Текст книги "Английские народные сказки"

Автор книги: сказки народные

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 8 страниц)

Английские народные сказки

Иллюстрации Светланы Ким

Вступительное слово

Когда-то давно правил в Англии один король. И было у него три дочери. А он старый уже стал, пора и на покой. Кому же оставить королевство и власть?

Позвал он дочерей к себе и начал спрашивать, кто из них сильнее его любит.

Две старшие начали хвастаться друг перед дружкой, как они любят отца Так, мол, нежно, так сильно, что и словами не сказать. И клянутся, что будут вечно его любить.

А младшая не хвалилась, сказала просто, без льстивых слов: любит она его, как дочь отца.

Разгневался на нее король и выгнал из дома, а старших дочерей вознаградил за лесть – разделил между ними свое королевство… И что же оказалось? Только младшая дочь и любила отца по-настоящему, а старшие безжалостно выгнали его потом из дома.

Такую историю рассказал в одном из своих произведений великий английский драматург Уильям Шекспир. Это произведение и этот писатель давно уже прославились во всем мире.

А знаете ли вы, дети, что история эта взята из народной сказки?

Именно так оно и было: в своей знаменитой трагедии «Король Лир» Уильям Шекспир использовал одну из английских народных сказок, так же как и в другие свои произведения широко вводил народные сказочные образы.

Его комедия «Сон в летнюю ночь» – вообще сплошная сказка. Одно из действующих лиц в ней – эльф, то есть лесной дух Пак. Знаете ли вы, что в этого лесного духа верили и наши предки, которые жили здесь, на Украине? У нас он назывался несколько иначе – Пек. Люди его боялись. Упоминание о нем сохраняется до сих пор в украинской прибаутке: «Чур ему и пек».

Другие английские писатели тоже использовали в своих произведениях родные народные сказки.

Это потому, что в сказки народ влил свою душу, свои мечты, свою веру в добро, красоту и справедливость.

Подумайте и скажите: о чем рассказывает нам сказка о трех королевских дочерях, которую использовал в трагедии «Король Лир» Уильям Шекспир?

О том, что король Лир был капризный и своевольный, что он плохо знал своих дочерей и не мог разобраться, кто из них по-настоящему любит его, а кто нет?

Да, но не только об этом.

Сказка учит, что зло не вечно, что искренность и любовь к правде в конце концов победят его. Вот в чем ее сила. Вот почему к ней обратился Вильям Шекспир.

Наибольшая сила всех настоящих народных сказок в том и есть, что они учат добру и человечности, правдивости и сочувствию к обиженным.

В сказках никогда не бывает так, чтобы победил кто-то плохой. Побеждают только добрые и справедливые, пусть и оскорбленные, – хотя им и приходится испытать немало лишений и пережить много опасных приключений.

Злых же и несправедливых в сказках всех народов мира всегда ждет наказание. Великана-людоеда из английской народной сказки «Джек и бобовый стебель» наказал сын бедной вдовы, претерпевший немало горя вместе со старой матерью. Злому, жестокому Рыжему Еттинови отплатил за его преступления простой крестьянский парень. Злая мачеха из сказки «Криница край света» наказала себя сама: отправила свою падчерицу в далекий край, казалось бы, на определенную гибель, а та нашла там свое счастье.

Давно уже замечено, что некоторые сказки разных народов бывают очень похожи содержанием.

Но в то же время каждая из них имеет и свои отличия.

Характерной чертой английских сказок является их юмор, то есть умение увидеть смешное, скрасить жизнь добродушной улыбкой. А когда человек видит вокруг себя смешное, забавное, то и жить ему куда веселее. И поучения, представленные в смешной форме, воспринимаются куда лучше, чем скучная мораль: «Не делай этого, поскольку будет плохо». Что это так, вы убедитесь, прочитав сказку «Мистер Майка». Безымянный автор ее стремится убедить маленьких детей: ходить далеко от дома – опасно. И делает это остроумно и доходчиво.

Мы с вами, конечно, не верим в существование великанов-людоедов, которые якобы живут в лесах и пещерах или даже на небе. И подавно не поверим в людоеда, который ходит по улицам города и засовывает непослушных детей в мешок, чтобы поужинать ими, – это кажется нам совершенно невероятным и потому смешным. И совсем смешно нам становится, когда мы читаем, что людоед, поймав мальца, бежит в магазин покупать горчицу к ужину.

Вы, наверное, знаете: народные сказки потому и называются народными, что они зародились в народной гуще, и их авторы нам неизвестны. Разные люди рассказывали их по-разному, каждый раз по-другому, и каждый талантливый рассказчик делал сказку выразительной, точнее, вернее, веселее и интереснее.

Обратите только внимание, какие глубокие, интересные и мудрые загадки в народных английских сказках «Питер простачок» и «Рыжий Еттин».

А какие герои в народных сказках! Их запоминаешь сразу и не забываешь всю жизнь.

В английских сказках такими героями являются великаны, феи и эльфы, а также Том-Пальчик…

Народное творчество было устным. Записывать его начали сравнительно недавно, менее чем двести лет назад. Тогда появилось много больших сборников сказок разных народов.

А английские ученые стали записывать сказки своего народа гораздо позже. Поэтому и знали их в других странах меньше, чем французские, переведенные Шарлем Перро, или немецкие, собранные братьями Гримм.

В 1890 году ученый Джозеф Джекоб издал книгу английских народных сказок – сборник лучшго сказочного творчества английского народа. Все, кто читал эту книгу, увидели, какие красивые, своеобразные, интересные и веселые английские народные сказки. С ее страниц с читателям громовыми голосами заговорили великаны и тоненькими голосочками отозвались феи с эльфами, зазвучали остроты, причудливые песенки и мудрые загадки, вставленные в сказки, дорогим самоцветом заиграла мудрость, богатая фантазия и ясный юмор английского народа, – словом, с читателями говорил сам английский народ.

Английские народные сказки прославляют смелых и мужественных, добрых и благородных.

Они учат, что не будет счастья без материнского благословения, а вот с благословением матери герой победит все невзгоды и препятствия.

Сказка учит вас, дети, слушаться маму: ведь шалуна может поймать злой мистер Майка или напугают феи.

Сказка учит не браться не за свое дело, потому что можно натерпеться такого же страха, как ученик волшебника.

Английские народные сказки зло высмеивают недобрых и хвастливых людей, но порой только лукаво и добродушно улыбаются, показывая кого-то незлого, но неразумного или описывая шаловливых и непослушных детей.

Прочитайте хотя бы сказку «Том Тит Тот» или «Нужда» или сказку «Да Я».

Как и сказки других народов, английские народные сказки прославляют верность и готовность помочь обиженному.

Если вы внимательно прочитаете эту книгу, вам легче будет понять это.

И прежде всего вы поймете, что английская народная сказка, как и сказки других народов, учит нас быть добрыми и справедливыми.

Александр Терех

Джек и бобовый стебель

Перевод с английского на русский Натальи Шершевской

Жила когда-то на свете бедная вдова, и был у нее один-единственный сын Джек да корова Белянка. Корова каждое утро давала молоко, и мать с сыном продавали его на базаре, – этим и жили. Но вот как-то раз Белянка не дала молока, и они просто не знали, что делать.

– Как же нам быть? Как быть? – твердила мать, ломая руки.

– Не унывай, мама! – сказал Джек. – Я наймусь к кому-нибудь на работу.

– Да ты ведь уж пробовал наниматься, только никто тебя не берет, – отвечала мать. – Нет, видно, придется нам продать нашу Белянку и на вырученные деньги открыть лавку или каким-нибудь другим делом заняться.

– Что ж, хорошо, мама, – согласился Джек. – Сегодня как раз базарный день, и я живо продам Белянку. А там и решим, что делать.

И вот взял Джек в руки повод и повел корову на базар. Но не успел далеко отойти, как повстречался с каким-то чудным старичком.

– Доброе утро, Джек! – сказал старичок.

– И тебе доброго утра! – ответил Джек, а сам удивляется: откуда старичок знает, как его зовут?

– Ну, Джек, куда путь держишь? – спросил старичок.

– На базар, корову продавать.

– Так, так! Кому и торговать коровами, как не тебе! – посмеялся старичок. – А скажи-ка, сколько нужно бобов, чтобы получилось пять?

– Ровно по два в каждой руке да один у тебя во рту! – ответил Джек: он был малый не промах.

– Верно! – сказал старичок, – Смотри-ка, вот они, эти самые бобы! – и старичок вытащил из кармана горстку каких-то диковинных бобов. – И раз уж ты такой смышленый, – продолжал старичок, – я не прочь с тобой поменяться – тебе бобы, мне корова!

– Иди-ка ты своей дорогой! – рассердился Джек. – Так-то лучше будет!

– Э-э, да ты не знаешь, Что это за бобы, – сказал старичок. – Посади их вечером, и к утру они вырастут до самого неба.

– Да ну? Правда? – удивился Джек.

– Истинная правда! А если нет – заберешь свою корову обратно.

– Ладно! – согласился Джек: отдал старичку Белянку, а бобы положил в карман.

Повернул Джек назад и пришел домой рано – еще не стемнело.

– Как! Ты уже вернулся, Джек? – удивилась мать. – Я вижу, Белянки с тобой нет, значит ты ее продал? Сколько же тебе за нее дали?

– Ни за что не угадаешь, мама! – ответил Джек.

– Да ну? Ах ты мой хороший! Фунтов⁽¹⁾1
  Фунт, фунт стерлингов – крупная денежная единица Великобритании.


[Закрыть] пять? Десять? Пятнадцать? Ну, уж двадцать-то не дали бы!

– Я говорил – не угадаешь! А что ты скажешь вот про эти бобы? Они волшебные. Посади их вечером и…

– Что?! – вскричала мать Джека. – Да неужто ты такой дурак, такой болван, такой осел, что отдал мою Белянку, самую молочную корову во всей округе, да к тому же гладкую, откормленную, за горсточку каких-то скверных бобов? Вот тебе! Вот тебе! Вот тебе! А твои драгоценные бобы – вон их, за окно!.. Ну, теперь живо спать! И есть не проси – все равно не получишь ни глотка, ни кусочка!

И вот поднялся Джек к себе на чердак, в свою комнатушку, грустный-прегрустный: и матери жалко было, и сам без ужина остался.

Наконец он все-таки заснул.

А когда проснулся, едва узнал свою комнату. Солнце освещало только один угол, а вокруг было темным-темно.

Джек вскочил с постели, оделся и подошел к окну. И что же он увидел? Да что-то вроде большого дерева. А это его бобы проросли. Мать Джека вечером выбросила их из окна в сад, они проросли, и огромный стебель все тянулся и тянулся вверх и вверх, пока не дорос до самого неба. Выходит, старичок-то правду говорил!

Бобовый стебель вырос возле самого Джекова окна. Вот Джек распахнул окно, прыгнул на стебель и полез вверх словно по лестнице. И все лез, и лез, и лез, и лез, и лез, и лез, пока, наконец, не добрался до самого неба. Там он увидел длинную и широкую дорогу, прямую как стрела. Пошел по этой дороге, и все шел, и шел, и шел, пока не пришел к огромному-преогромному высоченному дому. А у порога этого дома стояла огромная-преогромная высоченная женщина.

– Доброе утро, сударыня! – сказал Джек очень вежливо. – Будьте так любезны, дайте мне, пожалуйста, чего-нибудь позавтракать!

Ведь Джек лег спать без ужина и был теперь голоден как волк.

– Позавтракать захотел? – сказала огромная-преогромная высоченная женщина. – Да ты сам попадешь другим на завтрак, если не уберешься отсюда! Мой муж людоед, и самое его любимое кушанье – это мальчики, изжаренные в сухарях. Уходи-ка лучше, пока цел, а то он скоро вернется.

– Ох, сударыня, очень вас прошу, дайте мне чего-нибудь поесть! – не унимался Джек. – У меня со вчерашнего утра ни крошки во рту не было. Истинную правду говорю. И не все ли равно: поджарят меня: или я с голоду умру?

Надо сказать, что людоедша была неплохая женщина. Она отвела Джека на кухню и дала ему кусок хлеба с сыром да кувшин молока. Но не успел Джек съесть и половины завтрака, как вдруг – топ! топ! топ! – весь дом затрясся от чьих-то шагов.

– О господи! Да это мой старик! – ахнула людоедша. – Что делать? Скорей прыгай сюда!

И только она успела втолкнуть Джека в печь, как вошел сам великан-людоед.

Ну и велик же он был – гора-горой! На поясе у него болтались три теленка, привязанных за ноги. Людоед отвязал их, бросил на стол и сказал:

– А ну-ка, жена, поджарь мне парочку на завтрак! Ого! Чем это здесь пахнет?

 
Фи-фай-фо-фам,
Дух британца чую там.
Мертвый он или живой, —
Попадет на завтрак мой.
 

– Да что ты, муженек? – сказала ему жена. – Тебе померещилось. А может, это еще пахнет тем маленьким мальчиком, что был у нас вчера на обед – помнишь, он тебе по вкусу пришелся. Поди-ка лучше умойся да переоденься, а я тем временем приготовлю завтрак.

Людоед вышел, а Джек уже хотел было вылезти из печи и убежать, но людоедша не пустила его.

– Подожди, пока он не заснет, – сказала она. – После завтрака он всегда ложится подремать.

И вот людоед позавтракал, потом подошел к огромному сундуку, достал из него два мешка с золотом и уселся считать монеты. Считал-считал, наконец стал клевать носом и захрапел, да так, что опять весь дом затрясся.

Тут Джек потихоньку вылез из печи, прокрался на цыпочках мимо людоеда, схватил один мешок с золотом и давай бог ноги! – кинулся к бобовому стеблю. Сбросил мешок вниз, прямо в сад, а сам начал спускаться по стеблю все ниже и ниже, пока, наконец, не очутился у своего дома.

Рассказал Джек матери обо всем, что с ним приключилось, протянул ей мешок с золотом и говорит:

– Ну, что, мама, правду я сказал насчет своих бобов? Видишь, они и в самом деле волшебные!

И вот Джек с матерью стали жить на деньги, что были в мешке. Но в конце концов мешок опустел, и Джек решил еще разок попытать счастья на верхушке бобового стебля. В одно прекрасное утро встал он пораньше и полез на бобовый стебель и все лез, и лез, и лез, и лез, и лез, и лез, пока, наконец, не очутился на знакомой дороге и не добрался по ней до огромного-преогромного высоченного дома. Как и в прошлый раз, у порога стояла огромная-преогромная высоченная женщина.

– Доброе утро, сударыня, – сказал ей Джек как ни в чем не бывало. – Будьте так любезны, дайте мне, пожалуйста, чего-нибудь поесть!

– Уходи скорей отсюда, мальчуган! – ответила великанша. – Не то мой муж съест тебя за завтраком. Э, нет, постой-ка, – уж не тот ли ты мальчишка, что приходил сюда недавно? А знаешь, в тот самый день у мужа моего пропал мешок золота.

– Вот чудеса, сударыня! – говорит Джек. – Я, правда, мог бы кое-что рассказать насчет этого, но мне до того есть хочется, что пока я не съем хоть кусочка, ни слова не смогу вымолвить.

Тут великаншу разобрало такое любопытство, что она впустила Джека и дала ему поесть. А Джек нарочно стал жевать как можно медленней. Но вдруг – топ! топ! топ! – послышались шаги великана, и великанша опять упрятала Джека в печь.

Потом все было как в прошлый раз: людоед вошел, сказал: «Фи-фай-фо-фам…» и прочее, позавтракал тремя жареными быками, а затем приказал жене:

– Жена, принеси-ка мне курицу – ту, что несет золотые яйца!

Великанша принесла, а людоед сказал курице: «Несись!» – и та снесла золотое яйцо. Потом людоед начал клевать носом и захрапел так, что весь дом затрясся.

Тогда Джек потихоньку вылез из печи, схватил золотую курицу и вмиг улепетнул. Но тут курица закудахтала и разбудила людоеда. И как раз когда Джек выбегал из дома, послышался голос великана:

– Жена, эй, жена, не трогай моей золотой курочки!

А жена ему в ответ:

– Что это тебе почудилось, муженек?

Только это Джек и успел расслышать. Он со всех ног бросился к бобовому стеблю и прямо-таки слетел по нему вниз.

Вернулся Джек домой, показал матери чудо-курицу и крикнул:

– Несись!

И курица снесла золотое яичко. С тех пор всякий раз, как Джек говорил ей «несись!», курица несла по золотому яичку.

Так-то вот. Но Джеку этого показалось мало, и вскоре он опять решил попытать счастья на верхушке бобового стебля. В одно прекрасное утро встал он пораньше и полез на бобовый стебель и все лез, и лез, и лез, и лез, пока не добрался до самой верхушки. Правда, на этот раз он поостерегся сразу войти в людоедов дом, а подкрался к нему потихоньку и спрятался в кустах. Подождал, пока великанша пошла с ведром по воду, и – шмыг в дом! Залез в медный котел и ждет. Недолго он ждал; вдруг слышит знакомое «топ! топ! топ!» И вот входят в комнату людоед с женой.

– Фи-фай-фо-фам, дух британца чую там! – закричал людоед. – Чую, чую, жена!

– Да неужто чуешь, муженек? – говорит великанша. – Ну, если это тот сорванец, что украл твое золото и курицу с золотыми яйцами, он уж конечно в печке сидит!

И оба бросились к печи. Хорошо, что Джек не в ней спрятался!

– Вечно ты со своим «фи-фай-фо-фам!»– сказала людоедша. – Да это тем мальчишкой пахнет, какого ты вчера поймал. Я только что зажарила его тебе на завтрак. Ну и память у меня! Да и ты тоже хорош – за столько лет не научился отличать живой дух от мертвого!

Наконец людоед уселся за стол завтракать. Но он то и дело бормотал:

– Да-а, а все-таки могу поклясться, что… – и поднявшись из-за стола, обшаривал и кладовую, и сундуки, и поставцы… Все углы и закоулки обыскал, только в медный котел заглянуть не догадался.

Но вот позавтракал людоед и крикнул:

– Жена, жена, принеси-ка мне мою золотую арфу!

Жена принесла арфу и поставила ее перед ним на стол.

– Пой! – приказал великан арфе.

И золотая арфа запела, да так хорошо, что заслушаешься! И все пела, и пела, пока людоед не заснул и не захрапел: а храпел он так громко, что чудилось, будто гром гремит.

Тут Джек и приподнял легонько крышку котла. Вылез из него тихо-тихо, как мышка, и дополз на четвереньках до самого стола. Вскарабкался на стол, схватил золотую арфу и бросился к двери.

Но арфа громко-прегромко позвала:

– Хозяин! Хозяин!

Людоед проснулся и увидел, как Джек убегает с его арфой.

Джек бежал сломя голову, а людоед за ним и, конечно, поймал бы его, да Джек первым кинулся к двери; к тому же ведь он хорошо знал дорогу. Вот прыгнул он на бобовый стебель, а людоед нагоняет. Но вдруг Джек куда-то пропал. Добежал людоед до конца дороги, видит Джек уже внизу – из последних силенок спешит. Побоялся великан ступить на шаткий стебель, остановился, стоит, а Джек еще пониже спустился. Но тут арфа опять позвала:

– Хозяин! Хозяин!

Великан ступил на бобовый стебель, и стебель затрясся под его тяжестью.

Вот Джек спускается все ниже и ниже, а людоед за ним. А как добрался Джек до крыши своего дома, закричал:

– Мама! Мама! Неси топор, неси топор!

Мать выбежала с топором в руках, бросилась к бобовому стеблю, да так и застыла от ужаса: ведь наверху великан уже продырявил облака своими ножищами.

Наконец Джек спрыгнул на землю, схватил топор и так рубанул по бобовому стеблю, что чуть пополам его не перерубил.

Людоед почувствовал, что стебель сильно качается, и остановился. «Что случилось?»– думает. Тут Джек как ударит топором еще раз – совсем перерубил бобовый стебель. Стебель закачался и рухнул, а людоед грохнулся на землю и свернул себе шею.

Джек показал матери золотую арфу, а потом они стали ее за деньги показывать, а еще золотые яйца продавать. А когда разбогатели, Джек женился на принцессе и зажил припеваючи.

Умная жена

(Ирландская сказка)

Перевод с английского на русский Натальи Шершевской

На протяжении всей истории Ирландии – длинной, бурной и удивительной – не было, мне думается, женщины, равной по уму жене Гоб-ан-Шора, кроме, пожалуй, одной, имя которой Сав, жены самого О'Доннела. Да, это была необыкновенная женщина. Про жену Гоба я вам расскажу позже, только б не забыть.

Сам О'Доннел, принц Донеголский, по-своему тоже был очень умен. Как-то раз на пасхальной неделе он принимал у себя при дворе именитого испанского гостя, и не хватило вдруг яблок. Он тотчас послал слугу в ближайшее аббатство, однако скупая братия ответила, что, увы, от старых запасов ничего не осталось и пока не поспеет новый урожай, яблок у них не будет.

Тогда О'Доннел приказал отправить монахам в подарок связку свечей. И посланец, который отнес их, вернулся обратно с корзиной чудеснейших яблок.

О'Доннел тут же сочинил на гэльском языке остроумное двустишие и отослал его с выражением своей благодарности в аббатство: мол, он потрясен открытием, что свечи помогают яблокам созревать раньше времени.

Да, только начали-то мы с вами говорить о его жене Сав, еще более умной, чем он. История о том, как он нашел ее, дочь бедняка из бедняков, и пленился ее мудростью, уже сама по себе превосходна, и, может быть, я поведаю вам ее, когда будет веселей у меня на душе. А сейчас я хочу рассказать вам, как Сав перехитрила своего любимого мужа.

Когда он впервые был пленен ее ясным умом и думал удивить эту босоногую девушку известием, что собирается на ней жениться и сделать ее хозяйкой своего сердца и своего дома, то удивляться пришлось ему самому, так как она наотрез ему отказала. Как только он успокоился, он спросил ее о причине такого безрассудства. И Сав ответила:

– Ослепленный любовью, вы сейчас не замечаете ни моего положения, ни моей бедности. Но придет день, когда, если я осмелюсь разгневать великого О'Доннела, он забудет, что я ничем не хуже его, если не лучше, и ввергнет меня снова в ту нищету, из какой поднял.

Клятвы О'Доннела, что этого никогда не случится, не поколебали ее. Он просил ее, и умолял, и преследовал день за днем, с понедельника до воскресенья, и опять день за днем, пока наконец Сав – подобно Сэлли Данлейви, когда та согласилась выйти замуж за большого и неуклюжего Мэнни Мак Граха, чтобы отделаться от него, – согласилась стать его женой.

Но она потребовала от О'Доннела клятвы, что если придет день – а он наверное придет, – когда О'Доннел пожалеет о совершенной им глупости, станет ее попрекать и прикажет убираться назад, ей разрешено будет забрать из его замка все, что она сама выберет и сумеет унести у себя на спине за три раза.

Счастливый О'Доннел громко смеялся, соглашаясь на это ее чудное условие.

Они поженились и были счастливы. У них рос уже сын, в котором оба души не чаяли. И в течение целых трех лет О'Доннел сдерживал свой буйный нрав и не обижал ту, которую нежно любил, хотя его частенько подмывало на это, когда ей удавалось, и весьма умело, расстроить вероломные планы этого самодержца.

Но однажды она зашла слишком уж далеко, и это позволило королевским придворным посмеяться над былым величием короля.

У короля шел прием. Его жена сидела с ним рядом и с беспокойством наблюдала, какой страх он внушает всем, даже когда удовлетворяет просьбы одного просителя за другим. Вдруг какой-то босоногий монах дерзко шагнул прямо к королю. Быть может, ему и следовало вести себя поскромнее, но он был явно обижен.

– Ты кто такой? Что у тебя за просьба? – О'Доннел замахнулся плеткой, чтобы поставить раба на место.

Но человек этот не оробел, напротив – еще более дерзко и вызывающе он ответил:

– Посланник бога я, О'Доннел! Господь прислал меня, чтобы потребовать от тебя исправить все зло, какое ты совершил.

Королева сдержала удар, который О'Доннел готов был обрушить на голову этого безумца. Она рукой остановила своего мужа и очень спокойно ответила разгорячившемуся монаху:

– Мы слышали много хорошего о твоем господине. Передай ему, чтобы он ничего не боялся и приходил сюда сам. Пусть смиренно сложит к нашим ногам свою обиду, и тогда он узнает, как добр и милостив великий О'Доннел.

В тот день при дворе вспыхнули беспорядки.

Взбешенный О'Доннел тут же явился в покои жены и сказал:

– Ах ты шлюха! Но так мне, дураку, и надо! Что хорошего мог я ожидать, женившись на нищенке, дочери нищего! Долой из моего замка и с глаз моих! Навсегда!

– Прекрасно, – ответила спокойно Сав. – Но я заберу с собой самые большие ценности, какие только захочу.

– Забирай что угодно! – крикнул он. – Все равно я еще дешево от тебя отделался!

И все же он с болью смотрел, как она собирает все редчайшие и самые ценные украшения, какие делали его замок предметом всеобщей зависти. Но в гордыне своей он не промолвил ни слова. В полном молчании наблюдали он и весь его двор, как она перенесла свою ношу через разводной мост и, сложив ее на той стороне, вернулась назад.

– Что последует за этим? – храбро спросил он, стоя рядом с дивившимся на все это сыном и держа его за руку.

Повернувшись к нему спиной, Сав сказала:

– Посади ко мне на плечи нашего сына!

На мгновение О'Доннел остолбенел. Но он тут же вспомнил о прославленной неустрашимости всех О'Доннелов и не моргнув глазом оторвал частицу своего сердца – сына своего, посадив его на плечи этой жестокой.

Она перенесла сына через мост и опустила на мешок с бриллиантами, золотом и прочими драгоценностями, а сама вернулась опять.

– Ну, а теперь?

О'Доннел был тверд, как скала, и, как гранит, был тверд его вопрос: «Ну, а теперь?»

– А теперь, – ответила эта необыкновенная женщина, – самое ценное. Теперь ты садись ко мне на спину, моя самая тяжелая ноша!

В старину говорили:

Очень мудро поступил наш Колм, когда еще в шестом веке, основав в Йоне свою знаменитую школу и поселение монахов и ученых, он запретил брать с собой корову. «Куда привели вы корову, – говорил этот мудрый человек, – туда за ней последует и женщина. А куда пришла женщина, туда последуют и неприятности».