Текст книги "Босс. Служебное искушение (СИ)"

Автор книги: Софья Феллер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)

Глава 9 Вера

Не удержавшись, падаю на колени. Шершавые камушки царапают кожу, и острая боль пронзает ноги. Слёзы тут же выступают на глазах – от неожиданности, от досады. Волна быстро отступает, оставляя меня практически с ног до головы мокрой. Платье, промокшее насквозь, словно вторая кожа облепляет меня, подчеркивая изгибы, и я чувствую, как ткань холодит разгорячённое тело.

Сильная, тёплая рука без слов поднимает меня вверх. Одним уверенным движением. В его хватке нет суеты – только сила и контроль.

– Жива? – его голос близко, почти у самого уха, низкий и обволакивающий.

– Да, кажется, – выдыхаю, ощущая, как по телу пробегает лёгкая дрожь. То ли от пережитого, то ли от его близости.

– Тогда давай выбираться, – его рука всё ещё держит меня за талию, и я прижимаюсь к нему боком, чувствуя тепло его тела сквозь мокрую ткань.

Жигулин мягко, но настойчиво ведёт меня вперёд. Я делаю первые шаги, и боль в коленях вспыхивает яркой искрой.

– Где болит? – он останавливается, разворачивается ко мне.

– Коленки. Кажется, там будут здоровенные синяки, – шепчу, и в его глазах мелькает тревога.

– Идти можешь?

– Да. Только не очень быстро.

– Мы не торопимся, – он снова берёт меня под руку, но теперь делает это иначе – бережно, почти интимно. Его пальцы слегка скользят по моей коже, оставляя за собой следы.

Я хромаю, чувствуя, как кожа на коленках пульсирует, но при этом где-то глубоко внутри расцветает странное чувство. То ли смущение, то ли восторг от его внимания. И ещё – трепет.

В первый же вечер опозориться перед боссом – могу, умею, практикую. Но сейчас мне почти всё равно. Потому что он рядом. Потому что он не отвернулся. Потому что его взгляд – не осуждающий, а изучающий. Тёплый. Чуть насмешливый.

– Я всё слышал, – вдруг произносит он.

– Ты о чём? – я сбиваюсь на полуслове, сердце предательски замирает.

– О том, как ты меня назвала.

– Это случайно вырвалось, – говорю и украдкой смотрю на него из-под мокрых ресниц.

Он хмыкает и чуть склоняет голову, его губы кривятся в едва заметной улыбке.

– Я так и понял. Достаточно просто имени, Вера. Нам ещё долго и плодотворно работать, – его голос становится чуть ниже, и это «плодотворно» звучит как обещание.

– Как скажешь, – выдыхаю, замирая, когда он, не спрашивая, убирает прядь мокрых волос с моего лица. Его пальцы на секунду касаются щеки, и я чувствую – он это делает не потому, что нужно. А потому что хочет.

Он смотрит на меня. Я – на него. И в этом взгляде есть всё: недосказанность, лёгкий вызов, искра.

Мы заходим в фойе отеля, и я тут же опускаю взгляд вниз. Колени содраны, кровь тонкими струйками текла прямо по ногам, но уже подсохла. Каждое движение отдаётся резкой болью, и я инстинктивно напрягаюсь.

– Ужасно.

– Заживёт, не переживай, – спокойно отвечает он, но взгляд у него при этом внимательный.

– Но когда? У меня вся одежда – юбки и платья по колено. Кроме этого. А мне перед людьми появляться.

– Что-нибудь придумаем.

– Что тут можно придумать? Разве что купить огромный пластырь во всю коленку, – бормочу, стараясь не встречаться с ним взглядом.

Жигулин хмурится, оценивая масштаб бедствия. Мы уже подошли к номеру.

– Справишься сама?

– Да, конечно.

В номере я сбрасываю мокрое платье, и оно со шлепком падает на пол. Кожей ощущаю прохладный воздух номера, тут же покрываясь мурашками. Накидываю халат, мягкий, пушистый. Прикидываю, свободна ли ванная, но как только берусь за ручку, дверь резко открывается. Я отскакиваю назад – и сталкиваюсь с ним. Почти. Между нами остаётся пара сантиметров.

– Садись на кровать, – говорит он безапелляционно.

В руках у него небольшая аптечка. Он словно предвидел всё это заранее.

– Давай.

– Я справлюсь сама, тут делов-то.

– Вера, садись, кому говорю, – его голос становится чуть ниже. И я вдруг понимаю, что это не приказ. Это забота. Своеобразная, мужская.

Вздыхаю, нехотя опускаясь на край кровати. Халат приподнимается, оголяя бёдра. Я поправляю его – и ловлю на себе его взгляд. Мельком. Но достаточно, чтобы в животе всё стянулось в узел.

Он опускается на корточки, и я ощущаю его тепло. Его пальцы – сильные, с тонкими жилами на тыльной стороне ладони – осторожно берутся за мою ногу. Его прикосновения – как ток, разряды проходят от коленей до самой шеи.

– Щипать будет, – предупреждает он, и антисептик касается раны. Я вздрагиваю, стараясь не издать ни звука.

– Потерпи.

Я киваю, вцепившись пальцами в простыню, будто это поможет не потерять самообладание. Он наклоняется ближе, чтобы заклеить царапину, и я чувствую его дыхание на своей коже. Его волосы – чуть растрёпанные, лицо сосредоточено, но губы чуть приоткрыты. И я снова чувствую этот аромат – свежий, с морской солью и чем-то мужским, пряным.

– Готово, – говорит он, поднимая взгляд. Наши глаза встречаются. Я замираю.

В этой паузе – всё. И искушение. И вопрос. И слабое, но очень опасное "а что если..."

Он первым отводит взгляд. Встаёт, чуть помедлив, убирает аптечку.

– Отдыхай. Завтра нас ждёт насыщенный день.

Жигулин уходит, и я наконец выдыхаю свободно, словно только сейчас смогла дать себе право на эмоции. Чем больше я с ним сталкиваюсь и наблюдаю, тем отчётливее понимаю: под этой внешней жёсткостью и властностью скрывается мужчина, способный быть надёжным, чутким… опасно заботливым.

Ох, моё бедное сердечко. Его надо беречь. Пока он не украл его окончательно, пока не разрушил в прах все мои защитные стены. И пока я не оказалась в его объятиях, не думая о последствиях.

Надо держаться подальше. Больше не оставаться с ним наедине.

Иначе случится непоправимое.

На этой ноте открываю ноутбук и с головой ухожу в работу, стараясь не думать о его пальцах на моей коже, о его взгляде – и о том, что я на секунду всерьёз представила, как он наклоняется не за аптечкой, а за поцелуем.

Глава 10 Вера

С утра я стараюсь долго не собираться. Первым делом занимаю душ, предварительно проверив, что дверь закрыта. Потом одеваю самое длинное деловое платье, которое есть. Оно прикрывает почти полностью колени, но только в статичном положении. За столом будет ничего не видно, а в остальное время постараюсь ходить аккуратно.

На завтрак спускаюсь одна. Не приглашаю Жигулина намеренно. Как-то у нас совсем плохо стало с дистанцией босс – подчинённая. Флирт напропалую, касания, взгляды. Со своими откровенными реакциями на босса я растеклась, как мороженое на солнышке. Из профессионала превратилась в ещё одну поклонницу, ничем не лучше, если быть честной, чем женская часть нашего офиса, пускающая слюни на Антона Марковича.

Завтрак в отеле представляет собой шведский стол. Видно, что на продуктах здесь не экономят, предоставляя такое разнообразие, что поначалу хочется взять всё и сразу. Но, подумав о своей талии, я останавливаюсь на овсяной каше с фруктами. Всё лучше, чем булочки.

Кстати, надо поинтересоваться, есть ли тут спортзал. Нельзя упускать возможность позаниматься.

– Вера, приятного аппетита! – Жигулин с подносом появляется у моего стола. – Не против?

– Конечно, – киваю, и он садится напротив.

На нём светлая рубашка с закатанными рукавами, чуть влажные волосы. Вид у него свежий, сосредоточенный, и почему-то от этого становится ещё труднее сохранять холодную голову.

– Как колени? – спрашивает он спокойно, буднично.

– Уже лучше. Спасибо за заботу. – Я стараюсь говорить нейтрально.

Он смотрит внимательно, как будто хочет что-то сказать, но в итоге только берёт чашку кофе.

– После завтрака риэлтор приедет в офис. Нужно будет подписать договор, получить ключи. Потом – первый день собеседований. Готова?

– Более чем, – отвечаю, вцепившись в ложку.

***

Офис оказывается в современном бизнес-центре, на втором этаже. Просторное помещение с панорамными окнами и свежим ремонтом. В фойе нас встречает риэлтор – блондинка лет тридцати пяти с яркой помадой и тонким портфелем в руках.

– Добрый день! Вы – Антон и Вера, верно? Поздравляю с открытием офиса. Вот документы, ключи, и, если хотите, могу коротко показать, что где.

Мы киваем, и она проводит нас по коридору. Просторная оупенспейс зона, переговорная, кухня, маленькая лаунж-зона с диваном, около пяти больших кабинетов, в том числе наш с Жигулиным общий на время командировки. Здесь чисто, свежо и пока абсолютно безлико.

– Вот ваши ключи и договор. Пожалуйста, подпишите здесь, здесь и вот тут.

Жигулин изучает бумаги быстро, уверенно ставит подписи.

– Удачи вам в новом месте! – улыбается риэлторша и уходит.

Наш кабинет светлый и просторный, у окна два стола. Один – ближе к двери, Жигулин занимает без его колебаний. Мне достаётся тот, что возле окна. Я распаковываю ноутбук, достаю блокнот, кладу ручку. Маленькие штрихи, чтобы обозначить личную территорию.

– Первое собеседование через пятнадцать минут, – говорит Жигулин, проверяя планшет. – Начнём с администратора проектов.

Кандидат приходит вовремя. Молодая девушка, энергичная, с доброжелательной улыбкой. Я моментально определяю её как гармоничного эмпатического типа по PCM. Она живо взаимодействует, чуть волнуется, но старается произвести хорошее впечатление.

– Расскажите о ситуации, когда вы решали конфликт с клиентом? – мягко спрашиваю.

– О, у нас был случай, когда... – она оживляется, начинает рассказывать, и видно, как горят у неё глаза.

Антон резко перебивает:

– Какие CRM-системы вы знаете?

– Bitrix, чуть-чуть работала с AmoCRM, – девушка сбивается.

– Сколько проектов вы вели параллельно?

Она путается в цифрах. В голосе появляется неуверенность. Жигулин хмурится.

После её ухода он подводит итог:

– Сырая. Нам некогда тратить время на адаптацию.

– А я думаю, у неё есть потенциал. Она эмоционально устойчивая, ориентирована на людей. Это редкость. По PCM она – идеальный кандидат на админскую позицию: умеет слушать, создавать комфорт.

– Комфорт – не метрика.

– Но влияет на всё: на клиентский опыт, на атмосферу в коллективе.

– У нас нет времени на атмосферу. Дальше.

Следующий кандидат – бухгалтер. Мужчина под пятьдесят, уверенный, с солидным резюме. Но его поведение вызывает внутреннее сопротивление.

Он постоянно перебивает, отвечает с вызовом, как будто заранее уверен в своей незаменимости.

– Мне важно, чтобы вы не мешали, а давали работать. Я не люблю, когда начальство лезет в мои таблицы, – бросает он.

Жигулин кивает:

– Это честно. Я уважаю профессионалов.

Когда он уходит, я говорю:

– У него Промышленный тип. Дисциплина и чёткость – да, но он не умеет адаптироваться. Такой человек разрушит коммуникации.

– Он знает своё дело.

– Но будет диктовать условия. Холодный, жёсткий, с токсичными установками. Он не услышит никого.

– Главное – чтобы отчёты были сданы в срок. Остальное – вторично.

Я раздражаюсь:

– Если ты будешь нанимать только по резюме и цифрам, ты получишь идеальную бумажную картинку и команду, из которой уйдут все живые люди.

– А ты, выходит, готова брать по наитию?

– Не по наитию. Я работаю по PCM, и она никогда не подводила.

– Я не готов делать ставки на теорию.

– Это не теория, это практика, подтверждённая реальными результатами. И, прости, но именно ты настаивал на том, чтобы в команде был специалист, который видит то, что тебе недоступно. У тебя целый штат эйчаров, которые бы с тобой согласились без споров. Так зачем ты взял меня?

Он молчит, стиснув челюсть. Я тоже. Напряжение повисает в воздухе, готовое заискрить в любой момент.

Остаток собеседований проходит тяжело. Мы совершенно по-разному подходим к кандидатам. Я ищу личности, вижу людей, он – функции. Каждый раз, когда я пытаюсь обратить внимание на эмоциональные сигналы кандидатов, он перебивает, возвращая разговор к цифрам и навыкам. Я ощущаю, как ускользает тот мостик, что между нами начал строиться.

И хуже всего – я не просто разочарована, я злюсь. Потому что очаровалась им. Как мужчиной. Как сильным, уверенным, харизматичным человеком. А сейчас вижу другую сторону: бескомпромиссного руководителя, который не готов меняться. Ну и как, скажите, мне с ним взаимодействовать? Это всего пара собеседований, а я уже готова с пеной у рта доказывать своё мнение. Зная, что он всё равно своё не изменит.

Вечером я остаюсь в кабинете, чтобы доделать отчёт. Сижу у окна, свет не включаю. Открывается дверь кабинета и заходит Жигулин.

– День был продуктивным, – говорит он.

Я киваю, не глядя на него.

Он хочет что-то сказать, но передумывает. Закрывает дверь и уходит. А я долго смотрю в окно, стараясь понять – что у нас пошло не так.

Глава 11 Вера

Когда выхожу из кабинета, обнаруживаю, что свет везде выключен. Тишина. Жигулина в офисе нет. На ближайшем столе у выхода лежат ключи. Мол, всё, рабочий день закончен, до завтра не беспокоить.

Поработали – так поработали. Ну и ладно.

Я к нему не привыкла, он ко мне. В конце концов, это наш первый полноценный совместный день. Всего-то. А ощущение, будто я поучаствовала в баталии за право голоса. Плечом к плечу? Пока что – спина к спине. Но впереди ещё две недели. За соседними столами. В одном кабинете. В одной команде.

Просто надо найти к нему подход. Он – руководитель. Жёсткий, целеустремлённый, привык действовать, а не обсуждать. А я? А я пока слишком остро реагирую. Ловлю каждый взгляд, каждую интонацию. Нельзя так. Отключу в себе всё женское и включу на полную профессионального эйчара. Строго, по алгоритму. Хочет результат – будет результат.

Если ему нужен кто-то, кто будет заглядывать в рот, соглашаться со всем, кивать и тихо восхищаться – пусть вызывает Екатерину Геннадьевну. Та с радостью приедет. Привезёт булочки, сгладит острые углы и будет шептать: «Антон Маркович, вы, как всегда, гениальны». А потом он сам же и будет мотаться сюда раз в месяц, чтобы решать проблемы с выгоревшим коллективом, сливами информации, увольнениями и текучкой. Потому что «уютная атмосфера» – это не про подушки и кофемашины. Это про людей.

С этими мыслями я медленно иду к окну. Снаружи уже стемнело. Батуми рассыпался на тысячи огней – фонари, вывески, фары машин. Жизнь там, за стеклом, не думает останавливаться. Внизу слышны обрывки разговоров, кто-то смеётся. Я наблюдаю за этим, и в груди немного отпускает.

Я действительно считаю, что не существует такого города, который не преображался бы после захода солнца. Как будто темнота снимает напряжение. Блеск витрин и огней прячет усталость улиц, и всё становится мягче, честнее. Батуми – не исключение. Он дышит вечером по-другому. Медленно, спокойно.

Я прикладываю лоб к прохладному стеклу. Пару вдохов – и возвращается ощущение себя. Немного уставшей, немного разочарованной, но не сломанной.

Сталкиваться с боссом мне сейчас совершенно не хочется. Ни обсуждений, ни фраз «ты была права» или «давай оставим как есть». Не хочу ни побед, ни поражений. Хочу тишины.

Может, пройтись одной? Без цели, без карты, просто шагать. Отличная мысль. А что? Зайду в какой-нибудь ресторанчик, попробую настоящие хинкали не из доставки. Возьму бокал красного. Посижу, послушаю чужие разговоры, впитаю местную жизнь. Ведь ради этого мы и работаем, правда? Ради таких вот вечеров, когда можно просто быть.

Я снимаю пиджак, вешаю его на руку, обуваюсь, достаю из сумки салфетку, чтобы хоть немного поправить макияж. И выхожу в ночь, которая обещает стать чуточку легче, чем день.

Улицы тёплого вечернего Батуми встречают меня лёгким бризом с моря и ароматами уличной еды. Вижу огоньки террасы с живой музыкой, там звучит джаз с певицей с грузинским акцентом. Заказываю хинкали и бокал сухого саперави. Сажусь за столик у самой ограды, откуда видны огни набережной.

На сцене кто-то поёт на грузинском, мягкий, глубокий голос струится фоном. Ноги отдыхают, глаза блестят. Вино мягко касается языка, и я впервые за весь день чувствую настоящее удовольствие.

– Приятного вечера, – вдруг слышу. Оборачиваюсь: высокий, тёмноволосый мужчина с короткой бородкой и добродушной улыбкой. На нём простая белая рубашка с расстёгнутым воротом.

– Спасибо, – улыбаюсь в ответ.

– Вы не из Батуми, – он говорит не спрашивая, а как будто точно знает. – У вас глаза немного растерянные. И вы всё время оглядываетесь.

Я смеюсь:

– Вот это наблюдательность. Да, я здесь по работе.

– Тогда вам особенно нужно отдыхать по вечерам. Я Давид, если что, могу посоветовать хорошие места. Или показать.

Он не навязчив, просто улыбается и чуть склоняет голову. В этот момент официант приносит мой заказ, и Давид делает шаг назад, как будто извиняясь за вторжение.

– Приятного аппетита, красавица. Может, пересечёмся ещё, – он подмигивает и уходит к своему столику. А я ловлю себя на том, что улыбаюсь. Такая простая сцена, а настроение изменилось до неузнаваемости.

Хинкали – божественны. Вино – точно то, что нужно. Музыка – нежно обволакивает, как уютный плед. А взгляд Давида – ловлю его снова, он, оказывается, смотрит на меня через весь зал. Я поднимаю бокал, как бы в шутку, и он отвечает тем же.

Когда я возвращаюсь в отель, ноги приятно гудят, волосы пахнут дымком и вином, а душа поёт. Вера, ты сегодня молодец. Ты смогла не застрять в мыслях. Ты выбрала себя.

Улыбаясь, я сбрасываю обувь и только собираюсь рухнуть на кровать, как вдруг замечаю: дверь в ванную приоткрыта. Это странно, ведь я уходила, плотно закрыв её. Подхожу ближе – действительно, открыта. И вторая, внутренняя, тоже. Та, что ведёт в соседний номер.

Сердце замирает, будто в комнате вдруг стало меньше воздуха. Я тихо делаю шаг вперёд и выглядываю внутрь.

Антон. Он сидит в кресле у окна, одна нога перекинута через подлокотник, в руке – бутылка вина. Не бокал, не стакан, а именно бутылка, из которой он пьёт, запрокидывая голову назад. Свет падает на его лицо, выделяя резкие скулы, лёгкую щетину. И этот странный, отрешённый взгляд, будто он давно где-то не здесь.

– Где ты была? – спрашивает он глухо, не глядя на меня.

От этого голоса, хриплого баритона, внутри просыпается дрожь. Я тут же чувствую, как тело отзывается – лёгким, предательским томлением где-то внизу живота.

– Гуляла, – стараюсь сохранить ровный тон.

– Так долго?

– Да. А что, я должна была отчитаться?

Он медленно поворачивает голову. Его взгляд встречается с моим. В нём усталость, но и что-то острое, почти горячее – раздражение, обида, укол недоверия?

– Я думал... Ладно. Всё равно, что я думал. Подойди, Вера.

Я прищуриваюсь, делая шаг назад.

– Зачем?

– Потому что я так сказал, – в голосе уже сталь. Никаких объяснений. Только приказ.

Я распрямляю плечи.

– Думаю, мне пора вернуться к себе.

Он встаёт. Медленно. Бутылка всё ещё в руке. И с этим движением весь воздух между нами вспыхивает.

– Нет. Я не люблю повторять дважды. Подойди. Вера.

Глава 12 Вера

Наверное, это вино так на меня влияет… или особая, чуть пьянящая атмосфера номера, когда полумрак мягко скрывает всё от посторонних глаз, а за закрытой дверью мир сужается до нас двоих, наполняясь густым, почти осязаемым теплом.

Я всё-таки делаю то, что он просит. Медленно, будто проверяя собственные границы, подхожу так близко, что между нами остаётся только тонкая полоска воздуха, насыщенная его теплом, терпким ароматом вина и едва уловимым мужским запахом.

– Молодец, – рокочет он, низко и удовлетворённо, и этот звук отзывается вибрацией где-то глубоко внутри. – Теперь сними это.

Щёки вспыхивают, как будто меня обдало жаром. Раздеться перед ним? Мысль сама по себе заставляет сердце биться в висках, а кожу – покрываться мурашками. Это именно то, чего я боялась – того момента, когда между нами что-то случится, и уже невозможно будет сделать вид, что всё по-старому.

– Не стоит. Работа в приоритете, – мой голос звучит тихо, почти теряется в густом воздухе между нами.

– Мне что, сорвать его с тебя самому? Или ты хочешь, чтобы я взял тебя прямо так? – каждое слово ложится на кожу раскалённым прикосновением, медленно растекаясь по телу и оседая опасным жаром внизу живота.

Кажется, даже пальцы на ногах заныли от напряжения. Никто и никогда раньше не говорил со мной так – прямо, дерзко, без малейшей завуалированности.

Я выбираю… остаться. Пальцы сами сжимаются в кулаки, словно пытаясь удержать хрупкий контроль, и я делаю крошечный вдох, чтобы не утонуть в этом взгляде. Мне кажется, что ещё миг – и он просто заберёт то, что хочет, не дожидаясь моего согласия.

Во мне одновременно вскипает желание взбрыкнуть, послать его подальше… и такая же сильная, безумная жажда сорваться, наброситься на него, почувствовать его силу. Но я не делаю ни того, ни другого. Я выбираю третий путь – тот, от которого сердце стучит в горле.

Медленно, словно во сне, я нахожу молнию сбоку и начинаю расстёгивать её, не отводя взгляда от Жигулина. Каждое движение будто обнажает не только тело, но и душу. Что мы творим? Я ясно понимаю – у этого обязательно будут последствия. Возможно, те, что ранят. Но отказаться и уйти сейчас – выше моих сил.

За последние дни я слишком много думала о нём. Слишком часто ловила себя на том, что прокручиваю в голове… именно это. Нет, я не из тех, кто легко отдаётся первому встречному. Но когда напротив тебя стоит мужчина, от одного взгляда которого тает самоконтроль, и он давит, тянет, манит – сказать “нет” кажется просто невозможным.

Он шумно вдыхает, когда я поднимаю руки, стягивая платье через голову. В этот момент бутылка с его вина глухо ударяется о пол. Я даже не успеваю полностью освободиться от ткани, как Антон резким, нетерпеливым движением притягивает меня к себе и наклоняется… Его губы находят мой живот, оставляют горячие поцелуи, и в следующее мгновение я ощущаю влажный, дразнящий след его языка.

Я отбрасываю платье в сторону, руки сами ложатся ему на плечи – и только это удерживает меня на ногах. Колени предательски подкашиваются, и я понимаю, что если он продолжит в том же духе, я просто потеряю над собой контроль. Одно его прикосновение, и я уже дрожу.

Страх и желание сплетаются во мне в тугой, сладкий узел. Я знаю, что лечу навстречу огню, как мотылёк, и всё же не могу остановиться.

– Вкусная, Вера, – произносит он, и моё имя в его устах звучит так, словно он смакует его не меньше, чем моё тело.

Он делает шаг назад, садится на кровать. Затем берёт меня за руку, мягко, но с тем напором, который не оставляет выбора, тянет к себе ближе. Когда я оказываюсь между его колен, он поднимает голову, и его губы находят мои – жадно, горячо, с хриплым стоном, будто мы уже давно шли к этому. Я отвечаю, сама не замечая, как цепляюсь за его плечи, чтобы удержать равновесие.

Пара глубоких, прерывистых поцелуев – и вдруг он меняет угол, скользит губами по линии моей шеи, оставляя там влажные следы, от которых у меня по коже пробегает дрожь. Его руки опускаются ниже, и в следующий момент Антон ловко подхватывает мою ногу, сгибает её в колене и ставит ступнёй на своё бедро.

– Что ты?.. – вырывается у меня, но фраза обрывается тихим, сорванным «ах…», когда его пальцы скользят туда, где я уже безумно чувствительна. Движения медленные, уверенные, словно он точно знает, куда прикасаться, чтобы я забыла, как дышать.

Я сглатываю, пытаясь хоть как-то справиться с нахлынувшей волной. Он не спешит, проводит подушечками пальцев, будто изучая, как я реагирую, и с каждой секундой собирает всё больше влаги, которая предательски выдаёт моё желание.

Удовольствие накрывает меня жаркой, всепоглощающей волной – такая сладкая пытка, что я почти теряю контроль. Кажется, ещё секунда – и я сорвусь в бездну, но Антон внезапно убирает руку. Я жалобно, почти по-кошачьи, срываюсь на тихий стон:

– М-м-м… не могу…

– Сейчас, девочка, – его голос низкий, обволакивающий, от которого мурашки пробегают по спине.

Он легко, но решительно срывает с себя одежду, каждое движение – отточенное, уверенное. Подхватывает меня за талию и, без лишних слов, усаживает сверху, направляя так, чтобы я села прямо на него.

В момент, когда он полностью входит в меня, из груди вырывается сдавленный крик – ощущение переполняет всё: он заполняет меня целиком, плотно, так, что я чувствую каждый миллиметр. Стенки сжимаются вокруг него, и этот контакт сводит с ума.

Я начинаю двигаться медленно, давая телу привыкнуть к его размеру, но с каждой секундой желание подгоняет – и темп растёт. Ладони скользят по его груди, я цепляюсь за него, словно боюсь упасть, а он держит мои бёдра крепко, направляя, ускоряя.

Скоро я уже скачу, не думая ни о чём, кроме этой дикой, раскалённой близости. Воздух наполняется нашими прерывистыми вдохами, стоном, тихими глухими ударами тел. И вот – я на всех парах несусь к грани, чувствуя, как всё внутри сжимается в предвкушении.

Кульминация накрывает, как взрыв – я выгибаюсь, едва не вскрикивая, сжимаюсь так сильно, что Антон не выдерживает и, с низким, рваным рыком, разряжается глубоко внутри.

Волна неги накрывает меня с головой, мышцы становятся ватными. Я даже не думаю о том, чтобы встать – сил нет ни на душ, ни на хоть какое-то движение. Чувствую, как он осторожно подхватывает меня на руки, прижимая к своей груди, и укладывает рядом на мягкое покрывало.

Я проваливаюсь в сон, всё ещё ощущая его тепло внутри и не веря, что этот шикарный, почти нереальный мужчина – сейчас со мной.