Текст книги "Бывшие. Скучала по мне? (СИ)"
Автор книги: Софья Май
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 9 страниц)
Глава 9
Серафима
Ночка прошла та еще. Разница по времени колоссальная. Ни мой организм, ни организм сына никак не хочет принимать такие изменения.
Данияр прекрасно выспался уже к часу ночи. Мой дорогой сын решил, что отдыхать хватит, и теперь пришло время игр. Я совершенно уставшая, темнота за окном удручает, но мои часы так же говорят мне о подъеме – обеденный сон окончен. А все остальные жители дома крепко спят. Мы с Данияром словно призраки замка, тихо слоняемся в полумраке, стараясь не попасться на глаза основным обитателям и не привлекать к себе внимание.
Да и мой желудок отказывается принимать смену времени, и я почему-то снова голодная. Повезло, что у сына настроение напрямую зависит от сытости. Если его вовремя покормить и искупать, то кричать он не будет. Что-то гулит, я тихонько разговариваю с Данияром, достала пару детских книжек и несколько часов читала. Сын притворялся, что все понимает и внимательно слушает, а сам дергал руками и ногами, словно на дискотеке был. К шести утра Данияр заснул, я чувствую, что измотана, а в доме все начали просыпаться. Сложно сменить часовой пояс без последствий. Дело привычки. Для нас с сыном шесть утра – это десять вечера, самое время, чтобы ложиться на ночной сон.
Может, меньше с остальными буду видеться. Я привыкла жить с сыном, и другие люди в доме меня напрягают. Словно приехал в гости с ночевкой и боишься кого-то разбудить. Надо найти самую дальнюю комнату и переехать туда.
Проснулась я от стука в дверь, смотрю на часы – восемь утра. Кошмар какой. Сонно бреду, открываю дверь, на пороге стоит тетя Залима.
– Доброе утро, Серафима, – улыбается женщина.
Совсем не доброе, совершенно не утро, ночь глубокая, мы в такое время всегда спим. У сына был строгий режим, и он полетел ко всем чертям. Придется полностью перестраивать его.
– Доброе, – бурчу я.
– Дамир не стал тебя будить. Ты на завтрак идешь?
Я отрицательно качаю головой.
– Что ты удумала тут? Давай одевайся и за стол. Эльвира уже накрыла на стол, сейчас придет, посидит с малышом. И никаких отговорок.
Спорить просто сил нет. Иду, умываюсь, заплетаю волосы, смотрю в зеркало и вижу уставшие глаза в отражении с темными кругами под глазами. Меня потряхивает, самочувствие так себе. Только заболеть не хватало. Надеваю майку, джинсы, и к этому времени в комнату входит Эльвира.
– Идите покушайте, я пригляжу за маленьким.
Спускаюсь, нахожу кухню-столовую, ремонт отличный. Кухня просто шикарная, серо-белые цвета. Техника вся новая. Большой обеденный стол из массива дерева. За столом сидят женщины.
– Доброе утро, – приветствую их, входя.
Тетя Зарема зло взглянула на меня и усмехнулась.
– Здравствуйте, – тихонько пищит Роза.
Присаживаюсь на свободное место. Пробегаюсь глазами по столу, смотря, какую еду мне можно. Так, цитрусовые соки отметаем – Данияр покрывается сыпью. Каша овсяная, бутерброды с сыром и зеленый чай – подойдет.
– И что, теперь шальная императрица всегда так долго спать будет? А мы, конечно же, подождем, у нас нет никаких дел, – с укором говорит тетя Зарема.
– Я жила в другом часовом поясе. Мне нужно время адаптироваться.
– Это называется лень. Не надо выдумывать. Сразу видно, что ты не из нашего круга и не нашего воспитания.
– И это замечательно. Должен в доме быть один здравомыслящий человек, – отвечаю я на ее уколы, делаю вид, что мне плевать на ее слова, и просто кушаю.
– Женщина нормального воспитания встает гораздо раньше мужа, готовит ему завтрак, а не спит до обеда.
– Восемь утра – какой обед?
– Ты еще мне поговори! Дамир уехал в семь, значит, ты должна встать в шесть и ждать его пробуждения. Потом заниматься домашними делами и ложиться спать только через пару часов после того, как он уснул.
Кошмар какой. Средневековье, здравствуй.
Мне становится смешно, никак не получается сдержать улыбку.
– Ты еще и смеешься? – возмущается тетя Зарема.
– Вы описываете ужасную перспективу. Легче сразу повеситься, – смеюсь я.
– Просто ты ленивая и плохо воспитана. Нормальная женщина уважает мужчину, – продолжает набирать обороты тетя Зарема, она говорит все громче и все более злым тоном. – Ты должна, встречая его, ноги ему мыть и воду пить. Так показывается уважение к мужчинам в доме.
Фу. От этих слов я уже не могу сдержаться, кривлюсь и громко смеюсь.
– Очень странные предпочтения. Хотя если вам так нравится, кто я такая, чтобы вам указывать?
Тетя Зарема замолкает, за столом все перестают дышать. Роза так совсем выпучила глаза и плечи вжала.
– Ты... Ты... – пыхтит тетя Зарема, собирая кислород в легких. – Что ты сказала?
– Говорю, как Данияра искупаю в тазике, обязательно приглашу вас отпить водицы. С уважением к вашим предпочтениям.
Хватила лишка. Не спорю. Но это просто бред какой-то. Как минимум, это не гигиенично. Да и представить себе не могу, как Дамир заходит в дом, а я несусь с тазом воды ему ноги омывать. Вот просто вылить на него – это можно. А потом еще воду пить. Ага, стакан набираю и пью. Фу. Скорее я ему чай с этой водицей приготовлю.
Тетя Зарема краснеет, надувает щеки, дышит шумно, смотрит на меня со злостью, и дальше в меня летит тарелка. Вовремя пригибаюсь, прячась под стол, тарелка улетает в стену и со звоном разбивается.
– Тебя гнать надо из дома! Я все для этого сделаю! – орет тетя Зарема.
А вот это хорошая идея.
– Вернуть в ту дыру, из которой он тебя достал!
Еще лучше идея.
– Полностью вас поддерживаю, – говорю я из-под стола, но не вылезаю, потому что звон разбивающейся посуды продолжается.
– И твоего сына туда же! Жили спокойно! Приперлась! Приехала сюда! Еще и права качает! Должна быть тише воды, ниже травы! Голову склонить! А ты, тварь такая, спать нам не даешь! Всю ночь крик твоего ублюдка!
Дальше я не терплю, вылезаю из-под стола и злобно смотрю на женщину.
– Я говорила ранее. Меня можете ругать сколько влезет, но моего ребенка не смейте оскорблять.
– И что ты мне сделаешь? Дамиру пожалуешься? Сделаешь так, чтобы он тебя, шалаву, послушал и от родной тети избавился?
– Вашими молитвами надеюсь покинуть этот дом сама. Но я вас предупреждаю: еще хоть раз вы оскорбите моего ребенка, и я вам волосы повыдираю, – злобно и четко говорю я без капли истерики.
Тетя Зарема замолчала, видя мой уверенный вид.
– Ты мне угрожаешь?
– Да.
– Буду молиться, чтобы Дамир наконец-то поумнел и выгнал тебя поганой метлой из этого дома.
– Жду этого момента с нетерпением. Спасибо за завтрак и теплый прием, – говорю я и ухожу.
Женщина продолжает бесновать. После моего ухода крики нисколько не прекратились. Слышу громкие обсуждения и оскорбления в мой адрес от тети Заремы. Она говорит это специально так громко, чтобы я услышала. Жалуется на меня тете Залиме и Розе, а те стараются успокоить женщину. Так же слышу, как тетя Зарема требует притащить меня в столовую и заставить убирать беспорядок и разбитую посуду. Да, логика железная: разбила она, но виновата в этом я, так как я ее разозлила.
Эльвира ушла, а я закрыла дверь. Выходить нет никакого желания. Спустя три часа Данияр проснулся, и чтобы хоть как-то начать перестраивать его режим, собираю сына и ухожу с ним гулять.
Глава 10
Территория просто огромная, много зелени – гулять одно удовольствие. Жаль только, коляски нет, а в слинг сына я не хочу заматывать – он сразу же уснет, и весь мой план по смене режима провалится.
Воздух такой свежий, что легкие режет. К обеду становится очень жарко. Нахожу тенёк под деревом, присаживаюсь на землю и просто слушаю эту тишину. Хорошее место выбрал Дамир, тут не поспоришь. Еще бы сбежать подальше. Эта мысль просто не дает мне покоя.
Несколько раз я связывалась с родителями. Рассказала маме о практике, но о беременности молчала. А о Дамире сказала, что это просто была ошибка и я не хочу вспоминать о нём. Теперь я понимаю, какую ошибку совершила. С какими глазами я теперь буду объяснять наличие Данияра? Можно сказать, что была практика, а о беременности не говорила, так как боялась за её сохранность. Всё очень сложно.
К двум часам Данияр начал клевать носом – кислород и прогулка сделали свое дело, и сынок заснул, уткнувшись мне в грудь личиком. Пришлось возвращаться в этот рассадник змей.
– О, явилась, – грубо говорит тётя Зарема.
Женщина крутится в холле возле зеркала, видимо, куда-то собирается и прихорашивается. Но всё равно выглядит как злюка.
– Не кричите, пожалуйста, – тихо говорю я, разуваясь и мягко придерживая голову сына. Он заснул, расслабился и стал тяжелее. Спасибо, спина за такую прогулку не скажет, но главное, что моему малышу хорошо.
– Вот и не давала бы ему спать. Чтобы мы ночью не страдали. Ребёнка надо держать в строгости.
– Благодарю за совет, которого я не просила, – огрызаюсь я.
Со своим ребёнком я как-нибудь сама разберусь, и вредной тёткины советы мне не нужны. Тем более с её ненавистью и ко мне, и к моему сыну.
Тётя Зарема скривилась, закончила красить губы ярко-красной помадой, оценивающе посмотрела на меня и снова скривилась.
– Тощая. Кожа да кости. Смотреть больно.
– Так не смотрите, не надо делать себе больно, – убираю обувь к стенке и иду к лестнице, всем видом показывая, что мне плевать на её слова.
– Эй! Я уезжаю. Чтобы тут было тихо.
– Да уж определитесь – мне разбудить ребёнка или дать ему поспать?
– Научись рот закрывать, старших слушать и ходить по дому, словно тень. Ты тут не хозяйка. Скоро появится настоящая хозяйка, и ты улетишь на помойку к бомжам.
– Наконец-то! Лучше с бомжами, чем с вами. Они, по крайней мере, более адекватные.
– Шалава! – кричит мне в спину тётя Зарема.
«Приятно познакомиться», – говорю я про себя.
Не хочу продолжать с ней разговаривать. Пусть едет по своим делам – хоть немного отдохну.
Вот странная женщина: говорит о своём прекрасном воспитании, о том, что я не достойна их «святейшей» компании, а при этом меня «шалавой» называет, а Данияра, который ещё совсем малыш, – «ублюдком». Ну и кто тут невоспитанный?
Я ухожу в свою комнату, кладу на кровать сопящего сына. Моя же ты прелесть... Маленькие ручки чуть сжимаются во сне. Самый красивый на свете. Щёчки пухлые, причмокивает во сне. Когда спит – само спокойствие, сказочный мой дракончик, а как проснётся – так требует даров и жертвоприношений.
Мне бы тоже поспать, но сон никак не идёт. Слова тёти Заремы одновременно и ранят, и дают надежду. Скоро приедет настоящая хозяйка. Я даже поверить не могу, но это факт: у моего мужа есть ещё жена. Кошмар какой-то. Это просто бред. Зачем он меня нашёл? Зачем сюда привёз? Даже знакомство страшно представить. А мне надо будет с этой «настоящей хозяйкой» подружиться. Вдвоём сможем убедить Дамира отпустить меня. Тут находиться просто невыносимо. Главное, чтобы эта женщина тоже хотела от меня избавиться. Хотя, думаю, любая хочет быть у мужчины единственной.
Ужасно уставшая, разбитая. Даже чаю не сходить попить – не хочу нарываться на этих женщин. Решаю занять себя и перебрать вещи Данияра. Перебираю одежду сына – некоторые песочники и маечки нужно постирать. Собираю маленькую одежду и иду в ванную. Стиральная машинка внизу, но это значит выходить из комнаты... Прорвёмся. И руками прекрасно можно постирать.
С особой любовью перестирываю и ополаскиваю вещи сына в раковине, развешиваю бельё на сушилке для полотенец.
И тут – дикий стук в дверь.
Данияр моментально начинает кричать, испугавшись шума.
Ну спасибо. Как же меня достал этот дом и его жители. Сейчас просто разнесу их всех. Похоже, я уйду отсюда прямо ночью, в чём есть. Это уже невыносимо. Меня трогают – побоку, но за слёзы сына я превращаюсь в разъярённую росомаху.
Хватаю малыша на руки.
– Ну, ты чего? Тише, маленький. Мама рядом, всё хорошо. Испугался? – спокойным ласковым тоном говорю я.
Но сына не устроило, что его побеспокоили.
– Серафима! Открой дверь!
Прижимаю к себе малыша и, покачивая, иду открывать. На пороге уже стоят все обитательницы женского пола этого дома: одна – с извиняющимся лицом, вторая – злюка редчайшая, и, конечно же, Роза, которая всегда улыбается и держит руки в замочке под подбородком, аки ангел во плоти. И достали они меня уже все. Одна стучит и вечно будит, вторая гадости говорит, третья блеет, как овечка.
– Что опять? – рычу я.
– Поговори мне! – включает режим агрессии тётя Зарема.
– Серафима, тут ребята кроватку привезли, – мямлит тётя Залима.
– Прекрасно. Малого зачем будить? – возмущаюсь я.
Данияр кричит во всё горло. Я покачиваю сына, но куда там – моё возмущение и злость на тётушек не способствуют его успокоению.
– Ребятам надо кроватку собрать. Потом поспите. Ночь для этого есть, – злобно шипит тётя Зарема.
– Дамир сказал обязательно сегодня доставить и собрать. Вот ребята и торопились, – лебезит тётя Залима.
– Такая красивая! Он такой заботливый, – мечтательно говорит Роза, показывая мне картинку с изображением кроватки.
Позади тётушек и молодой Розы (которая, на удивление, сегодня не уехала на учёбу) стоят мужчины с коробками и чемоданом инструментов. Все такие заботливые, учтивые... И только я – стерва на взводе.
– Заносите и уходите. Всё, – устало говорю я, продолжая шипеть и пружинить на ногах, успокаивая сына.
– Неблагодарная! – рычит тётя Зарема.
– Он так старался, – шепчет Роза. – Сам выбирал. Такая редкость для мужчины, такой молодец...
– Серафима, Дамир ругаться на нас будет. Ты хоть нас пожалей, – объясняет тётя Залима.
– Нам сказали собрать, – говорит мужчина в комбинезоне и фирменной кепке. – Где собирать?
Данияр продолжает орать как ненормальный. И никто не обращает на это внимание. Всех будут ругать, все молодцы, все просто выполняют работу.
– Просто оставьте её. Я сама соберу. Там восемь болтов вкрутить – а у меня ребёнок плачет.
Первую кроватку я собрала сама, и ничья помощь мне не понадобилась. Не так уж и сложно.
– Воспитывать надо, – шипит тётя Зарема.
– Мы не можем, – тупо повторяет мужчина в комбинезоне. – Надо собрать. У нас команда. Где собрать?
– А я хочу посмотреть, что получится. Смотри, какая красивая, – милым голосом шепчет Роза. – И вот ещё одежда для малыша. Такая красивая, он сам выбирал.
Кладу сына на кровать, иду в ванную, вырываю трубу сушилки для полотенец...
Первой я бью по лицу тётю Зарему – злобную змеюку. Дальше – очередь вечно ноющей, но продвигающей свои интересы тёти Залимы. После Роза начинает убегать, и я бросаю трубу ей в голову, чётко попадая в цель. Мужики, видя, какая я разъярённая, убегают из дома. Я беру сына, успокаиваю, спокойно спускаюсь по лестнице, иду на кухню, наливаю чай, выхожу на веранду и наслаждаюсь с сыном чаем и тишиной.
Эх, мечты...
– Серафима, не задерживай людей. Поимей уважение, – шипит тётя Зарема.
– Нас ругать будут, – умоляет тётя Залима.
– Такая красивая кроватка, – блеет Роза.
– Надо собрать, у нас команда собрать, – повторяет мужчина.
Жаль, что только в мечтах я могу так сделать.
– Собирайте уже, – говорю я, проходя в комнату.
Абсурд какой-то. Они все будто с цепи сорвались.
Вся эта толпа вваливается в комнату. Мужчины начинают громко ставить коробки, что очень не нравится Данияру. Целую щёчки малыша, шепчу ему ласковые слова. Но эти «слоны в посудной лавке» громыхают и снова заставляют сына расстраиваться, трясти губами от недовольства.
– Какая тут грязь! – громко говорит тётя Зарема.
– А вы тут что делаете? Без вас соберут, – стараюсь выпроводить хотя бы часть людей.
– Поговори мне. Неблагодарная.
– Выйдите из моей комнаты, – жёстко повторяю я.
– Ага. Я выйду, а ты хвостом перед мужиками начнёшь вилять.
Если бы мой сын не дёргался и не плакал, я бы ей волосы прямо сейчас повыдёргивала. Но ругань с этой безумной женщиной не стоит нервных клеток моего малыша и моих собственных.
– Это уже слишком. Оставайтесь все тут, я уйду.
– Решила с водителем позаигрывать? Так я с тобой пойду, – шипит тётя Зарема и направляется за мной.
А я от этой оравы сбежать хочу на край света. Аляска кажется не таким уж холодным краем – зато спокойным.
– Нет. Я к своему мужу в комнату. Успокаивать своего ребёнка.
Тут мужчина достаёт дрель и нажимает на кнопку.
Данияр вздрагивает, сначала молчит, а через секунду включает режим «разъярённого берсерка».
Идея с трубой кажется мне всё более реальной.
Я иду к дверям.
– К нему нельзя! Это комната мужчины, там его вещи! – говорит тётя Зарема, выставляя руки в стороны и прикрывая собой дверной проём.
– И что, я их съем?
– Копаться небось будешь, – с прищуром говорит она.
– Конечно буду! Дамиру звонить? – спрашиваю я.
Это подействовало – она отходит в сторону, пропуская меня. Иду по коридору в спальню Дамира. Комната бывшего мужа не заперта.
– Он для неё всё, а она ведёт себя как не пойми кто! Нас не ценит, не уважает! – кричит в спину тётя Зарема.
– Не люблю змей, – бросаю напоследок и закрываю за собой дверь.
Звук дрели тут немного приглушён. Данияр всё равно куксится и дует губы.
– Ну что, малыш, тут лучше? Испугался, мой маленький? Шумели, спать не давали. Не понимают, что мы так не любим. Да, мой хороший... А давай песенку споём тебе?
Начинаю напевать песню, которую помню с детства:
Случилась вдруг история сегодня по утру...
Сбежал из зоопарка длиннохвостый кенгуру...
Глава 11
Серафима
Звук дрели прекратился, слышались удаляющиеся шаги, но никто не рискнул постучаться в спальню Дамира. Сын успокоился и заснул, переносить его я не рискнула: не хотела снова беспокоить.
Как я и обещала тете Зареме, осмотрелась в комнате бывшего мужа. Чисто гипотетически он все еще настоящий муж, но мы год жили порознь. Если ты уходишь из отношений, когда вы просто встречаешься, ты сразу свободен, а тут целый год не виделись и все еще законные муж и жена.
Комната бывшего размерами такая же, как и моя, а вот кровать гораздо больше. Не удивлена, такому размеру очень в стиле Дамира. Но вот постельное белье меня смущает, оно черное. Я всегда такое любила, а Дамир говорил, что это слишком. Мы сошлись на темно-сером. А эти черные.
Около большого окна стоит рабочий стол; Дамир всегда на работе, даже когда дома. Удобное кожаное кресло. Сажусь за стол, на столе лежат бумаги. И могла бы не смотреть и не заглядывать, но я обещала тете Зареме покопаться в вещах Дамира и выполняю свое обещание. Нет, это не глупость и не протест, это желание показать ей, что я бываю серьезна в обещаниях, и если она еще хоть раз обзовет моего ребенка, то я выполню ранее данное обещание.
«Госуслуги. Выписка по обращению за медицинской помощью. Адаева Серафима Игоревна, Владивостокский родильный дом № 3».
Я начинаю смеяться, закрываю рот ладонью, чтобы не разбудить сына. Но остановить эту истерику не могу. Как все просто. Он взял выписку с «Госуслуг». Как же это просто. Как же это не по правилам, хотя какие правила. Ну ладно, ты влез в мой аккаунт, я влезу в твою жизнь.
Начинаю проверять все шкафы Дамира. Я не знаю, что я ищу. Просто хочется влезть не в свое дело, откопать скелет в его шкафу. А когда он приедет домой, я брошу ему это в лицо.
Забавно, если он привозил сюда вторую жену и ее вещи остались. Ох и скандал я смогу устроить. Но ничего нет. Если честно, такое чувство, что в этой комнате живет холостяк. Из женского только моя выписка с «Госуслуг». Ладно. Фиг с ним. Видимо, Эльвира очень тщательно убирает комнату Дамира.
Нахожу в его шкафу мягкие спортивные штаны серого цвета со шнурком и майку. От моей одежды уже пованивает, Данияр кушает, потом срыгивает на меня, и все это уже отвратительно пахнет. Словно меня в кефир макнули. Позаимствую у бывшего. Смотрю на идеально лежащие в стопках футболки и штаны, из вредности перевернула все, наводя беспорядок. Пусть знает, что я тут была. Завтра еще разок зайду.
В комоде поискала ключи от своей комнаты, но не нашла. Вроде напакостила и немного успокоилась. Дамир заметит, что я тут была, да и тети обязательно на меня начнут жаловаться.
Дамир
Теперь я много всего знаю о детских кроватках. Я только спросил в магазине, какая лучше, и получил такой поток советов, что голова разболелась. Для меня на первом месте было, чтобы ее привезли и собрали именно сегодня. Мне насоветовали еще кучу всего, но я уже просто не слушал и брал все подряд.
В шесть я окончил совещание, отпустил всех домой. Глянул в телефон и ужаснулся. Пропущенные от тети Заремы – шестьдесят три. Чего? Зачем столько звонить? Не отвечаю, значит, занят. Если бы в доме случилось что-то серьезное, Рома прервал бы совещание.
Перезванивать нет никакого желания, если она так звонит, страшно представить, что она наговорит.
Дома как раз все ужинали, по угрюмому лицу тети Заремы понял, что у нас с ней будет длинный разговор. Тетя Залима молча кушает, Роза сразу же заулыбалась масляной улыбкой и начала тарахтеть:
– Такая красота! Такая красота! Не кроватка, а чудо какое-то, – тарахтит Роза. – А какие красивые маечки, такие красивые. Дамир, ты такой молодец, впервые вижу такого заботливого мужчину.
– Только эта особо оценила, – грубо вставляет свои пять копеек тетя Зарема.
Я готов был к новому концерту…
– А где Серафима? – спрашиваю я, присаживаясь за стол. Эльвира сразу ставит мне тарелку с едой.
Тетя Зарема громко хмыкает, вздыхает. Я сжимаю вилку, меня скоро добьют они, и я просто взорвусь, тогда места всем мало станет.
– Спит. Где этой еще быть. Эта спит целыми днями, а ночами шастает по дому.
Как же я задолбался от их войны.
– Не «эта», а Серафима, – поправляю я тетю. Надо как можно скорее поесть, чтобы все это не слушать. Сосредоточиваюсь на еде, но тетя Зарема только начала закипать и не собирается останавливаться.
– После того как она себя вела? Спроси, что она творила за завтраком, она мне такие гадости говорила, что мои бедные уши отказывались это слушать. А когда привезли кроватку, начался кошмар. Она кричала и выгоняла всех.
– Прям выгоняла?
– Да, хотела, чтобы мы ушли. Никого не пускала. Ребенок орет, я предложила его подержать, а она меня послала. Даже на руки взять не дала. Кричит, выгоняет, ребенка до слез довела. А потом и совсем решила с этими грузчиками закрыться в комнате. Но я ее остановила. Ты такую красоту купил, а этой хоть бы что. Поверь, эта женщина никогда не оценит тебя по достоинству.
– Довольно, – грозно говорю, хлопая по столу ладонью. – Я устал от ваших склок.
За столом повисла напряженная тишина, я быстро доедаю, отодвигаю тарелку.
– Дамир, ты не прав, – тихо говорит тетя Зарема. – Этой женщине не место в нашей семье. Она словно разрушитель. Вспомни, как было раньше спокойно. Как мы жили, каждый день мы встречали тебя, ужинали с улыбками. А теперь мы целый день, она с нами воюет.
Я ничего не хочу отвечать тете. Им и правда было хорошо, но не мне. Я не помню этого года. Словно робот занимался работой, как зомби сидел за столом. Это были не счастливое возвращение домой, это была необходимость закинуться едой как топливом и поспать, чтобы не сдохнуть. А сейчас, как Серафима и обещала, она устроила мне ад. Но я снова живой.
– Ах да, эта женщина не слушала меня и ушла в твою комнату без разрешения и скорее всего все там перевернула. Так что претензии за порядок к ней.
Сдерживаю улыбку. Надо же, какой прогресс.
– Серафима может находиться в моей комнате сколько угодно, – отвечаю я, вижу удивление и недовольство на лице тети. – Я пойду, устал на работе, спасибо за ужин, Эльвира.
Оставляю женщин за столом и ухожу к себе. Серафима была тут, по запаху молока чувствую. От нее сейчас так приятно пахнет. Гоню эти мысли прочь. Простыни на кровати помяты, подушки не на своих местах. Мелкого здесь укладывала, опять баррикады строила. Копалась, но это не злит, а умиляет, специально сделала. Ничего не взяла, просто местами поменяла.
Открываю шкаф, чтобы достать домашние вещи, а тут все перевернуто. Маленький ребенок. У нее у самой маленький ребенок, но Серафима не повзрослела.
Может, тетя Зарема и права, Серафима слишком эмоциональная, зажигается словно огонь от одной искры, а тете слишком сложно принять ее вспыльчивый характер. Когда-то я балдел от своего Огонька, летел домой после работы, лишь бы меня этим пламенем окутало.
Иду в комнату жены, она, конечно же, заперлась. Вот же глупая. Кроме меня к ней никто не зайдет, а от меня запираться – глупая идея.
В комнате тихо, Серафима свернулась калачиком и спит на кровати, сын посапывает в кроватке. Серафима в моей майке и моих штанах, одежда просто огромная для нее.
И какая-то придурь берет верх надо мной, не могу сопротивляться, ложусь на кровать рядом с женой. Подвигаюсь к ней ближе. Как раньше. Только сейчас не как раньше. Сейчас по-другому.
Нужно остаться дома на пару дней и разобраться с этими бабскими скандалами. Иначе я просто сойду с ума когда-нибудь или приеду домой, а они тут поубивают друг друга. Достаю телефон, пишу сообщение, предупреждая, что два дня буду работать из дома. Моя помощница Анна отвечает, что перенесет все встречи, от звука уведомления Серафима дергается, подскакивает и сонно смотрит на меня.
– Сколько времени?
– Девять вечера, – спокойно отвечаю я.
– Иди к себе. Данияр скоро проснется, ты не выспишься, – сонно говорит Серафима.
Вид у нее так себе. Уставшая, худая, темные круги под глазами, так и хочется к себе прижать, но останавливаюсь.
– Ты не забывай, кто я. Не вздумай меня выгонять.
– Твое дело, – пожимает плечами Серафима. – Это у вас девять вечера, а у нас с сыном – четыре утра. Семь часов разницы. Он встанет в семь по Владивостокскому времени и спать тебе не даст.
Что-то я совсем забыл, что они жили по другому времени, и только сейчас до меня доходит, что им сложно перестроиться. Отсюда и измученный вид жены, и ее ночные прогулки с сыном.
– Не страшно. Ложись спать.
– А завтра на работу ты пойдешь измученный. Дамир, я сонная и не могу воевать с тобой. Просто совет, это кажется простым. Ты устанешь. Жить без сна тяжело.
– Я пару дней побуду дома. Спи.
– Как хочешь, – отвечает Серафима, шлепается головой на подушку и моментально засыпает. Первый раз вижу, чтобы так быстро из состояния разговора человек выключался.
