Текст книги "Босс. Служебное искушение (СИ)"

Автор книги: Софья Феллер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)

Глава 5 Вера

В Батуми мы точно так же, минуя толпы народа, быстро проходим все необходимые процедуры. В аэропорту влажный морской воздух обволакивает кожу, в ноздри врывается аромат соли, горячего асфальта. Я невольно вдыхаю глубже и чувствую, как волнение сменяется каким-то странным возбуждением. Спустя полчаса мы загружаемся в такси и едем в сторону гостиницы.

Такси мягко катится по улицам города, за окном мелькают яркие витрины, уличные кафе, лавочки с фруктами и дымящиеся мангалы. Батуми оказывается живописным, шумным и неожиданно уютным. Пальмы, горы, море – всё это выглядит как декорации к фильму. Я украдкой смотрю на босса: он спокоен, собран, смотрит в окно. Ни один мускул не дрожит. Даже здесь он как будто контролирует пространство.

От нечего делать, ну и не в последнюю очередь для того, чтобы направить мысли в рабочее русло, я начинаю расспрашивать Жигулина о новом офисе.

– Где планируется разместить филиал, ближе к центру города? – спрашиваю, с деловым видом разглаживая складку на юбке.

– Да, в центре. – Он бросает на меня короткий взгляд. – Удобное расположение, хорошая транспортная доступность, и для имиджа тоже важно.

– Это хорошо. Престижнее, значит, соискатели будут охотнее соглашаться на менее выгодные предложения, если вдруг по каким-то причинам зарплата не впечатлит.

– Наши предложения выгодные. – Его голос становится чуть резче. – И с учётом сферы, которая открывается для них, это мы должны выбирать. Кстати, Вера, расскажи поподробнее про тот метод, которым ты пользуешься.

Я чуть приподнимаю подбородок. Наконец-то речь зашла о том, в чём я действительно хороша.

– Это PCM, Process Communication Model. Методика, которая позволяет понять тип личности человека и то, как он взаимодействует с другими. У каждого свои сильные стороны и слабые, триггеры, и если выстроить команду с учётом этих особенностей, она будет работать без конфликтов, словно слаженный механизм.

– Психотипы, значит? – Антон Маркович чуть хмурится. – А если человек просто притворяется другим, чтобы понравиться на собеседовании?

– Такое бывает. Но я умею выявлять ложь. – Я улыбаюсь. – Даже самая отточенная маска даёт трещину при определённом вопросе или реакции. К тому же, в PCM есть инструменты, позволяющие распознать настоящую структуру личности, а не ту, что человек демонстрирует.

– Амбициозно звучит. – Он немного поворачивается ко мне. Его глаза изучающе скользят по моему лицу. – И как бы ты классифицировала меня?

Я чувствую, как внутри всё сжимается. Вот оно, испытание. Но я не отвожу взгляда.

– Вы – Режиссёр. Чёткий, логичный, результативный. Но при этом у вас сильная вторичная фаза Бунтаря. Иногда вы провоцируете других просто чтобы проверить, выдержат ли они ваш темп. Или рухнут.

Он молчит, потом едва заметно усмехается:

– Интересно. Продолжай, Вера. Мне начинает нравиться, как ты думаешь.

– Я просто внимательно наблюдаю. – Отвечаю спокойно. – Это часть работы. И мне важно, чтобы команда, которую мы соберём здесь, была не просто профессиональной, но и устойчивой.

– А кто был для тебя самым сложным кандидатом? – вдруг спрашивает он.

Я задумываюсь, и честно отвечаю:

– Вы. Потому что от вас невозможно отвести глаза, но и невозможно сразу понять, насколько далеко вы готовы подпустить. У вас как будто стена между вами и остальными.

Он снова хмурится, но на этот раз не в раздражении, а как будто заинтересован.

– А что насчёт тебя? – спрашивает он. – Кто ты в PCM?

– Гармонизатор, – признаюсь я, чуть пожимая плечами. – Мне важны атмосфера и отношения, но я умею быть адаптивной. Ставить цели и достигать их, если нужно. Адаптация – моё оружие.

Он будто что-то для себя отмечает, а затем возвращается к окну. Мы оба замолкаем, пока такси подъезжает к гостинице.

Фасад современного здания блестит в солнечных лучах. Холл просторный, с белыми мраморными колоннами и запахом морского бриза. Мы подходим к стойке регистрации. Девушка за стойкой с улыбкой уточняет бронь.

– Два номера, смежные, с общей ванной комнатой. Это единственный хороший вариант на сегодня. Остальные – с одной кроватью, но более компактные. Если хотите, можно пересмотреть...

– Нет! – я отвечаю слишком быстро, сама пугаясь своего тона. – Смежные – это идеально. Правда, Антон Маркович?

Он смотрит на меня с едва заметной улыбкой:

– Конечно, если Вера настаивает.

Администратор продолжает оформлять документы, а я мысленно прошу себя не краснеть и держаться достойно. Вроде пока удаётся.

Мы поднимаемся на нужный этаж. В коридоре мягкий ковёр, стены украшают большие картины с морскими пейзажами, в воздухе витает лёгкий аромат лимона и хвои. Жигулин останавливается у нашей двери, вытаскивает электронную карточку и протягивает мне одну.

– У тебя есть пару часов на отдых. В шесть спускаемся, поужинаем и обсудим план действий. Не опаздывай.

– Хорошо. – Я забираю ключ-карту и вхожу в свой номер.

Он светлый, с панорамным окном, через которое открывается потрясающий вид на море. Волны мерцают в лучах солнца, а небо будто растянуто акварелью. Я раскладываю вещи в шкафу, потом сажусь на край кровати и несколько минут просто любуюсь видом. Тепло, красиво, спокойно.

Достаю телефон и набираю Жене.

– Ну, как ты там, богиня стартапов? – сразу слышу в трубке её голос. – Жива?

– Более чем. Тут так красиво, я уже влюбилась в этот город. Пальмы, море, жара – как в рекламе отпуска.

– А как он? – спрашивает Женя с игривыми интонациями. – Уже успел довести тебя до нервного срыва?

– Почти. – усмехаюсь. – Хотя нет. Он… другой. Умный, харизматичный. И как-то странно на меня смотрит.

– Смотри, не влюбись в него,, Верка. Осторожнее.

– Это просто климат. Жара. Влажность.

– Угу. Дыши морем и не сдавай позиций. Ты классная, ты справишься.

– Спасибо. Позвоню вечером.

– Давай. И держи меня в курсе, вдруг окажется, что твой босс – не тиран, а принц.

Закончив разговор, решаю, что будет неплохо освежиться перед ужином. Снимаю рубашку, юбку, собираю волосы и направляюсь к ванной. Щёлкаю замком и открываю дверь.

И тут… картина такая, что у меня буквально челюсть падает.

Глава 6 Вера

Оказывается, ванная занята. Там стоит Жигулин. В одном полотенце на бёдрах, спиной ко мне.

Одного только этого зрелища хватает, чтобы у меня сердце стало биться где-то в районе живота. Стою, едва дыша, как мышка. Ну что ты за дурочка, Вера? Кто вообще пялится на босса в душе? Отвернуться – выше моих сил. Выйти и закрыть дверь снаружи – тем более.

Свет в ванной мягкий, приглушённый, в воздухе клубится лёгкий пар. Он обволакивает фигуру Антона Марковича. Его спина – идеальная. Широкие плечи, ровная спина, плавно сужающаяся к талии. Под кожей перекатываются мышцы, и я, кажется, даже слышу, как скулит мой самоконтроль, умоляя отпустить его на волю.

Антон Маркович одним движением скидывает полотенце и шагает в кабинку. До того, как он закрывает её дверцу, я успеваю рассмотреть, что над его ягодицами такие умопомрачительные ямочки. Идеальные! А сама задница босса такая упругая и мускулистая, что я бы, наверное, душу продала, если бы у меня была такая. К сожалению, никакой зал не даёт в моём случае такого результата.

Створки у душевой кабины оказываются прозрачными. Так что ничто не мешает мне рассматривать его целиком.

Он включает тропический душ и замирает под ним, подставив лицо. Вода стекает потоками по его мускулистому тренированному телу, волосы тёмными прядями прилипли к вискам.

Он упирается левой рукой в стену и наклоняет голову. Затем его правая рука приближается к паху и обхватывает ствол. Что он собирается делать?

Щёки обжигает огнём. Не меньший пожар случается и между бёдер. Я чувствую, как дрожат колени, как дыхание становится прерывистым, словно я сама под струями этого душа, расплавленная и беззащитная.

Когда его мускулистая рука начинает двигаться вверх-вниз, я приоткрываю рот, чтобы хоть немного вдохнуть. Чувствую, как трусики намокают. Что я творю…

Каждое его движение гипнотизирует. Его мышцы напрягаются, дыхание становится тяжёлым. Это слишком интимно, слишком живо, слишком реально. Я должна уйти. Должна...

Собрав всю свою волю в кулак, я осторожно выскальзываю в номер и бесшумно прикрываю дверь за собой.

Сердце стучит отбойным молотком. Ума не приложу, как теперь успокоиться. У него тело греческого бога – завораживающе совершенное. Массивные плечи, грудная клетка как высеченная из мрамора, рельефный пресс. Каждая мышца скульптурно проработана, ни грамма жира – только сила, мощь и энергия. Бёдра крепкие, мускулистые, как у бегуна или пловца. Он движется с хищной грацией, как будто в каждом его жесте – уверенность хищника, знающего, что он – на вершине пищевой цепи. И он… он такой настоящий. Страстный, дикий, свободный. И пугающе привлекательный.

Я бросаюсь на кровать, уткнувшись в подушку, и прижимаю к себе колени. Зачем я подсматривала? Нам ещё работать вместе. Я не смогу развидеть это, даже если очень сильно захочу.

Спокойствие, только спокойствие. Мне срочно нужно отвлечься. Например, написать Жене.

Вера: Я только что видела ТАКОЕ!!!

Женя: Что?

Задумываюсь, как бы поделикатнее рассказать, но Женю видимо разрывает от любопытства.

Женя: Ну?! Не молчи.

Вера: Я видела босса в душе. И не смогла оттуда уйти сразу, когда увидела, что там занято. Пускала слюни. Мне ужасно стыдно.

Женя: Ну раз даже ты пускала слюни, значит было на что. Я права?

Вера: Ещё как. Жень, что мне теперь делать?

Женя: Он тебя видел?

Вера: Нет.

Женя: Тогда никаких проблем. Ну кроме того, что ты будешь его видеть раздетым каждый раз. Ахах.

Вера: Совсем не смешно. Мне нельзя блеять как овца и бесконечно краснеть в его присутствии. Если ты помнишь, у меня испытательный срок.

Женя: Может, там есть кто-то симпатичный?

Вера: Мы же только приехали, откуда я знаю.

Женя: Узнай. Найди красавчика-грузина и затуси с ним. С продолжением, само собой.

Вера: С незнакомым мужчиной? Фуу...

Женя: Вот потому что ты слишком придираешься, у тебя и не было никого давно. Советую снизить планку, иначе никто так и не попадёт в твою выборку тех, с кем можно переспать.

Вера: Вообще-то, есть те, кто попадают.

Женя: Например, босс?

Вера: Ужа-а-ас. Но да.

Женя: Не советую. Служебные романы редко хорошо заканчиваются. Эта фирма идеально подходит, чтобы прокачаться как специалисту.

Вера: Ой, всё... Я писала, чтобы ты мне посочувствовала.

Женя: Я уже. Просто перешла к стадии действий и непрошеных советов.

Вера: Кажется, мне пора.

Я действительно слышу, что в ванной стало тихо. И очень хочу туда попасть. Иначе весь ужин буду вынюхивать, не пахнет ли от меня потом. Представляю, как это будет выглядеть со стороны.

Полежав ещё с пару минут, осторожно стучу.

– Антон Маркович?

Дверь открывается, он уже одет.

– Привет, соседка, – говорит Жигулин с лёгкой усмешкой. – Видимо, график ванной нам тоже придётся согласовать.

– Было бы неплохо. Я вас минут двадцать ждала.

– Неправда. Я минут пять там был.

Нет, ну ни капли смущения в его взгляде. Будто ничем таким он там не занимался. Мне даже предъявить ему нечего. Не скажу же я, что подглядывала.

Как только он выходит, я щёлкаю защёлкой со стороны смежной комнаты, прохожу в кабинку и включаю холодную воду. Она обжигает кожу, заставляя меня поёжиться, но именно это мне и нужно – остудить себя, привести в чувство. Струи стекают по телу, смывая остатки жара и возбуждения. Глубоко дышу, стараясь привести мысли в порядок.

Через несколько минут, взбодрившись, вытираюсь, надеваю лёгкое, струящееся платье, мягко облегающее фигуру. Оно едва касается кожи, прохладное и воздушное, как облако. Всё-таки сейчас не официальная встреча, можно позволить себе чуть больше женственности. Сажусь на край кровати, жду, когда Жигулин позовёт.

Как только он стучит снаружи, сразу выхожу и попадаю под прицел его внимательного взгляда. Чувствую себя не в своей тарелке.

– Идём, я уже забронировал стол.

– Да, конечно, – спохватываюсь и семеню за ним.

Глава 7 Вера

Оказывается, в лифте Жигулин занимает непозволительно много места. Ощущение, что мне остаётся только размазаться равномерно по стенке с зеркалом. Я обратила внимание, что в холле было несколько лифтов. Получается, что нам достался самый маленький.

Так что теперь я дышу через раз, лишь бы не коснуться его ненароком. Голову не поднимаю. Делаю вид, что самое интересное – это кнопки на панели. Но даже так чувствую его дыхание, ощущаю, как напрягается каждый мускул в его теле, стоит ему только чуть-чуть подвинуться. А ещё – этот запах. Тонкий, мужской, чуть древесный, с ноткой цитруса. Он неуловим, но с каждой секундой всё больше обволакивает, словно тёплый шёлк.

– Неужели ты так обиделась на то, что я первым занял душ? – спрашивает он, чуть склонив голову.

– Нет, конечно. И вообще, я не обижаюсь, – отвечаю с показной лёгкостью, но голос звучит чуть хрипло.

– Тогда почему ты не смотришь на меня?

Я вынужденно поднимаю взгляд, и проваливаюсь в его глаза. Чёрт, какие они глубокие, насыщенно-карие, почти чёрные, с едва заметными искрами. В них – огонь, который заставляет мои лёгкие забыть, как дышать.

Вот так, попавшись в ловушку, я и замираю. Плавлюсь от буквально физического касания, хоть его руки остались при нём. Совершенно дезориентированная тем, как искрит сейчас между нами, приоткрываю губы, чтобы сказать хоть что-то, прервать затянувшееся молчание.

И он тут же смотрит ниже. Его взгляд скользит по моим губам, по ключицам, по ложбинке между грудей. Жадно, как-то собственнически. У меня перехватывает дыхание. Кажется, он видит, как вздымается грудь под лёгкой тканью платья. Я провожу языком по нижней губе, машинально, в попытке справиться с сухостью во рту. В его глазах вспыхивает огонь. Неприкрытое, хищное желание.

“Первый этаж”, – объявляет механический голос, и двери разъезжаются в стороны.

Лифт уже ожидают несколько человек, и они с нетерпением посматривают на нас.

– Идёмте, – решительно произношу и, проскальзывая мимо него, случайно касаюсь рукой его торса.

Жар, плотный, как пар в хамаме, пробегает по коже. Я не оглядываюсь, просто иду вперёд, чувствуя на себе его взгляд.

– Да, конечно. Нам налево, – гудит над ухом его бархатный голос.

Всё это странно очень. Я ведь не совсем слепая. Кажется, он мной заинтересован. Именно в том самом плане, на который намекала усиленно Женя. Вот только с чего вдруг?

Это ведь его идея – внести в корпоративные правила изменения почти сразу, как была основана компания. Согласно им, отношения между сотрудниками не запрещены в целом, но не поощряются. Единственное, где нельзя совсем – в пределах одного отдела.

Я в целом с ним согласна, так как не раз замечала, что проблемы начинаются там, где возникают разногласия в паре. Это становится и причиной перевода между отделами, и даже увольнения. Поскольку процесс рекрутинга достаточно трудоёмкий и энергозатратный, как и первичное обучение нового сотрудника, то компаниям не выгодно такое положение дел.

Некоторые из них полностью запрещают отношения на работе, кто-то вводит частичные ограничения, как HealthPoint Systems. Самые лояльные смиряются с тем, что неизбежно случится, и просто набирают новых сотрудников по необходимости.

Но позицию Жигулина я изучила в этом вопросе, так что совсем не понимаю, как теперь быть. Наверное, самым правильным будет сделать вид, что я ничего не поняла. Да и совершенно понятно, что за такое в офисе просто сожрут и не подавятся. Затевать же ни к чему не обязывающую интрижку тут, в командировке, совершенно не моё.

Как же было просто в этом плане в Генотеке. Никаких тебе привлекательных боссов. Никакой конкуренции в офисе, соответственно. Работала себе и проблем не знала. Жаль, что череда плохих управленческих решений привела к тому, что они обанкротились.

Мы подходим к ресторану. Просторный, с панорамными окнами, из которых открывается вид на бухту, залитую мягким золотистым светом предзакатного солнца. В воздухе пахнет морем и чем-то аппетитным с кухни. Стены тёплого песочного оттенка, мебель из тёмного дерева. На столах – хрустальные бокалы и свечи. Лёгкий гул разговоров, приглушённый джаз, мерцание свечей – всё создаёт атмосферу уюта и намёка на интимность.

Жигулин останавливается перед хостес и называет бронирование. Она, едва взглянув на него, сразу расцветает в улыбке. Нас провожают к столику у окна. Он, как всегда, движется вперёд, уверенно, словно весь мир у него под контролем. Я иду за ним, чуть нервничая, ощущая на себе взгляды.

– Надеюсь, ты не против морепродуктов? – спрашивает он, устраиваясь напротив и разглядывая меня поверх меню.

– Не против, – слегка улыбаюсь. – Хотя я не слишком искушённый гурман.

– Будет повод расширить гастрономический опыт, – бросает он, и глаза его лукаво прищуриваются. – Мы, кстати, завтра встречаемся с руководителями проекта в девять. Потом – презентация. После обеда экскурсия по офису. Всё по плану.

– Я всё помню. Блокнот с собой.

Он кивает удовлетворённо, потом подзывает официанта. Не заглядывая в меню, уверенно делает заказ – устрицы, тартар из тунца, бутылку белого сухого. Меня никто не спрашивает, и странным образом – это даже приятно. Словно я могу расслабиться и не принимать решения. Он берёт это на себя, как будто знает, что лучше. Это трогает что-то внутри, скрытое, женское.

– Знаешь, Вера, ты меня удивляешь. Обычно я сразу понимаю, с кем имею дело. А ты – переменчивая. Сегодня в лифте ты была совсем другой.

Я не знаю, как ответить. В бокале вино играет искрами, очень точно отражающими моё внутреннее состояние. Тепло. Легко. Чуть-чуть опасно.

– А ты не такой уж страшный, как кажется, – говорю с полуулыбкой, опуская взгляд. – Иногда даже почти приятный.

Он тихо смеётся. Этот смех глубокий, с лёгкой вибрацией. И почему-то проникает под кожу.

– Почти – ключевое слово. Ну ничего. У нас две недели впереди. Разберёмся.

Он наклоняется вперёд, чуть ближе, и его локоть касается скатерти рядом с моей рукой. Его взгляд вновь цепляется за мой, и мне приходится отвернуться – слишком близко, слишком интенсивно. И всё же приятно. Он не просто флиртует – он изучает, сканирует, будто хочет запомнить каждую мою реакцию.

– Устрицы придадут сил, – бросает он со скрытой усмешкой. – Говорят, они влияют на настроение.

– Смотря у кого какое настроение, – парирую, поднимая бровь.

Он усмехается, а официант аккуратно расставляет тарелки. Антон Маркович, ни на секунду не теряя контроль на ситуацией, наливает мне вино, легко коснувшись моей руки. Электрический разряд проходит от пальцев к плечу.

– Приятного аппетита, Вера. Сегодня можно не думать о работе.

– И вам приятного. После ужина вернёмся в номер, у нас же нет никаких планов?

Глава 8 Вера

– Собираешься сбежать? – Жигулин опасно понижает голос.

– Ничего такого не имела в виду. Вы, наверное, устали, и я не хочу мешать. Завтра придётся рано встать, надо как следует отдохнуть, – как можно более уверенно говорю, пытаясь продать ему идею о том, что нужно оставить меня и дать немного пространства.

Напрямую я такое сказать не могу, а вот навести тумана, намёков – вполне. Остаётся только надеяться, что Жигулин поймёт меня правильно.

– Ты права. Завтра и всю следующую неделю точно нас ждёт много работы.

Да! Вот именно. Давай же, соглашайся.

– Поэтому будет лучше, если этот вечер мы потратим на прогулку по набережной. Ты была в Батуми раньше?

– Нет.

– И я тоже. Решено, – кивает, подливая мне ещё вина.

Как он так повернул?! Я глазом не успела моргнуть, а уже должна остаток вечера провести в его компании. Это будет испытание похлеще собеседования в его компанию, ведь на нём он присутствовал всего пять минут в самом начале.

Здесь же придётся не только поддерживать непринуждённый разговор, но и скрывать всеми силами, что я видела его голым, то есть не смущаться и не краснеть всякий раз, когда смотрю на него. Такому меня не учили, вот уж точно.

Вино должно помочь расслабиться. Беру бокал и делаю очередной глоток.

– Пробуй устрицы. Если официант не врал, то они свежие, – его голос становится чуть ниже, как будто погружается в вечернюю интимность, и каждое слово ложится на кожу, будто тёплое прикосновение.

Я подношу створку к губам, с лёгкой неуверенностью пробую. Солоноватый вкус моря, гладкая, скользкая текстура, тонкая пикантность – всё это смешивается с ароматом вина и кислым вкусом лимонного сока.

– Ну как? – Антон наклоняется ближе, взгляд цепляется за моё выражение лица.

– Необычно. Вкусно. Всегда казалось, что они выглядят так противно, что просто не могут быть съедобными, – мой голос становится чуть мягче, и я замечаю, как его зрачки на мгновение расширяются.

Он улыбается, смакуя мою реакцию. Его пальцы едва заметно касаются ножки бокала, потом стола, потом – моей руки. Касание лёгкое, почти мимолётное, но всё тело отзывается дрожью.

Я не отдергиваю руку. Не могу. Слишком странное ощущение – будто этот жест одновременно нарушает границы и успокаивает.

– Вера... – он произносит моё имя медленно, как будто пробует его на вкус. – Мне нравится, как ты ведёшь себя. Умело скрываешь волнение. Почти профессионально.

Я улыбаюсь краешком губ.

– Я стараюсь. Всё же у меня очень требовательный начальник.

– Это правда. Он терпеть не может слабости, особенно в себе. – Он откидывается назад, позволяя взгляду скользить по моему лицу, шее, ключицам, едва заметному изгибу, который оставляет вырез платья. – Но тебя он, похоже, решил не торопить. Пока.

Сердце колотится в висках. Но в этом есть и нечто гипнотизирующее. Как будто он ставит границы, лишь для того, чтобы в следующий момент стереть их.

Он снова наливает мне вино. Я делаю глоток. Оно сладкое и оставляет приятное послевкусие во рту.

– Так вот, прогулка, – он возвращается к предыдущей теме. – Набережная ночью – особое зрелище. Идём, пока город ещё не уснул. Мне будет приятно пройтись с тобой.

Я киваю. Он встаёт, подаёт мне руку. Его пальцы чуть грубее, чем можно ожидать от человека, работающего в цифровой сфере. Но в этом – вся суть. Контраст. Сила. Контроль. И скрытая нежность, которая проскальзывает в его движениях.

Когда я поднимаюсь, он смотрит на меня с лёгкой полуулыбкой, и я понимаю, что эта игра – едва началась. Но уже слишком поздно останавливаться.

Мы выходим на улицу, и после прохладного воздуха ресторана нас накрывает волной влажного морского бриза. Душно, тепло, всё вокруг дышит летом. Я вдыхаю полной грудью. Смешанный запах соли, водорослей и ночных цветов пьянит не хуже вина.

С любопытством оглядываюсь. И пальмы, и виднеющаяся невдалеке набережная, и, конечно же, море, для меня в новинку. Настоящее, огромное, живое.

– Антон Маркович, вы не против, если мы подойдём к воде? Я хотела бы немного прогуляться вдоль волн.

– Не против. Предлагаю перейти на "ты".

– Разве это будет удобно? Всё-таки нам ещё работать вместе.

– На самом деле мало кто называет меня по имени-отчеству. И не на ты.

– Мне казалось, наоборот.

– Разве что смежные отделы. А разработка – нет.

– Ясно. Так… подойдём?

– Конечно.

Мы спускаемся по широкой каменной лестнице, каждый шаг всё ближе к шороху волн. Свет фонарей отбрасывает длинные тени. Я слышу, как вода шуршит, катится по песку, и с каждой секундой во мне растёт ощущение волшебства.

Не удерживаюсь. Скидываю босоножки и бегу к воде. Море встречает прохладой, я вздрагиваю, но не останавливаюсь. Собрав подол платья в руку, захожу по колено и кружусь, как девчонка.

Улыбаюсь так широко, что болят щёки. Смеюсь. Смеюсь от счастья.

И только потом поворачиваюсь. Где же Антон?

Он всё это время стоит чуть поодаль, руки в карманах, и смотрит пристально.

Я смущённо опускаю глаза, чтобы не выдать своё состояние и то, как его присутствие волнует меня.

Он медленно снимает ботинки и закатывает брюки. Затем, не сводя с меня взгляда, заходит в воду и подходит ближе.

– Вы много раз бывали на море? – спрашиваю его.

– Мы же договорились, Вера... – поправляет меня, подходя вплотную

– Ой. Прости. Просто мне непривычно. К боссу нужно обращаться с уважением к его статусу.

– Это если в компании атмосфера большой корпорации.

Я вздыхаю. Он прав. Но расслабиться всё равно трудно.

– Я был на море много раз, – говорит он и смотрит куда-то в сторону, как будто вспоминает что-то.

– А у меня это первый, – вдруг решаю поделиться. – Никогда раньше не получалось.

– Надо же. Не думал, что когда-нибудь встречу человека, который не был на море хоть раз в жизни.

– У нас не было на это денег. А когда я выросла и стала зарабатывать на жизнь, то у меня уже не было времени.

– Рад, что помог тебе исправить это.

– Тиран Маркович... ой! – понимаю, что сказала что-то не то, и испуганно прижимаю руку к губам. Вот к чему приводит наличие в организме пары бокалов вина.

В этот момент большая волна сбивает меня с ног.