Текст книги "Портал снов (СИ)"
Автор книги: София Хомутова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)
– Именно!
– Мы посовещались и решили, что это место может быть опасно. Вы наш лучший специалист и никто кроме вас вытащить нас из этого бункера не сможет. Поэтому было принять решение вами не рисковать.
– Что?! – в бешенстве проорал Сендевиа. – Кто мы?? Что-то я не помню, чтобы я присутствовал на этом совещании, а ведь я – командир экспедиции.
– Мы – это я, Олисава Сли и доктор Саджитсо, – медленно проговорил Вольдемар, в этом разговоре это было самое слабое место.
– Вы с Олисавой даже не были внутри, система вас не пускает, а Сухвие никогда бы такого не сказала. Как вы можете знать опасно там или нет? При всем моем уважении к вам, майор, ваш приказ полный бред. Эта комната открывает нам такие возможности, что никому из нас и не снилось, а вы запрещаете мне туда заходить! Да я ради нее этот бункер и искал!!
– Доктор, успокойтесь. Ваша первостепенная задача в данный момент освободить нас всех и эта комната вам явно мешает.
– Ах вот как! Решили поиграть в главного, – голос Конседина стал тихим и холодным, как морозная ночь.
Не дождавшись ответа, он отключил связь и повернулся к неподвижно замершим солдатам.
– Как тебя зовут, парень?
– Мигель, – подумав, ответил боец.
– Мигель, ты хочешь познать Вселенную?
Солдат задумался и, судя по его лицу, не очень-то понял вопрос.
– Эта комната может помочь нам понять, зачем мы пришли в этот мир, в чем наше предназначение, откуда мы, в конце концов! Но я не могу ничего этого узнать, пока не войду внутрь.
На лице бойцов не отразилось ровным счетом ничего. Конседин снова двинулся к консоли.
– Отойдите, это приказ, – железным голосом приказал Мигель.
– Как вы не понимаете, – сокрушенно простонал ученый.
Солдат заслонил собой желанную консоль, и в его глазах читалась готовность убить. Сендевиа было уже плевать, знания заключенные в этой комнате были смыслом всей его жизни, и он не собирался их упускать из-за тупого солдафона. Ученый ринулся вперед, желая проскользнуть под тяжелой рукой, коснуться к консоли и влететь в открытую дверь. Мигель очень ловко ухватил его за шиворот и скрутил руки. Конседин зарычал и попытался укусить солдата. Тот же, не обращая никакого внимания на его тщетные попытки вырваться, потащил его наверх.
Двери лазарета распахнулись, и перед Сухвие предстал один из солдат, держащий за шиворот красного, злого Конседина. Врач удивленно приподняла брови и выжидательно уставилась на вошедших.
– Тут это, – начал вояка и почесал нос. – Буйный вот, пытался приказ нарушить. Майор сказал к вам вести.
– И что он сделал? – спросила Су.
– Этот ублюдок не дает мне исследовать комнату с Умницей! – выкрикнул Сендевиа.
Солдат его хорошенько встряхнул, так что зубы клацнули, и ученый замолчал.
– Майор сказал, что комната опасная и, что никого пускать туда нельзя. А этот ломился туда, как умалишенный. Полечите его, доктор.
– Ладно, – медленно протянула врач. – Положите его на эту кушетку и привяжите за руки и ноги.
– Су? Как же так? Ты с ними заодно? – в отчаянии воскликнул Сендевиа.
В его глазах застыла такая боль и обида, что Сухвие невольно стало стыдно.
– Спасибо, за оперативность, – с улыбкой поблагодарила солдата врач, и тот быстро покинул лазарет. – Николь, диазепам на двести пятьдесят разведи.
Медсестра суетливо забегала в поисках лекарства. Конседин зарычал и попытался вырваться из оков у кровати. Через пару минут Николь принесла штатив с капельницей и лоток со жгутом и антисептическими салфетками.
– Я сама, можешь, пока отдохнуть, – остановила ее Сухвие.
Медсестра пожала плечами и ушла в другой конец зала. Сендевиа застонал и закрыл глаза, столь неожиданное предательство потрясло его до глубины души. Врач довольно долго возилась с флаконом, затем ученый почувствовал неприятный укол в руку. Она установила нужную скорость и присела рядом.
– Как же ты могла, Су? Ты же была там, видела, – почти плача прошептал он, поворачиваясь к ней.
Она накрыла его руку своей ладонью, улыбнулась, а затем чуть наклонилась к нему.
– Перестань орать и дрыгаться, я тебя прошу, – сквозь зубы прошипела она. – Я им просто подыгрываю, флакон я заменила, тебе капается просто физ. раствор.
– Хвала небесам, – просиял Конседин. – Я-то уже ненароком подумал, что ты с ними заодно и решила мне помешать. На совете ты тоже не была?
– Каком совете? – нахмурившись, спросила Су.
– Понятно. Мне майор сказал, что они со Сли решили, что эта комната опасна после того как ты это им сказала.
– Майор вместе с этой сукой Олисавой затеяли какую-то нелепую тупорылую игру. У меня впечатление, будто бы они решили, что мы с тобой хотим захватить власть.
– Бред какой, – фыркнул Конседин.
– Скучно им тут, что поделаешь. Надо попробовать связаться с Умницей.
– Она не отвечает на запросы. Я вчера пробовал вечером, перед сном. Но она молчит.
– Может, попробовать еще раз?
Их разговор прервал писк планшета Конседина, который он так и не выпустил из рук, пока его волокли по коридорам. Они переглянулись, врач разблокировала экран. Оттуда на них уставилось озадаченное лицо Умницы.
– Конседин, почему ты не пришел? Я тебя жду. Неужели тебе было со мной скучно?
– Мне было очень интересно! – горячо воскликнул ученый. – Но наш командир почему-то решил, что у тебя опасно и не пускает меня.
– Я могу с ним поговорить, – предложила Умница.
– Нет-нет, от этого только хуже будет, – заволновался Сендевиа.
– А почему нет? – оживилась Сухвие. – Поговори с ним, Умница. Он в должен быть в каюте № 127.
– Ждите ответа, – сообщил компьютер, и экран планшета погас.
Через пару минут на экране появилось бледное лицо майора. Губы у него были сурово сжаты, а в глазах читался неприкрытый страх.
– Вольдемар, вы же позволите Конседину продолжить исследование? – бесстрастно спросила Умница.
Военный не издал ни звука.
– Вольдемар, если ты этого не позволишь, вы все здесь останетесь до конца своих жизней.
– Ты не откроешь дверь? – уточнил Ароганта.
– Я дверь не контролирую, это автоматический процесс, – ответила машина.
– Доктор Саджитсо, отпустите Сендевиа, пусть он занимается своим исследованием.
– Хорошо, майор, – улыбнувшись, сказала Су и расстегнула наручники на руках и ногах ученого.
Лицо Ароганта сменилось улыбающейся физиономией Умницы. Врач осторожно вытащила иглу и обработала место укола антисептиком.
– Что ты ему сказала?
– Сказала, что, если он не будет позволять тебе работать со мной, вы все останетесь здесь до конца жизни, – ответила Умница.
– А это правда? – приподнимая бровь, поинтересовалась Сухвие.
– Отчасти, – загадочно бросила машина и замолчала.
– Я пойду? – неуверенно спросил Конседин, привычно зачесывая волосы назад.
– Иди, конечно, я вечером тоже подойду. Интересно же.
Сухвие улыбнулась и кивнула. Ученый подхватил планшет и направился к двери. На пороге он встретился с виноватым Мигелем.
– Доктор Сендевиа, – тихо начал он. – Вы меня извините, что я так грубо с вами обходился. У меня приказ был, понимаете?
– Нормально все, Мигель, – отмахнулся от него Конседин.
– Если б не приказ, я б вас пропустил, честно.
– Мне приятно слышать, что хоть у кого-то здесь еще остался разум. Я тоже прошу прощения за грубость.
Солдат четко, по-военному отдал честь, звонко ударив каблуками.
– Вольно, – проворчал Сендевиа и быстро зашагал к лифту.
Часть 4
Вольдемар Ароганта проснулся со странным ощущением неизбежности конца всего. Майор крайне редко впадал в уныние, потому насторожился. В бункере-корабле они провели уже полтора месяца и за это время четырнадцать человек увидели свои сны наяву. Последний сон сбылся три дня назад, а значит, сегодня загадочный компьютер выберет новую жертву. Ароганта напрягся, пытаясь вспомнить, что именно ему снилось, но как он ни пытался, у него не получалось. Мрачное уныние медленно отступало, уступая место обычной собранности и хладнокровию.
По дороге из Столовой он зашел в Зал Управления. Еще сонные и помятые ученые включали свои консоли, щурясь от яркого света и путаясь в проводах, подключали планшеты к общей сети. Чуть в стороне о чем-то разговаривали Конседин с Сухвие. Майор не мог позволить себе пройти мимо. Он осторожно приблизился к ним из-за спины и прислушался.
– Конседин, что-то явно не так. Посмотри внимательней, – уговаривала ученого Су. – У меня все сердечники синие. Я сегодня утром бежала и еле с одышкой справилась, хотя никогда этим не страдала.
Ароганта мельком подумал, что в бункере и, правда, стало как-то душновато.
– Я еще вчера вечером запустил проверку всей системы. Все в норме.
– А Умница?
– Умница не занимается всеми системами корабля, она говорит, что ответственна только за выполнение программы по познанию тайн.
– Может, тогда поискать проблему вручную? Ты сказал майору?
– Что сказал? – пророкотал прямо над ухом Су Вольдемар.
Сухвие вздрогнула, обернулась и укоризненно посмотрела на него, Конседин недовольно поморщился.
– Что-то не так с системой вентиляции или очистки воздуха, – ответила врач. – На лицо явные признаки гипоксии.
Теперь уже пришла очередь майора смотреть на нее с укоризной.
– Недостатка кислорода, – быстро поправилась она. – Я заметила это на своих больных, страдающих с сердцем, они самые чувствительные к этому, и попросила доктора Сендевиа проверить. Он говорит, что все в норме, но это явно не так.
– А сразу мне сказать вы не могли? – строго поинтересовался Ароганта.
– Вы бы все равно поручили доктору запустить проверку системы, так что я решила не тратить ваше время.
Майор сделал вид, что проглотил объяснение.
– Сендевиа, вы знаете, где искать физически главные центры системы вентиляции?
– Сомневаюсь, что проблема в ней. Скорее всего, испортились фильтры для очистки воздуха. Где они находятся выяснить не проблемы, но как их заменить…
Ученый замолчал и развел руками.
– Ищите ваши фильтры, – скомандовал Вольдемар.
Конседин пожал плечами, подошел к консоли и подал запрос. Через несколько секунд на объемной модели бункера высветилось помещение с фильтрами. Он нажал еще пару кнопок и на экране появился текст.
– Что там написано? – быстро спросил майор.
– Я запросил состояние фильтров, система пишет, что удовлетворительное. Видимо, какая-то ошибка.
– Какая-то?
– Я за это время не то, что не изучил, мельком не посмотрел и сотой доли того, что есть здесь. Так что, да, я без понятия, какая ошибка, – гневно выпалил Конседин.
– Ладно, – тон Вольдемара смягчился. – Есть какие-нибудь другие способы решить эту проблему?
– Есть запасная система жизнеобеспечения. Она включится, когда выключится основная.
– В запасной системе фильтры исправные?
– Откуда я знаю, вероятно, да, – пожав плечами, ответил Конседин.
– Отключай жизнеобеспечение! – приказ майор.
– По-моему, не самая хорошая идея, – осторожно заметила Сухвие.
– Согласен, лучше подождем пока откажет основная, – поддержал ее ученый. – Если в программе есть ошибка, неизвестно как она себя поведет, когда я отключу систему.
– Ваша сраная программа пишет, что все в порядке, хотя люди задыхаются. У нас нет времени ждать!
Майор сам не понимал, с чего это вдруг на него напало такое желание – отключить основную систему жизнеобеспечения.
– Майор, время еще есть. Завтра откроется окно, закажем баллоны с кислородом, сердечники подышат и все с ними хорошо будет. У нас еще есть несколько дней, это точно. Да, Конседин? – заискивающе пробормотала Су.
– Совершенно верно, нет смысла спешить, майор, – поддержал ее Конседин.
– Если вы, доктор, забыли, то по приказу генерала во время чрезвычайных ситуаций экспедицией командую я, – тихо и очень внятно проговорил Ароганта. – Так что, я вам приказываю, отключить основную систему жизнеобеспечения, чтобы включилась запасная.
– А если она не включиться? – спросил Конседин, не отрываясь глядя Вольдемару в глаза.
– Это будут ваши проблемы, Сендевиа, – жестко заявил майор.
– В таком случае, я отказываюсь отключать систему! – ученый сложил руки на груди и отступил от консоли на пару шагов. – Я не буду на себя брать такую ответственность. Если вы так уверены, что все сработает – сами нажимайте кнопку.
Ароганта криво усмехнулся и снял с пояса рацию.
– Капитан Фортан, подойдите в Зал Управления. Только быстро.
– Есть, – прохрипела в ответ рация.
Через пару минут Марк Фортан вместе с парой рядовых был на месте.
– Доктора Сендевиа в карцер за неповиновение, – ледяным голосом приказал майор.
Лицо капитана вытянулось, Сухвие широко распахнула глаза и прикрыла рукой рот.
– Доктора Саджитсо отправьте в лазарет и не выпускайте оттуда до конца рабочего дня, – продолжил Вольдемар. – Я ввожу чрезвычайное положение, и с этого момента все в этом бункере подчиняются только мне. Понятно?
Ученые опасливо переглянулись.
– Это произвол, майор, – прошептала Су.
– Заткнись! – рявкнул на нее он, врач хмыкнула и демонстративно сложила руки на груди.
– Эм, майор, разрешите вопрос? – осторожно попросил Марк.
– Слушаю, капитан.
– В связи с чем чрезвычайное положение?
– Сейчас я отключу основную систему жизнеобеспечения, чтобы компьютер автоматически переключился на запасную. Что-то с фильтрами для воздуха.
– Понял, майор.
– Ароганта, не надо этого делать. Программа с ошибкой, ты нас угробишь всех! – предпринял последнюю попытку образумить его Конседин.
– В карцер его! – скомандовал в ответ Вольдемар и нажал на кнопку.
«Ожидайте выполнения запроса», – вежливо отозвалась консоль.
Система жизнеобеспечения начала отключаться через три часа. Первым отключилось отопление. Конседин в карцере замерз так, что перестал чувствовать свои конечности. Следующим отключился свет. Погруженный во тьму бункер обреченно замер. Люди забились по своим каютам, некоторые собрались в группы, кто-то предпочел встретить конец в одиночестве.
– Почему не включается запасная система? – в ярости прорычал майор, нависая над перепуганной Жанной Лертайн.
Она сумела подключить к главной консоли аварийное питание и старательно пыталась разобраться в замысловатом коде.
– Я не знаю, майор, – в отчаянии простонала она. – Доктор Сендевиа еще мог бы в этом разобраться, возможно, но я никак не могу.
– Значит, вручную включай!
– Не могу! Ручной ввод заблокирован.
Ароганта прорычал ругательство. Жанна тяжело вздохнула и бессильно опустила руки.
– Ты хоть что-нибудь сделать можешь?
– Все заблокировано, а код я не понимаю, – почти плача, ответила она.
Майор размахнулся и несильно ударил ее щеке. Она вскрикнула и отскочила в сторону.
– Ты сейчас соберешься, и включишь сраную систему, ты поняла? – не терпящим возражений голосом пророкотал Вольдемар.
– Можете хоть до смерти меня забить или посадить в карцер, как доктора Сендевиа, но я ничего не могу сделать! – неожиданно дерзко выкрикнула в ответ Лертайн. – Это всё вы виноваты! Вас предупреждали, что не нужно отключать систему, а вы как всегда не слушали. Теперь сами разбирайтесь. Я. Не. Могу!!!
– Ты понимаешь, что, если не включить систему, мы все умрем? – помолчав, тихо и устало спросил у нее майор.
– Это будет на вашей совести. Я ничего не могу сделать. Поверьте, я, как и вы, тоже хочу жить.
Консоль жалобно пропищала и погасла. Зал Управления окончательно погрузился во тьму. Ароганта включил фонарик и, не говоря ни слова, вышел в коридор.
***
Сухвие дважды заблудилась прежде, чем нашла карцер. У дверей с выражением крайнего уныния на лицах сидели двое солдат. При виде нее они немного оживились и встали.
– Капитан, это вы? – спросила Су, поднимая фонарик чуть выше.
– Я-я, в лицо не светите, – ворчливо отозвался Марк.
– Выпустите доктора, а? – жалобно попросила врач. – Мы все равно умрем все через несколько часов. Что ж он там один сидит в холоде. Не по-человечески это.
– Майор Ароганта, строго запретил мне его выпускать и давать с кем-либо говорить, особенно с вами, доктор. Извините, – покачал головой Фортан.
– Майор Ароганта уже час как закрылся в своей каюте, никого туда не пускает и не отвечает по рации. Сомневаюсь, что его приказы сейчас хоть что-нибудь значат!
– Думаете, он, – капитан не договорил, его красивое лицо побледнело.
– Выпустите доктора. Обещаю вам: он будет со мной все время.
– Ладно, – махнув рукой, согласился Марк. – В конце концов, мы действительно очень скоро все умрем. А доктор Сендевиа не виноват, что все так получилось. Выпускай.
Солдат рядом с ним недовольно скривился, но приказа не ослушался. Он попытался активировать консоль, а когда та никак не среагировала на запрос, взял лом и вручную открыл дверь.
Конседин лежал на кушетке, свернувшись клубком. В карцере было так холодно, что изо рта шел пар. Сухвие подбежала к нему и накрыла одеялом.
– Дин, пойдем, мне разрешили тебя забрать, – тихонько позвала его она.
Он кивнул, неловко поднялся, и под руку с Су покинул карцер.
– Спасибо, капитан. Уверена, вам зачтется.
Марк Фортан только улыбнулся и отдал честь. Врач подмигнула ему и повела Сендевиа к себе.
– Спасибо, – негромко поблагодарил Су Конседин. – Я уже решил, что так и умру там. Ощущение было не из приятных.
– На здоровье. Это не по-человечески бросать тебя, когда мы все и так умрем, – бросила Сухвие через плечо.
Они быстро поднялись по лестнице на жилой этаж. Подсветка не работала даже аварийная, и единственным источником света был фонарик в руках врача. Яркий белый луч подпрыгивал на стенах в такт ее шагам. Конседин шел сзади и невольно залюбовался ею. Красивую подтянутую фигуру ладно облекал темный свитер и джинсы, а золотистые пружины кудрей, в темноте отливающие бронзой, весело и игриво подпрыгивали при малейшем движении. Ученый так увлекся разглядыванием Сухвие, что не заметил, как начал отставать.
– Дин, не отставай, пожалуйста, – сердито попросила она.
– Извини, задумался, – улыбаясь, пробормотал в свое оправдание Конседин и, перепрыгнув через две ступеньки, быстро догнал ее.
В жилом коридоре было пусто. Звукоизоляция в комнатах была практически абсолютной, но так как большинство людей не знало, как закрыть свои двери на замок, кое-какие звуки все-таки пробивались наружу. Из нескольких кают доносились приглушенный взволнованные голоса – люди там что-то бурно обсуждали, из каких-то комнат слышался лишь плач, где-то царила мертвая тишина, кто-то молился, кто-то занимался любовью. Все это в общем остатке создавало в коридоре ощущение фонового шума. Конседин задумался, о том, чем собственно он будет заниматься перед своей смертью. В уме он тут же прикинул, что свет отключили часа полтора назад, значит, еще через час отключиться вода, а потом спустя часа три-четыре сдохнет и система очистки воздуха. Навскидку имеющегося кислорода хватит всем еще часов на шесть, но потом наступит ад. В чистом остатке до начала агонии у него было не больше десяти часов. Не так уж и мало, если задуматься!
– Я попыталась связаться с Умницей, но она на мои запросы не реагировала. Еле вырвалась на несколько минут из лазарета – люди повалили как умалишенные, у одних сердце болит, у других ноги ломит, у третьих голова болит, задолбали меня.
– И что в комнате? – прервал ее Конседин.
– Ничего, – раздраженно бросила врач. – Дверь закрыта, консоль погасла. Похоже, после отключения системы жизнеобеспечения Умница отключилась первой, почему-то.
– Жаль, – грустно вздохнув, протянул Конседин. – Как тебе удалось уговорить капитана меня выпустить?
– Марк Фортан умный парень, и в отличие от своего начальника признает наличие чьего-либо другого мнения, кроме своего. Он знает, что ты не виноват и сторожил тебя только потому, что в армии нарушение дисциплины строго наказывается. Я ему сказала, что майор закрылся в своей комнате и не отвечает на запросы. И Марк, как старший по званию, автоматически становится командиром, а значит, имеет полное право распоряжаться заключенными в карцере.
Сухвие победно улыбнулась и остановилась у приоткрытых дверей своей каюты.
– Майор, действительно закрылся в комнате и не отвечает? – приподняв бровь, спросил Конседин.
– Насколько я знаю, да. Они с Жанной пытались запустить аварийную систему, но консоль в Зале Управления сдохла и ничего не получилось. Майор психанул, закрылся в каюте, выключил рацию и с тех пор никто от него слова не услышал.
Они совместными усилиями закрыли дверь и в комнате стало тихо.
– Ты же не думаешь, что он….
– Нет, – Сухвие отмахнулась. – Он слишком помешан на ответственности и долге, чтобы покончить с собой. Скорее, сидит там и бухает контрабандную водку.
– И откуда ты только все знаешь? – язвительно протянул Конседин, садясь на кровать и заматываясь в одеяло.
– Поменьше сарказма, – усмехнулась Су. – Я просто наблюдаю за всеми и делаю выводы, основываясь на своем жизненном опыте.
Она пошарила в шкафу и жестом фокусника извлекла две бутылки вина.
– Контрабанда? – приподняв бровь, насмешливо спросил Сендевиа.
– Я тот еще криминальный элемент. На, открывай, а я пока сыр нарежу. Чего ему пропадать зря.
Через пару минут они сидели вдвоем на кровати, держа каждый по бутылке вина, с тарелкой сыра посредине. На прикроватной тумбочке тускло горел светильник в виде цветка лотоса.
– Ну, за то, чтоб мы выжили, – улыбнулась Су, и бутылки с глухим звоном ударились друг о друга.
Вино оказалось крепким, терпким и густым. Оно волной прокатилось по языку, оставив после себя приятное сладковато-цветочное послевкусие. Конседин зажмурился от удовольствия. В последний раз такое хорошее вино он пил много лет назад, на банкете у какого-то богача, спонсировавшего его исследования. В голове тут же зароились сотни воспоминаний – грустных, смешных, нелепых, болезненных и милых. Он так глубоко провалился в пучину собственных мыслей, что вынырнув, понял, что пропустил начало разговора. Сухвие о чем-то рассказывала, судя по ее лицу о чем-то очень важном для нее, о чем-то сокровенном, приятном и грустном одновременно. Конседин попытался сосредоточиться на ее голосе и вскоре, наконец, начал понимать, о чем речь.
– Никогда бы не подумала, что так умру, – с печальной улыбкой на губах проговорила Су. – До войны думала, что умру в старости, после – что убьет осколком или шальной пулей, а оказалось…. Занятная все-таки штука – жизнь.
– А я умру со спокойной душой, – неожиданно для себя сказал Конседин, собственный голос показался ему каким-то чужим. – Я всю жизнь мечтал отыскать корабль инопланетян, отправиться на нем в неизведанные дали, всегда мечтал открывать и изучать, с детства. И вот, моя детская мечта исполнилась. Я нашел корабль, который занимается ни много ни мало тайнами Вселенной и он приоткрыл для меня чуть-чуть завесу тайны. Я счастлив. Большего мне и не надо.
Закончив речь, он основательно приложился к бутылке, выпив за раз чуть ли не треть.
– Я тоже всегда мечтала открыть что-нибудь новое. Я раньше была биохимиком и, знаешь, мне, черт возьми, почти удалось создать препарат, способный удлинить жизнь как минимум вдвое!
Сухвие горько усмехнулась и сделала несколько больших глотков вина.
– Ничего себе! – только и смог выговорить слегка охмелевший Конседин. – Да ты оказывается ученый мирового масштаба!
– Нет, – она тряхнула волосами, и веселые кудряшки озорно подпрыгнули. – Мое исследование прошло все стадии теоретического моделирования. Я как раз должна была приступить к практическим наработкам, но началась война и все закончилось. У меня есть пара статей, но в них лишь недоказанные толком данные и куча предположений. Наверняка, сейчас кто-то на другой планете, где войны нет, уже вовсю разрабатывает мою теорию, получит патент, может, даже премию, если получиться. А я умру в этом бункере обычным врачом городской больницы № 4.
Лицо Су совсем погрустнело. Она печально скривила губы и опустила глаза. Густые длинные ресницы отбросили на бледные щеки темные тени, чуть розоватый свет светильника придавал ее лицу таинственности и едва ощутимой нереальности. Конседин ощутил внутри поднимающуюся волну тепла и того особо трепета, который ощущаешь, когда смотришь на что-то невыносимо прекрасное, при этом недоступное и оттого особо желанное. Она на секунду крепко зажмурилась, встряхнулась и улыбнулась. Ученый в очередной раз восхитился ее поразительной силой воли.
В комнате повисла тишина. Каждый задумался о своем, глубокомысленно устремив взор куда-то вдаль, сквозь стены – к невидимым звездам. Периодически они прикладывались к своим бутылкам, закусывая сладкое терпкое вино легким сыром. К друг другу они развернулись одновременно и, не говоря ни слова, жадно впились в губы друг друга поцелуем. Сухвие закрыла глаза от удовольствия, обхватила Конседина руками за шею и, отбрасывая в сторону тарелку с сыром, подсела ближе. Он не отставал, нежно лаская ее теплые мягкие, такие соблазнительные губы языком, он обхватил ее за талию, привлекая к себе, а вторую руку запустил в густые непослушные волосы. Поцелуй прекратился также внезапно и резко, как и начался. Конседин мягко отстранил Сухвие, она мгновенно отпрянула назад. Взгляд ее: растерянный и испуганный, заметался по комнате, она судорожно пыталась подобрать правильные слова, но в голову как назло ничего не лезло. Конседин справился с собой первым.
– Су, извини, – тихо проговорил он. – Ты… прекрасна, правда…
– Но, – перебила его врач.
– Но я женат, – понуро опустив голову, ответил ученый.
– Женат? – удивленно и весело воскликнула она. – Неожиданный поворот.
– Моя жена, конечно, совсем не идеал и, честно говоря, я сожалею, что женился на ней, но я не могу с ней так поступить.
– Даже на пороге смерти? – насмешливо поинтересовалась Су, заглядывая ему в глаза.
– Даже так.
Сендевиа тяжело вздохнул и залпом допил все, что было в бутылке, пытаясь угомонить свое не на шутку возбудившееся тело.
– Ладно, – Су грустно улыбнулась и откинулась на спину кровати. – Расскажи тогда мне о ней. Какая она, твоя жена?
– Моя жена, – Конседин хмыкнул. – Моя жена очень изменилась за десять лет нашей совместной жизни.
– Десять лет?
– Мы с ней еще в университете поженились. Она тогда такая была дерзкая, умная, блистательная. Мы с ней даже соревновались за место лучшего студента курса. А потом все как-то испортилось. Стало скучно, мы друг друга начали раздражать, к тому же она постоянно ныла, что я мало зарабатываю. Обычная, в общем, семейная жизнь. Как у всех.
– Я не считаю, что это нормально, Дин. Отношения должны быть в радость. Защищать и прятать от внешних проблем, а не становится источником внутренних.
– Может, я не умею по-другому любить? – неловко пожал плечами Конседин.
– Уверена, что можешь, – шепнула Су, протягивая ему свою бутылку.
Он сделал два больших глотка и угрюмо насупился. Настроение было безвозвратно испорчено.
***
Майор Ароганта напивался в мрачном одиночестве. Он отключил рацию, заблокировал дверь каюты, достал из заначки коньяк и без всякой закуски влил в себя почти пол-литра. Особенности метаболизма не давали ему сильно охмелеть, но легкого расслабления он все же добился. На душе было пакостно. И не столько из-за того, что все люди в этом бункере через несколько часов умрут, сколько из-за того, что виноват в этом он.
Майор не привык ошибаться. С детства он всегда все рассчитывал до мелочей и малейшую погрешность в плане, даже возникшую под воздействием внешних обстоятельств, воспринимал как личное поражение. Позже, он понял, что зачастую ошибки возникают по вине других людей, и он стал включать в свои расчеты чужие «косяки». Начальство высоко ценило его как умелого стратега и тактика, и потому карьерный рост Вольдемара был весьма скор.
Бункер был его первой ошибкой за десять лет, он уже и забыл как это – чувствовать неуверенность. Все, начиная с закрытия дверей, вышло из-под его контроля и буквально подавило волю. Коньяк закончился. Майор лег на кушетку, прикрыл глаза и погрузился в темный водоворот своих мыслей. В дверь кто-то постучал.
Ароганта стук проигнорировал, даже глаз не открыл. Настойчивый гость уходить не желал.
– Майор! Майор Ароганта! – послышался из-за дверей требовательный голос Олисавы Сли. – Вольдемар, открой!
Он не пошевелился. В коридоре послышалась возня, а через пару минут дверь заскрипела и наполовину открылась.
– Спасибо, – вежливо поблагодарила невидимого помощника менеджер, в свете фонаря мелькнуло бледное лицо Адриана. – Вольдемар, вставай! Нужно что-то делать, ты же командир, в конце концов!!
– Я тебя не приглашал. Проваливай! – сцедил сквозь зубы Ароганта.
– Ты забыл, что объявил чрезвычайное положение и стал единственным руководителем? Раз взял на себя такую ответственность – руководи!
– Олисава, мне нечем руководить. Мы проиграли. Система отключиться и мы все умрем. Руководить нечем и некем.
Майор тяжело вздохнул и медленно сел.
– Я видела Марка Фортана.
– И что?
– Он выпустил Сендевиа. Доктор Саджитсо ему сказала, что ты больше не руководитель и Марк посчитал правильным выпустить пленника.
– Очень жаль, конечно, я бы хотел, чтобы эта тварь умерла в одиночестве. А теперь он последние часы проведет в обществе роскошной доктора Саджитсо.
– Чем тебе так не угодил Сендевиа?
– Это он виноват, что мы умираем сейчас! Да, я запустил отключение системы, но это все равно рано или поздно произошло. Это он запер нас всех здесь и за это его нужно наказать! – в ярости заорал майор. – Теперь я ничего не могу сделать, я беспомощен, – гораздо тише добавил он.
– Так, а ну соберись! – рыкнула Олисава. – Сопли тут развел! Поднимай свой зад и иди, командуй. Как только фильтры отключатся полностью, начнется массовая агония. Кто-то должен это все структурировать.
– Я не могу, – майор упрямо покачал головой.
– Еще как можешь, – прошипела Сли, твердо глядя ему в глаза.
Они смотрели друг на друга долго, впервые за много лет майор первым отвел взгляд.
– Ладно, я пойду.
Он неловко поднялся и нехотя застегнул пуговицы на куртке. Глаза резко ослепил яркий белый свет. На пару минут они замерли, и, переглянувшись, бросились в коридор. Бункер снова начал оживать.
***
Конседин с Сухвие разговаривали еще долго. Она рассказывала о своей жизни, делалась некоторыми наблюдениями и опытом, ученый в основном слушал. Он не мог отделаться от ощущения, что в эту ночь потерял нечто очень важное. Его спутанные тревожные мысли, как порыв ветра, разогнал неожиданно включившийся верхний свет. Кое-как справившись с ослеплением, он добрался до консоли и запросил отчет. Система радостно выдала: «Система жизнеобеспечения перезагружена. Обнаружена неисправность в фильтрах для воздуха № 2,4,6,35, починка невозможна. Подключаю запасные фильтры № 1,2,3,4».
– Что там? – заглядывая ему через плечо, взволнованно спросила Су.
– Система перезагрузилась. Нашла ошибку и сейчас устраняет ее. Мы не умрем!
Сухвие прикрыла рот рукой, на ее глаза невольно навернулись слезы, а затем она звонко расхохоталась, и смех ее был таким заразительным, что Конседин не удержался и присоединился к ней. Отсмеявшись, она разом посерьезнела.
