355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Синтия Хэррод-Иглз » Некрочип » Текст книги (страница 2)
Некрочип
  • Текст добавлен: 15 сентября 2016, 02:48

Текст книги "Некрочип"


Автор книги: Синтия Хэррод-Иглз



сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Мы, кажется, раньше не встречались, – сказал он. – Бэррингтон.

– Суилли, – отвечала она, как загипнотизированная.

– Констебль Суилли, – начал было объяснять Слайдер, но Бэррингтон оборвал его.

– Прекрасно. Мы познакомимся с вами в установленном порядке, – сказал он и попятился в свою дверь.

Норма, стоявшая все это время с открытым ртом, повернулась к Слайдеру. Но тот устремился по коридору, кивком головы пригласив ее следовать за собой – он отнюдь не исключал, что Бэррингтон остался стоять за дверью, желая узнать, что будут говорить о нем подчиненные.

Когда они, завернув за угол, почувствовали себя в безопасности, Норму наконец прорвало и она заговорила, задыхаясь от волнения.

– Кто тот потрясный, сексапильный мужчина?

– Сексапильный? – переспросил задетый Слайдер. – С такими-то отметинами?

– И все же... – сказала она растерянно, – умом я понимаю, что этого не должно бывать, а сама до сих пор чувствую слабость в коленках.

– Это наш новый шеф. Спешит занять место Диксона, пока оно не остыло. В Кенсингтоне его называли Иван Грозный.

– О, как я их понимаю! В нем действительно есть что-то властное.

– Ты уж совсем растаяла, – упрекнул Слайдер. – Давай лучше о деле.

– Я вас искала, шеф, как раз чтобы сообщить, что нам позвонили из бара «Дейн», который находится на углу Аксбридж-роуд и Эдлейд-Гроув...

– Я знаю это место.

– Так вот, там одна посетительница только что купила порцию картофеля-фри за тридцать пенсов, а в ней оказался отрезанный палец.

– Какой еще палец? – рассеянно спросил Слайдер.

– Человеческий.

Слайдер поморщился.

– Что, кроме меня, этим некому заняться? Я же не сотрудник санэпиднадзора в конце концов.

На лице Нормы появилось выражение обиды.

– Я думала, что это вас позабавит, больше ничего. Потому что речь-то о сущем пустяке. Атертон, наверное, уже там, – как бы невзначай обронила она.

– А вообще ты права. Это все же лучше, чем возвращаться в кабинет и читать документы из подшивки.

– Как знать, – не унималась Норма, следуя за шефом по коридору, – может, вам удастся обнаружить и само тело.

– Я не такой везучий, как ты думаешь, – ответил он.

Глава вторая
В каждом пирожке по пальцу

Черил Мэйкпис, пятнадцати лет от роду, направлялась в свою школу – графство Хэммерсмит, конец Блемфонтэн-роуд. На это утро ей был назначен прием у врача по поводу, как с характерной для ямайцев деликатностью сказала ее мама, одной дамской проблемы. Так как она должна была явиться к врачу в десять сорок пять, ей пришла счастливая мысль, что на первые уроки идти не стоит. Выйдя же из хирургического отделения на Беклоу-роуд, она так обрадовалась прекрасной солнечной погоде, что решила пропустить всю первую половину учебного дня, то есть не появляться в школе до ленча.

Она перешла через Аксбридж-роуд и не спеша побрела по залитой солнцем улице, разглядывая от нечего делать витрины и вывески магазинов, встречавшихся по пути. Бар-магазин «Рыба-фри-картофель» был уже открыт, и Черил захлестнула волна аппетитного аромата жареной картошки, приправленного струйкой паров растворителя, которая просачивалась через дверь химчистки, расположенной по соседству. Черил сразу вспомнила, что была голодна, а кроме того ей пришло в голову, что тридцатипенсовую порцию картофеля-фри можно будет есть как раз всю дорогу до Блемфонтэн-роуд.

Бар-магазин «Рыба-фри-картофель» вместе с четырьмя соседними заведениями образовывал как бы небольшой торговый ряд, занимав ший часть главной улицы между двумя боковыми ответвлениями. Там же находилась фотостудия, в глубине которой производилась портретная съемка, а непосредственно за дверью с улицы – срочное фото. В это совсем недавно открывшееся предприятие имело вывеску с надписью «Цветография». Черил, которая не поняла юмора, все же почувствовала себя слегка задетой и предрекла короткую жизнь заведению с таким названием в ее родном квартале, в чем проявилась редкая в таком возрасте деловая сметка. Следующим в ряду был магазин «Золотой кебаб», который держали два неразлучных брата из Ливана. Они все делили между собой поровну: доходы, жену, потомство из троих детей, – и позволяли называть себя одним именем Али всем местным покупателям, которые были для них тоже на одно лицо. За «Золотым кебабом» располагался китайский ресторан, который еще совсем недавно имел название «Чудесный сад Джоя Лака», но после ремонта в силу какой-то непостижимой логики, свойственной восточным, был переименован в «Жуй У Сы». За следующей дверью мистер и миссис Пейтель принимали одежду для сухой химической чистки. И замыкал ряд бар-магазин «Дейв. Рыба-фри-картофель». С другой стороны «Дейва» начиналась аллея, которая открывала доступ к задам магазинов, расположенных вдоль следующего ответвления от главной улицы, и к заднему двору самого бара. Все эти детали, если и запечатлелись в какой-то степени в мозгу Черил, когда она открывала дверь бара, то уже через пять минут окончательно перестали интересовать посетительницу, которая, получив свой пакетик с картошкой, решила окропить ее уксусом и вдруг поняла, что один из ломтиков был на самом деле человеческим пальцем – мертвенно-бледным, жирным, но хорошо прожаренным.

Позже, когда она рассказывала своим знакомым про то, что с ней приключилось – а рассказывать ей пришлось, и не раз, – она неизменно повторяла одну и ту же фразу: «Я остолбенела от ужаса и завопила». Но на самом-то деле она не только не завопила, она не издала ни звука. Вместо этого Черил в точности воспроизвела хранившуюся в генетической памяти реакцию ее предков на прикосновение змей и пауков – резко взмахнув обеими руками, она отшвырнула от себя пакетик, и его содержимое разлетелось по всей площади передней половины бара. Жареные ломтики ударялись о большое зеркало, подобное тем, что выпускаются компанией «Кока-кола», и попадали вниз. В результате некоторая часть оказалась на полу, под местами для посетителей в виде комбинированных столиков с сиденьями, которые были привинчены к стене, – а остальные рассыпались по горизонтальным поверхностям металлической мебели, которая оправдывала заявленное в вывеске сочетание двух видов обслуживания у Дейва.

Что касается самого Дейва, настоящее имя которого было Ронни Слотер, то его первая реакция выразилась в каком-то нечленораздельном выкрике, который означал одновременно возмущение и досаду.

Когда же он увидел широко раскрытые глаза и раздутые ноздри посетительницы, он смекнул, что случившееся не было просто хулиганской выходкой. Правда, поначалу он все же не поверил, что в жареной картошке действительно оказался человеческий палец. Даже когда он, поползав на четвереньках под столиками, обнаружил-таки какой-то странный предмет возле плинтуса, то назвал его фломастером и без опаски взял в руку. Но в следующий миг и в нем проснулся животный инстинкт отторжения, а так как Ронни находился под столом, то он со всего размаху врезался головой в его металлическую крышку.

– Я же вам говорила, – простонала Черил, зажимавшая ворот своей школьной блузки, как бы из опасения, что палец вприпрыжку подберется к ее ногам, потом подскочит до подбородка и юркнет к ней за пазуху. – Это чей?

– Ну не мой же, черт его дери! – проорал Ронни, возможно, в знак примирения и позвонил в полицию.

Когда Слайдер прибыл на место происшествия, то первый, кого он встретил, был одетый в униформу констебль Элкинз, который по приказу своего сержанта оборонял дверь бара от кучки зевак, стремившихся во что бы то ни стало разузнать, что же тут происходит. А по другую сторону огромного стекла, подобно тоскующей в аквариуме золотой рыбке, сидел Слотер, поставив локти на стол и обхватив голову руками.

Как только Слайдер переступил порог, к нему тут же подошел Атертон.

– Ты времени даром не теряешь, – строго заметил Слайдер.

– Предпочитаю держать руку на пульсе, – ухмыльнулся Атертон.

– О, боже, ты опять за свое. Где вещдок номер один?

– Лежит на прилавке, завернутый в бумагу.

– А покупательница, которая это обнаружила?

– Ей, наверно, показалось, что пора закатить истерику. Пришлось направить к соседям на чашку чая. Миссис Пэйтель сейчас заваривает его в задней половине химчистки. – Все в порядке, – упредил он вопрос шефа, – Там сейчас Полька, надеется услышать что-нибудь вразумительное.

– Как эта Жабловски вообще тут оказалась?

– Ну, вроде как у нее сейчас нет какой-то особой работы, к тому же скоро ленч... – последовал уклончивый ответ. – Нам казалось, что ты вообще не придешь.

– Оно и видно. Ну хорошо, раз уж ты здесь, постарайся быть полезным. Обойди дом снаружи и посмотри, что находится сзади него. Может, что и обнаружишь...

– Рыбное?

– Нет, подозрительное, – жестко поправил Слайдер. – А теперь мне нужно поговорить с этим парнем. Кстати, как его зовут?

Атертон назвал имя хозяина бара.

– И вот еще, шеф, – он в крайне нервозном состоянии. Боится, наверно, как бы мы его не притянули.

– Ну, ты уже пошел? – спокойно сказал Слайдер.

Ронни Слотер был рыхлым молодцем с одутловатым лицом в возрасте от двадцати пяти до тридцати лет. Вся передняя часть его головы до самого затылка представляла собой огромную блестящую лысину. Видимо, чтобы как-то компенсировать этот недостаток, он отрастил волосы сзади, и они спускались до самых плеч, полностью закрывали шею. Получилось, что его скальп как бы съехал на затылок, подобно тому как пуховое одеяло временами сползает с кровати. Что до одежды, то в этом смысле он был типичным представителем девяностых годов: на нем были джинсы, футболка и обязательные кроссовки – разумеется грязные. На его лбу с правой стороны бесстыдно красовалась огромная шишка, которая вместе с серьгой в левом ухе (в виде небольшого золотого бруска) и татуированной розой на предплечье левой руки делала его похожим на пирата.

Он в самом деле был потрясен случившимся. Об этом говорило хотя бы то, что его мясистое лицо было бледно и сплошь покрыто испариной, а в глазах, которые он резко вскинул в ответ на вежливое обращение Слайдера, читалась тревога и какая-то укоризна.

– Я инспектор Слайдер. Вы хозяин этого бара, сэр? Мне нужно немного поговорить с вами.

– Не зная я ничего, – жалобно проговорил Слотер. – Тут никогда такого раньше не случалось. У нас тут все чисто, спросите любого. Я и сам ума не приложу, как эта проклятая штука сюда попала. Честное слово. Я никогда...

– Ну хорошо, – остановил разгорячившегося хозяина Слайдер. – Давайте начнем с самого начала. В котором часу вы пришли в бар сегодня утром?

– В пол-одиннадцатого, я всегда так прихожу.

– То есть вы открываете ваше заведение в половине одиннадцатого?

– Точно. Со вторника до субботы каждый день, сначала с пол-одиннадцатого до двух, а потом еще с полпятого и до одиннадцати. А в воскресенье и понедельник мы не работаем. – Проговорив все это, Ронни немного успокоился.

– Но вы, наверное, приходите еще до открытия бара, ведь все нужно приготовить?

– Ага.

– Откуда вам доставляют жареный картофель? Вы, я думаю, закупаете его у какого-то оптовика?

Ронни смерил собеседника презрительным взглядом.

– Еще чего! Готовый картофель покупают только забегаловки, а не настоящие бары. Поэтому у них он такой плохой. А в барах-магазинах типа нашего всегда сами жарят и картофель, и рыбу.

– Вы сами, значит, и чистите картофель, и нарезаете?.. – заинтересовался Слайдер.

– А как же. В прежнее время в барах держали специального мальчика, который только этим и занимался. Я сам так начинал. Приходил утром до уроков. Все-таки лучше, чем разносить газеты. Как-никак, чему-то научишься. Но сейчас дело пошло на убыль, да я и сам справляюсь.

– Наверно, у вас есть специальное оборудование?

– Ага, картофелечистка и овощерезка. Хотите, я вам покажу?

Он привстал со стула, желая, видимо, тут же продемонстрировать свои познания, но Слайдер тактично остановил его.

– Этим мы займемся чуть позже. А пока еще несколько вопросов. Я так понимаю, что вы и сегодня утром нарезали картофель? Как палец мог оказаться среди ломтиков?

– А я почем знаю? – вздернул голову Слотер. – Но в сегодняшней партии его не было, это уж точно. Откуда бы ему взяться, если у меня все пальцы на месте?! – На этот счет трудно было сомневаться, но он все же положил руки на стол, как бы и сам желая еще раз убедиться.

– Вообще-то раньше такое случалось, – признал он, – но тогда были другие овощерезки. Те были намного опаснее, чем наша. В Эктоне, я знаю, несколько лет назад один парень лишился сразу двух пальцев. А если овощерезка дисковая... – Он пожал плечами и еще раз показал свои руки с плотно прижатыми друг к другу пальцами.

– У вас как раз такая?

– Ага. Если что, она сама отключится.

Слайдер сделал паузу, думал, как получше сформулировать следующий вопрос.

– Кто еще работает с вами?

– Больше никто. Здесь я один со всем управляюсь. Ну а по субботам, когда тут самая запарка, нанимаем помощников. В основном школьники приходят. Но они занимаются только обслуживанием посетителей. А вся кухня на мне.

– Значит утренние порции жареного картофеля были приготовлены вами от начала до конца? – спросил Слайдер.

Брови Слотера, собранные у переносицы, внезапно раздвинулись.

– Постойте! У меня же оставалось несколько порций со вчерашнего вечера. И как я раньше не вспомнил. Вот я их и продал сегодня в первую очередь. Значит, эта штука была в бачке, с оставшейся картошкой. – Он искренне радовался тому, что загадка так просто разрешилась.

– А кто готовил картофель вчера – разве не вы?

– Я. Вы же знаете, что мне все приходится делать одному, – огрызнулся Слотер.

Круг замкнулся. Они вернулись в исходную точку. Тут присутствовала какая-то тайна, и Слайдеру подумалось, что на поверку она могла оказаться не такой уж интересной. Ведь кто-то мог взять да подложить палец в шутку.

– Давайте начнем еще раз с самого начала и постараемся ничего не пропустить, – сказал он спокойным голосом. – Прийдя сегодня утром на работу, вы зашли внутрь через переднюю или через заднюю дверь?

– Через переднюю половину. Я, как всегда, прошел через переднюю половину.

– И все было на месте? Может, вы заметили что-нибудь необычное?

– Все было в порядке. Раньше случалось, что к нам проникали в ночное время, главным образом, из-за игрального автомата. Однажды его выволокли через переднюю дверь прямо на улицу, можно сказать, средь бела дня – на нашей улице ночью светло, как днем. И никто ничего не видел, – добавил он с горечью. – Здесь никто ничего не видит.

Уж это было известно Слайдеру как никому другому.

– Но сегодня утром все было нормально? Чем вы занялись, после того как вошли?

– Стал работать в задней половине.

– И там тоже все выглядело, как обычно?

– Если бы что-нибудь изменилось, я бы наверняка заметил.

– Задняя дверь была заперта?

– А как же. Мне пришлось открыть ее, чтобы проветрить помещение. Там всегда тяжелый воздух – в этой комнате раньше было окно, но мне пришлось заложить его кирпичем. Чтоб мальчишки не лазили.

– Какой замок на этой двери?

– Йельский. И еще там две задвижки: одна внизу, а другая вверху. – Он, конечно, понимал, что все это уже не соответствовало современным требованиям, продиктованным бурным ростом преступности. – Ребятня, – добавил он, как бы себе в оправдание, – чего с них возьмешь.

– Когда вы пришли сегодня утром, дверь была заперта на замок и две задвижки?

Слотер ненадолго задумался.

– Да, на задвижки тоже.

– Вы в этом вполне уверены?

– Я всегда запираю дверь на задвижки перед тем как уходить. Вряд ли я оставил их незадвинутыми.

– Это мне ясно, мистер Слотер. Какую работу вы выполняли?

– Ту, что и всегда. Все приготовил.

– Что вы понимаете под словом «все»?

– Ну хорошо. Сначала помыл бадью для теста и сделал новый замес, потом порезал на куски рыбу, почистил и нарезал картошку. – Занявшись перечислением своих действий, он снова вспомнил о неразгаданной пока тайне и сокрушенно покачал головой.

– Каким же образом эта штука могла туда попасть? Я помню, как вчера утром нарезал картофель. А сегодня вдруг это. Другого хватил бы удар, а я всего лишь шишкой отделался. – Он осторожно потрогал больное место.

– И вчера, кроме вас, никто не работал в баре?

– Ну да. Помощники приходят только в пятницу вечером и в субботу. – Он вдруг резко поднял глаза вверх, как человек, которому пришла гениальная мысль. – Может, она сама себе его подложила, шутки ради, а? – сказал он с надеждой.

Но это блестящее предположение так и не было рассмотрено. В дверном проеме, соединявшем переднюю и заднюю половины бара, появился Атертон. Лицо его было бледно.

– Шеф!

Слайдер поднялся с места и сам подошел к Атертону. А тот, бросив в сторону Слотера многозначительный взгляд, кивком головы пригласил шефа проследовать за ним в заднюю комнату.

– Там какая-то гадость в дровяном сарае, – сообщил он шепотом.

Чтобы подойти к раскрытой задней двери, нужно было пересечь небольшую комнату, но Слайдер почувствовал неприятный запах, не пройдя и половины пути. Солнце было уже достаточно высоко и освещало соседние дома и маленький дворик, где можно было увидеть открытую мойку и множество набитых до отказа пластиковых мешков. Мешки были завязаны и аккуратно расставлены по периметру. Одуряющий запах гниющей рыбы мог быть переносим человеком только потому, что к нему примешивался едкий аромат, который, преодолевая на своем пути разделявший дворики забор, доносился из задней двери химчистки. Чистящие растворы не могли претендовать на высокое положение в разработанном Слайдером списке запахов по степени их приятности, но они значительно опережали в нем гниющую рыбу. Если речь вообще в данном случае могла идти о ней, а не о чем-либо ином.

Слайдер делал усилия, чтобы не дышать полной грудью. Обернувшись назад, он обнаружил за своей спиной Слотера, который, как оказалось, проследовал за ним в производственное помещение бара и был занят тем, что озабоченно разглядывал стоявшее там оборудование, как будто оно обладало даром речи и могло наконец ответить на мучивший его вопрос.

– Скажите, мистер Слотер, здесь всегда так плохо пахнет? – спросил Слайдер.

Тот несколько помедлил с ответом, потому что в своих мыслях был где-то далеко от этого места.

– Ну как сказать, – начал он, как бы извиняясь, – иногда подванивает, особенно в жаркую погоду. Это ведь рыбные отходы и все остальное. А мусорщик приезжает только два раза в неделю. Я завязал мешки потуже – кошки, понимаете, и всякая другая живность. Но запах все равно пробивается. Когда здесь работаешь, то постепенно привыкаешь и просто перестаешь замечать.

– Как, вы привыкли к этому запаху? – удивился Атертон. Слотер на несколько шагов приблизился к двери и осторожно при нюхался.

– Да, пожалуй, сегодня он посильней, чем обычно, – признал он. – Не пойму, может, я уже и нюх потерял. Если постоянно приходится жарить рыбу, то ее запахом пропитывается вся одежда.

– Меня заинтересовали эти мешки. Что может быть, например, в этом? – спросил Слайдер, выбрав на удачу один из мешков.

– Отходы, сами понимаете, – картофельные очистки, рыбные обрезки, объедки и вообще всякий мусор.

– Вы сами заполнили все эти мешки?

– Вроде как сам, – с долей осторожности согласился Слотер. Он вообще сделался сдержаннее в своем поведении. И не в последнюю очередь от того, что до него наконец дошло, насколько сильной была вонь, исходившая от мешков.

– Можно вас попросить развязать этот мешок?

Попросить-то да. А вот насчет развязать было уже сложнее. Но Слотеру ничего не оставалось, как только подчиниться. Он распутал веревку и в следующее же мгновение как можно дальше отстранил лицо от горловины мешка, как бы спасаясь от ударившего в нос тяжелого запаха. Верхний слой отходов представлял собой мешанину из поломанных и раскисших ломтиков картофеля и раздавленной рыбы.

– Это, кажется, сельди? – поинтересовался Атертон.

– Объедки, – уточнил Слотер с некоторым облегчением.

– А если мы их поднимем, то что окажется под ними? – изрек Атертон.

Сказав это, он оглянулся по сторонам в поисках метлы, а когда метла оказалась в его руке, перевернул ее и концом рукоятки отбросил часть мусора. Под слоем объедков обнаружилась ступня левой ноги.

– Проклятье, – едва мог выговорить остолбеневший от ужаса Слотер.

– Вот я и думал, не слишком ли спокойно было в последние дни, – пробормотал Слайдер.

– И эта мысль преследовала тебя неотступно, – подхватил Атерон.

– Я как раз боялся, что ты так и скажешь, – признался Слайдер, Вдруг, к удивлению обоих, молчавший в стороне Слотер зарыдал.

– Кажется, нам потребуются помощники, – сказал Атертон, пользуясь тем, что его слова не могут быть услышаны. По тому, как Атертон облизал свои губы и как у него подрагивали крылья носа, можно было судить о том, какое сильное отвращение он испытывал в данный момент. Но с равной вероятностью это могло свидетельствовать и об азарте охотника, что Слайдер отнюдь не исключал.

– Конечно, потребуются. Кому-то придется переворошить целый мешок дохлой рыбы в поисках вещественных доказательств, – согласился Слайдер.

– А сколько их здесь, этих мешков! Вполне достаточно, чтобы упрятать все тело, если речь идет о расчлененном теле.

– Вот именно, – сказал Слайдер. – Отведи Слотера в переднюю половину бара и присмотри за ним. А я тем временем вызову подмогу. И вот еще что. Прошу тебя будь с ним поласковее. Если тело спрятано где-то здесь, он не может не знать об этом.

– О'кей, – сказал Атертон. Его лицо вновь приобрело естественный цвет, а кровь прилила к мозгу. – Если тело спрятано где-то здесь, – как бы смакуя, повторил он слова Слайдера, – то у нас будет дело об убийстве.

– Ну и чему же тут радоваться?

– Как же, это ведь лучше, чем бесконечные кражи и хулиганства.

– Да, – отчасти согласился Слайдер. У него тоже поначалу участился пульс, когда впереди замаячила перспектива удачной охоты, но он всегда старался подавлять в себе то достойное осуждения чувство азарта, которое охватывает человека, когда он приступает к расследованию убийства. Ведь в конце концов речь идет о чьей-то смерти. – Ну так за работу!

* * *

Когда уехал наконец бродячий цирк – судебно-медицинская экспертиза, дактилоскопия, фотография, – Слайдер, не сходя с места, принялся осматривать производственное помещение бара. Это была небольшая темная комната, в которой дышалось с трудом даже при открытой наружной двери. Пол был кафельный, из уложенных в шахматном порядке красных и черных керамических плиток, потертых и побитых в течение многих лет. Стены были облицованы крупными плитками белого цвета. Вход со двора защищала массивная черная дверь из толстых досок, никак не сплоченных между собой. В трех дюймах выше замка виднелась пробоина – след того взлома, о котором упоминал Слотер. А оконный проем он заложил – довольно грубо, и даже не снял с кирпичной кладки наплывы раствора.

Две стены были полностью скрыты за полками, на которых хранились мешки с сухой смесью для приготовления теста, банки с фримаксовским кулинарным жиром, банки с яйцами в маринаде и корнишонами, картонные коробки с хрустящим картофелем и порошковыми напитками. Вдоль третьей стены располагался объемистый холодильник, набитый пирожками с мясной начинкой и баночными напитками. К нему была приткнута вместительная морозильная камера, но ничего зловещего внутри себя она не содержала – там хранились всего-навсего упаковки с рыбой, цыплятами и сосисками. Замыкался этот ряд стеллажами, которые были забиты доверху бумажными мешками, с картофелем.

Возле четвертой стены, с одной стороны от входа находилась огромная мойка с раковиной из нержавеющей стали, а в другой – металлический разделочный стол, над которым помещался впечатляющий набор мясницких ножей. В полу под разделочным столом был устроен сток, а сам пол имел уклон, так что его можно было поливать из шланга, что значительно упрощало уборку помещения. Рядом с разделочным столом возвышалась картофелечистка – огромный металлический барабан на массивной станине, которая выглядела, как гибрид старого корабельного нактоуза и деревообрабатывающего станка. А за картофелечисткой была овощерезка. Слайдер осторожно потрогал остро заточенную гребенку и поспешил отдернуть руку.

Затем он вернулся к раскрытой двери и выглянул наружу. Двор окружал высокий деревянный забор. В нем имелись ворота с висячим замком, которые закрывали въезд с аллеи. Вдоль противоположной стороны аллеи тянулась высокая кирпичная стена, за которой находились хозяйственные дворы магазинов, выстроившихся в ряд на соседней улице, являвшейся боковым ответвлением от главной. А вдоль той стороны аллеи, на которой находился сам бар, дальше за двориком шли сады. Это были сады тех домов, передние фасады которых располагались вдоль другого бокового ответвления, параллельного первому. Окна на их задних фасадах не были видны Слайдеру, потому что были закрыты от взора кроной раскидистой сикоморы, росшей на небольшом расстоянии от забора. Единственными окнами, из которых можно было видеть происходящее в хозяйственном дворе бара, были окна второго этажа химчистки. Но Слайдер уже знал, что супруги Пэйтель используют его в качестве склада, а сами живут в Перивэйле, где у них есть дом. Другими словами, если воспользоваться аллеей, то вполне можно было прийти в бар и уйти из него никем не замеченным.

Патологоанатом Фредди знал, где искать Слайдера.

– Ну, Билл, я пошел. А мое заключение ты получишь в кратчайший срок.

– Почему ты так рано уходишь?

– Из-за запаха, старина. Теперь это зловоние, застряв у нас в ноздрях, будет напоминать о себе еще несколько дней.

– И вы будете благоухать!

– Но это не «Лингер Лонгер Арома», – подыграл Камерон. Слайдер улыбнулся про себя, попытавшись представить, сколько людей еще помнят ту оригинальную рекламу, фразу из которой он только что процитировал, и едва не забыл о самом главном.

– Ах да, не уходи, пока не произнесешь хотя бы одно предложение. Даже если это будет просто «Я тебя люблю».

Камерон с большой неохотой повернулся назад.

– Насчет объекта?

– Конечно же объекта. К чему он хоть принадлежит: к животному или растительному миру; или, может, к минералам? Скажи мне, это едят?

– В качестве предварительного результата, я считаю, что из найденных частей, можно было бы восстановить тело убитого мужчины, который, вероятнее всего, принадлежал к белой расе. Он был молодой, ниже среднего роста, худощавого телосложения. Но так как тело расчленено на очень большое количество частей, то что-то более определенное сказать пока трудно.

– А голову вы нашли? Потому что, если бы у меня появился фотоснимок...

– Найти-то нашли... Но боюсь, фотографировать ее не имеет смысла – она очень серьезно повреждена. Вся лицевая часть полностью уничтожена.

– Как это уничтожена?

– Срезана с черепа, – сказал Камерон. – Если еще раз просмотреть содержимое мешков, то можно, наверное, найти какие-то фрагменты, но это мало что даст.

– Значит кому-то очень не хочется, чтобы жертва была опознана.

– Вот именно. Мы так и не обнаружили кисти рук, не считая одного пальца. Мы ничего не можем сказать о волосяном покрове головы. Жертва была скальпирована. Если скальп и обнаружится... – он нарочно оборвал фразу на середине, чтобы привлечь внимание собеседника. Потому что, услышав слово скальп, Слайдер, скорее всего, подпал под влияние тех ассоциаций, которые связаны с рассказами о «Диком западе». Действительно, ведь были основания предположить маниакальную увлеченность убийцы вестернами.

– Тело, наверное, уже сильно разложилось?

– Нет. Я бы сказал, что труп довольно свежий. Смерть наступила не более двенадцати часов назад. Думаю, что вы расследуете убийство, совершенное вчера в темное время суток.

– Значит, этот ужасный запах исходил от рыбы?

– Конечно, от рыбы, – подтвердил Камерон. – Вообще я нахожу во всем случившемся определенную иронию судьбы. Ведь если бы наш дорогой Атертон не оказался таким настырным, мусорщик мог спокойно забрать мешки, и дело шито-крыто.

Сказав это, он в очередной раз попытался оставить Слайдера наедине с его мыслями, а тот уже прикидывал, сколько длится темное время суток.

– Скажи мне, Фредди, ведь чтобы так искромсать человека, нужна уйма времени?

– Совсем необязательно. Если помнишь, в прошлом году было дело об одном маньяке, который расчленял тела своих жертв? Так вот, в первый раз это заняло тринадцать часов, а со второй жертвой он управился всего за два с половиной. Все зависит от знания особенностей скелета. Если имеется определенный навык и пара хороших острых ножей – а в нашем случае чувствуется натренированная рука, потому что она не дрожала, – расчленение трупа проблемы не составит.

– Вам удалось установить причину смерти?

– Нет пока. Сообщу попозже.

– О'кей. Спасибо, – почти что машинально поблагодарил Слайдер, который уже обмозговывал полученную информацию. Набитая рука и острые ножи, а в придачу еще и комната в задней половине, где есть металлический стол и кафельный пол со стоком. А как совместить все это с поведением Слотера? Ведь он, похоже, совершенно искренне был огорчен тем, что в его заведений обнаружили чей-то палец. А может, он, напротив, недоумевал, как же так получилось, что он не заметил этой утери? Камерон сказал, что тело расчленено на множество частей. Вот и не мудрено, что одна из них куда-то запропастилась. Упала в бачок с жареной картошкой и оказалась вне поля зрения. Тем не менее, он на следующее утро открыл свой бар. Хладнокровный, должно быть, человек. У такого рука не дрогнет. О боже, – хватит уж про эту руку! А с другой стороны, что ему оставалось делать, как не открывать бар? Любой другой вариант мог вызвать подозрения. И когда школьница подняла шум, то ему волей-неволей пришлось позвонить в полицию.

Вот так, шаг за шагом, и приближаешься к истине. Или к икстине, как сказал бы Атертон.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю