Текст книги "Кванты. Как волшебники от математики заработали миллиарды и чуть не обрушили фондовый рынок"

Автор книги: Скот Паттерсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Эснесса не впечатлил выбранный руководством способ продемонстрировать свою благодарность, но возражать он не стал. Он быстренько слепил презентацию в PowerPoint, где постарался объяснить Поулсону, что именно он делает.

И вот наступил великий день. Отправляясь на встречу с боссом, известным своей вспыльчивостью, он вспоминал день, когда шел к Фаме, чтобы рассказать ему о своих исследованиях на тему инерции. Фаму Эснесс уважал куда больше, чем Поулсона, которого едва знал. Так стоило ли нервничать?

Помимо прочего, в презентации были представлены разные рынки, на которых торговал Global Alpha. Эснесс быстро зачитал список стран и регионов: Северная Америка, Юго-Восточная Азия, Бразилия, Япония.

– Мы работаем во всех странах, входящих в индекс EAFE[89], – добавил Эснесс.

Во время презентации Поулсон молчал. Поэтому Эснесс вздрогнул, когда он неожиданно гаркнул:

– Стоп!

Эснесс замер.

– Сколько стран входят в этот индекс?

– Ну, – сказал Эснесс, – страны Европы, Австралазии и Дальневосточного региона…

– Я не об этом спрашиваю, – грубо ответил Поулсон. – Сколько стран?

– Кажется, двадцать одна, – сказал Эснесс.

– Назовите их.

Эснесс потрясенно взглянул на Поулсона. Назвать? Он издевается?

Но Поулсон не шутил. Эснесс сглотнул и начал перечислять. Франция, Германия, Дания, Австралия, Япония, Сингапур… Он назвал все страны EAFE. Его широкий лоб покрылся капельками пота. Поулсон сидел и равнодушно смотрел на Эснесса стальными глазами, сжав массивные челюсти. Повисла неловкая тишина.

– Восемнадцать, – сказал Поулсон.

Он считал. И Эснесс назвал недостаточно – по крайней мере, так считал Поулсон. Эснесс не нашелся, что сказать. Он невнятно пробормотал последнюю часть презентации и ушел в замешательстве.

«Отличный способ показать, как вы цените мой усердный труд», – думал он.

***

Global Alphaпродолжал приносить невероятные прибыли, и Goldman начал закачивать в него миллиарды. К концу 1997 года QRG управляла 5 миллиардами долларов в долгосрочном портфеле, и еще 1 миллиард был в фонде Global Alpha (который тоже мог занимать короткие позиции). В каждом месяце они получали заоблачные прибыли. Эснесс продолжал привлекать в дело новые таланты. Он нанял Рэя Ивановски и Марка Кархарта – финансистов, учившихся в аспирантуре в Чикаго.

Он начал читать лекции как приглашенный профессор в Курантовском институте при Нью-Йоркском университете, который постепенно становился фабрикой по производству квантов. По всей стране университеты вводили курсы финансового инжиниринга. Карнеги – Меллон, Колумбийский университет и Беркли наряду с такими столпами, как MIT и Чикагский университет, готовились выпустить совершенно новое поколение квантов. Курантовский институт, расположенный совсем неподалеку от Уолл-стрит в Гринвич-Виллидж, постепенно зарабатывал репутацию элитной квантовой фермы. Именно там в конце 1990-х Эснесс встретил молодого кванта из Morgan Stanley по имени Питер Мюллер, а также Нейла Крисса. Через несколько лет он стал завсегдатаем турниров по покеру среди квантов.

А тем временем успех Global Alpha принес огромное богатство Эснессу и его чикагской звездной команде. Позже, оглядываясь назад, Эснесс поймет, как ему и его соратникам повезло начать заниматься инвестициями в очень удачный момент и для стратегии стоимости, и для стратегии инерции.

Но тогда казалось, что удача тут ни при чем. Эснесс становился все наглее и неугомоннее. Придя работать в Goldman в 1994 году, он надеялся совмещать интеллектуальную атмосферу университетских кругов с денежными перспективами Уолл-стрит: что-то вроде интеллектуальной нирваны, где бы его щедро вознаграждали за новые идеи. Но у него не было времени на то, чтобы заниматься исследованиями в том объеме, в каком хотелось бы. Goldman постоянно посылал его в разные уголки планеты, чтобы он встретился с новыми клиентами или проконсультировал сотрудников. Плюс офисная политика, плюс придурки вроде Поулсона.

И тогда он задумал немыслимое: покинуть корабль.

Решение было непростым. Goldman помог Эснессу начать, поверил в его силы и дал ему свободу внедрять те идеи и нанимать тех людей, которых считал нужным. Все это смахивало на предательство. Чем больше Эснесс думал, тем хуже казалась ему эта идея.

А потом он познакомился с человеком с идеальным набором навыков, который мог бы помочь ему запустить свой хедж-фонд: Дэвидом Кэбиллером.

С моментаприхода в банк после летней тренинговой программы в 1986 году Кэбиллер резко выделялся на фоне сотрудников Goldman и казался бродягой. Он работал с ценными бумагами с фиксированным доходом, фондовыми акциями и пенсионными сервисами. Эснесса он впервые увидел в качестве связующего звена между институциональными инвесторами и GSAM, управлявшего деньгами внешних клиентов в дополнение к собственным средствам Goldman.

Кэбиллер, гибрид финансиста с Уолл-стрит и торговца подержанными автомобилями, быстро сообразил, что Global Alpha гребет деньги лопатой. У фонда были цифровые табло, где в реальном времени секунда за секундой фиксировались прибыли и потери. Однажды Кэбиллер наблюдал за тем, как мигающие цифры летят по экрану. У него перехватило дыхание: суммы каждую секунду росли на миллионы долларов.

И тут он понял, что с этими странноватыми квантами из Чикаго происходит что-то особенное. Они были не такими, как остальные сотрудники Goldman.

Они не просто были умны, они были добропорядочны. Они выполняли миссию: искали Истину. Он не совсем понимал всю эту чепуху, но одно ему было ясно: он хотел в этом участвовать.

Эснесс, группа избранных из Global Alpha и Кэбиллер начали встречаться в Rungsit – тайском ресторанчике в восточной части Манхэттена. Над дымящимися тарелками супа том ям и сатая из курицы они взвешивали плюсы и минусы свободного плавания.

Goldman хорошо платил и предлагал долгосрочные гарантии. Эснесса недавно сделали партнером. Ходили слухи о скором выходе на IPO и бесконечном количестве денег, которые это сулило. И все равно это была бы не их компания.

К концу дня выбор был сделан. Разговор свелся к тому, как назвать новую компанию: именем какого-нибудь греческого бога? Мистического чудовища? Они остались верны себе и своему занудству и остановились на названии, которое было не очень красочным, зато содержательным: Управление капиталом на основе прикладных количественных исследований, Applied Quantitative Research Capital Management, сокращенно AQR.

Некоторое время Эснесс не мог решиться. Руководство Goldman давило на него, чтобы он остался. Goldman был его домом. Кэбиллер был в отчаянии, но повлиять на решение Эснесса не мог. Однажды поздно ночью в конце 1997 года в доме Кэбиллера раздался звонок:

– Это Клифф.

Кэбиллер сразу понял: что-то произошло. Эснесс никогда просто так не звонил.

– Как ты? – спросил Кэбиллер. Улыбка на его лице была такой широкой, что сводило мышцы.

Последовала долгая пауза. Кэбиллер слышал дыхание Эснесса на другом конце провода.

– Ты готов?

– Готов, – сказал Эснесс.

И они стартовали. В декабре 1997 года, через пару дней после того, как банк начислил бонусы, Клифф Эснесс, Роберт Крэйл, Дэвид Кэбиллер и Джон Лью положили на стол руководства Goldman заявления об уходе. Чтобы морально подготовиться к этому шагу, Эснесс слушал саундтрек к бродвейскому мюзиклу «Отверженные»[90]. Он не хотел снова передумать.

А меньше чем через год, 3 августа 1998 года, AQR начал работать и управлять капиталом в 1 миллиард долларов. На тот момент это был самый мощный запуск хедж-фонда: начальный капитал в три раза превышал ту сумму, которую они надеялись собрать. Более того, Эснесс и компания отказались от еще более миллиарда долларов инвестиций, поскольку просто не были уверены, что их стратегии позволят управлять таким огромным капиталом. Инвесторы стремились вложить свои средства в фонд. Харизматичный француз, менеджер фонда фондов Арпад «Арки» Бюссон, будущий кавалер супермодели Эль Макферсон и актрисы Умы Турман, предложил квантам за допуск его средств в фонд воспользоваться его швейцарским шале. AQR отказал ему, причем довольно резко.

Ничего удивительного. У AQR была идеальная родословная: гениальные кванты из Чикагского университета, благодаря Кэбиллеру – изобилие пенсионных и эндаумент-фондов в числе клиентов, безупречные рекомендации от Goldman Sachs, невероятные прибыли…

– Это было любимое дело, – вспоминает Кэбиллер. – Мы знали, что делаем, были готовы ко всему. У нас был идеальный набор знаний и умений, мы были что надо.

В первый месяц работы AQR Capital, который однажды был назван идеальной командой, гибридом Long-Term Capital Management и Tiger Management Джулиана Робертсона, получил скромную прибыль. Потом произошла катастрофа. Причина падения AQR была еще менее понятна, чем цепочка событий, погубившая LTCM.

Казалось, удача отвернулась от Клиффа Эснесса.

Вайнштейн

Пара черных лимузинов пронеслась по улицам Лас-Вегаса и исчезла в ночи. Стояла осень 2003 года. У кредитных трейдеров Боаза Вайнштейна был совместный корпоративный выезд. Они планировали обсудить изменения на кредитных рынках. Но это же Вегас! Трейдеры Вайнштейна жаждали свободы.

«Бесконечные ставки, бесконечная выпивка, бесконечный блэкджек», – рассказывал один из бывших трейдеров Deutsche Bank, работавший с Вайнштейном.

Совершив налет на столы для блэкджека, где Вайнштейн постоянно выигрывал, используя техники подсчета карт из книги «Обыграй дилера» и сыграв не одну руку в покер за столом с высокими ставками и в рулетку, они заваливались в арендованные стретч-лимузины[91], открывали бутылки холодного шампанского и кричали шоферу, чтобы ехал быстрее. Их следующая цель – классическое развлечение квантов, пейнтбол.

На расположенном за городом полигоне команды занимали боевые позиции.

Проп-трейдеры, вооруженные до зубов бандиты, которые целый день зарабатывали деньги для банка (или для самих себя), готовились сразиться с флоу-трейдерами[92]. Их работа не такая эффектная: они были своего рода посредниками для клиентов Deutsche Bank и занимались подбором подходящих заказов на продажу и покупку в потоке сделок, проходящих через банк. Флоу-трейдерам разрешалось делать дополнительные ставки. Это придавало их жизни какой-то смысл, но они никогда не имели дело с настоящими деньгами – невероятными миллиардными позициями, которые могли либо в одночасье озолотить, либо разорить.

Вайнштейн вел отряд проп-стрелков. Один из его ближайших соратников, Чип Стивенс, был командиром команды флоу. Одеты они были в футболки с надписью «Выездное собрание по кредитным деривативам. Лас-Вегас, 2003». Кредитные кванты Deutsche Bank нацепили защитные очки и рассыпались по полосе препятствий.

Бандиты, естественно, победили. Конечно, это была игра. Все залезали обратно в свои лимузины, набрасывались на шампанское, а потом вновь собирались все вместе в гигантском номере Вайнштейна в гостинице Wynn Las Vegas. Вот где начиналась настоящая вечеринка – в программе, помимо прочего, были фокусник и телепат, которых порекомендовал председатель совета директоров Веar Stearns Алан «Эйс» Гринберг.

Кредитные трейдеры Вайнштейна точно знали, как играть, – и играли лучше всех. Блэкджек оставался баловством. Настоящим казино, самым большим в мире, был переживающий невероятный подъем мировой рынок кредитных деривативов. И они крутили им, как хотели. Денег было хоть отбавляй, женщины были красивы, сами они были бесконечно круты и причастны к тайне. Журнал Risk совсем недавно назвал Deutsche Bank компанией года в области деривативов, лишив титула предыдущего чемпиона J. P. Morgan, где теперь считали Deutsche «врагом № 1».

Для Вайнштейна такой взлет не стал сюрпризом. Их агрессивному подходу на Уолл-стрит не мог противостоять никто. И именно в этом была суть их поездок в Вегас. По крайней мере, так думали некоторые участники. В Deutsche Bank риском не управляли. Риску надавали пощечин, он был укрощен. Теперь они диктовали ему свои условия.

Трейдеры упивались победой.

Все было по-настоящему. Сбывалась мечта Вайнштейна примкнуть к трейдерской элите на Уолл-стрит. Он лелеял ее с тех пор, когда, будучи юным гениальным шахматистом в Верхнем Ист-Сайде, смотрел по телевизору шоу Луиса Ракейзера.

И как же это оказалось просто.

В 1998 году,когда AQR начинал торговать, Вайнштейн открыл свой фонд внутри недавно созданного в Deutsche Bank отдела по торговле деривативами. Ему было всего двадцать четыре. Казалось, что он слегка нервничает и даже напуган кипучей жизнью операционного зала. Но он впитывал знания как губка и очень скоро благодаря своей уникальной фотографической памяти смог с ходу выдавать информацию о любых видах акций и облигаций.

На предыдущей работе Вайнштейн торговал облигациями с плавающими ставками. Эта сфера была не так уж далека от кредитно-дефолтных свопов, которые во многом ведут себя как облигации с плавающими ставками, «качающиеся» то вверх, то вниз.

Как объяснял Вайнштейну Рон Танемура, с помощью свопов трейдеры чаще всего делают ставку на то, что компания либо обанкротится, либо нет. Это стало совершенно новым измерением в безграничном мире: появилась возможность играть на понижение долга или облигации. По сути защита облигации с помощью кредитно-дефолтного свопа и была короткой позицией. В один миг сонный рынок облигаций превратился в самое жаркое в мире казино. Вайнштейн чувствовал себя на нем как дома.

Эти деривативы были совсем новыми, и немногие банки интенсивно торговали ими. Чтобы подстегнуть торговлю, Вайнштейн начал посещать другие трейдинговые компании Уолл-стрит, например управляющий капиталами гигант BlackRock, и беседовать там об особенностях кредитно-дефолтных свопов.

В 1998 году он сыграл на понижение на кредитном рынке, покупая при помощи свопов страховку на все виды облигаций. Благодаря тому, что он купил страховку, которая окупилась бы в случае, если бы инвесторы начали волноваться за кредитоспособность эмитентов облигаций, он смог заработать денег, когда на рынке начался переполох из-за дефолта в России и краха LTCM. Он принес Deutsche Bank солидную прибыль, и его карьера стремительно пошла в гору.

В 1999 году Deutsche Bank повысил его до вице-президента. В 2001 году его назначили управляющим директором в возрасте двадцати семи лет, и он стал одним из самых молодых людей на этой позиции в истории банка.

Вайнштейну и его коллегам по торговле деривативами помогли те, кто регулирует экономику: неожиданно прекративрегулировать. В ноябре 1999 года был отменен принятый в 1933 году закон Гласса – Стиголла[93], расколовший индустрию инвестиционных и коммерческих банков. Он разделял банковское дело на два направления: принимающее риски и работающее с депозитами. Гигантские банки, например Citigroup, считали, что закон ставит их в невыгодное положение по отношению к иностранным банкам, где таких ограничений не было. Для растущих легионов проп-трейдеров с Уолл-стрит это означало доступ к большим деньгам; к тому же аппетитные вклады могли использоваться как топливо для их экспериментов с ценными бумагами. И вот в декабре 2000 года правительство издало новый закон, освобождающий деривативы от контроля властей. Была создана почва для бума деривативов.

Серьезным испытанием для рынка кредитно-дефолтных свопов стал 2000 год, когда в Калифорнии произошел энергетический кризис и из-за острого дефицита взлетели цены. Вдруг возникла реальная возможность дефолта целого ряда крупных энергетических компаний. Крушение Enron в конце 2001 года было еще одной проверкой рынка на прочность. Выяснилось, что рынок кредитных деривативов может выдержать крах крупной корпорации. Кризис телекоммуникаций и коллапс WorldCom дали новую возможность проверить себя в бою.

Новый рынок кредитных деривативов мог отлично функционировать даже в условиях стресса. Сделки проводились быстро. Скептики были посрамлены. Очень скоро рынок кредитно-дефолтных свопов станет одним из самых оживленных, быстрорастущих на планете. Новые трейдеры будут разбираться в нем не хуже Вайнштейна, который начал создавать одну из самых успешных и мощных компаний по торговле кредитными деривативами на Уолл-стрит.

К 2002 году в экономике царила неразбериха. После крушения бывших «голубых фишек» вроде Enron и WorldCom казалось, что случиться может что угодно. Инвесторы начали волноваться за крупнейшую на тот момент в мире медиакомпанию AOL Time Warner. Особенно паниковали держатели долговых обязательств, хотя акции упали менее чем на 20%.

Однажды Вайнштейн шел[94] мимо центрального офиса AOL возле Рокфеллер-центра. Думая на несколько шагов вперед, как шахматист, определяющий стратегию, он вдруг понял, что акции упали всего на 20%, а падение цен на облигации приняло угрожающие масштабы – как будто компания была на грани банкротства. Катастрофа была маловероятна для компании с таким количеством давно существующих и выгодных бизнесов, включая телевизионные сети CNN и HBO. Решив, что у нее есть все шансы пережить эту заварушку, он купил облигации AOL, играя на понижение, чтобы хеджировать позицию. Сделка оказалась очень успешной: рынок облигаций и AOL (а теперь просто Time Warner) выкарабкались из ямы.

Азартные игры стали для команды Вайнштейна стилем жизни. Одним из первых людей, нанятых Вайнштейном, стал Бинг Ванг, добравшийся до 34-го места на турнире «Мировая серия покера» в 2005 году. Вайнштейн узнал, что некоторые трейдеры Deutsche были членами тайной команды MIT по блэкджеку.

Вскоре он стал присоединяться к ним несколько раз в год, чтобы поиграть в блэкджек в Лас-Вегасе и применить навыки, полученные им при чтении книги Торпа «Обыграй дилера» еще в колледже. Люди, знающие Вайнштейна, утверждают, что его имя было во многих казино Вегаса занесено в черные списки.

Поначалу трейдеры Вайнштейна бились об заклад обо всем, что попадалось им на глаза. Сотня долларов на спор, пойдет ли в течение часа дождь и будет ли индекс Доу-Джонса расти или падать к концу дня.

В операционном зале Deutsche Bank стали еженедельно устраивать турнир по покеру со 100-долларовым взносом за участие. Каждую пятницу после сигнала об окончании торгов трейдеры Вайнштейна собирались в конференц-зале и часами играли в покер.

Руководство банка то ли ничего не знало об этих собраниях, то ли закрывало на них глаза. Это не имело значения. Deutsche был немецкой компанией, и основное руководство сидело в Лондоне или во Франкфурте, финансовой столице Германии. Вайнштейн стал самым высокопоставленным сотрудником направления банка, работавшего с ценными бумагами с фиксированным доходом в Нью-Йорке.

Его трейдеры чувствовали себя как дома в штаб-квартире на Уолл-стрит, 60. На их банковских счетах лежали заоблачные суммы. Благодаря молодому, свободолюбивому боссу, любителю азартных игр, и возможности управлять миллиардными фондами нью-йоркский трейдинговый отдел Deutsche стал одной из самых агрессивных инвестиционных компаний на Уолл-стрит, воплощением ковбойского капитализма.

Вайнштейн отрабатывал навыки игры в покер. В 2004 году он принял участие во второй ежегодной «Ночи покера» на Уолл-стрит в гостинице St. Regis. Он узнал о частном турнире, который проводился несколькими лучшими трейдерами и менеджерами хедж-фондов с Уолл-стрит, включая Питера Мюллера, Клиффа Эснесса и восходящую звезду по имени Нейл Крисс. Крисс был ветераном Goldman Sachs Asset Management, а теперь работал в AC Capital Advisors – гигантском хедж-фонде в коннектикутском Стэмфорде.

В St. Regis Вайнштейн подошел к Криссу. Он сказал, что слышал об игре и с удовольствием сыграл бы пару рук. Крисс колебался. Официального «членства» в этом покере для квантов не существовало, но сомнений в полнейшей эксклюзивности игры не возникало. Это была игра с высокими ставками, на кону стояли десятки тысяч долларов.

Одним из главных качеств игроков было то, что проигрыш не должен был их разорить. Могло пострадать самолюбие. Или самооценка падала ниже плинтуса. Но удар по кошельку должен был быть незаметным. А для этого требовался увесистый счет в банке, минимум восьмизначный. Игроки должны были иметь возможность расстаться с десятью, двадцатью тысячами и не переживать по этому поводу. Обладал ли Вайнштейн такой надежной опорой? Крисс решил это проверить. И вот маг и волшебник кредитно-дефолтных свопов из Deutsche Bank, совсем мальчишка с виду, мгновенно стал звездой. Он не только был настоящим картежным асом, но еще и одним из самых толковых инвесторов, каких Криссу, Мюллеру и Эснессу приходилось встречать. Вскоре Вайнштейн стал постоянным членом группы квантового покера, частью узкого круга.

Практика принесла свои плоды. В 2005 году босс Вайнштейна Аншу Джейн полетел в Омаху, чтобы встретиться с председателем Berkshire Hathaway Уорреном Баффетом. Предполагалось обсудить несколько крупных сделок, включая сделки Вайнштейна. Два магната беседовали о любимом времяпрепровождении – бридже, и постепенно разговор перешел на покер. Джейн упомянул Вайнштейна как покерного аса из Deutsche Bank. Баффет был заинтригован и пригласил Вайнштейна на грядущий турнир в Лас-Вегас. Его проводила NetJets – частная авиакомпания, принадлежавшая Berkshire.

Вайнштейн не посрамил босса, выиграв главный приз турнира: сияющий новенький автомобиль Maserati. И все равно игра была только развлечением, разминкой перед настоящим делом. Основным интересом Вайнштейна, его страстью оставался трейдинг: он хотел выигрывать, крушить соперников и делать огромные деньги. Вот это он любил. Постепенно он распространял свою деятельность на всевозможные рынки, включая акции, валюты и товары – почти как Кен Гриффин, который создавал диверсифицированный мультистратегический фонд в Citadel (Вайнштейн, судя по всему, строил свою группу по принципу Citadel). Его коньком была стратегия под названием «арбитраж структуры капитала», основанная на разнице в оценке различных ценных бумаг одной компании. Так, например, если он считал, что облигации недооценены по отношению к акциям, он мог занять «бычью» позицию по облигациям и одновременно сделать ставку против акций в надежде, что зазор сузится или исчезнет. Если его длинная позиция по долговым обязательствам проваливалась, потери компенсировались, когда акции падали.

Вайнштейн искал неэффективности в структуре капитала компаний, сочетании долговых обязательств и акций и использовал кредитно-дефолтный своп творчески, чтобы арбитражировать неэффективности. Это была старая добрая арбитражная стратегия относительной стоимости, очень похожая на то, что в 1960-е годы придумал Эд Торп, только в модной обертке деривативов. Но работала она как часы. В руки Вайнштейна и его группы текли миллионы.

А потом все чуть не рухнуло, когда рынок вдруг повел себя не совсем так, как предсказывали модели Вайнштейна.

Это случилосьв мае 2005 года. Вайнштейн таращился на несколько мониторов, висевших у него в офисе на четвертом этаже, и не верил своим глазам. Сделка оборачивалась против него.

Вайнштейн недавно инициировал одну из своих коронных сделок, основанных на стратегии арбитража структуры капитала по акциям General Motors. Акции GM упали в конце 2004-го и начале 2005 года, инвесторы опасались банкротства, начался отток средств. Цены на облигации GM тоже снижались – слишком сильно, по мнению Вайнштейна. Долговые обязательства GM упали в цене до такой степени, что казалось, будто компания вот-вот обанкротится. Вайнштейн знал, что, даже если она объявит о своем банкротстве, держатели долговых обязательств все равно получат по меньшей мере по 40 центов с доллара, а скорее всего, значительно больше. А вот акции потеряют всякую ценность.

Он решил продавать защиту для долговых обязательств GM за счет кредитно-дефолтных свопов и получать стабильную плату за страхование облигаций. Если бы GM и правда объявила о банкротстве, Deutsche Bank попался бы на крючок. Чтобы хеджировать себя от такой возможности, Вайнштейн играл на понижение акций GM: продавал их по 25–30 долларов за штуку.

И вдруг за считаные секунды все обернулось катастрофой. Дело в том, что инвестор-миллиардер по имени Кирк Керкорян сделал через свою инвестиционную компанию Tracinda Corp. неожиданное тендерное предложение на 28 миллионов акций, что вызвало резкий скачок цен и ударило по играющим на понижение вроде Вайнштейна.

И как будто этого было недостаточно, через несколько дней рейтинговые агентства Standard & Poor’s и Moody’s полностью обесценили долговые обязательства GM и таким образом вынудили часть инвесторов продать их.

Это означало, что сделка складывалась для Вайнштейна далеко не лучшим образом. Долговые обязательства обрушились, а акции взмыли вверх. Это было что-то невероятное. Рынок должен был работать совсем иначе. И поделать с этим он ничего не мог, оставалось только ждать. «Рынок иррационален,– подумал он, – а Керкорян сумасшедший. Постепенно все вернется на свои места. Истина будет восстановлена». Тем временем Вайнштейну нужно было решить, что же делать.

Вайнштейн и его трейдеры собрались в нью-йоркской квартире одного из его ближайших соратников. На повестке дня стоял вопрос: как поступить со сделкой по GM. Кто-то из присутствующих считал, что дело слишком рискованное, нужно смириться с потерями и выйти из сделки. Если ситуация будет меняться не в их пользу, потери могут достичь неприемлемых масштабов. Банковские менеджеры рисков все равно не позволят этому случиться.

Остальные придерживались другой точки зрения. Бинг Ванг, специалист по покеру, сказал, что ситуация складывается как нельзя лучше. «Грузи лодку», – сказал Ванг. На трейдерском жаргоне это означает «удваивай ставку».

Вайнштейн сначала решил не рисковать. Но в последующие месяцы группа продолжала инвестировать в сделку по GM в надежде, что ситуация выправится.

И она выправилась. К концу 2005 года сделка окупилась. А в 2006 году дела пошли еще лучше. Акции GM снова резко упали в цене, а долговые обязательства компенсировали потери из-за оценки рейтинговых агентств.

Для Вайнштейна это стало уроком, который он не скоро забудет. Его арбитражные сделки были чрезвычайно хитро спланированы, но они все же могли выйти из-под контроля по вине внешних событий. Однако если ему удавалось продержаться достаточно долго, сделки окупались. И это вполне естественно – рынок не мог игнорировать Истину.

По крайней мере, так казалось Вайнштейну.