пару йогуртов, яблоко, достаю, нарезаю сыр и хлеб.

– Что на завтрак? – слышится громкий голос тети Заремы. Глаза закатить захотелось. Не успела я уйти и не столкнуться с мегерой. – О, и ты тут. Так что на завтрак?

– И вам доброе утро, – бурчу я.

– Омлет с бастурмой и шпинатом, тыква с орехами и каша кукурузная, – отвечает Эльвира тете Зареме.

– И всё? У нас такие гости, Эльвира, так не пойдет, я обещала Араму на завтрак чепалгаши.

– Да, конечно, – тихо говорит Эльвира. Плечи женщины поникли, она очень много работает по дому.

Тетя Зарема смерила меня недовольным взглядом.

– Смотрю, ты из Дамира начала деньги высасывать. Нарядилась. А всё равно видно, что чужая. Ну, ты на многое не рассчитывай, скоро всё прекратится.

– Конечно, чужая и очень этому рада, – говорю я, складывая для себя еду в контейнер и убирая сыр в холодильник. Мне немного жаль Эльвиру, и я стараюсь не обременять её лишний раз.

Тёти постоянно раздают ей команды, женщина словно тень выполняет свою работу, но этого всегда мало. Она стирает и отпаривает вещи для всех. Готовит на всю семью три раза в день, моет посуду, убирает дом и комнаты. После приема пищи я ни разу не видела, чтобы кто-то за собой тарелку убрал.

– Доброе утро, – звонкий мерзкий голосок окончательно портит мне настроение. И чего им всем не спится?

– О, Дианочка, доченька, как спалось? – моментально тетя Зарема меняет тон разговора, подходит к девушке и обнимает её.

– Всё прекрасно. Дома всегда высыпаешься прекрасно. Надеюсь, эта завтрак не готовит, а то отравит нас ещё.

Последнее относится ко мне.

– Да что ты, Дианочка, она и готовить-то не умеет, – злобно говорит тетя Зарема. Они с Дианой подперли бока руками и смотрят на меня с нескрываемой ненавистью. – Все её таланты – это деньги из Дамира высасывать.

Ох, и достали же они меня.

– Зато я делаю это очень качественно.

Лица женщин меняются, они застывают на минуту в шоке.

– Тьфу, ужасное воспитание. Сразу видно, что только одним местом может мужчину привлечь, – злобно говорит тетя Зарема.

– Скажу вам больше, ещё и женой его стать смогла, благодаря этому таланту.

Диана открывает рот, но звука не вылетает, глаза сузились. Что бы они ни говорили, но я не просто мимо проходила, я до сих пор жена Дамира.

– Шалава. Радуйся последним дням, что проводишь рядом с ним. Я тебя уничтожу, а выродка твоего заставлю забрать и в интернат для идиотов отправить, – шипит Диана.

– Тогда придется ещё пару ночей постараться, – огрызаюсь я, заметив, что эти слова заставляют этих женщин нервничать.

– А кто тебе разрешал это брать? – злобно говорит тетя Зарема, показывая на контейнер с сыром и хлебом.

– А надо разрешения спрашивать?

– Да. Я старшая в этом доме, и моё слово – закон. Если ты не заслуживаешь еды, я могу тебя её лишить. Ты ничего полезного в этом доме не делаешь.

О, новый виток средневекового бреда.

– Тогда мы все должны сесть на диету. Дамир и Эльвира – единственные, кто работает. Вы должны так же отказаться от еды.

– Шалава. Дай сюда, – зло кричит на меня тетя Зарема, отбирая контейнер, открывает и высыпает содержимое на пол. Несчастный хлеб и сыр плюхаются на пол. Женщина носком обуви подталкивает еду в мою сторону. – Вот, теперь можешь взять.

– Спасибо, но нет. Это ваша еда, я на неё не претендую.

Вот же змеюка. Эльвира смотрит на пол с грустью, понимая, что убирать всё именно ей. Я бы могла помочь женщине, но никогда не преклонюсь перед тетей Заремой. Максимум, на что она может рассчитывать, – это по лицу её размазать этот сыр.

– Не смей так говорить со мной! Ты или в ноги мне кланяться должна, или будешь с пола есть. Почтение и уважение – вот, что мы с Дианочкой должны получать, как только входим. А ты… ты…

– Заканчивайте уже предложение. Я устала вас слушать, – притворяясь, что зеваю, говорю я.

– Негодяйка! Я запрещаю тебе спускаться к столу!

– Даже не собиралась. Сложно есть, когда тебя тошнит от людей, сидящих рядом.

Тетя начинает хвататься за сердце и охать. Но делает это так наигранно и громко. Хватает воздух, сжимает грудь. Актриса она очень средняя, а главное, когда она притворяется, не понимая того, тетя Зарема очень довольна своей игрой, и в этот момент она улыбается. Диана усаживает её на стул, начинает обмахивать, приносит стакан с водой. Поглаживает по плечу.

– Ты зачем тётю доводишь? Она женщина взрослая, к ней надо с заботой относиться, на руках носить и не давать нервничать. Сейчас я вам помогу. Лекарства нужны?

Эльвира не участвует в этом всем, она спокойно продолжает готовить завтрак. Видимо, знакома с игрой тети.

– Пускай эта уйдёт, – охая и громко вздыхая, показывает на меня дрожащим пальцем тетя Зарема.

Ой, ну если ей так плохо, то не обо мне надо думать. Сама концерт закатила, сама не вытянула конфликт, сама себя накрутила и, понимая, что проигрывает, притворилась больной.

– Всего доброго. Не болейте.

Я захватываю йогурт с собой и ухожу. Выносить концерты тети Заремы становится всё сложнее. Не могу и не хочу тут больше оставаться. Забираю коляску и ухожу гулять.

Как можно дальше и дольше. А ещё лучше, пускай сами остаются, я туда не вернусь. Решаю обойти весь участок по периметру, может, повезет, и забор не везде высокий. Просто уйду. В город. Да куда угодно, лишь бы подальше. Не могу тут больше находиться.

Спустя пару часов я поняла, что Дамир позаботился и огородил участок очень качественным и высоким забором. Свалить не удастся.

Но! Я нашла домик в углу участка.

Старенький одноэтажный домик. Двери не заперты на замок. Прохожу внутрь. Старый, словно у бабушки, дом. С такой же мебелью. Окна деревянные, запах немного затхлый. По раскиданным вещам и инструментам понимаю, что тут жили строители, когда строился основной дом.

Щелкаю выключателем и радуюсь, да тут свет есть. Проверяю наличие воды – и снова удача.

– Ну что, сынок, остаёмся? – радостно говорю сыну. – Сейчас только немного приберёмся, и останемся тут. Гораздо лучше, чем тот серпентарий.

Глава 19

Дамир

Сонно шарю рукой по постели. Пусто. Серафима успела смотаться. Да, блин. И сколько она ещё бегать от меня собирается, не понимает, что это бесполезно.

Ухожу в душ. Нужно охладиться. Надеюсь, что Серафима вернётся в комнату, и тут я её не отпущу. Голодный. Страшно голодный, и я не о еде. Раздражает всё, даже отсутствие жены. Напоминаю сам себе, что она кормит сына и, скорее всего, ушла завтракать.

Одеваюсь, жена так и не вернулась ещё, а я придумываю повод, чтобы избавиться от непрошенных гостей. Может, бросить всё и уехать с ней в отель? Но, зная свой Огонёк, она снова смотается, а мне этого не надо. Рано ещё её в город отпускать. Наверное, так нельзя. Запирать жену дома, никуда не отпускать, но она сама меня в эти рамки поставила. Я больше с ней не расстанусь. Моему спокойствию пришёл конец, но мне это нравится.

Звонит мой мобильник.

– Да, Ром.

– Дамир Расулович. Скорую пропустили к вам.

– Какую скорую?

– Вашей тёте плохо стало, скорую вызвали.

Нормальное такое утро.

Выхожу из комнаты, шум доносится с первого этажа, иду в гостиную. На диване, широко раскинув руки, лежит тётя Зарема и громко стонет. Рядом стоит Эльвира со стаканом воды, Диана поправляет тёте подушку и кладёт на лоб мокрую ткань. Тётя Зарема стонет, глаза то открывает, то закрывает.

– Что происходит? – спрашиваю я.

– Дамир, мальчик мой, вот и всё, – дрожащим голосом говорит тётя Зарема.

– Что всё?

– Прощаться надо, – надрывающимся голосом говорит тётя Зарема.

– Эльвира, что произошло? – спрашиваю женщину, но она и рта открыть не успевает.

– Твоя жена довела тётю до сердечного приступа, – говорит Диана и смотрит на меня с укоризной.

Да, блядь. Опять. Вчера попросил не ссориться, очень надеялся, что мы с тётей друг друга поняли.

– Я не собираюсь лезть в твою жизнь, но так разговаривать с тётей – это слишком. Такого нельзя позволять. Здоровье тёти нельзя игнорировать, а уважительными эти беседы не назовёшь.

– Хорошо, что ты, Дианочка, была рядом. Вот она – настоящая невестка, кроткая, скромная, настоящая опора, слова грубого не скажет, – оживившись, говорит тётя и держит Диану за руку. – Такая молодец, и воды мне принесла, и лекарства. Не то, что эта.

Знаю, что Серафима может зажигаться, в эти моменты она может сказать что угодно. Надо прекращать их войну. Не хватало, чтобы тётя в больницу попала.

– Скорая уже на территории, Рома проводит их. Что именно произошло? – переспрашиваю я.

– А я тебе скажу, – оживляется тётя Зарема, в моменте она уже не выглядит больной. – Эта пришла утром на кухню и стала требовать, чтобы ей готовила Эльвира по отдельным рецептам. Я сказала, что у нас гости и Эльвира занята. А эта стала кричать, что она хозяйка тут и что мне надо своё место знать, а это – в собачьей конуре. Что ты меня выгонишь. Костюмом своим новым трясла, говорила, что ты её теперь обслуживать будешь, и под конец открыла холодильник и стала бросаться в меня продуктами.

Я в шоке, если честно. Это совсем не похоже на Серафиму, моя жена не могла кидаться продуктами. Она слишком уважительно к ним относится, до трясучки. Никогда не накладывает еды больше, чем может съесть, и никогда ничего не оставляет на тарелке.

– Тётя…

– Только не надо защищать эту, – громко говорит тётя Зарема.

– Дамир, это правда. Я видела, и Эльвира при этом присутствовала. А как тёте плохо стало и она упала, твоя жена просто ушла, ещё и смеялась, – подтверждает слова Диана.

Тётя хватается за сердце. Эльвира отворачивается, смотрит куда-то в пол, взгляда на меня не поднимает, в руках крутит стакан с водой. Щёки красные, уши красные.

– Где она?

– Ушла.

В холле слышится шум открывающейся двери и топот.

– Скорую вызывали?

– Да, сюда проходите. Не разувайтесь, – говорю я, встречаю бригаду медиков, провожаю к тёте.

Тётя лежит, раскинув руки, громко стонет. Медики принимаются за осмотр, проводят опрос. Эльвира, передав тётю в руки медиков, тихонько идёт на кухню.

Как меня задолбала эта херня. В доме какая-то хрень творится. И сил терпеть это уже нет. Я хочу спокойствия дома. Если Серафима и правда решила довести моих родственников только для того, чтобы уехать от меня, пускай проваливает. Выжгу это из себя. Просто заберу у Серафимы сына. Я старался быть к ней терпимым, но, видимо, ей настолько неприятно жить со мной, что она решила довести остальных.

Захожу на кухню, тётя Залима и Роза сидят за столом и спокойно завтракают. Совершенно не волнуясь о родственнице. Что за херня?

– Гости где?

– Спят ещё, наверное, – пожимает плечами тётя Залима.

Эльвира меня смущает, словно старается уйти подальше и спрятаться. По третьему кругу моет одну и ту же тарелку. Тётя Залима и Роза совсем не выглядят обеспокоенными.

Минут через пятнадцать в гостиной подымается шум. Снова тётя Зарема громко верещит.

– Я не поеду. Тут и так всё летит чёрт-те куда, а если я уеду – такое начнётся, – возмущается тётя Зарема, снова разворачивая боевые действия, теперь они направлены на врачей.

– Мы всё, что могли, сделали. От госпитализации ваша родственница отказывается, – говорят мне врачи.

Тётя продолжает хвататься за сердце и стонать, при этом причитает, какие плохие врачи. Требует срочно написать на них жалобу с требованием уволить их.

Провожаю врачей.

– Серьёзное что-то? – спрашиваю врача.

Тот громко вздыхает, выходит за порог и, как только дверь закрывается, останавливается и устало смотрит на меня.

– Мужик, тебя как зовут? – спрашивает врач.

– Дамир.

– Дамир, сочувствую. Там с головой проблемы.

– Не понял.

– А что тут понимать. ЭКГ сделали – здорова ваша родственница, давление померяли – как у космонавтов. Да и по-честному, ну если человек при смерти, он просит помощи, а чаще всего молчит, просто молчит, нет сил кричать и воевать, даже стонать иногда. Внимания твоей родственнице не хватает.

– Уверен?

– Двадцать лет опыта, у меня таких вызовов по десять каждый день.

– Я поговорю с ней.

– Просто хочу предупредить, ваша родственница попросила выписать ей справку, что у неё инфаркт или рак, вызванный тем, что на неё накричала невестка. Ты в жопе, – громко хохотнул доктор, пожал мне руку и направился в сторону ворот.

Вот же старая перечница. Концерт мне решила устроить. А я ведь мог и поверить. Но это не отменяет того факта, что их война меня достала и с этим надо что-то решать.

Нахрен избавиться от Халяевых, тёте же плохо, вот и повод. Всех соберу вместе и устрою им такой допрос с пристрастием.

Погода сегодня под стать настроению. Небо заволокло тучами, и вот-вот хлынет ливень. Обещали, что такая погода дня на три.

Размышляю, как разрулить весь происходящий писец. И тут я вспоминаю, что в коридоре, ведущем в кухню, тоже была камера. Набираю Рому.

– Ром, камеры рядом с кухней работают?

– Да, Дамир Расулович. Правда…

– Что?

– Пароли надо восстанавливать. Ими особо не пользовались последнее время.

– Это проблема?

– Нет. Часа два и будет доступ.

– Отлично.

Хоть бы записи были. Я просто больше не могу эту хрень терпеть. Надо решать. Меня задолбала эта война и херня, что крутится вокруг.

Обхожу весь дом, но Серафимы так и не нашёл. Тётя Зарема уже козой скачет вокруг Халяевых, которые только проснулись и спустились. Они успели позавтракать и попить кофе. Намекнул, что тёте плохо, но эта старая перечница теперь нахваливает врачей, смевших ей помочь, и Диану, без которой у неё точно был бы инфаркт.

Розу водитель увез на учёбу, с ней же увязалась тётя Залима. Отлично, хоть тише стало.

– Эльвира, где Серафима? – спрашиваю у женщины, несущей корзину с бельём.

Она сначала притворяется, что не слышит меня.

– Эльвира, я задал вопрос.

– Она ушла гулять с коляской.

– Когда?

– Ну, сразу после скандала.

– Сколько времени прошло?

Эльвира пожимает плечами.

– Часа три.

На улице в этот момент дождь хлынул стеной. Блядь, где моя жена? Какого хера? Найду – придушу. Только куда она делась? Неужели на улице осталась с сыном в дождь? Сука, придушу.

Глава 20

Дамир

Стою на пороге дома и надеюсь, что Серафима сейчас появится. Сука, на кой хрен я купил такой большой участок? На жену маячок поставлю, чтобы знать, где она находится. Ну как можно быть такой безответственной? Где она?

– Ром, где она может быть? Ты мне хоть направление дай, я в тачку прыгну, поеду искать.

Топчусь на пороге, просто не знаю, в какую сторону мне идти или ехать. Убью ее. С маленьким ребенком под такой ливень попасть! Ну попала под ливень, так беги домой скорее! Но Серафимы на горизонте нет.

– Ваша супруга точно не покидала территорию, – заверяет меня Рома. – Я сейчас как раз камеры уличные смотрю, они всегда активны.

– Тогда где она?

– Уличные камеры работают всегда. За ворота ваша жена не уходила, к будке охраны не приходила. Несколько раз попалась в поле зрения камеры, ушла вглубь участка.

– Ты видел, какой ливень? Куда она там делась? Там даже от дождя не спрячешься. – Рома не отвечает мне. – Посмотри еще раз, я поехал искать.

Ладно, это не важно. Рома подсказал, в какую сторону ушла жена. Иду в гараж за машиной. Буквально метров двадцать прошел, а в гараж я уже вошел абсолютно мокрый. Писец. Завожу машину. Хоть и злюсь на Огонек, но волнуюсь за нее и сына гораздо больше.

Выезжаю из гаража. Дождь льет так, что дворники не справляются. Блядь. Да где же ты, Огонек? Звонит телефон.

– Да, Ром.

– Дамир Расулович, может, она в старом доме?

– В каком?

– Вы когда участок купили, там в конце дом был. В нем еще строителей поселили.

– Та развалюха? – переспрашиваю я, вспоминая.

– В любом случае там можно от дождя укрыться. Плохо, что дорогу к дому мы забросили. Ливень такой, боюсь, на своей вы не доедете.

– Посрать, куда доеду. [Там дойду. Давай, Ром, я отзвонюсь. А ты с охраной поселка свяжись. Глянь там записи.

– Хорошо. Но забор у нас слишком высокий, с коляской тем более она не могла пробраться. Сейчас свяжусь.

Я понимаю логику Ромы, но он не знает моего Огонька. Упертая. Она может и в щель просочиться, если захочет.

Дворники работают в активном темпе, а толку ноль. Еду по памяти. Тот дом и домом-то не назвать. Крыше писец уже давно пришел. Сквозняк везде, полы менять надо. Но Рома прав в любом случае – это место, где от дождя укрыться можно.

Тачка буксует, едет хреново, сюда на Ниве надо в такой дождь пробираться. Наконец-то подъехал к дому. Дождь немного ослаб. Выхожу из машины, кроссовки сразу в грязи тонут. Пофигу. Иду к дому, тяну ручку – не заперто.

Захожу и вижу ее. Сука, прибью. Жена моя стоит и моет посуду, на звук открывшейся двери поворачивается, кривится и продолжает заниматься своими делами. Руки сжимаю в кулаки, стараясь справиться с яростью. Подойти сзади и шею ей свернуть. Подхожу и крепко прижимаю ее к себе. Похер на ее заскоки, главное – цела и невредима.

– Нашлась, – шепчу ей на ухо, продолжая держать ее. Желание моментально стреляет в пах. Я так долго на голодном пайке не выдержу.

Серафима извивается, стараясь освободиться от моей хватки. Только хрен я ее отпущу.

– Ты мокрый. Чай будешь?

– Тебя буду.

– Дамир, прекрати.

– А что прекрати? – целую жену в шею, она выгибается, повинуясь инстинктам. Блядь, у меня сейчас пар из ушей пойдет. Какое там отпустить. Она прекрасно чувствует, как сильно я ее хочу, а ее попытки вырваться лишь сильнее меня заводят.

– Дамир, не надо. Пусти меня.

– Ага, прямо сейчас.

Мелкий начинает громко кричать, и жену приходится отпустить. Серафима бежит к сыну, берет его на руки, начинает разговаривать и покачивать, чтобы Данияр успокоился.

– Сын, я думал, мы с тобой за одно, а ты у меня постоянно жену уводишь в самый неподходящий момент. Знаешь, жадничать нехорошо, это не только твоя мама, это еще и моя женщина. И я хочу получать ее.

Сын внимательно смотрит на меня и улыбается, словно смеется над моими словами. Эх, размечтался я. Конечно, она его грудью кормит и на руках таскает. Кто от такого может отказаться.

Данияр успокоился, жена кладет сына на диван. Снова баррикады свои из подушек настроила. Малой смотрит вокруг, дергает руками и ногами. Настроение отличное. Конечно, мамка к груди прижимала, меня бы прижала, я бы так же радовался. Это жесть какая-то, я завидую собственному маленькому сыну.

– Ну что, сынок, сейчас дождь немного успокоится, и поедем домой.

Серафима

– Мы никуда не поедем, – спокойно, но жестко говорю я бывшему. – Чай будешь?

Дамир тяжело вздыхает.

– Буду.

Иду наливать, чайник горячий, сама хотела чай попить. С утра только йогурт один выпила, а Данияр поел уже три раза. Голода немного кружится, и щеки страшно горят, но это, видимо, меня змеюки обсуждают. Наливаю две кружки, ставлю на стол, присаживаюсь, стараясь сделать вид, что присутствие Дамира меня не слишком беспокоит.

Зачем-то Дамир приехал за нами. Не могла же тетя Зарема упустить такой шанс и не пожаловаться на меня, тем более теперь у нее поддержка отличная появилась в виде ревнивой собственницы Дианы. Ну не могли они упустить такую возможность. Но факты таковы: Дамир тут. Мокрая майка обтягивает его мышцы. Он меня искал, промок.

Бывший присаживается напротив меня, своей огромной рукой забирает одну чашку и отпивает чай, даже не спуская с меня взгляда.

– Серафима. Какого хрена происходит? – шипит на меня Дамир. Я вижу, как крепко он сжимает кружку.

Я пожимаю плечами, делаю маленький глоток чая. А ну, вот сейчас меня будут обвинять в том, что я его тетю и Диану не уважаю. Надеюсь, после этого я останусь тут.

– Я вот тоже не понимаю. Стараюсь разобраться, а все не выходит.

– Серафима, ты издеваешься надо мной? Собирайся, домой поедем, – закипая, говорит Дамир, ладонью хлопая по столу.

– Я ни-ку-да не по-еду.

Дамир злится, бедная кружка сейчас треснет в его руках.

– Серафима, ты забыла про те условия, которые я озвучил во Владивостоке?

– А разве я их не выполняю? – злобно ухмыльнулась я, тараню мужа взглядом так же, как и он меня. – Я в доме, который ты купил. Никуда не ухожу, сбежать не стараюсь. Этот дом находится на твоем участке, и за ворота я ни разу не выходила.

Дамир тяжело вздыхает. Я и вправду никуда не ушла, но возвращаться в тот ад со змеями я не собираюсь. Это просто немыслимо.

– Наш участок и наш дом, твой и мой, общий, – поправляет меня Дамир.

Я начинаю громко смеяться. Что за бред. Наше. Вспомнил. А еще Диана... ну тоже наша. Удобно-то как. Словно при коммунизме живем, все общее.

– Такая большая и нежадная семья. А ОНА тоже наша? Ну, Диана тоже наша с тобой общая?

– Огонек, хватит включать ревность, – закатывает глаза бывший, а я понимаю, что уже не могу сдерживаться и сейчас выскажу Дамиру все, что думаю о нем и его тетях, женах и вообще всем окружении.

– А это не ревность. Я не позволю о меня вытирать ноги, – громко возмущаюсь я, допиваю чай. От горячего напитка щеки еще сильнее начинают гореть, а голова сильнее кружится.

– А кто о тебя ноги вытирает?

Я смеясь убираю кружку в раковину.

– Да, ты знаешь, желающих более чем предостаточно. Все кому не попадя.

Одни тети чего стоят, а Диана так она совсем не знает границ. Меня в этом доме только Эльвира и Роза еще не поливали грязью.

– Мне просто осточертела эта война. Я хочу спокойствия.

Я снова смеюсь. Спокойствия он захотел. Я спокойно жила с сыном, но он приехал и притащил меня в этот ад.

– Спокойная милая семья: ты, я и Диана. Спать в одной постели станем? – Дамир меняется в лице, подскакивает и кидается ко мне, сгребая в охапку.

– Хватит ревновать, – Дамир берет мое лицо в свои огромные ладони и заглядывает прямо в глаза.

Сердце начинает стучать чаще. Злюсь на свое тело.

– Да я не ревную тебя! Можешь прямо сейчас разворачиваться и уходить к своей.

– Да что ты ее приплетаешь везде? Мне плевать на Диану, меня интересует только мой Огонек. Понимаешь?

Смотрю на Дамира и не вижу в его глазах притворства. Но он привез Диану, и эта женщина не плод моих фантазий. Она существует.

– Хватит врать.

– Да я тебе клянусь. Мне плевать на Диану. Да, скорее всего, тетя Зарема что-то там захотела промутить за моей спиной. Но МНЕ плевать на ее планы.

Хочется верить ему. Но я не соглашусь быть очередной в его длинном списке, даже если и возглавляю этот список. Это грязно. Это просто бред.

– Дамир, хватит. Ей ты тоже самое говоришь? «Да, она просто моя жена, но люблю я тебя. Она так... просто. Мне на нее плевать».

– А ну, успокойся, – говорит Дамир спокойно, касается губами моего лба. – Огонек, ты горишь вся.

– Хватит переводить тему разговора. Я не буду жить в одном доме с твоей еще одной женой. Я против. Ты прекрасно должен был понимать, что я на такое не соглашусь. Они правы, я не подхожу тебе. Я не могу принять еще одну жену, это вне моего понимания.

Меня просто бесит его спокойный тон и то, как он старается сменить тему разговора. Чаша терпения переполнена, начинаю кричать на мужа.

– Огонек, у тебя жар, – Дамир пробирается рукой мне под майку и гладит мою спину.

Снова старается сменить тему разговора. Да, я плохо себя чувствую, более того, мне хреново. Накатывает на меня такой комок, что говорить больно, глаза застилают слезы, вот-вот и начнется самая настоящая истерика. Но я не сумасшедшая, и не мое самочувствие привело Диану в дом, который Дамир называет нашим.

– Да, да. А если бы я тебе сказала: «Познакомься, это мой еще один муж», – говорю я мужу.

– Я бы его убил, – рычит Дамир. – Даже вслух такой бред не говори.

– Тогда почему ты считаешь, что я должна принять вторую жену? – спрашиваю я и, наконец-то высказав все обиды, расслабляюсь. Слезы потоком хлынули из глаз.

Дамир ничего не ответил, только крепче прижал к себе. Давлюсь слезами, тело сотрясается, бью Дамира кулаками по плечам, а он только крепко держит меня и гладит по спине. Ненавижу его. Ненавижу. Ненавижу. Поднимаю взгляд на Дамира, он смотрит с такой любовью, что тошно становится. Его лицо становится мутным, и я проваливаюсь в темноту…