Текст книги "Босс. Служебное искушение (СИ)"

Автор книги: Софья Феллер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 6 страниц)

Глава 13 Вера

Стоит мне только чуть пошевелиться, как Антон тут же придавливает меня ладонью, подтягивая ближе к себе, будто опасается, что я вдруг решу сбежать. Теперь я всем телом чувствую, какой он горячий, твёрдый, как сталь, как его дыхание отзывается жаром на моей коже… и ещё понимаю – ему явно было мало того, что случилось вечером.

– Тиран Маркович, – в полусне тяну, пытаясь вырваться, – я голодная, пустите…

– Вера-Вера… – он усмехается. – Не думал, что и ты будешь так меня называть. А ведь я сделал тебе очень хорошо.

Он пропускает между пальцев мою сжавшуюся вершинку, и от этого едва заметного, но точного касания мышцы между бёдер рефлекторно сокращаются. Я издаю короткий, непроизвольный стон.

– Антон… – выдыхаю, уже теряя тон, которым пыталась возразить.

– Я тоже голодный, – его голос становится ниже, и он слегка прикусывает моё плечо, оставляя на коже горячее, пульсирующее пятно. – Мне срочно нужно подкрепиться.

Он приподнимает мою ногу, медленно, будто смакуя момент, и скользит пальцами к влажным складочкам, проверяя мою готовность. Я сама поднимаю ногу выше, впуская его глубже, и едва заметно покачиваю бёдрами, подталкивая к большему.

– Какая же у меня голодная Вера… – хрипло произносит он, погружая палец внутрь. – Хочешь меня?

Волны удовольствия прокатываются от низа живота до макушки, сбивая дыхание. Я разворачиваюсь к нему, чтобы поймать его губы, и целуюсь так, как будто без этого воздуха мне не прожить. Поцелуй выходит рваным, пьяным от желания, но он не даёт мне отстраниться: крепкая ладонь обхватывает мой затылок, фиксируя, а губы накрывают снова, уже в более жёстком, властном ритме.

Зубы стукаются, язык врывается внутрь, двигаясь так настойчиво, что я сжимаю его руку бёдрами, почти не давая ему вытащить её. Он прерывает поцелуй только затем, чтобы снова раскрыть меня, и я жалобно скулю от нетерпения.

– М-м-м, да-а-а… – вырывается из меня, когда его член оказывается внутри.

– Вер-р-а… – он рычит моё имя в такт движениям, то ускоряясь, то замедляясь, играя со мной, как с натянутой струной.

Он покусывает мочку моего уха, влажно дышит в шею, и этот горячий поток воздуха разгоняет внутри огненные вихри, заставляя выгибаться навстречу. Я уже не думаю о том, что творю, только дышу, зацепившись пальцами в простыню, и двигаюсь вместе с ним.

Его ладонь снова оказывается на моих складочках, и он начинает массировать всё быстрее, всё настойчивее. Я чувствую, как вихрь ощущений закручивается, подхватывает, и вдруг – меня срывает в оргазм так внезапно, что я вскрикиваю, теряя контроль над телом.

Антон не даёт мне прийти в себя: амплитуда его движений растёт, и он буквально входит в меня отбойным молотком, сопровождая всё громкими шлепками, которые сливаются с нашими прерывистыми стонами.

Он напрягается, тело каменеет, и я ощущаю, как его ствол будто становится ещё больше на мгновение перед тем, как он выходит… и с хриплым выдохом разряжается прямо на мой живот.

Я падаю обратно на простыни, обессиленная, ощущая на коже его горячие следы и всё ещё слыша в ушах отголоски его рыка.

– Вот теперь доброе утро, – он лениво облизывает сосок, и у меня внутри всё снова сладко сжимается.

– Как нам теперь работать? – задаю риторический вопрос, понимая, что ответа, по сути, не жду.

Потому что и так ясно, по крайней мере мне. Сейчас я кое-как соберусь, выполню все утренние ритуалы, выпью кофе… и буду готова к работе. Только теперь с куда более учащённым сердцебиением при виде босса.

– С удвоенным энтузиазмом, – ухмыляется он и шлёпает меня по попе. – Давай, иди в душ первая. Или ты хочешь вдвоём?

– Да… то есть нет, – запутываюсь. – Уже встаю.

Расслабленная и разнеженная, я нехотя сползаю с кровати и бреду в душ. Кожа ещё хранит его прикосновения, и вода, наверное, не сможет их смыть. Я успеваю только настроить температуру, как дверь тихо скрипит, и заходит Антон, держа в руке зубную щётку.

– Я вообще-то тут, – недовольно напоминаю.

– И? – он даже бровью не ведёт.

– Ты мог бы подождать.

– Мы уже видели друг у друга всё, что только можно, – спокойно парирует он. – Не думаю, что сцена чистки зубов настолько тебя смутит… после всего.

– Ничего меня не смущает. Просто… – начинаю, но в этот момент он включает щётку, и ровный, механический гул сбивает меня с мысли.

О чём я вообще хотела сказать?

Наверное, всё дело в том, что я никогда не жила с мужчиной. Не ночевала у кого-то. Обычно я уходила домой, а к себе никого не звала. И мне странно и немного щекотно внутри от того, что после ночи страсти можно вот так… буднично, без стеснения, делить утро.

Я быстро моюсь, стараясь не смотреть в его отражение в зеркале, выключаю душ и накидываю халат. Подхожу к раковине, встаю рядом, беру свою щётку. Мы переглядываемся в зеркале – его взгляд прищуренный, ленивый, но в нём есть та самая нотка, от которой у меня подгибаются колени.

Я спешу закончить, чтобы хотя бы пару минут побыть наедине с собой и разложить в голове этот новый, непривычный формат "мы".

– Я спущусь к тебе, позавтракаем вместе, – негромко говорит он, будто между делом, но в голосе звучит такая уверенность, что я почти забываю, как дышать.

Одеваюсь сразу в рабочую одежду, завязываю пучок на макушке – руки будто сами делают привычные движения, но мысли всё время возвращаются в нашу ночь. Стараюсь стряхнуть воспоминания, иначе точно забуду, зачем вообще спустилась вниз.

В холле уже пахнет кофе и свежей выпечкой. Заказываю чашку американо и, обхватив ладонями тёплую кружку, выглядываю в панорамные окна. Батуми только просыпается: где-то на набережной лениво тянутся к солнцу туристы, издалека слышится шум прибоя.

Как вести себя дальше? Совершенно непонятно. По сути… это была случайная ночь. Но сердце упорно отказывается относиться к этому как к чему-то мимолётному. Для меня – это серьёзно. Для него?..

Когда Антон подходит, я сразу чувствую, как перехватывает дыхание. Пальцы крепче сжимают чашку, и я, как школьница, уставившаяся в тетрадь, избегаю его взгляда. Едва поднимаю глаза, и холодок пробегает по коже. Взгляд стал другим. Ни следа той теплотой и жадности, что были ночью и утром. Теперь в нём только холодная решимость, как будто он заранее выстроил фразы в голове.

Хочется просто встать и уйти, пусть всё закончится молча. Пусть он ничего не говорит. Мне кажется, я не выдержу.

– Вера, ты шикарная женщина. Полностью меня устраиваешь. Но я не могу предложить тебе длительные отношения, – его голос спокоен, ровный, и от этого больно вдвойне.

Ну да… чего я ждала?

– Но я хочу провести эти две недели с тобой.

Глава 14 Вера

В груди всё переворачивается, будто кто-то с силой сжал сердце и тут же отпустил. Хочется то ли рассмеяться, то ли заплакать. Две недели… как приговор с отсрочкой. Срок, за который нужно успеть отвыкнуть от него и смириться с концом, который неизбежен.

Наивно было надеяться, что Жигулин разглядел во мне что-то особенное. Что-то большее, чем просто симпатичную женщину. Хотя нет, определённо его что-то привлекло. Например, внешность – достаточно эффектная, чтобы зацепить мужской взгляд, но недостаточно уникальная, чтобы задержать его надолго. Да и он не слепой, прекрасно видел, как я на него смотрю. Наверняка для такого мужчины, как он, это было бы приятным бонусом: ни к чему не обязывающая связь, лёгкая игра, которая закончится ровно в тот момент, когда вернёмся.

А я… я не готова к такому. Как бы сильно ни хотелось урвать себе ещё немного его внимания, я знаю, чем это кончится. Я перестану себя уважать. Отношения ради секса – последнее, что мне нужно. В конце концов, есть куча игрушек, которые выполнят ту же функцию, но не оставят на сердце рубцов.

– Нет. – Мой голос звучит тихо, но твёрдо.

– Уверена? – недовольно прищуривается, не привык слышать отказ.

Конечно, такому как Жигулин никто не отказывает. И кто я такая, чтобы стать первой?

– Конечно.

– Вера, если я тебя чем-то обидел, скажи.

Я чуть не смеюсь. Удивительно, насколько по-разному мыслят мужчины и женщины. Ему и в голову не приходит, что само по себе подобное «предложение» может оскорбить. Что за ним слышится холодный расчёт, где мне отведена роль временной компании.

– Всё в порядке. – Я сглатываю, чтобы голос не дрогнул. – Я, наверное, пойду. Встретимся в офисе.

– Подожди пять минут, я присоединюсь.

Вот ещё одно подтверждение: он даже не считает нужным сделать паузу, дать мне выдохнуть. Как ни в чём не бывало собирается пойти рядом, словно мы просто выпили кофе и теперь идём на работу. Как можно быть таким чёрствым?

Я не хочу его видеть. Совсем. Мне нужно пространство. Воздух. Тишина, чтобы переварить то, что произошло. И силы, чтобы принять, что я очаровалась вовсе не тем мужчиной. Так бывает. Больно, но переживу.

Только пусть не срывает пластырь снова и снова своим присутствием. Хватит и того, что впереди целый день за соседними столами, в одном помещении. Я найду способ не смотреть в его сторону. Или хотя бы сделать вид, что не смотрю.

Прихожу в пустой офис и сразу подхожу к окну. Открываю его настежь, и тёплый утренний воздух тут же врывается внутрь, принося запах свежескошенной травы. На улице гудят триммеры – дворники работают в паре домов отсюда, и звук словно вибрирует в груди. Но мне всё равно нравится. Этот аромат – густой, сочный, чуть влажный – всегда успокаивал. Готова была бы сидеть так хоть час, просто дышать и ни о чём не думать.

Пока шум стоит приличный, но кандидаты всё равно придут не скоро, у меня есть полчаса, чтобы перевести дух, собраться и, может быть, хотя бы на время забыть утренний разговор.

Открываю ноутбук, проверяю расписание. Сегодня у нас пять собеседований. Все с программистами. За вводную часть отвечаю я, за техническую – Жигулин. Неплохое разделение обязанностей… если бы мы умели спокойно работать вместе. Надеюсь, хотя бы сегодня не придётся спорить до хрипоты о кандидатах.

К тому моменту, как Антон появляется в дверях, я уже успеваю разобрать всю почту, ответить на пару срочных писем и заварить себе чай. Кофе – мой утренний ритуал, без него не просыпаюсь, но в течение дня предпочитаю зелёный или травяной чаи. Здесь таких не нашлось, поэтому приходится довольствоваться эрл греем. Не фаворит, но сойдёт.

– Почему не дождалась? – его голос раздаётся за спиной.

– Торопилась.

– Первый соискатель придёт только через десять минут.

– Я всегда готовлюсь заранее, – отвечаю, не оборачиваясь.

Он подходит ближе, слишком близко – я чувствую лёгкий запах его одеколона и тепло от его тела.

– Вера, давай только без вот этих женских штучек. Я не читаю твои мысли. Но прекрасно вижу, что ещё утром твоё настроение было намного лучше.

– Осталось только сложить дважды два, – бросаю сухо.

– Я же спросил тебя напрямую, и ты ответила, что не обиделась, – он нервно постукивает пальцами по моему столу, взгляд цепкий, резкий. – Так какого сейчас началось?

– Всё наоборот закончилось. И я предлагаю остаться в рамках профессиональных отношений.

Он молчит пару секунд, а потом резко разворачивается и идёт к себе за стол. Движения у него рваные, отрывистые. По тому, как сжимается его челюсть, я понимаю, что он с трудом себя контролирует.

Я совершенно не понимаю, чего он так завёлся? Он имеет право говорить всё, что удобно ему, а я имею право не соглашаться с его решением. Он мой босс только на работе, а за пределами – обычный человек, которому я ничем не обязана.

– Простите, это офис HealthPoint Systems? – раздаётся у двери приятный мужской голос.

– Да, – киваю, поднимая взгляд.

В проёме стоит высокий парень с мягкими чертами лица и тёмными, почти чёрными глазами. На вид лет двадцать пять, максимум. На нём идеально выглаженная светлая рубашка и тёмные брюки – явно готовился произвести впечатление.

– Леван Мгеладзе, у меня назначено собеседование.

– Конечно, проходите, – указываю на стул напротив.

Жигулин встаёт и, не сказав ни слова, выходит куда-то. Мы остаёмся вдвоём, и в кабинете становится как-то… свободнее.

– Пожалуйста, расскажите немного о себе, – включаю вежливую рабочую улыбку.

– Мне двадцать пять лет, окончил Грузинский технический университет, – начинает он, слегка откинувшись на спинку стула. – Есть опыт работы программистом на Kotlin. Но если честно, я куда лучше пишу код, когда рядом сидит красивая девушка.

Я приподнимаю бровь, не меняя улыбки.

– Это официальная часть самопрезентации или уже бонусный материал?

– Бонусный, – отвечает он с такой невинной улыбкой, будто мы обсуждаем погоду. – Просто решил, что нужно честно предупредить.

– Понимаю, – киваю, делая пометку в блокноте. – А как вы в целом относитесь к командной работе? Могу ли я рассчитывать, что вы будете одинаково продуктивны и с коллегами-мужчинами?

– Ну… думаю, коллеги-мужчины будут менее вдохновляющими, – он слегка наклоняется вперёд, будто делится секретом. – Но я постараюсь.

– Щедрое заявление, – замечаю я, сохраняя лёгкий тон. – А с дедлайнами как? Вдохновение не всегда под рукой.

– С дедлайнами у меня дисциплина, как в армии. Но, – он чуть прищуривается, – ради вас могу и сверхурочные брать.

Я уже собираюсь задать следующий вопрос, когда дверь распахивается, и в комнату заходит Антон, держа два стаканчика кофе. Запах обжаренных зёрен мгновенно перебивает аромат скошенной травы, тянущийся с улицы.

– Так, – он ставит кофе на стол и в упор смотрит на Левана, – теперь будет техническая часть.

– Но мы не закончили, – спокойно отвечаю, поднимая на него взгляд.

– Закончили, Вера, – его тон не терпит возражений. – Проходите, – указывает он на стул напротив себя кандидату.

Леван, явно озадаченный сменой атмосферы, встаёт и идёт к Антону, но успевает обернуться и подмигнуть мне.

Я сжимаю пальцы на блокноте и делаю вид, что ничего не заметила.

Глава 15 Вера

Антон садится напротив Левана, откидывается на спинку стула и скрещивает руки. Его лицо спокойное, почти каменное, но я слишком хорошо вижу: под этой маской кипит раздражение.

– Ну что ж, – начинает он, глядя прямо в глаза кандидату. – Расскажите, как вы реализуете многопоточность в Kotlin без использования стандартных корутин?

Я моргаю. Это уровень вопроса, который задают на собеседовании в Google, а не молодому парню, который только недавно закончил вуз.

Леван, всё ещё с улыбкой, явно не ожидал такого старта. Он начинает объяснять, но путается в терминах, сбивается.

Антон не даёт ему шанса отдышаться:

– Неправильно. Хорошо, другой вопрос. Как вы будете оптимизировать запрос к базе данных при работе с миллионами записей?

Леван напрягается, от его расслабленного флиртующего вида не остаётся и следа. Он уже не смотрит на меня, всё внимание сосредоточено на Жигулине, словно перед ним экзаменатор, способный уничтожить его одним взглядом.

Я же смотрю и всё больше убеждаюсь: Антон его топит. Он намеренно усложняет каждый вопрос, будто хочет не проверить, а завалить.

– Я бы… попробовал использовать индексы и… – Леван запинается, краснеет.

– «Попробовал»? – в голосе Антона насмешка. – В нашей компании мы не «пробуем». Мы делаем. Следующий вопрос.

Мне становится не по себе. Это не собеседование, а допрос. Внутри всё сжимается – мне даже неловко за Левана, хотя ещё минуту назад он пытался сыпать в меня «комплиментами».

Я украдкой бросаю взгляд на Антона. Его пальцы стучат по столу, глаза сверкают холодом. Я вдруг понимаю: он злится не на кандидата. Это всё из-за меня.

Как же это непрофессионально. Каждое его слово, каждый вопрос словно бьют по нервам, и я морщусь, отвернувшись. Но вмешаться я не могу – слишком рискованно. Слова застревают в горле, а руки сжимаются в кулаки под столом, чтобы не выдать раздражение. Мне остаётся только наблюдать, как Леван с каждой минутой всё больше увядает под натиском Жигулина.

Спустя ещё пару каверзных вопросов парень сидит напротив нас красный как рак, воротник рубашки предательски влажный, пальцы судорожно мнут край резюме. Его уверенность растворилась без следа, и в глазах читается только одно – желание поскорее сбежать. Всё. Он растерял веру в себя. Это точно.

– Спасибо за ответы, Леван, – я улыбаюсь так тепло, как только могу, стараясь хоть немного смягчить нанесённый урон. – Мы обсудим вашу кандидатуру и обязательно вам сообщим наше решение.

Он переводит дыхание, старается улыбнуться в ответ, хотя уголки губ дрожат.

– Вам спасибо, Вера. Могу я пригласить вас на чашечку кофе?

Антон резко дёргается, и я краем глаза замечаю, как напряглись его плечи. Внутри у меня тоже всё сжимается, но я отвечаю спокойно, даже чуть мягче, чем нужно:

– Извините, но я откажу вам.

– Жаль, – искренне, но уже без прежнего задора.

– Удачи! Всего хорошего, – заканчиваю разговор и провожаю его взглядом до двери.

Когда поворачиваюсь к Антону, воздух словно накаляется. Он буквально пышет огнём – я почти чувствую жар его злости на своей коже.

– Вера, я запрещаю тебе флиртовать с кандидатами, – голос низкий, угрожающий.

Я приоткрываю рот и от неожиданности даже смеюсь сквозь нервное напряжение.

– Это часть беседы. Я не могу смотреть на них хмуро, мне необходимо расположить их к себе, чтобы они расслабились и спокойно отвечали на мои вопросы. В стрессе будет сложнее и им, и мне.

Поднимаюсь со стула, становлюсь прямо напротив него, чтобы наши глаза были на одном уровне. Я не хочу, чтобы он смотрел на меня сверху вниз – хватит.

– Если ты продолжишь в том же духе, то у тебя будет пять из пяти предложений на кофе, а то и ужин в ресторане. Ты что, не понимаешь, что перегибаешь? – его голос всё ниже, в нём гулкий рокот.

– Какое тебе до этого дело? – я поднимаю бровь. – Ну будет и будет. Я свободная девушка. Понравится кто-то – соглашусь.

– Уволю.

Его шаги тяжёлые, он подходит вплотную, и теперь я ощущаю его дыхание.

– За что?

– За превышение должностных полномочий.

– Ты Мгеладзе берёшь?

– Нет.

– Причина?

– Несоответствие знаний, требующихся на данной позиции.

– Ты его откровенно валил вопросами! Там практически никто бы не прошёл.

– Нам нужен хороший специалист.

– Это тоже было превышением должностных полномочий, – я не отступаю, даже если голос дрожит. – Как насчёт своего увольнения?

– Дерзкая какая, – его глаза блестят опасным огнём. – Вера, ещё не прошла испытательный срок, а уже кусаешься.

Я не успеваю отойти – попой упираюсь в подоконник, холодный край режет через ткань юбки, а он ставит ладони по бокам, словно замыкая меня в клетке. Я прижата, и сердце бьётся в бешеном ритме.

– Я отстаиваю справедливость и свои профессиональные навыки, – говорю я, выпрямляясь. – Мне лучше знать, как вести свою часть собеседования.

– А я, как твой босс, тебя предупредил. Нельзя.

– Почему? – смотрю ему прямо в глаза, и сама удивляюсь, сколько вызова в моём голосе.

– Ты знаешь.

– Нет. Ни малейших догадок.

– Вот поэтому.

Его губы резко накрывают мои, поцелуй жадный, властный, почти грубый. Он словно вырывает право на близость силой. Ему плевать, что я упираюсь ладонями в его грудь, что дверь открыта, что это может увидеть кто угодно. Ему плевать, что я сказала «нет». Для него это не аргумент. Он берёт своё, будто я – уже его собственность.

– Ого! – раздаётся совсем рядом, и я отшатываюсь, толкаю его в грудь.

– Дикарь! – вырывается у меня шипение.

Я судорожно вытираю губы и выглядываю из-за его плеча. У двери стоит Леван. Вернулся.

– Простите, не хотел мешать, – он выглядит растерянным, взгляд мечется. – Забыл папку.

– Конечно, – я почти бегом подхватываю её со стола и протягиваю ему.

Он берёт, кивает и уходит, даже не попрощавшись. А я в этот момент мысленно благодарю его за то, что спас меня от этого поцелуя.

Глава 16 Вера

Возвращаюсь на место и сажусь на стул, ощущая, как он чуть скрипит под моим весом. Кабинет вдруг кажется слишком тесным, воздух густым, будто им невозможно надышаться. Я упрямо утыкаюсь в монитор и заставляю пальцы застучать по клавиатуре, хотя экран всё плывёт перед глазами. Ни за что не выйду отсюда, пока Антон в кабинете. Одного поцелуя мне хватило.

И ведь самое страшное – мне понравилось. Очень понравилось… сердце до сих пор бьётся, словно я пробежала марафон. Сумасшедшая, дурочка! Как можно снова позволить себе так реагировать? Я же знаю, чем всё это закончится. Один раз уже обожглась, один раз уже испытала на себе, что у него нет ко мне никакого другого интереса, кроме сексуального. Никакой романтики, никаких нежных слов, только жёсткое желание, которое вспыхивает в его глазах и заставляет меня терять почву под ногами.

И всё равно, одно прикосновение его губ, и я поплыла. Как подросток. Как влюблённая дурочка, которой достаточно крошки внимания, чтобы вознести мужчину на пьедестал.

«Что взять с влюблённой девушки», – горько усмехаюсь про себя. Только гордость ещё держит меня на плаву, не даёт окончательно сорваться в эту бездну. Гордость – тонкая нить, что отделяет меня от повторной ошибки. Я не хочу быть постельной грелкой. Не хочу превращаться в девушку, которую зовут, когда скучно или хочется разрядки. Если бы всё, чего я хотела, сводилось к банальному сексу, я бы спокойно нашла себе мужчину для необременительного курортного романа прямо здесь, в Батуми.

И, пожалуй, это не такая уж плохая идея. Найти кого-то на оставшееся время, выбить клин клином. Жить свободно, без лишних драм и страданий. Жигулин останется в зоне «работа», а моя личная жизнь – отдельно. Тогда я смогу приходить в отель только спать и не сталкиваться с его тенью, что преследует меня на каждом шагу.

Телефон на столе оживает, вспыхивает экран. Сообщение от Жени. Она будто чувствует, когда нужно влезть в мои мысли. Два дня молчала, а стоило мне только принять хоть какое-то судьбоносное решение, и вот – пожалуйста.

Женя: «Ну как там у тебя с красавчиком боссом?»

Я закатываю глаза, кусаю губу и быстро набираю ответ.

Вера: «Работаем. Исключительно.»

Женя: «Он что, слепой?»

Вера: «Нет, всё он заметил. Вот только ему не нужны отношения, а мне не нужна мимолётная связь.»

Женя: «Может, именно она тебе и нужна?»

Я машинально тереблю ручку, чувствуя, как от этих слов у меня внутри снова всё переворачивается. Но я упрямо стучу пальцами по экрану.

Вера: «Только не с боссом. Нам вместе работать. Поэтому я решила найти себе здесь красавчика-грузина. Ну или просто красавчика. Необременительный курортный роман.»

Женя: «Есть кто-то на примете?»

Я оглядываюсь на кабинет – Антон сосредоточенно смотрит в бумаги, но напряжение между нами всё ещё вибрирует в воздухе.

Вера: «Ещё нет, но вечером отправлюсь на поиски.»

Женя: «Держи меня в курсе, подруга. Я буду держать за тебя кулачки.»

Я улыбаюсь, прижимая телефон к груди, будто это маленький оберег. Только Женя умеет одним сообщением вернуть мне ощущение нормальной жизни.

Откладываю телефон на стол, и только тогда замечаю – некоторое время Антон пристально смотрел на меня. Его взгляд прожигает насквозь, уверенный, изучающий, будто он видит то, что я сама о себе стараюсь не замечать. Я даже не почувствовала этого раньше: слишком глубоко ушла в свои мысли, потом в переписку с Женей. Но теперь, поймав этот взгляд, я испытываю странное чувство – лёгкий вызов. Значит, всё-таки есть шанс. Шанс увлечься кем-то другим, а не вечно кружить вокруг Антона, как бабочка вокруг пламени, рискуя обжечь крылья.

Дальше день тянется привычнее. Собеседование следующих четырёх кандидатов проходит уже спокойнее. Словно и Антон, и я выдохнули. Он не позволяет себе резких выпадов, не обрушивает на бедных людей лавину каверзных вопросов, а я – не спорю с ним при каждом удобном случае. В воздухе витает странное хрупкое перемирие. Мы словно обходим друг друга по дуге, избегая острых углов и конфликтных тем. И это облегчение.

Но облегчение не значит комфорт. Желания дожидаться вечера, пока он закончит работу, чтобы вернуться вместе в отель, не возникает вовсе. Наоборот, в груди зудит желание сбежать. На свободе дышится легче. При первой же возможности подхватываю сумочку и буквально выскальзываю из офиса, тихо, будто совершаю побег. Мне нужно пространство. Мне нужно время без него.

В отеле я быстро стаскиваю с себя строгую юбку и блузку, словно сбрасываю с плеч тяжёлую маску. Рабочая Вера остаётся там, на кресле. В зеркало смотрит уже другая я: свободнее, мягче, живая. Волосы развязываю, даю им упасть на плечи. На губах нет ни грамма помады – и пусть. Я даже не думаю подкрашиваться. Просто меняю официальный костюм на лёгкое летнее платье, белое, чуть ниже колен, с тонкими бретельками. Балетки вместо каблуков. Маленькая сумочка через плечо и купальник на всякий случай – вдруг решу искупаться в тёплом вечернем море.

Сердце приятно колотится, когда я выхожу из отеля. Как будто сама себе устраиваю свидание – с городом, с летом, с жизнью. Осматриваюсь вокруг, выбирая направление. Набережная – лучшее место, чтобы начать вечер.

Там уже оживлённо, хотя сегодня будний день. Воздух наполнен смехом, музыкой из уличных колонок и ароматом кукурузы и чурчхелы. Дети катаются на самокатах, парочки держатся за руки, туристы фотографируют каждую пальму и каждые два метра моря. Ветер с моря тянет солёным дыханием, колышет мои волосы и прохладой касается кожи. Балетки мягко ступают по плитке, а я иду медленно, позволяя себе просто быть здесь и сейчас.

Море справа переливается закатными отблесками, золотыми и розовыми, и в груди у меня тоже разливается какое-то тёплое свечение.

Иду вдоль набережной, позволяя себе раствориться в шуме и свете города. Вечер теплеет, огни постепенно загораются, один за другим – гирлянды, фонари, вывески. Музыка, смех, запах кофе, мороженого и жареного каштана смешиваются в странный коктейль, и я вдруг чувствую: да, я на отдыхе. Пусть даже этот «отдых» скрывается за маской командировки.

– Девушка, вы такая красивая, – вдруг слышу рядом, когда прохожу мимо группы молодых парней. Один, смуглый, в яркой рубашке с расстёгнутым воротом, идёт рядом пару шагов. – Давайте вместе прогуляемся?

Он улыбается, и в его взгляде слишком явное любопытство. Я тоже улыбаюсь, но сдержанно. Перекидываемся парой лёгких фраз – он спрашивает, откуда я, не жарко ли мне, как нравится Батуми. Всё будто бы мило, даже слегка игриво. Но через пару минут наши маршруты расходятся – он идёт к друзьям, я сворачиваю дальше по набережной. Оборачивается, машет рукой. Я – в ответ. Иду дальше, не задерживая дыхание: было приятно, но не более.

Урчание живота напоминает, что пора бы поужинать. Я оглядываюсь – вдоль дороги множество ресторанчиков, от шумных и ярких до камерных, с тихой музыкой. Один привлекает меня – деревянная терраса, увитая гирляндами, плетёные кресла и столики прямо на открытом воздухе. Изнутри доносится запах свежего хачапури и мяса на углях. Уютно. Я решаю: здесь и останусь.

Сажусь на террасе, заказываю лёгкий салат и бокал белого вина. Сижу, наблюдаю за прохожими, за огнями города, и в этот момент официант подводит к соседнему столику мужчину лет тридцати пяти. Русская речь сразу режет слух – родное звучание в море грузинского говора. Он тоже турист, как выясняется через пару минут: услышав моё «спасибо» официанту, оборачивается и улыбается.

– Простите, вы из России? – спрашивает он.

– Да, – киваю.

– А я уж думал, что один тут хожу и скучаю по нормальной речи, – шутит он, и мы оба смеёмся.

Так завязывается разговор. Лёгкий, флиртующий. Он спрашивает, чем я занимаюсь, зачем приехала, рассказывает о себе – айтишник из Питера, приехал на неделю. Мы чокаемся бокалами «за встречу», шутим про то, как сложно разобраться в грузинских названиях улиц, обсуждаем, где лучше купаться. Его взгляд явно скользит по мне с интересом, и внутри у меня рождается маленький огонёк удовлетворения: я привлекательна. Для кого-то ещё. Не только для него…

– Может, обменяемся номерами? – предлагает он, когда официант приносит счёт. – Вдруг завтра решите составить мне компанию на экскурсии?

– Почему бы и нет, – отвечаю, и мы действительно сохраняем номера друг друга в телефоне. Приятное чувство лёгкости, игры.

Я выхожу из ресторанчика уже в хорошем настроении. Вино слегка согревает изнутри, музыка с набережной кажется ещё ярче. Шагаю обратно вдоль моря – и вдруг замираю.

У пальмы, в свете фонаря, стоит Антон. В руках – телефон. Он наклоняется ближе, чтобы выбрать ракурс, и фотографирует двух туристок, щебечущих и хохочущих рядом с ним. Их смех звучит слишком громко, а я вижу, как одна поправляет волосы, будто специально для кадра. Антон что-то говорит, девушки смеются ещё звонче.

И меня пронзает укол – острый, неожиданный, болезненный. Как будто в груди резко дернули струну. Ревность. Я знаю, что не имею права на неё, что сама только что флиртовала за ужином и обменивалась номерами. Но внутри всё равно сжимается, как будто меня предали. Как будто это я должна быть в объективе его камеры.

Я делаю вид, что ничего не замечаю, прохожу мимо, но сердце стучит громче шагов.