Текст книги "Я краснею"

Автор книги: Синтея Лю

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)

Глава 10

На следующий день после уроков Мэй и её лучшие подруги отправились в пустой класс со всем необходимым для их нового проекта. Пока они шли через холл, Мэй сняла крышку с объектива отцовской видеокамеры и включила её.

Мириам сунула нос в объектив:

– Она включена?

– Йо, – сказала Прия в камеру. Она несла рюкзак Мэй.

Эбби сжимала в руке стаканчик с бабл ти [холодный чай со сладкими желейными шариками]:

– Йоху!

Они вошли в класс, и Прия вывалила ГРУДУ рисовальных принадлежностей из рюкзака Мэй на пустой стол.

– За дело, – скомандовала она.

– Афера с пандой! Деньги, деньги, деньги! – выкрикнула Мириам. Эбби самодовольно, на камеру, отхлебнула свой чай, а затем помогла Мэй настроить классный проектор.

– «4 Town», мы идём! – объявила Мириам.

Мэй направила камеру на себя:

– Итак, войска, слушайте! «Операция “4 Town”» вот-вот начнётся!

Эбби включила проектор и показала рисунок Мэй, где были изображены участники «4 Town», а в центре между ними выписано «ЦЕЛЬ = 800 $». Девочки сели за парты и щёлкнули ручками, словно готовились записывать.

Мэй показала следующий слайд: календарь с датой концерта (18 мая) и ритуала (25 мая).

– Мальчики едут в Торонто. Наша цель? Четыре билета, то есть восемьсот баксов. – Проектор щёлкнул, и появился портрет Мин. – Шаг первый: нейтрализовать императрицу.

Мэй уже позаботилась об этом. Она сказала Мин, что вступила в матлеты [ученики, участвующие в математических программах и соревнованиях, проводимых «MATHCOUNTS Foundation»].

– Матлеты? Но подумай как следует, разве тебе сейчас не опасно участвовать в клубах после уроков? – с сомнением сказала Мин.

– Гораздо опаснее, – возразила Мэй, – аттестат без внеклассных занятий!

– Хм... – Мин кивнула и дала ей разрешение.

Мэй выставила перед камерой два пальца. Пришло время для второго шага.

– Бросить клич.

На уроке истории, пока все писали тест, Эбби сунула записку Стейси Фрек. Стейси открыла записку и увидела рисунок: фотоаппарат, красная панда и подпись «каб. 202».

Она немедленно написала своим друзьям: «OMG!!! ПАНДА-ФОТКИ, КАБ. 202».

Прошло совсем немного времени, и девочка подбежала и пристроилась к очереди любопытных детей, вытянувшейся в коридоре возле тёмного класса. Эбби стояла у двери в самом начале очереди, словно вышибала в баре, пропуская внутрь группки учеников строго по одной.

В классе Мэй в своём человеческом облике махала рукой очередной группе фанатов. Позади неё на стене красовался гигантский канадский флаг. Пуф! – и Мэй превращалась в панду, и все так и ахали. Затем ребята восторженно кричали и бросались обнимать панду Мэй.

Вот теперь можно было приступать к третьему шагу: выдоить у одноклассников все наличные до последнего пенни.

Эбби и Прия включали свет, а Мириам делала мгновенные фото Мэй с разными учениками.

Мальчик с поднятыми вверх большими пальцами. Вспышка!

Стейси Фрек с подругой. Вспышка!

Баскетбольная команда. Вспышка!

С каждой фотографией в ланч-бокс сыпались монеты. Цзинь! Цзинь! Цзинь!

Когда настало время подвести итоги, Мэй и её лучшие подруги собрались в своём классе матлетов. Они нарисовали на доске термометр, только вместо градусов на шкале были доллары – от нуля до восьмисот. Они назвали его Пандаметром. Взяв маркер, Мириам заполнила Пандаметр до отметки в двести баксов! Они так и подпрыгивали от волнения.

– Ура! – обрадовалась Эбби.

– Вперёд! – воскликнула Прия.

После этого Мэй с друзьями каждый день продолжали вытрясать деньги из учеников средней школы Пирсона. Как-то раз Мэй позировала в классе с группой учеников во время очередной фотосессии. После вспышки дети разошлись, и Мэй повернулась и случайно врезалась в Картера Мерфи-Мэйхью. Она упала на него сверху.

– Ой! – сказала Мэй, смущённо засмеявшись. Она покраснела, помогла ему встать и тут, поняла, что оставила здоровенный отпечаток лапы у него на рубашке. Картер посмотрел на красный автограф от девочки-панды. Ни у кого такого не было! Он улыбнулся Мэй и выставил большой палец! Мэй растаяла.

* * *

Дома, в храме, Мин молилась перед алтарём Сунь Е. Она с грустью поглядела на пустую подушку рядом с собой. Она скучала по дочери, которая в последнее время даже не обедала с ней и Цзинем. Вести экскурсии с одним только Цзинем было непросто. Но Мин, будучи родителем, знала, что необходимо приносить жертвы. «Ради матлетов, – говорила она сама себе. – Ради академического будущего моей дочери».

* * *

Шли дни, Мэй с друзьями устроили серьёзную программу по сбору средств. В школьном туалете для девочек они продавали футболки с красной пандой, наклейки, постеры и многое другое. Стейси Фрек стала их самой преданной покупательницей. Она прошествовала из женского туалета в классном ободке с ушками панды и пушистым хвостом панды на поясе юбки. Остальные разинули рты при виде неё и побежали в туалет за модными аксессуарами, пока эти аксессуары – раз, два, три... – не были мигом распроданы!

Денежки сыпались в ланч-бокс. К 8 мая, когда до концерта «4 Town» оставалось меньше двух недель, Пандаметр был на отметке в триста долларов! Даже Тайлер попытался сфотографироваться с красной пандой, но Эбби остановила его – когда он уже отстоял очередь. Она указала на табличку позади себя с надписью «НИКАКИХ ТАЙЛЕРОВ». Тайлера нетерпеливо оттолкнула стоявшая позади него девушка. Ещё больше денег приносили сувениры с пандой. Вскоре Пандаметр достиг отметки в четыреста долларов! Они были на полпути к своей цели.

Мин жалела Мэй, так усердно трудящуюся каждый день. К тому же Мин знала, что то, как Мэй всегда держит панду под контролем, было настоящим чудом. Однажды она зашла в школу, чтобы занести вкусные бао [паровые булочки], приготовленные специально для любимой дочери и остальных матлетов. К счастью, Эбби стояла на посту перед дверью в класс фальшивых матлетов и пересчитывала кровно заработанные денежки, когда увидела Мин, идущую по коридору и несущую булочки. Эбби убрала деньги и подала знак Мэй, Мириам и Прие. Девочки влетели в класс, чтобы спрятать все пандовые улики. Когда Мин сунула голову в дверь, девочки сидели за столами и делали вид, будто вкалывают без продыху, решая сложные математические задачи. Они невинно улыбнулись Мин. И хорошо ещё, что охранник быстро прогнал мать Мэй, ухватив одно бао, прежде чем выпроводить её прочь.

После ухода мамы Мэй всё пошло как обычно. Стопка наличных полетела в переполненный ланч-бокс. К 10 мая, когда до концерта оставалась неделя, Пандаметр был на шестистах зелёных! В своём фальшивом математическом кружке Мэй и её подруги отметили это с музыкой. Прия покачивала в такт музыке головой, а Эбби устроила дождь из денег. Мэй торжествовала и ликовала! Она нарядилась в аксессуары с собственным изображением и зажигала, демонстрируя разные танцевальные движения. Затем она – пуф! – обернулась пандой и врезалась во включённую видеокамеру. Упс! Картинка замерла.

Тем вечером, когда Мэй вернулась домой, Мин и Цзинь ужинали за кухонным столом. Мин просияла, когда увидела Мэй, и обняла дочь, но Мэй поспешно ускользнула в свою комнату. Там она втихаря запихнула всю свою пандовую контрабанду под кровать: футболки и аксессуары, деньги, фото, календарь. Она улыбнулась. Скоро её мечта о «4 Town» сбудется.

На следующий день над школьной асфальтированной баскетбольной площадкой раздался свисток тренера. Ребята, одетые в украшения с пандой, сидели на трибунах, следя за тренировкой мальчишеской команды. Рядом тусовались другие старшеклассники. Один парень битбоксил, пока его друг пробовал танцевать, кто-то играл в портативную видеоигру под одобрительные возгласы друзей.

Мэй, Мириам, Прия и Эбби тоже сидели на трибунах. Они мастерили браслеты с девочкой красной пандой, используя целый арсенал материалов для хобби. Мэй торопливо писала на планшете. Она немного беспокоилась, пытаясь сообразить, как же извернуться и поскорее собрать деньги на четвёртый билет. Набитый деньгами ланч-бокс стоял у неё на коленях.

Мириам на мгновение оторвалась от работы, чтобы посмотреть на баскетболистов:

– Вы поглядите на номер двенадцать. Какие у него есть дельты [или, точнее, дельтовидные мышцы, образуют наружный контур плеча], умереть не встать!

– Забудь, – сказала Эбби. – Мне нужно поесть. Я начинаю отключаться! – Она повалилась на сиденье впереди.

Прия попыталась отчистить руки от блёсток. Кончики пальцев были все в клее.

– Я, кажется, заработала карпальный туннельный синдром [профессиональное заболевание при повышенных нагрузках на запястье, проявляется в виде боли в руке и онемения пальцев].

– Терпи, ты же помнишь, ради чего стараешься, Прия! – сказала Мэй. – Давай! Раз-два! – Мэй открыла коробку для ланча и стала пересчитывать наличные внутри. – Пять, десять...

– Детка, расслабься, – сказала Мириам.

– Ага, – сказала Эбби. – Мы делаем всё, что в наших силах.

Пуф! – у расстроенной Мэй выскочили лапы, уши и хвост. Она даже не заметила этого.

– Но этого недостаточно! Концерт в субботу. – Мэй закончила считать деньги. – Нам всё ещё не хватает сотни! Я так и знала, нам надо было больше просить за фото. Глупо, глупо!

Мириам подошла ближе к Мэй, встревоженная, вдруг её кто-то заметит.

– Мэй, дыши глубже! – сказала она, пытаясь успокоить подругу. У них могут быть проблемы – или того хуже, Мэй может загреметь в какую-нибудь лабораторию, проводящую научные исследования на животных.

– Дело в шляпе! – успокаивала её Мириам.

– Но... – возразила Мэй.

Мириам оборвала её:

– Какой смысл вообще идти на концерт, если ты слишком устанешь, чтобы получать от него удовольствие? – Она развернула Мэй к баскетбольной площадке. – А теперь возьми паузу и помоги мне как следует оценить этих крутых парней.

Может быть, Мириам права. Она чуток переутомилась.

– О’кей, о’кей, – сказала Мэй. Её лапы, уши и хвост – пуф! – исчезли.

Девчонки мечтательно смотрели на ребят на баскетбольной площадке. Мальчики замахали Мэй: «Мэй! Как дела?» Они начали выделываться, чтобы привлечь её внимание, – выставляли мускулы и позировали.

Мэй с подружками неловко стреляли глазками в ответ.

– Вау! – сказала Прия.

– Классно смотрится! – согласилась Мириам.

– Отличные икры, – добавила Эбби.

– Вы люди-пауки? – сказала Мэй. – Потому что вы такие БЫСТРЫЕ! – Она всегда хотела сказать это. Девочки засмеялись.

Вдруг из-под трибуны раздался голос мальчика:

– А вы такие странные.

Девочки огляделись и заметили под трибуной Тайлера.

«Кстати о странностях, – подумала Мэй. – Что Тайлер делает под трибунами?»

– Привет! – сказала Мириам.

– Ты что, за нами шпионишь? – спросила Мэй.

– Я хочу поговорить с тобой, Ли, – сказал Тайлер.

– Забудь об этом, – сказала Мэй. С чего ей говорить с Тайлером в таком укромном месте? Все решат, что между ними что-то есть. «Фу, кошмар». Избавь, панда.

– Отлично, – сказал Тайлер. – Интересно, а знает ли твоя мамочка, что её драгоценная малышка Мэй-Мэй демонстрирует панду направо и налево по всей школе?

Мэй и её друзья ахнули.

«Он не посмеет!» Мэй сбежала с трибуны и пошла вниз к Тайлеру. Как только она скрылась от посторонних глаз, она превратилась в панду. Могут ли арестовать большое животное за убийство мерзкого школьника? Глаза панды Мэй дико сверкали.

– Это не твоё дело! – яростно бросила Мэй.

Тайлер взвизгнул и упал на землю. Перепуганный насмерть, он выхватил свой мобильный телефон и поднял его.

– Ещё один шаг, и я всё ей расскажу! Теперь убери эту зверюгу и послушай меня.

Брр! Мэй зарычала и снова превратилась в девочку.

– Что тебе надо?

Тайлер встал и отряхнулся.

– Я хочу закатить офигенную вечеринку на свой день рождения. – Он вытащил из кармана листовку. – Эпическую.

Глаза Мэй пробежались по листовке. «ПЯТНИЦА. 19:00. ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ ТАЙЛЕРА». Она приподняла бровь и подняла глаза туда, где друзья наблюдали за ними сквозь трибуну. Мириам пожала плечами.

– В эту пятницу, – сказал Тайлер. – Если ты там будешь, все придут. Просто как дважды два.

Мэй обдумала всё это. «Вечеринка?» Она пыталась представить себя в обличье панды на вечеринке вместе со своими друзьями. Может быть...

– Слушай, я сделал тебе одолжение, я промолчал, – Тайлер вздохнул. – Всё, что я прошу, – это одна услуга.

Отличная идея выкристаллизовалась в голове у Мэй. Бинго!

– Хм... Я сделаю это, но это будет стоить тебе одну... нет, две сотни баксов!

Тайлер и бровью не повёл.

– Хорошо.

От волнения у Мэй выскочил хвост. Но всё же она постаралась держаться с прохладцей и самообладанием.

– Подожди, пожалуйста.

Мэй обежала трибуну и поднялась обратно, чтобы пошептаться с подругами, которые слышали весь разговор.

Мириам терзали дурные предчувствия:

– Ты серьёзно? Ему нельзя доверять!

– Это ловушка, – сказала Эбби.

У Прии от волнения тряслись поджилки.

– Похоже, это вечеринка для мальчиков и девочек. – Она подумала о том, что скажут её родители. – А нам можно ходить на вечеринки с мальчиками?

– Ребята, – сказала Мэй, – двести баксов, и мы в шоколаде! Мы должны это сделать. Мы встретимся у Тайлера, я сделаю своё дело, а потом мы свалим! Всё просто. – Мэй не могла поверить своей удаче! Это было прекрасно!

– Но... – сказала Мириам.

Мэй уже убежала. Она посмотрела на Тайлера сквозь ступени:

– Эй, тормоз. Мы в деле. Но ты получишь панду только на час. И мы придём без подарков.

Тайлер улыбнулся и протянул руку:

– Договорились.

Мэй была так счастлива, что даже согласилась взять отвратительную ладонь Тайлера. Они пожали друг другу руки.

Глава 11

Вечером в день вечеринки у Тайлера Мэй, сидя в своей комнате, взглянула на полученное от Тайлера приглашение, чтобы сверить перед выходом время и адрес.

– Я иду на матлетику! – сказала Мэй, проходя мимо кухни. – Увидимся позже!

Мин и Цзинь только что поставили на стол тарелки с едой. Мин растерянно подняла глаза:

– Подожди! А как же ужин?! – Они так старались, чтобы он был готов вовремя, до ухода Мэй на матлетику. – Я приготовила твои любимые блюда.

Остаться на ужин было соблазнительно, но Мэй взяла себя в руки:

– Спасибо, но... Папа Мириам заказывает пиццу. Оставьте мне немного? – Она повернулась, чтобы уйти.

Мин была разочарована, но тут у неё появилась новая идея:

– А что, если я пойду с тобой?

– А? – переспросила Мэй, замерев на месте. Это точно не входило в её планы.

– Чем вы занимаетесь, линейными уравнениями? Геометрией? У меня просто гуттаперчевые руки. Смотри, я могу начертить идеальный круг! – Согнув руку в локте, она продемонстрировала свой уникальный талант.

Брр. Мэй попятилась.

– Вот это да! Да... но там будет супер-скучно. Разве ты не предпочла бы пообщаться с папой?

Цзинь оживился. Недавно вышло новое шоу, и они могли бы посмотреть его вместе.

– Мин...

Мин посмотрела на Цзиня. Хотя она обожала своего мужа, он не нуждался в ней так, как её дочь. Хорошая мать не бросит своего ребёнка в беде. Она снова повернулась к Мэй:

– Я захвачу свои дидактические карточки!

– Но... – начала было Мэй, но Мин схватила её за руку и потащила из дома. Она не станет слушать никаких «если», «а» и «но»! Мэй переживает один из самых тяжёлых периодов в своей жизни. Мин не выдержит, если проведёт ещё один вечер вдали от дочери.

Пока они шли через двор, с Мэй ручьями тёк пот, и она всё гадала, как бы избавиться от матери. Ей же нужно на вечеринку.

Но Мин рвалась в бой:

– Я была матлетом, чемпион восьмого класса, как ты знаешь.

– Угу, – сказала Мэй, слушая вполуха и пытаясь придумать, как же заставить мать остаться дома. Может, устроить поджог каши на кухне? Тогда матери придётся помочь отцу тушить возгорание. Но теперь уже поздно!

– Меня прозвали необщим знаменателем! – сообщила мать, когда они шли к воротам храма.

– Круто, – сказала Мэй. – Ой! – она вдруг вспомнила. – Сегодня же «Нефритовый дворец». Ты ведь пропустишь его, правда?

Но Мин не слушала. Если она просто проведёт немного времени с дочерью, возможно, она перестанет так переживать из-за того, как складываются отношения между ними.

– Так, и кто же слабое звено? – спросила Мин, думая о матлетах из команды Мэй. – Прия и Эбби кажутся достаточно умными, но вот Мириам...

– Пробки – просто кошмар! – сказала Мэй. – Я могу просто сесть на трамвай. А ты останешься и отдохнёшь...

Мин по-прежнему не слушала её. Она была готова поспорить, что Мириам может стать препятствием на пути Мэй к академическому успеху.

– Я что хочу сказать, она хорошая девочка, – сказала Мин, – но, возможно, она тянет тебя вниз.

– Мама, тебе совсем не обязательно приходить!

– Не говори глупостей. Мы уже едем.

В отчаянии Мэй прыгнула перед своей мамой, останавливая её.

– Но я не хочу, чтобы ты приходила! – выпалила она.

Мин наклонила голову. Что это сейчас сказала её дочь? Прежде чем Мин успела ответить, она услышала какофонию голосов за воротами. Затем загрохотали ручки на воротах. Пара спящих храмовых кошек, мяукнув, бросилась врассыпную. Внезапно ворота храма распахнулись! Мин и Мэй ослепила вспышка света.

Отряд гламурных пожилых женщин ворвался во двор. Мин ахнула. Это были тётушки Мин – Пинь и Чень – со своими дочерями Лили и Хелен. Все были разодеты в пух и прах: дизайнерские спортивные костюмы, модные сумочки, солнцезащитные очки как у кинозвёзд. У каждой из женщин было какое-то нефритовое украшение: кольцо, гребень для волос, браслет, серьги. Все они были слеплены из одного теста: прямолинейные, гордые, собранные, элегантные и спортивные. Женщины заговорили сразу, как только увидели Мин и Мэй.

– Ну наконец-то, – сказала тётушка Чень. – Смотрите, это Мэй-Мэй.

Дамы набросились на Мэй, щипая, тыкая и тиская её.

– Мэй-Мэй, дорогая, – сказала тётушка Пинь.

– Привет, – сказала Хелен Мин. – Вот мы и приехали! Сюрприз!

– Эге, Мин, – воскликнула Лили.

– Тётушки, – вопросила Мэй сквозь несмолкающий шум голосов, – что вы здесь делаете?

– Ритуал ведь, глупышка, – сказала тётушка Пинь.

– Она похудела, – сказала Лили.

– Нет, нет, нет, – возразила тётушка Чень, – она прибавила в весе!

Вдруг заговорила новая женщина:

– Дамы!

Все замерли. Родственники Мэй расступились, уступая дорогу...

Бабушке.

Вживую бабушка оказалась такой же царственной и устрашающей, как по телефону. Она тоже была в солнечных очках – и это несмотря на то, что на дворе был вечер. Она вышла вперёд, бесспорно, матриарх всей семьи.

Мэй смотрела на неё широко раскрытыми глазами. «Эта женщина, кажется, никогда не постареет», – подумала Мэй. Да она практически биоробот.

Мин напряглась:

– Матушка.

Бабушка пристально посмотрела на Мэй.

– Привет, бабушка... – кротко сказала Мэй. Она видела собственное двойное отражение в бабушкиных зеркальных очках. Бабушка взяла Мэй за подбородок и оглядела лицо внучки со всех сторон.

– Бедняжка. Это, должно быть, чрезвычайно сложно – удерживать под контролем неуправляемого зверя.

Она сняла свои солнечные очки. У бабушки на щеке был шрам. Он был почти неразличим, но Мэй всё же разглядела его.

– Теперь твоя семья здесь, Мэй-Мэй, – сказала бабушка. – Мы обо всём позаботимся.

Они повели Мэй к дому, и Мэй с тоской посмотрела на ворота храма. Теперь ей ни за что не уйти. У бабушки были свои планы, а перечить бабушке – самоубийство.

В гостиной семьи Ли родственницы Мэй болтали, обсуждая подготовку к ритуалу, а Мэй сидела на диване рядом с мамой в окружении подарков, принесённых её тётушками. Бабушка сидела в кресле.

– Какой сюрприз, – сказала Мин, – что вы все приехали так рано.

Бабушка приподняла бровь:

– Вам нужна любая помощь, Мин.

– Ешь, – сказала тётушка Пинь Мэй, пихая кусок ей в рот. А потом ещё один и ещё один.

– Ммм, – промычала Мэй, жуя.

Тётушка Чень дотронулась до красных волос Мэй:

– Волосы у тебя такие густые и здоровые, прямо как мех.

– Я привезла тебе крем для лица, – сказала Лили Мэй. – Никогда не рано начинать заботиться о своей коже!

– О, он слишком дорогой, – сказала Мин. – Поблагодари своих тётушек, Мэй-Мэй.

– Спасибо, тётушки, – сказала Мэй с набитым ртом. Вместо того чтобы есть, она предпочла бы отправиться на своё платное выступление. На кону был её билет на концерт.

– Я думаю, мы чуть позже могли бы попрактиковаться в пении, – сказала Лили. – Столько времени прошло. Я принесла леденцы. Они помогут прогреть горло...

Из кухни вышел Цзинь и подал гостям фрукты и чай.

– Итак, – сказала бабушка. – Мэй-Мэй, тебе удаётся удерживать панду?

– Ага! – солгала Мэй. –Абсолютно!

Лили скептически посмотрела на Мэй:

– Неужели?

Мин воззрилась на свою кузину. Она на что-то намекает?

– Что такое? – резко вопросила Мин.

– Ну... – сказала Лили. – Сложно поверить, что Мэй-Мэй смогла управлять зверем. Она всего лишь ребёнок.

– Это верно, – сказала тётушка Пинь. – И если панда Мэй-Мэй хоть чем-то напоминает панду Мин...

Дамы содрогнулись.

Мин прижала к себе Мэй, словно желая её защитить:

– Мэй-Мэй успешнее любой из нас управляется с пандой. Она прошла проверки на любые триггеры, включая даже коробку с котятами.

Хелен, Лили и тётушка Чень явно были впечатлены.

– Надо же, коробка с котятами? – заметила бабушка. – Перед этим же невозможно устоять...

Мин улыбнулась Мэй и заправила выбившуюся прядь волос за ухо дочери.

– Она просто думает о моей любви к ней, – объяснила Мин, – и это даёт ей силы сохранять спокойствие. У нас бывают свои взлёты и падения, но ничто не разорвёт нашу связь. – Её глаза светились гордостью.

Мэй натужно улыбнулась:

– Точно. – «А нельзя ли всем уже поторопиться и подняться наверх?» Она ведь так опоздает.

Слова Мин и Мэй растрогали тётушек.

– Как мило, – сказала тётушка Пинь.

– Хотелось бы мне, чтобы и моя дочь так чувствовала, – пробормотала тётушка Чень.

– Как бы там ни было, – зевнула Мэй и потянулась. – Спасибо за подарки, но думаю, я пойду спать пораньше. Держать это животное под контролем отнимает уйму сил!

– Отдохни, – сказала Мин.

– Всем спокойной ночи! – попрощалась Мэй.

Семья Мэй пожелала ей спокойной ночи, и она встала с дивана, собрала подарки и с полными руками преспокойно повернулась и сделала несколько шагов, как будто и не собиралась сделать нечто совершенно недопустимое, а затем бросилась в свою комнату.

Бабушка наблюдала за уходом Мэй. Что-то в поведении её внучки не сходилось.

Войдя в свою спальню, Мэй закрыла дверь. Наконец-то она свободна! Она положила подарки, а затем сунула мягкие игрушки под одеяло, чтобы со стороны казалось, будто она спит в своей кровати. Она встала на постель, чтобы пролезть в окно. «Постой». Она чуть не забыла свой проездной. Она потянулась к тумбочке, где он лежал, и уронила рамку с их с мамой фотографией на пол. У неё не было времени поставить её на место. Мэй была почти в окне, когда кто-то постучал в дверь.

«Теперь-то что?» Мэй слезла обратно, закрыла окно и постаралась успокоиться.

Бабушка вплыла в комнату, прежде чем Мэй успела сказать «можно».

– Мэй-Мэй, – сказала бабушка. – Могу я поговорить с тобой?

– Эм-м-м... конечно, – сказала Мэй. «Только быстро». – Что такое?

Бабушка вытащила из кармана платок, развернула и показала клок красного меха:

– Я нашла это.

Мэй уставилась на свой мех. Она знала, что панда сильно линяет, но клочок в руке бабушки выглядел нелепо.

Бабушка холодно посмотрела на неё:

– Странно для девочки, которая не выпускает свою панду...

– Эм-м-м... – Мэй схватила мусорное ведро и протянула его бабушке. – Это не моё... – Она задумалась, поверит ли бабушка, что они недавно завели громадного рыжего пса.

– Мэй-Мэй, – сказала бабушка. – Я знаю, что ты делаешь.

Мэй сглотнула. «Знает?»

Бабушка рассматривала мех в своей руке.

– Я знаю, как сложно держать зверя в себе; И как приятно выпустить его наружу. Такая свобода. Но каждый раз, когда ты делаешь это, он становится сильнее. – Она уронила мех в мусорное ведро. – Ты останешься привязанной к нему навсегда, и ритуал потерпит неудачу.

Мэй не понравилось то, как это прозвучало.

– Такое уже происходило?

– Этого не произойдёт, – быстро сказала бабушка.

«Так что же бабушка имеет в виду?» – подумала Мэй. Случилось это или нет?

– Знаешь, мы с твоей мамой когда-то были близки. Но красная панда положила этому конец. – Она коснулась своего шрама.

Мэй была огорошена. «Подожди-ка...» Неужели её собственная мать, будучи пандой, причинила бабушке боль? Мэй никогда бы и в голову не пришло сделать что-нибудь своей матери. Да мать просто убьет её, если она попытается.

– Я не перенесу, если такое случится с тобой, – сказала бабушка, повернувшись к двери. – Поэтому никакой больше панды. – Она остановилась на мгновение. – Ты для своей матери весь мир, Мэй-Мэй. Я знаю, что ты поступишь правильно.

Бабушка закрыла дверь, оставив Мэй в темноте.

Мэй закусила губу. «Это нехорошо». Она думала о своей договорённости относительно вечеринки Тайлера и о бабушкиных словах.

Быть пандой или не быть? Вот в чём вопрос.