Текст книги "Портал снов (СИ)"

Автор книги: София Хомутова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 11 страниц)

Толпа заволновалась, забурлила, как море. В зале повис монотонный гул. Конседин до боли сжал ручку перил, так что костяшки пальцев побелели, Сухвие же стояла спокойно, ее умные живые глаза перемещались от одного человека к другому.

– Не волнуйся ты так, – прошептала она и нежно погладила Дина по руке. – В любом случае не стоит отчаиваться, может, нам еще и повезет.

Сендевиа не ответил, он до рези в глазах всматривался в кипящую толпу, будто пытаясь найти ответы на все свои вопросы. И вот люди начали сортироваться. Один, два, три, пять, десять человек отошли на сторону майора! Вот к нему отходят все его вояки, кроме одного, Марк, печально покачав головой, подходит к Су и становится рядом, она спокойна, как водная гладь в тихую погоду. Вот виновато глядя на Конседина рядом с майором становятся Жанна, Нико и Адриан. Люди перемещаются, переходят с одной стороны на другую, кто-то замер посередине, не зная, чему уступить – высшей цели или желанию пойти путем кратчайшего сопротивления.

Голосование закончилось через пятнадцать минут. На стороне майора застыло сорок человек, на стороне Конседина – двадцать четыре. Не такой уж плохой расклад, намного лучше, чем предполагала Су, но все равно проигрыш. Сендевиа опустил голову, вся его работа только что потеряла смысл. Он не успел разобраться в системе, не успел скопировать и трети данных, а теперь уже возможно не успеет никогда.

– По результатам голосования, – официально провозгласила Олисава, – большинство за возвращение домой, но треть граждан проголосовала за то, чтобы остаться и мы не может осуществить свой план, имея такой разброс. Помните, за теми дверьми ждут ваши семьи и друзья, а также близкие всех эти людей, – она обвела толпу вокруг себя рукой, – которых они не увидят по вашей вине. У вас еще есть время поменять свое решение!

Сухвие сжала кулаки, она подозревала, что Сли выкинет нечто подобное, но очень надеялась, на то, что этого все-таки не произойдет. На несколько секунд время замерло, а потом люди начали уходить. Они уходили и уходили, пока слева от лестницы не остались только Су и Дин. Шестьдесят шесть пар глаз внимательно и укоризненно смотрели на них, но они не двигались. Врач гордо вскинула подбородок и дерзко посмотрела в глаза Олисаве, она не боялась ее и не боялась толпы, она боялась, что Конседин может сейчас выкинуть какую-нибудь глупость. Но он не выкинул, он был так подавлен проигрышем, что даже ничего не сказал, просто молча опустил голову и уставился в пол.

– Завтра же мы отправляемся домой! – радостно и торжественно объявил майор.

Воплей ликования Конседин уже не слышал, казалось, что разум его утонул в вязком отвратительном осознании собственного поражения. Перед глазами стоял туман, кто-то ему что-то говорил, он кивал и соглашался, тело ослабло и превратилось в безвольную куклу.

– Дин! – прорвался к нему сквозь завесу безысходности звонкий голос Су. – Дин, пошли отсюда, быстро!

Она схватила его за руку и потащила куда-то прочь из Общего зала, никто и не заметил их ухода. Сухвие увела его из зала. Пусть уж лучше он при ней в обморок свалится, чем перед всей этой обезумевшей толпой. Но Конседин не свалился, по дороге он пришел в себя, лицо его слегка порозовело, а взгляд стал осмысленным.

– Что ты делаешь? – непослушными губами прошептал он.

– Веду тебя к себе, чтобы ты не наделал глупостей, – открывая дверь своей каюты, ответила Су и буквально затащила его внутрь, дверь с тихим шелестом закрылась.

– Зачем, Су? – неразборчиво прошептал он, садясь на кровать и обхватывая голову руками. – Зачем ты осталась со мной? Ты должна была уйти!! Какой вообще тебе был смысл оставаться? Это не твоя мечта, моя! Ты не должна была…. Зачем, Су?

– А затем, мой дорогой Дин, что ты не прав, и это и моя мечта тоже, – врач присела на корточки перед ним, пытаясь заглянуть ему в глаза. – Знаешь, как я жила до того как попала сюда? Бесцельно и бессмысленно, как растение! С утра пашешь на работе, которую на самом деле не любишь, приходишь домой, падаешь на диван с ноутбуком, открываешь бутылку вина и смотришь какой-нибудь тупой сериал, чтобы заснуть на середине серии. Пьешь, пьешь, каждый день, чтобы забыться, чтобы не видеть. В душе пустота, полная! У меня нет друзей, нет мужчины, мои мысли и чувства никому не нужны. Бесполезный, очерствевший хлам!! А здесь! Здесь у меня есть цель! Здесь, я наконец-то могу реализовать себя, здесь я важна! Так что ты не прав, Дин.

Конседин смотрел на нее широко раскрытыми глазами, впервые кто-то так ясно и четко придал его мыслям словесную форму. Всего на секунду ему захотелось крепко прижать ее к себе и поцеловать, наверное, это желание отразилось в его взгляде, в глазах Су вспыхнул огонь. Но секундный порыв прошел, и он отвел взгляд, она вздохнула и поднялась на ноги.

– Доктор Сендевиа, – раздался из рации хриплый голос Андриана. – Майор приказал подготовить все к эвакуации. Когда вы будете в Зале Управления?

– Я сейчас подойду, – поникшим голосом, ответил ученый, отключая рацию. – Спасибо, Су, – тихо проговорил он, легко коснулся губами ее руки и вышел из каюты.

***

Ночью не спал никто. Люди судорожно собирали свои вещи и переносили общественное имущество, подлежащее сдаче, в Общий Зал. Во всеобщей суете участия не принимали только ученые и пятеро солдат – их задачей было заминировать энергетические узлы. Взрыв был запланирован на семь утра, к этому же времени должен был подъехать военный эскорт снаружи.

Майор заметно нервничал. В глубине души накрепко засел страх и справиться с ним у Вольдемара никак не выходило. Он прошелся вперед-назад перед закрытой дверью и достал рацию.

– Как там подготовка? Осталось десять минут, – негромко проговорил он в микрофон.

– Уже все готово, майор. Ждем вашей команды.

– Уходите с позиций, жду всех в Общем Зале, – строго приказал Ароганта.

– Майор, если вы не будете против, я бы хотел в последний раз заглянуть к Умнице, – заискивающе попросил Конседин. – Пожалуйста.

– Доктор Саджитсо, я так понимаю, будет с вами?

– Да.

– Ладно, в 7:05 будьте в Общем Зале, – подумав, согласился майор.

– Благодарю.

***

Конседин столкнулся с Сухвие у самых дверей комнаты 3895. Они молча переглянулись и в ногу перешагнули порог. Голограмма Умницы неподвижно сидела на краю колодца, поджав согнутые колени к груди, и задумчиво смотрела в стену.

– Вы хотите лишить судно питания, – очень грустно сказала она и подняла на людей глаза.

– Прости, я бы с удовольствием этого не делал, но люди, – Конседин запнулся и замолчал.

– Вы плохо собрали команду, – безапелляционно заявила голограмма. – Зачем вы взяли на такую важную миссию таких бестолковых, ограниченных помощников? И мощности у них маловато, всех предыдущих я могла спокойно по неделе использовать в максимальном режиме, и с ними ничего не происходило, а эти, – она пренебрежительно скривилась. – Три дня и все… перегрузка.

– Они случайно сюда попали и совсем не предназначены для такого дела, – мягко возразила врач. – Мы вернемся с другой командой, подготовленной и обученной.

– Надеюсь, – прошептала Умница и поднялась на ноги. – У меня осталась где-то минута. На твоем диске, Конседин, есть информация, которая поможет запустить мои системы даже после вашего акта вандализма.

– Я ее найду, – уверенно заверил ее Сендевиа.

– Найдешь, – эхом отозвалась голограмма и печально усмехнулась. – Советую вам выйти из комнаты, она автоматически закроется, во время аварии. Время вышло, прощайте.

Сухвие с Конседином переглянулись и, выйдя в коридор, застыли на пороге. Где-то на грани слышимости разразился взрыв, экран на стене погас, голограмма бесследно рассыпалась. Консоль у двери мигнула красным, дверь со скрипом закрылась и в коридоре воцарилась тишина.

– Вот и все, – прошептал Сендевиа, тупо уставившись на закрытую дверь.

– Пойдем, – сдавленно проговорила Су и тыльной стороной ладони вытерла со щек слезы.

– Доктор Сендевиа, вы где? – раздался из динамика недовольный голос майора.

– Уже идем.

Деловитые военные суетливо выносили ящики с вещами в пыльный темный коридор катакомб. Десяток опоздавших гражданский проходили санитарный контроль. Олисава Сли отчитывалась завхозу о потраченных средствах.

– Наконец-то, – пробурчал Ароганта. – А то я уже думал идти вас искать.

– Мы всего на две минуты опоздали, – обиженно возразила врач. – Вот отчет, как вы и просили.

Она протянула ему карту-носитель.

– Здесь все, что я делала за время пребывания в бункере.

– Отлично, – пряча карту в карман, похвалил ее майор.

***

Сухвие и Конседин сидели на теплой бетонной плите неподалеку от входа в теперь уже бесполезный бункер. Сендевиа курил, уставившись в землю пустым тоскливым взглядом, Су достала из сумочки фляжку и в два глотка допила все, что там было. Люди радостно выбирались из подземелья, бросаясь в объятия своих близких и друзей, громко делясь впечатлениями, майор отчитывался начальству. Над головой раскинулось пронзительное голубое небо, яркое летнее солнце клонилось к закату. Сухвие подставила под его лучи шею и блаженно улыбнулась. Конседин докурил, бросил окурок на землю и раздавил носком ботинка.

– Почему они выбрали возвращение? – тихо спросил он. – Ведь у них была возможность постичь столько тайн мироздания, возможно, узнать собственное происхождение. Мы могли разгадать схемы инопланетян, и наши технологии сделали бы несколько качественных шагов вперед. А они…. Они променяли все это на… на… на обычную жизнь. Почему, Су?!

В голосе Конседина слышалась такая безысходность, обида и непонимание, что Сухвие стало его искренне жаль. Сама она не питала никаких иллюзий по поводу выбора людей.

– Потому что, Дин, им не интересно, – помолчав, ответила она. – Они не хотят знать никаких тайн мироздания, им не интересно, откуда они, и чхать они хотели на технологии. Такое уж у нас общество воспиталось. Доминируют низменные потребности: пожрать, размножится, развлечься. Никто не хочет учиться, никто не хочет ничего делать, никто не хочет ничего знать! А те, кто учиться, и работает, делают это лишь для того, чтобы получить власть и деньги. Никто не хочет знаний, ради знаний. Мы все сходим с ума! Взгляни, Дин, по всему миру идет война, две трети планеты в разрухе, а никого это не волнует. Ведь самое главное – это семья, это продолжение рода, нужно рожать больше солдат, еще надо больше денег, чтобы иметь возможность покупать себе все, что захочется, ну, и для элиты еще власть. Больше власти! Превратить всех вокруг в своих рабов и смотреть, как они загибаются по твоему приказу! Так что, какие нафиг тайны мироздания? – грустно закончила свой спич Сухвие и опустила глаза.

– Су, но ведь умных людей не так уж мало, – горячо возразил он. – Вон, мои помощники, несмотря на то, что я их шпыняю, они очень умные и знания для них не пустой звук. Но и они не видят этого всего!!

– Взгляни на них внимательней, – Су подняла глаза и, прищурившись, посмотрела на обнимающуюся с Нико Жанну, о чем-то болтающую со своей подругой. – Они счастливы. У них есть друзья, родня, по вечерам они ходят в парки развлечений, смотрят кино в обнимку друг с другом или занимаются любовью, играют со своими детьми или обсуждают футбол. Им так хорошо, зачем им видеть все несовершенство мира, это ж ведь их расстроит! Сквозь занавес своей счастливой жизни они просто не видят… не хотят видеть всего этого ужаса. Те, кто не хочет закрывать глаза счастливыми быть не могут. Такая наша жизнь, – она помолчала и бросила грустный взгляд на пустую фляжку. – Ты знаешь, я не хочу детей… вернее, я бы хотела, чтобы у меня был ребенок, может и не один, но я не хочу им такой судьбы как себе, я не хочу, чтобы они все это видели и чувствовали то же, что приходится чувствовать мне. Им ведь будет еще сложнее, мир становится только хуже.

Конседин медленно поднял на нее глаза. Су сидела неподвижно, лицо ее застыло, как маска и, казалось, стало совсем безжизненным, лишь умные сейчас пронзительно голубые глаза непокорно блестели из-под густых ресниц. Больше всего на свете ему хотелось сейчас дать ей надежду и защиту.

– Я найду способ снова запустить проект, – упрямо прошептал он, скорее давая обещание самому себе, чем разговаривая с Сухвие.

– Ты же сказал, что проход закроется на неопределенное время и у нас не будет больше шанса туда попасть, – она удивленно вскинула брови.

– Найду способ обойти блокировку! Перехитрю механизм инопланетян! – внезапно нахлынувший азарт, унес безысходность и обиду. – К тому же Умница сказала, что в ее файлах есть ответ.

Су грустно улыбнулась и покачала головой.

На обочину съехала черная машина. Из нее неловко вылезла черноволосая эффектная молодая женщина и, не жалея каблуков своих дорогих туфель, побежала к ним.

– Кто это? – с легким интересом в голосе спросила Сухвие.

– О, Боже, – прошептал Конседин, приподнимаясь, и во все глаза рассматривая бегущую женщину.

– Что такое? – Су насторожилась.

– Это… это моя жена, – прошептал он.

Она была беременна: свободное легкое платье не могло скрыть внушительный живот. Су подняла глаза, взглянула Конседину в лицо. Его выражение из решительного и невозмутимого стремительно превращалось в растерянное и беззащитное. Он не знал.

– Конседин, – радостно воскликнула женщина и бросилась к нему на шею.

Тот ласково погладил ее по плечам и замер. Еще минуту назад он собирался сказать ей, что хочет расстаться, а теперь решительно не знал, что ему делать.

– Боже, как хорошо, что ты вернулся. У нас будет мальчик, – цепляясь пальцами за его непослушные волосы, прошептала она.

На глаза Конседина навернулись слезы. Такой досады, отчаяния и обиды он не чувствовал даже, когда выходил из бункера. Он ведь почти решился бросить ее.

– Ты не рад? – удивленно и обиженно спросила женщина.

– Конечно, рад, – грустно соврал Конседин и нежно поцеловал ее.

Сухвие почувствовала себя лишней. Она подняла с земли сумки и встала с плиты. Конседин отстранился он жены, повернулся к ней. Подошел ближе и порывисто прижал к себе, Су уткнулась носом ему в грудь, стараясь как можно лучше запомнить его запах.

– Надеюсь, еще встретимся, – негромко прохрипел он, с трудом сдерживая слезы.

Она тепло и очень грустно улыбнулась, нежно поцеловала его в щеку и, не прощаясь, неспешно зашагала к дороге, ее золотые волосы ярко пылали на солнце, колыхаясь при ходьбе, как морские волны.

– Кто она? – тихо спросила жена Конседина, подходя к нему.

– Мой хороший друг, мы работали вместе.

– Ты с ней спал? – ревниво вскинулась она.

– Нет, конечно! – возмущенно воскликнул Конседин.

– Я верю. Пойдем?

Женщина улыбнулась, взяла Конседина за руку, и они медленно пошли к черному авто.

Сухвие спустилась с холма, и остановилась у обочины: скоро должны были подъехать ее родственники и забрать ее.

– Доктор Саджитсо! – раздался знакомый властный голос за спиной.

– Я вас слушаю, майор, – устало отозвалась врач, поворачиваясь.

– Что вы думаете о военной службе?

– Я о ней не думаю.

– К сожалению, это был не риторический вопрос. Ваша повестка, – он протянул ей сложенный вдвое лист бумаги.

– Повестка?! Я же только вернулась с бункера, неужели ваше начальство не читало права человека? К тому же я сама желания служить не изъявляла и ничего такого не сделала, чтобы меня могли насильно упечь в армию!!

– Сухвие, я это прекрасно понимаю, – голос Вольдемара стал неожиданно усталым и мягким. – Я сделал все, что смог – у вас будет две недели, чтобы привести свои дела в порядок и повидаться с родными, потом вам придется, – он сбился и замолчал.

– За что? – тихо спросила Су. – За что, Вольдемар?

– У вас много опыта, благодаря бункеру, а на передовой не хватает опытных врачей. К тому же вы прекрасный психолог, а значит, сможете выполнять и эту функцию.

– Две недели?

– Да, – Ароганта опустил глаза.

– У вас, наверное, и их нет.

– У меня три дня, а потом назад – в казарму, – майор устало потер глаза и тяжело вздохнул. – У нас были недопонимания, но мне было очень приятно с вами работать.

– Мне тоже. Спасибо за помощь, Вольдемар. До свидания.

Они пожали друг другу руки. Сухвие подхватила свои сумки и поспешила к остановившейся неподалеку серебристой машине родителей.

Эпилог

– Ура! Мир!!

– Победа!!

В небе оглушительно рвались пестрые салюты. Веселые счастливые люди, выскакивали из домов на улицу, бросались обниматься и танцевать с прохожими. Конседин Сендевиа положил руку на плечо темноволосому мальчику лет пяти и несильно притянул к себе.

– Пап, а война, правда, закончилась? – серьезно спросил мальчик.

– Правда, – прошептал Конседин.

– И у тебя теперь не будет работы?

– Почему не будет? – он удивился. – Я же ученый, а не военный. Займусь другими исследованиями.

– Доктор Сендевиа, – окликнул его из-за забора смутно знакомый голос.

Конседин обернулся и без труда узнал Вольдемара Ароганта. Тот, прихрамывая, подошел к калитке и устало оперся рукой об ограду.

– Вольдемар? Не ожидал вас увидеть! Какими судьбами?

Конседин отпустил сына и открыл калитку.

– Что-то случилось?

– Случилось, – хмуро ответил Ароганта. – Наш с вами общий друг попросил передать вам этот пакет.

Он вынул из внутреннего кармана куртки большой бумажный конверт и протянул его ученому. Конседин недоуменно нахмурился, принял посылку и быстро вскрыл. Внутри лежал сложенный вдвое лист бумаги и бумажный конверт. Сендевиа сразу узнал его – диск Сухвие, который дала ей Умница перед уходом из бункера. Его прошиб холодный пот. Он медленно поднял на Вольдемара глаза и тихо спросил:

– Что с ней?

– Умерла, вчера в госпитале. Перед смертью попросила передать это тебе.

– Как это умерла? – прошептал Конседин, чувствуя, что задыхается.

– Снайпер, – печально ответил Ароганта. – Так обидно, подстрели за час до объявления перемирия. Сердце задел.

– Господи.

Ноги потяжелели и Конседин понял, что сейчас упадет. Вольдемар ловко поддержал его за локоть и вернул устойчивое положение.

– Читай письмо.

– Я не могу, – голос Конседина сорвался.

– Читай, трус! – яростным шепотом приказал Вольдемар. – Не хватило смелости остаться с ней, так хоть последнюю волю выполни.

Конседин дрожащими пальцами развернул листок. На нем грубыми небрежными штрихами была нарисована комната № 3895. Черный колодец посредине, а по сторонам друг напротив друга мужчина с планшетом и женщина с веселой прической. Внизу теснилась всего две строчки текста, написанных красивым аккуратным почерком.

«Жаль, что не получилось, любимый. Видать не судьба. Отдаю свой диск, думаю, ты лучше сумеешь им воспользоваться. Прощай, твоя навеки Сухвие Саджитсо».

Листок выпал из ослабевших пальцев Конседина, по его щекам покатились слезы, оставляя на коже блестящие мокрые дорожки. Он упал на колени и, закрыв лицо руками, тихо заплакал. Вольдемар молча просверлил его строгим холодным взглядом и, не прощаясь, ушел.

В небе с веселым треском разорвался трехцветный фейерверк.